На крыльях Времени

      Ранним утром, как только Светлый Полдень открыл глаза, он сразу почувствовал неладное — необъяснимую тревогу, которая исходила непонятно откуда. Казалось, что-то страшное подобралось совсем близко к неосторожной жертве и уже готовилось схватить костлявыми пальцами за горло. Внутренний голос не молчал и старался о чём-то предупредить, но самец не понял, о чём. Ощущение беспокойства никак не отпускало: такого раньше с молодым учёным никогда не случалось. Он немного посидел, подумал, пытаясь разобраться сам в себе, но успехов это не принесло. Тогда предположил, что, скорее всего, переживает из-за Машины — ведь они нарушили строгий запрет, когда создали своё второе детище.              — Пламя, нам пора уходить из пещеры и подольше не возвращаться. Ты забыл, что у нас чипы в загривках? За нами следят! — напомнил Светлый Полдень напарнику.       Тот досадливо поморщился и проворчал:              — Точно забыл. Я готов вообще сюда переселиться. Мне немного надо для счастья.             — Я тоже, но если мы часто начнём здесь бывать, то это сразу засекут, тайничок наш навестят, проверят. Ну а дальше сам понимаешь, что… Третью Подружку нам сделать будет не из чего.             — Нет-нет! Я не отдам им нашу детку! — мигом подскочил на месте обеспокоенный Пламя.             — Мне уже отец звонил по коммуникатору, спросил, где мы ходим и почему не ночевали дома, — недовольно рассказывал Светлый Полдень. — Думаю, скоро каждый шаг начнут контролировать, хорошо хоть мы успели с нашим делом.             — Ещё этого не хватало! — возмущённо рыкнул Пламя. — Мы не мальки, чтобы подробно отчитываться перед дражайшим папашей. Может, мы с самочками кувыркались. Так что, нас до седой гривы пасти намерены?             — Похоже на то… — развёл руками Светлый Полдень.       Пламя раздражённо фыркнул:             — Тоже мне заделались «особо охраняемыми объектами»! А если я к самкам гулящим подамся на неделю или вообще, у какой-нибудь жить останусь, так что?             — Придётся тебе забыть о гулящих самках и прикинуться примерным мальком! — засмеялся товарищ.       Пламя недобро блеснул глазами.             — Всё, погнали! — он сердито щёлкнул и решительно устремился к выходу.       Светлый Полдень внимательно оглядел помещение: ниша с Машиной хорошо замаскирована большим валуном. Причин для беспокойства не находилось, и он рванулся вдогонку за напарником. Тот уже проворно вскарабкался по камням наружу и цепким взглядом охотника окинул местность. Ничего и никого подозрительного поблизости не обнаружилось. Можно успокоиться. Хотя кто его знает: камуфляж-то имелся у яутжа. Ладно, не стоит сгущать краски, и так тревожно на душе. Друзья бросились бегом по извилистым тропинкам через лес. А в это время на скале появилась парочка ночных посетителей: те молча смотрели вслед удаляющимся молодым самцам, пока они не скрылись из виду.       Горы остались позади, деревья начали редеть; впереди заблестела вода. Друзья замедлили бег и пошли шагом. Наконец остановились, сели на траву и свесили ноги с высокого берега. Внизу река спокойно несла прозрачные волны до поворота, а дальше расширялась и бурлящим потоком устремлялась вперёд. Слышался шум небольшого водопада и звонкий стрёкот братьев. С рассвета бодрые близнецы плескались в прохладных струях: не захотели подольше поваляться в тёплых постелях — уж такие они непоседы, эти жизнерадостные мальки!       С насупленными бровями Пламя набрал горсть речной гальки и начал сердито кидать вниз разноцветные камешки.             — Ты не забыл про милость Старейшин? У нас в запасе есть по одному путешествию в прошлое или будущее, — прервал молчание Светлый Полдень.             — Помню, — глухо проворчал напарник.             — И куда ты отправишься? Решил уже? — стараясь развеять его плохое настроение, весёлым тоном спросил Светлый Полдень.       Пламя поднял голову, ему надоело дуться неизвестно на кого. В янтарных глазах загорелся задорный огонёк. Самец оживился — настроение явно улучшилось, он подмигнул товарищу:             — А ты?             — Да, я давно решил, как только задумал нашу первую Машину. Хочу сделать отцу подарок. Отблагодарить за всё добро и заботу, какой он постоянно окружает нас с братьями. У меня самый лучший отец! — воскликнул Светлый Полдень.             — Ага. Тебе повезло! — согласно кивнул Пламя и со вздохом посетовал: — А мой папаша знать меня не хочет и назвал трусом. Видите ли, я нарушил вековые традиции, когда перешёл к аттури. Но у меня натура учёного, а не охотника! Только отец не может с этим мириться.             — Мне жаль, — посочувствовал Светлый Полдень. — Он бы тобой гордился, если бы узнал, чего сын добился как учёный.             — Но он не узнает. Может, и к лучшему. Для него важнее, как я владею копьём, чем мои успехи в науке, — мрачно заметил Пламя и бросил взгляд на товарища. — Ну а ты? Куда рванёшь: в прошлое или в будущее? Что порадует твоего родителя больше всего?             — В прошлом у меня есть одно дело. Ты удивишься, но я хочу спасти деда.             — А что с ним случилось? — любопытно поинтересовался Пламя.             — Он утонул.             — Что? Плавать не умел? — дёрнул максиллой в кривой усмешке Пламя.             — Умел, и очень хорошо. Мой дед был рыбаком. Однажды они вдвоём с другом вышли в море на промысел и домой не вернулись. Погибли, — грустно пояснил Светлый Полдень.       