Глава III. Эта встреча никем не воспета.
14 мая 2021 г., 23:36
Лето 843 года.
Г. Трост, граница стены Роза
Тот же день.
Ты, росой окропляющий травы, Вестью душу мою оживи,- Не для страсти, не для забавы, Для великой земной любви.
– Это просто невозможно! Элли, это просто немыслимо! Шума было очень много. Матеус кричал много и по делу. В основном возмущался случившимся, проклинал солдат разведки и возносил руки к небу, вопрошая, за что ему досталась такая ноша. Элли так и не увидела, что было написано в письме, но это и мало ее волновало. Она одновременно сгорала от стыда и злости. Никогда прежде ей не приходилось быть… отверженной? Причем настолько унизительно. В первый раз она почувствовала, как грудь жжет неведомым доселе ощущением, а щеки пылают. Она еще не понимала, что испытывает. Кто мог бы подумать, что Эрвин Смит поступит с ней именно так? Он ведь воплощение благородства и честности, наверное. И как Элли могла попасть в такую глупую ситуацию? Сначала она тащилась вместе с кадетом корпуса обратно домой, ловя на себе косые взгляды прохожих, потом они вместе целый час ждали Матеуса, причем девушка даже не то что словом, даже взглядом ее не одарила. Молча передала письмо отцу Элли и удалилась, оставив дочь принимать на себе тяжесть последствий. – Как ты могла? Потащилась одна через весь город в штаб разведки? Как какая-то распутница? Ты хоть представляешь, как о тебе могли подумать? Элли никогда не думала об этой ситуации с этой точки зрения, но отец в этот раз оказался прав. Она – молодая девушка, которая по какой-то причине пыталась проникнуть в штаб (причем и сделала это незаконно), чтобы увидеться с капитаном Смитом. Как ее могли воспринять? Что о ней вообще подумал Эрвин Смит? Разумеется, он посчитал это неуместным, но… Это все равно не давало ему права так с ней поступать. Элли злилась. Оставшись одна, она очень горько плакала, даже не понимая до конца, почему. Слезы катились по лицу, она сжимала кулаком подушку, прижимая ее к груди, пытаясь утихомирить свои сотрясающиеся плечи и чувство, разливающееся внутри. Боль истомой проникала в каждую ее клетку. Она чувствовала себя преданной Он ведь был ей никем. Просто человеком, которого она хотела порадовать. И что получила взамен? Нет, теперь Элли никогда не сделает никому первого шага навстречу. Она умрет, но больше никогда не потерпит таких унижений, тем более от мужчины. Но утром последовало еще одно потрясение. Матеус решил, что уместнее будет отправить Элли куда подальше от Троста. Он собрал все свои сбережения и выкупил ей год обучения в Университете Стохеса. – Я не поеду, – Элли сжала в руках стакан так сильно, что будь в ней побольше упорства, то он наверняка бы лопнул. – А я тебя не спрашиваю. Это не обсуждается. Учебный год начинается через пару недель, так что ты выезжаешь, как можно скорее. – А пекарня? – Отис прекрасно справится и без тебя. Он уже многому научился. Матеус встал из-за стола, показывая, что разговор окончен. – Ты не будешь за меня решать! – крикнула она ему вслед, но отец не обернулся. Лишь остановился в дверях на секунду. – Если ты не соберешь вещи до вечера, то поедешь с пустыми руками. Если бы Элли могла, она бы тотчас собралась и пошла к Эрвину Смиту, чтобы высказать все, что она о нем думала. Как можно было разрушить ее судьбу одним лишь поступком? Неужели она так сильно провинилась, что вся ее жизнь теперь обречена перевернуться с ног на голову? Элли не могла поверить. Она все еще не верила, когда сидела в повозке, направляющейся в Стохес. Но жизнь ее уже менялась. Окончательно и бесповоротно. Лето 844 года. Г. Стохес, граница стены Сина. Лето в Стохесе было не таким жарким, как в Тросте, и это для Элли было весьма ощутимо. Часто ночи были довольно холодными, и приходилось ютиться под теплым одеялом, по вечерам надевать теплый кардиган – простудиться проще простого, поэтому Элли тщательно берегла свое здоровье. Учеба нравилась ей. Нравилось собираться на