Превыше всего

Лето 843 года. Г. Трост, граница стены Роза.

Уже дыша предчувствием разлуки, В певучем, колыхнувшемся саду, Я в милые беспомощные руки Всю жизнь мою, как яблоко, кладу.

      После поднятия налогов Матеусу Беккеру пришлось в два раза урезать ассортимент своей пекарни, что вызвало у покупателей волну негодования, хотя в душе все и так понимали, почему ему приходится это делать. Теперь сладостей стало меньше, а на прилавке появилось больше обыкновенной выпечки. С героизмом Элли отстояла перед отцом маковые булочки капитана Леви, потому что это была единственная причина, по которой он все еще заходил к ним.       Эрвин Смит больше не появлялся, но Элли знала, что он бывал в городе. О нем судачили многие, говоря о его задатках, о том, что он может вывести разведку на новый уровень.       Лето вошло в свои права, ночи стали душными и теплыми, и Элли могла после закрытия пекарни допоздна гулять с подругами в городе. Вместе они ходили в театр, несколько раз устраивали школьные танцы. Элли пришлось испечь несколько вишневых пирогов, чтобы сманить оркестр старшеклассников сыграть им. Жизнь ее была беззаботна, она часто ловила себя на мысли, что все меньше думает об угрозе за стенами.       Немудрено, ведь школа была окончена, и теперь никто не станет напоминать ей о том, что скрывается во внешнем мире. Отец ее был настроен категорично, считал, что надо жить и довольствоваться тем, что есть, а не думать о вымышленной опасности. Каждый ребенок знает, что стены в несколько раз выше даже самого большого титана, а их крепость никогда и никем не ставилась под сомнение.       В Тросте не были слышны залпы пушек, отстреливающих титанов за стеной Мария. Здесь угроза казалось далекой и недостижимой. И Элли думала, что даже если однажды стена Мария падет, то у них будет очень много времени, чтобы перебраться в другой город, ведь, как бы не было грустно, вся мощь гигантов сначала обрушится на другие поселения.       Элли забросила все свои энциклопедии и справочники с информацией о титанах, которые ей удалось добыть в местной библиотеке, вместо этого она решила полностью отдаться во власть летних дней и ночей, ей хотелось вдоволь насытиться этим временем, потому что зимы в Тросте были холодные и затяжные, и многие люди даже здесь, за стеной Роза, гибли от голода.       Но лето не шло вечно, наступал период сбора урожая, а это значило, что беззаботное время уже подходило к концу, впереди ждала осень, и отец вкладывал немалые деньги в посев озимой пшеницы. Именно от него зависело, каким будет следующий год.       С осени Элли должна была устроиться в помощники библиотекаря в Большой музей Троста, взамен ей Матеус искал работника. Он прекрасно понимал, что вечно держать при себе дочь ему будет невозможно, а дать ей немного свободы – лучший способ научить самостоятельности.       Солнце уже клонилось к закату, и последние клиенты давно ушли. Лишь капитан Леви лениво развалился в плетеном кресле в тени померанцевого дерева. Элли предложила ему холодный чай, и теперь мужчина смаковал его в одиночестве, пытаясь понять, нравится ему или нет. Его лошадь стояла привязанная рядом, изредка двигала мокрым носом в плечо хозяина, выпрашивая сладость, и Леви каждый раз отламывал по кусочку булки и давал ей. Смирный (а именно так капитан называл своего жеребца) на какое-то время оставлял своего наездника в покое и косился темным глазом в сторону Элли, надеясь, что та тоже ей что-нибудь даст.       Позади раздался цокот копыт, и Элли обернулась, чтобы посмотреть, кто едет. Верхом на белой кобыле к пекарне приближался тот, кого она хотела меньше всего видеть. Это был Эрвин Смит. Он спешился с лошади и привязал ее к ограде. Леви в тени почти не пошевелился, предпочитая молча наблюдать. Элли оперлась на древко метлы, которой выметала дорожку минутой ранее, и уставилась на мужчину.       