Пламя удивлённо вскинул брови и уставился на товарища.             — Каким ещё рыбаком? Разве твой дед не аттури?             — Нет, мой дед из третьей касты, из эри.       Пламя с недоумением продолжал смотреть на Светлого Полдня.             — Ты шутишь? Как так? Твой отец — Герой Нации, и вдруг эри! Из третьей, низшей касты! Разве такое бывает? — никак не мог понять он.             — Мой отец сразу из всех четырёх каст! — усмехнулся Светлый Полдень. — Мать его была охотницей-воительницей, а его дед — Старейшина Туман. Слышал о таком?             — Как же, слышал, конечно! — с уважением в голосе откликнулся Пламя. — Прославленный воин, пример для подражания всему молодняку из кланов.             — Ну вот. А отец моего дорогого родителя оказался потомственным рыбаком.       Пламя насмешливо застрекотал:             — Твоя воинственная бабка попала в сети к рыбаку. Потом у них народился серебристый малёк, твой папаша.             — Именно так всё и вышло, — тоже засмеялся Светлый Полдень.             — Ну а дальше?             — А дальше то, что и следовало ожидать: охотница не захотела превращаться в простую рыбачку. По закону её возлюбленному запрещалось переходить в первую касту. Пара рассталась, но у них родился детёныш — Серебряный Дождь. Мать-воительница это скрыла, чтобы её не изгнали из клана, и отдала малька на воспитание любимому рыбаку, то бишь моему дедушке Сердолику. Понятно объясняю? — с усмешкой спросил Светлый Полдень товарища. Тот кивнул.             — А потом что?             — Потом рыбак растил сына один и собирался отправить его в обучение на Яутжа-Проксиму — в училище для потомков охотников-воинов. Но не успел: утонул вместе с другом. Возлюбленная охотница вскоре после этого погибла в неравном бою. И остался Серебряный Дождь сиротой в приёмной семье. Правда, с новым семейством ему здорово повезло! Вдова утонувшего друга дедушки взяла к себе сиротку и принялась воспитывать вместе с родным сыном Янтарём. Так этот малёк Янтарь мечтал о воинской славе. Но, увы, он сын рыбака и рыбачки. Моему же отцу светило стать охотником-воином по праву рождения. Только он как раз этого не хотел и оказался ещё тем хитрецом! Не полетел на Яутжа-Проксиму и отправил вместо себя названого брата Янтаря к Старейшине Туману. Короче, обвели мальки грозного Старейшину вокруг мандибул. И поделом! Заносчивый дед внука не признавал и даже не желал знать, как он выглядит.       Пламя фыркнул и в удивлении пошевелил максиллами:             — Выходит, для твоего папаши лучше остаться в третьей касте простым рыбаком, чем вступить в клан благородных охотников-воинов из первой?             — Да, захотел остаться рыбаком.       Пламя в замешательстве поскрёб когтями затылок.             — Ну и дела… Такого я ещё не слышал… Значит, Воин Чести Янтарь, Элита, дядя Оникса и твой тоже — эри, рыбак по происхождению? И к тому же вам не родственник?       Светлый Полдень развёл руками.             — Да, представь себе. Но Янтарь нам как родной. Вернее, мы уже давным-давно родные. Да там ещё много чего рассказывать, только я сейчас не буду. Может, потом, когда-нибудь…             — Да-а, интер-е-есная история… — задумчиво протянул Пламя. — Прямо скажем, уникальная.             — Именно, — кивнул его напарник.             — Подожди, а как твой отец к аттури-то попал? — воскликнул вновь оживившийся Пламя.             — Просто повезло. Бывает в жизни такое. Бац! И вся жизнь меняется в один момент. Так и с ним вышло. Старейшину Ветра помнишь? Вот недавно общались с ним и на нашей Машине летали?             — Помню, а как же! Самый приятный тип из всех, что прибыли.             — Так он раньше считался самым выдающимся генетиком планеты Аттур. Вместе с моим отцом они создали четвёртую касту универсальных яутжа. Видел у моего отца жабры на шее? Это дело рук Старейшины Ветра, то есть в ту пору доктора Ветра. С тех времён они друзья и совсем как родные.             — Ух ты! Прямо целая фантастическая история!             — Да, так вот, я опять о том же: хочу спасти деда рыбака из лап смерти и привезти в наше время. Вот радости-то будет!       Пламя живо встрепенулся:             — Ты тут такого понарассказывал, что мне и самому не терпится познакомиться с твоим дедом рыбаком!             — Представь! Он будет моложе собственного сына больше, чем вдвое! — весело застрекотал Светлый Полдень. — Начнут путать, кто из них отец, а кто сын!       Пламя смешливо осклабился и спросил:             — Твой отец знает, что ты собираешься сделать?             — Нет ещё, но сегодня хотел ему сказать. Что тянуть-то? Тем более, Старейшины сами предлагали нам смотаться по дорогам времени.             — Да, тогда давай прямо сейчас иди и говори! — вмиг проникся идеей Пламя.             — Отец сейчас в Сфере, вечером скажу.             — По мне так, чем скорее, тем лучше, — не отставал неугомонный товарищ. — Это же надо: с того света вытаскивать давно умершего дедулю рыбака! Фантастика!             — Заодно нашу первую Подружку проверим в серьёзном деле, — довольно подмигнул Светлый Полдень.             — Скорей бы, мне прямо не терпится!             — Не сучи ногами, Пламя! Скоро всё тебе будет, а сейчас пойдём искупаемся. Братья там совсем расшалились: так громко орут — весело им!       Самцы вскочили, разделись и бросились с высокого берега в воду, поднимая фонтан сверкающих брызг.