Солнце подарило ему ровный загар, и на его фоне выжженые золотые пряди волос ярко контрастировали. На нем не было куртки разведки, и Элли увидела ее привязанной к седлу. На Смите была рубашка со снаряжением. Он стоял перед ней, опутанный ремнями, достал из кармана брюк платок и вытер пот со лба и щек. Даже несмотря на близость осени, жара стояла все еще невыносимая. – Леви, в корпусе тебя уже ищут, – сказал он, глядя на сослуживца и игнорируя девушку. – У меня все еще выходной, если угодно. – Просто докладываю тебе обстановку.       Темноволосый капитан кивнул со своего места, возвращаясь к своим занятиям, и Элли почувствовала, что Смит теперь смотрел на нее. – Юная госпожа, снова мы встретились.       Элли учтиво кивнула ему в ответ, вознамериваясь не завязывать с ним разговор. – Вы еще работаете? – Стало быть, да, если я здесь.       Эрвин Смит прошел мимо нее, усаживаясь в самое близкое к ней кресло. Оно было низким для него, и колени капитана задрались вверх, когда он попытался согнуть ноги. – Могу попросить вас подать мне парочку тех кексов, которые вы положили мне в прошлый раз? – снова раздался его голос.       Элли отложила метлу в сторону и встала перед Смитом, сверля его глазами. Он был невозмутим до мозга костей. Лицо его теперь не казалось таким аристократичным, наоборот, он выглядел так будто все лето, не щадя себя, работал под открытым солнцем, хотя капитан Леви выглядел совсем иначе. На его коже загар выглядел совсем легким и оттенял его зеленые глаза. – Мы такие больше не печем.       Уголки губ Смита опустились вниз на секунду. – Значит, я зря проделал такой путь. Да будет вам известно, я ехал сюда из самой Софии.       Элли недоверчиво нахмурилась. – Неужели скакали в Трост ради шоколадных кексов? – Верно, - он встал, вздыхая. – Что ж, видимо, придется возвращаться в корпус восвояси. Может быть, тогда вы угостите мою Грацию? – он кивнул в сторону лошади, взбивавшей копытом траву возле ограды. – Думаю, ей бы не помешало вознаграждение. Она еще не успела отдохнуть.       Элли застыла в нерешительности, а затем скрылась за дверью пекарни. Сахар лежал на средней полке. Она положила в платок несколько кусочков и вернулась на улицу. – Вот здесь небольшое лакомство, – она протянула тряпочку Смиту, но тот даже не взглянул на ее руку. – Попробуйте сами, хорошо? Я скоро подойду.       И капитан направился прямиком к Леви, оставляя Элли в одиночестве стоять с протянутой рукой. Она вздохнула, мысленно проклиная Эрвина Смита, а затем направилась к его кобыле. Грация стояла спокойно, иногда взмахивая головой. Когда Элли подошла, животное покосилось на нее коричневым глазом и застыло в ожидании, а затем беспокойно повело ноздрями, чуя сахар. – Ну, привет, красотка, – девушка раскрыла на ладони платок и переложила в другую руку кусочек сахара, протянула к морде лошади.       Грация внимательно посмотрела на Элли, будто анализируя можно ли ей доверять, а затем ткнулась мокрым носом в ладонь и зацепила шершавыми губами сладость, оставив мокрый след. Элли вздрогнула. Она не боялась лошадей, но еще никогда так близко к ним не была. Только лишь разведка и богачи за стеной Сина могли иметь лошадей, для остальных это удовольствие было слишком дорогим. Чтобы перевести какой-либо груз, горожанам приходилось отдавать немалые суммы.       Лошадь снова мотнула головой, намекая, что не прочь завладеть и другими кусочками, и Элли протянула ей еще один, последний, а затем робко коснулась пальцами гладкой морды кобылы и погладила. – Вы ей нравитесь, – раздалось из-за спины, и девушка вздрогнула.       Позади стоял Эрвин Смит и наблюдал за развернувшейся перед ним картиной. Элли заметила, что капитан Леви уже сидел верхом и направлялся к ним. – Думаю, она может даже разрешит вам прокатиться на себе, – заметил Эрвин, обходя лошадь и засовывая ногу в стремя, а затем в одну секунду оказался в седле.       Элли снова провела ладонью по морде Грации. – Я не умею ездить верхом, – с сожалением заметила она, смотря на Смита снизу вверх. Тот почесал у своей питомицы за ухом. – Уверен, Грация отлично подходит на роль учителя. – Это значит, что вы научите меня?       Эрвин посмотрел прямо на Элли, свел брови к переносице, натянул поводья на себя. Лошадь дернула головой и развернулась в противоположном направлении. – Вряд ли, – вымолвил он и пришпорил лошадь.       Она тронулась с места, отойдя на несколько метров, перешла на более быстрый шаг, а затем пустилась галопом. Теперь к Элли подошел Леви. – Спасибо за чай, Элли, – попрощался он, а спустя несколько секунд молчания задумчиво продолжил. – В верховой езде большое значение играет лошадь, ты знала? У Эрвина она отлично подходит для этой роли, но он не позволит ей тренироваться в одиночку. – И что это значит?       Леви перевел на нее взгляд. – А вот что, глупая, это значит, поймешь сама. – Я не глупая! – рьяно возразила Элли. – Вот и проверим, - и Леви пустился галопом, догоняя уже скрывшегося среди домов капитана.       Негодуя, Элли забрала со стола пустую чашку и тарелку с крошками и отнесла внутрь пекарни, запирая ее изнутри. Сама она обычно выходила с черного входа, затем чертыхнулась, вспомнив про метлу и вернулась.       Предметы для уборки хранились в кладовке, и Элли засунула ее туда, напоследок осветив узкое помещение. На верхних полках хранились теперь уже редкие для их ассортимента ингредиенты – шоколад, ваниль, лакрица и многие другие добавки. Их теперь было очень мало, и Элли использовала все это для специальных заказов по более высокой цене.       Взгляд словно специально зацепился за коричневую бумагу наверху. Девушка на цыпочках выудила с полки плитку темного шоколада, открыла и понюхала. Он был еще годен, но если в скором времени его не использовать, то придется выбросить. Взяла досада, ведь теперь эта плитка стоила довольно дорого. Она вспомнила капитана Смита. Конечно, он не ехал из самой Софии ради ее выпечки, взять хотя бы его слова о том, что Леви ждут в корпусе, значит, он как минимум заезжал туда.       «Обманщик», – подумала Элли, закрывая дверь кладовки, а спустя минуту, внутренне ругаясь и коря себя, вернулась, чтобы забрать шоколад, положить его на стол и накрыть сверху полотенцем – чтобы отец ничего не заподозрил.       После того как отец справился с утренней выпечкой и отправился домой отдыхать, она занялась кексами. После обеда ее должен был сменить стажер Отис, которого нанял Матеус на смену Элли, и тогда она сможет улизнуть.       Так девушка и поступила. Она завернула кексы в чистое полотенце, положила в холщовую сумку, внимательно осмотрела себя в отражении окна пекарни на наличие муки и каких-нибудь пятен на одежде, сказала Отису, что скоро вернется, и вышла на улицу.       Солнце палило нещадно, и все усугублялось тем, что Элли плохо помнила, где находится в их городе корпус разведки. Идти пришлось добрых полчаса, пока она, наконец, не увидела среди толпы горожан светло-коричневые куртки с крыльями и не решила идти за ними.       