***

      Вечером Светлый Полдень подошёл к отцу. Тот в одиночестве сидел на широкой скамейке под раскидистым деревом. Как раз удобный случай для важного разговора.             — Отец, у меня есть к тебе интересное предложение, и я уверен, оно тебя очень обрадует! — хитро блеснул глазами сын.       Серебряный Дождь мягко улыбнулся:             — Слушаю тебя, Светлый Полдень. Что ты придумал на этот раз?             — Ты хорошо помнишь своего отца Сердолика?             — Что за вопрос? Конечно!             — Он погиб, когда ты был совсем мальком. Значит, в то время он был моложе тебя, чем ты сейчас, по меньшей мере вдвое?             — Да, выходит, что так.             — Но ведь дед даже не пожил как следует молодому самцу. Знал только работу и в одиночестве растить малька, то есть тебя.       Серебряный Дождь не ответил сыну, начиная догадываться, к чему тот клонит. Светлый Полдень продолжал развивать мысли вслух:             — Я хочу вернуть деда Сердолика к жизни с помощью нашей чудесной Машины Времени. Думаю, эта затея прекрасно получится!       Сын ожидал услышать от отца радостное восклицание. Увидеть счастливый свет в его глазах. Но Серебряный Дождь понурился и замолчал. Он просто замер. Светлый Полдень ждал ответа. В конце концов, отец промолвил глухим голосом:             — Сынок, сейчас я не смогу ответить на твоё предложение — мне надо подумать: это непростое дело. Давай отложим на несколько дней.       После своих слов озадаченный родитель поднялся со скамьи и медленно пошёл к дому. Светлый Полдень ошеломлённо смотрел ему вслед. Пламя высунулся из-за дерева — этот негодник из любопытства торчал поблизости и хотел увидеть реакцию Серебряного Дождя на столь заманчивое предложение. Однако ничего похожего на восторг и радость не произошло, а наоборот… Самец в недоумении пожал плечами.             — И что? Он отказался? Зря, очень зря… Второго такого шанса не будет.             — Не отказался, но и не согласился, просил подождать несколько дней, — уточнил Светлый Полдень.       Пламя разочарованно прогудел:             — У-у, неужели откажется? Сорвётся такое интересное дело.             — Ладно, Пламя, не нагнетай раньше времени.             — А что я нагнетаю? Просто мне, как исследователю, интересно узнать, как оно может оказаться.             — Вот позже и узнаем: получится или нет.             — А что ты психуешь? — Пламя толкнул в бок товарища.             — Почему психую? С чего ты взял? — в ответ Светлый Полдень подпихнул напарника, тот ему незамедлительно ответил тем же.       И так раз за разом молодые самцы всё сильнее задирали друг друга. Наконец, не удержавшись, свалились в рычащем клубке на траву и принялись бороться — кто кого первым подомнёт под себя! Их обступили резвые близнецы, всегда готовые к участию в шумных забавах, и дружным гиканьем подзадоривали борцов. Группа разделилась на болельщиков. Один из близнецов сбегал в дом за копьями. Вскоре на поляне развернулись весёлые потасовки и поединки. От громких криков с веток деревьев поднялась целая стая пернатых тварей и с возмущённым карканьем полетела прочь от этих орущих на всякие голоса юнцов.

***

      Признаться, предложение сына Серебряного Дождя сильно озадачило. Конечно, выпал редкий шанс вернуть Сердолика из небытия к жизни. Серебряный уединился в личном кабинете, чтобы предаться воспоминаниям детства — этим святыням, что всегда хранились в уголке его сердца. Он хорошо помнил шершавые, загрубевшие от тяжёлого труда руки отца рыбака, которые умели не только усердно работать, но и становились очень ласковыми, когда гладили сына по короткой гриве отростков. Самец закрыл глаза. В голове вновь зазвучал далёкий-далёкий родной голос: «Сыночек, не бегай так быстро. Ты можешь упасть и разбить коленку. Будет больно, мой маленький попрыгунчик». Или: «Сегодня я угощу тебя чем-то очень вкусным; твои милые глазки засияют от удовольствия!»       