Разведчики привели ее к большому деревянному зданию, обнесенному забором с колючей проволокой. Из-за него доносились команды, крики, топот ног и иногда громкая ругань. Ребята впереди нее показали пропуски и без проблем вошли внутрь, сама же Элли в нерешительности топталась снаружи, пока один из солдат не обратил на нее внимание. – Чего ты тут околачиваешься? – грубо спросил он, оглядывая Элли с ног до головы. Она в нерешительности подошла ближе, не зная, сказать ей правду или соврать что-нибудь. – Мне нужно видеть капитана Смита, – Элли попыталась придать голосу больше уверенности.       Солдаты переглянулись. Элли не знала, о чем они думают, но, кажется, у каждого в голове совершались тяжелые мыслительные процессы. Они подошли к друг другу, чтобы обсудить что-то, но Элли как не напрягала слух, ничего не могла разобрать из их слов. – Ладно! – вдруг возразил тот, что был пониже и покоренастее. – Я пойду узнаю, ждет ли он кого-то. Тебя как звать? Элли вздрогнула, сжимая в кулак ремень сумки. – Скажи, что Элли Беккер. Он поймет. – Беккер? Это из пекарни Беккеров? – спросил второй, оживившись. – Я хотел бы туда попасть, но цены у вас заоблачные. – Приходите! – взволнованно ответила Элли. – Приходите, я испеку для вас что-то и угощу, просто… мне очень нужно попасть к капитану Смиту.       Солдаты снова переглянулись, и второй, тот, что был повыше и помускулистее, почесав голову, выдал согласие. – Ладно. Как зайдешь внутрь иди до самого входа. Там скажешь, что Муин пропустил тебя, скажешь про капитана Смита. Они расскажут тебе, куда идти. Но! – он поднял указательный палец вверх. – Идешь быстро, ни с кем не говоришь, ясно? Не хватало, чтобы ты к себе еще внимание привлекла.       Он достал из внутреннего кармана несколько маленьких листов, скрепленных между собой, начеркал на одном из них что-то и протянул ей. – Докопаются – покажешь. Поняла?       Элли активно закивала головой. Муин открыл перед ней ворота, пропуская. Идти надо было только вперед. Элли сжала в пальцах бумажку и едва ли не бегом пустилась к зданию, минуя всех вокруг себя, не обращая внимания даже на тренирующихся во дворе солдат.       На входе в корпус она показала данный ей пропуск, запинаясь передала слова разведчика, и ее впустили.       «Неужели каждый, кто пообещает солдатам разведки бесплатных пирожных может попасть сюда?» – подумала она, поднимаясь вверх по скрипучей деревянной лестнице. На втором этаже ей нужно было пойти почти до конца коридора, повернуть налево и постучать в третью дверь справа. Если она вообще правильно все запомнила. Не успела она занести кулак для стука, как дверь распахнулась и в нее влетел кто-то, громко стукнувшись с ней лбом. – Ой-ой-ой, прости-прости! – раздался женский голос прямо у нее над ухом.       Элли потерла лоб и огляделась. Она стояла на ногах, а возле нее, поддерживая за локоть, стояла женщина в форме разведки. Она сочувственно смотрела на девушку, сама почесывая ушибленное место. На лице ее красовались прямоугольные очки, державшиеся очень плотно, а за ними скрывалась пара ореховых глаз. – Сильно я ей вдарила, да? – снова спросила женщина, взмахнув головой в сторону кабинета, и вслед за этим движением дернулся каштановый хвост на ее голове. – Все… в порядке, – Элли осмотрелась.       Мимо нее прошел капитан Леви, цепляя взглядом ее фигуру и остановился поодаль. – Чувствую шоколад, – заметил он. – Пошли, замухрышка. Это не к нам. – Извини еще раз! – женщина, отошла, махнула рукой, а затем направилась вслед за уходящим капитаном Леви, но перед этим несколько раз с интересом оглянулась на Элли.       Элли стало досадно, что он совсем не обратил на нее внимание, но теперь у нее были проблемы посерьезнее. Возле двери стоял, собственно, тот, ради которого она проделала весь этот путь. Эрвин Смит взирал на нее с высоты своего роста, нахмурив свои густые брови. – Юная госпожа хочет податься в разведку? Должен огорчить, вы уже довольно стары для кадетского корпуса.       