От этих воспоминаний защемило в душе и увлажнились глаза. «Отец, отец, как я люблю тебя, мой дорогой отец… Я снова хочу оказаться в детстве и бежать тебе навстречу с раскинутыми для объятия руками… Ты опять подхватишь своего малыша и прижмёшь к пропахшей морем груди. Сколько добра я получил от тебя в те годы, когда ты находился рядом со мной. Если бы я мог вернуться в детство, но это невозможно… Мне лишь под силу забрать тебя в моё настоящее. Сможешь ли ты жить в нашем обществе, не почувствуешь ли одиночества рядом с родными тебе по крови существами, но ставшими такими далёкими… Не начнёшь ли страдать, лишённый привычного для тебя окружения на Эрроусе, в своём рыбачьем посёлке — там, где испокон веков проживали твои деды и прадеды. Не будет ли ошибкой возвращать тебя к жизни?» Так, в смятённых мыслях пребывал Серебряный Дождь уже несколько часов.       Спустилась ночь. Самец вышел во двор и уселся на скамью под деревом. Светила полная луна. Как вдруг показалось, что между деревьями мелькает призрачная фигура: самка в белых одеждах то появлялась, то вмиг исчезала, как фантом. Причём она не походила на яутжа. Неужели арианка опять вздумала привидеться? Серебряный замер и пристально уставился на мираж. Да, это Арайя. Это её длинные волны роскошных волос развевались от плавного бега, а лёгкие ноги едва касались земли. Самец моргнул, и призрак исчез. Тогда Серебряный поднялся с места и направился к дому.       Светлый Полдень ворочался на лежанке: не спалось. Что-то в последнее время сильно беспокоило молодого учёного, он никак не понимал, что с ним творилось. Не в силах больше терпеть, самец встал и задумал навестить пещеру — всё равно они с напарником собирались это сделать. Пора узнать, как там Машина почивает в тёмной каменной нише. Светлый Полдень решил отправиться один: Пламя сейчас не добудишься. Всего лишь час назад он еле притащился с гулянки, и от него остро разило крепкой выпивкой. С недавних пор он частенько ходил сердитый. Вроде и с самочками ему встречаться не запрещали, но, видимо, дерзкому изобретателю этого мало для счастья. В нём пробудился дух исследователя и теперь тянет то в прошлое, то в будущее. Однако путешествие приходится откладывать: отец пока не дал точного ответа — вот Пламя и злится.       Светлый Полдень вздохнул, оделся и потихоньку выскользнул за дверь. На ночном небосводе царила полная луна. Молодой самец отправился по дорожке, что вела в лес мимо реки. Он остановился и невольно залюбовался красивым видом водопада в бледно-золотистом сиянии. Упругие струи не искрились, как бывало днём в солнечных лучах, а матово переливались и, казалось, несли с собой некую тайну… Неожиданно в этот час сонного безмолвия — когда листок на дереве не шелохнётся и всё оцепенело до утра — Светлому Полдню почудилось какое-то неясное движение.       Самец спрятался за широким стволом дерева и принялся наблюдать: вдруг из воды выступила высокая стройная самка. Она не походила ни на одну из яутжа, разве что формой тела. Никогда Светлый Полдень не встречал таких прекрасных дев — может, она и не живая вовсе: лесной дух или мираж? Фея подняла руки и запрокинула голову. Масса густых волос рассыпалась по её спине шёлковым плащом. Так и хотелось подойти и прикоснуться к этому чуду, но Светлый Полдень застыл, не в силах пошевелиться. Вот красавица подхватила с травы лёгкое одеяние, облачилась в него и неспешно пошла по тропинке вглубь леса. Молодой яутжа провожал её зачарованным взглядом, пока она не скрылась из виду. Он забыл, что тоже собирался идти по этой дорожке к горам, чтобы посетить тайное убежище. Вместо этого медленно побрёл домой, вернулся в свою комнату и, как был в одежде, свалился на лежанку и моментально уснул.

***

      Кто-то упорно тарабанил в дверь. Светлый Полдень открыл глаза, взял пульт и нажал на кнопку. Входная панель отодвинулась — на пороге возник Пламя. Его физиономия выглядела сильно опухшей, глаза заплыли до узких щёлочек.       Он возмущённо напустился на друга:             — Ты что так долго спишь, кривозубкина печаль! Знаешь, сколько времени? Все уже разбрелись, кто куда, один ты дрыхнешь! Вставай! Пойдём на речку, искупаемся. Голова у меня просто гудит после вчерашнего.       Светлый Полдень засмеялся:             — Кто ж тебя заставлял так пить?             — Кто-кто — никто! Я сам так захотел! Да эти стервы меня напоили. Точно не помню, но, похоже, я вчера всех самок там перетрахал, всё заведение поимел. У меня сейчас внизу так болит, вроде как совсем отнимается. Ой-ёй! Даже стреляет… Перетрудился…       Пламя со страдальческой миной приложил руку к причинному месту и замер. Но через минуту он уже задорно стрекотал в восторге от собственных проделок:             — Пойдём в холодной водичке поплаваем, может, боль поутихнет.       Светлый Полдень укоризненно покачал головой.             — Враг ты себе, Пламя! Разве можно так надрываться?             — Много ты понимаешь в этом, малёк!             — У меня ещё всё впереди, — обиделся Светлый Полдень.             — Вот тогда и будешь судить: надо надрываться в этом деле или нет, — уже по-доброму проворчал Пламя. — Всё, идём!       Друзья отправились к реке. Светлый Полдень засомневался в ночном видении. Должно быть, просто спал, и никакой Прекрасной Девы не существует наяву. Он тряхнул головой и улыбнулся своим мыслям.

***

      Вечером Серебряный Дождь дал согласие на возвращение к жизни отца рыбака. Светлый Полдень и Пламя так сильно этому обрадовались, что не сдержались и бросились обнимать дорогого благодетеля, тот растрогался от их бурных эмоций. С утра решили обговорить детали предстоящего непростого путешествия — очень далёкого: длиною в полжизни.