Он отошел, пуская ее к себе. Элли вошла, ругая себя за свой поступок. Неужто она думала, что он вдруг обрадуется? Он же ходячий камень. – Садись, – Эрвин указал на стул возле своего стола, а сам обошел и сел в кресло напротив. – Я… – Садись.       Тон его не терпел пререканий, как и весь сосредоточенный вид. Элли села. – Так-так. У нас тут не законное проникновение на территорию корпуса. А еще нападение на капитана разведки, – он постучал пальцами по поверхности стола. – Что скажешь в оправдание? – У меня есть пропуск! – возразила Элли, протягивая ему бумажку.       Эрвин лишь мимоходом глянул на нее, и девушка заметила, как уголки его губ дернулись вверх. Вообще сейчас он выглядел гораздо опрятнее, чем в их последнюю встречу. Волосы аккуратно уложены набок, лицо более свежее, как и одежда на нем. Рубашка застегнута на все пуговицы, а под ней – изумрудно-зеленый орден. Под курткой Элли заметила все те же черные ремни снаряжения, однако сейчас они блестели от чистоты. – Можешь эту бумажку засунуть… – он запнулся, вздохнул. – Можешь ее выбросить. Она никакого значения не имеет. Зачем пришла?       Холодный тон обжег ей уши, Элли вдруг захотела вскочить и выйти вон, оставив его одного. Плевать, что скорее всего ее схватят, оставаться в комнате с ним у нее не было уже никакого желания. – Я вообще-то… – Элли нахмурилась, а затем закопалась в сумке. – Принесла вам это. Думала, раз уж вы и, правда, скакали верхом из самой Софии, то нехорошо будет оставлять вас без награды.       На столе появилось полотенце. Эрвин кончиками пальцев приподнял его, но это было уже и не нужно. В нос ударил запах шоколада. – Испекли для меня? – Да. – Не стоило.       Элли захотелось закричать. Затопать на него ногами. Что значит не стоило? Она грозилась быть пойманной отцом, да и вообще, если кто-то видел, как она заходила в корпус разведки, то Матеуса не миновать огромного нагоняя, а, может быть, и домашнего ареста. – Я решила иначе. Еще один пронзительный взгляд голубых глаз. – Раз уж юная госпожа решила, – начал он. – Пусть она примет на себя груз последствий. И всю ответственность. – Что вы имеете в виду? На этот раз Элли все же встала, и Эрвин Смит последовал за ней. – Отбросим в сторону нападение на капитана Зоэ. Думаю, это был несчастный случай. Но то, что вы пробрались сюда незаконно – это все еще правда. – Я ради вас это сделала! – Я этого не просил. И никогда не желал.       Они вперились друг в друга взглядами, но вот глаза Смита, в отличие от Элли, были абсолютно бесстрастны. – Я доложу вашему отцу об этом инциденте. Это не должно повториться.       Эрвин Смит направился к двери, открыл ее и громким басом позвал кого-то к себе в кабинет. – Вы не можете! – Еще как могу, – заметил он, бросая на девушку взгляд.       В дверях появилась девушка в форме, она отдала честь капитану, а затем внимательно осмотрела Элли.       Эрвин Смит вернулся за стол. Несколько минут он что-то писал на бумаге, затем выпрямился, дав высохнуть чернилам, свернул бумагу в двое и протянул разведчице. – Рут, эту девушку, – он указал на Элли. – Доставь в пекарню Беккеров. И ни при каких обстоятельствах не поддавайся на ее уговоры и мольбы, если они будут. Эту записку передай лично в руки ее отцу. Жди столько, сколько понадобится. Отчитаешься лично мне. – Есть, капитан! – девушка отдала честь, а затем отошла от двери, пропуская Элли. – Вы просто… - Эли запнулась. – Вы самый настоящий…       Капитан Смит поднял на нее взгляд, слегка изогнул бровь, ожидая продолжения. Она не смогла продолжить. Громко топая, направилась за дверь в коридор, чувствуя, как пылает ее лицо внутри и снаружи. Чего она хотела раньше? Чтобы титан откусил ему что-нибудь? Нет, пусть он теперь разорвет его на куски.