утренние пары, писать длинные конспекты, читать умные книги. Она даже умудрилась выиграть грант на обучение в следующем году и устроиться лаборантом на кафедру философии. Занятие ее было таким же бесполезным, как для Матеуса работа разведкорпуса, но Элли все устраивало. Она допоздна засиживалась за пыльными фолиантами в библиотеке, получив доступ к самым редким изданиям, долго слушала рассказы своих престарелых профессоров о том, как им жилось за стенами в молодости. Несмотря на общую беззаботность, что-то все же начало ее тревожить. После одного из занятий, когда группа проходила историю создания стен, ее заинтересовало, почему нет никаких документальных подтверждений того, как именно их возводили? Должно быть хоть что-то? Всю эту тему преподаватели осторожно обходили в своих лекциях, что разжигало в ней еще больший интерес. Это сподвигло ее в первый раз отправиться в библиотеку, но, когда с первого раза она ничего не обнаружила, то решилась расспросить обо всем своих учителей. Она много спрашивала их о том, что рассказывали родители ее преподавателей о жизни раньше, когда стен еще не было. Разговоры эти были запрещены, однако же ровно столько и бесполезны, потому что никто не мог сказать ей ничего определенного. Обычный праздный интерес теперь превратился в настоящую жажду выяснить правду. Создавалось впечатление, словно прежняя жизнь, когда стен еще не было, была выдумкой, а человечество всегда существовало только заключенное внутри, борющееся с угрозой, возникшей из ниоткуда. Ни одна из книг не давала ей нужных ответов, лишь еще больше запутывала. Увидел бы кто-то, какими книгами Элли увлекается – давно бы запер ее в тюрьме или казнил, но она была осторожна. Все усложняло еще и то, что литература попадалась в основном религиозная, где стены – это божественный дар, а титаны – это наказание за человеческие грехи, и лишь праведная жизнь поможет избавиться от этой угрозы. Попадалась и всякая другая ересь. Так что информации было мало и совсем скудно. Все, что Элли смогла накопать – стены появились словно из ниоткуда, как и сами титаны. Разве можно построить такие укрепления за короткий срок? Все человечество бы погибло прежде, чем стены были бы возведены, да и как можно было сделать столь колоссальное для людей, чьи технологии не так развиты? Но самый главный факт, который больше всего смущал Элли – никто не помнил, что было до. Никаких воспоминаний, даже обрывочных, никаких вздохов о том, как было раньше, когда можно было свободно разгуливать на свободе. Стенам было всего лишь сто лет, но даже самый старый профессор, ведущий занятия в группе Элли, помнил все так, как и сейчас. Никакой стройки, будто стены выросли из воздуха сами. Своими мыслями она ни с кем не делилась, опасаясь осуждения, однако сама почему-то не могла смириться со всеми несовпадениями. Ей была по-настоящему интересна эта тема, хоть здесь, в Стохесе угроза была еще дальше, и о титанах вообще никто не вспоминал.***
В пятницу Элли задерживалась допоздна, пока библиотеркарша не начинала на нее зло зыркать из-под стекол прямоугольных очков. Это являлось сигналом, что пора закругляться, и девушка собиралась, чтобы покинуть здание и направиться обратно в общежитие. По пути она обычно заходила в местную пекарню. Это часто навевало ей мысли о доме, хотя скучать не приходилось, потому что отец писал ей каждую неделю. На выходе из библиотеки Элли столкнулась со своим университетским знакомым, хотя по виду выглядело так, словно он специально дожидался ее. Это и подтвердил букет гортензий у него в руках. – Вот и ты! – воскликнул он, завидев Элли в дверях. – Я не стал тебя отвлекать от твоих поисков… или чем ты занимаешься там еще… Элли насторожилась. Он заметил, что она что-то ищет? Это странно и не очень хорошо. Чрезмерное любопытство касательно мира вне стен не приветствовалось. Но Элли не подала вида. – Я просто решила сделать задания на следующую неделю. Не хотелось бы мне торчать в комнате, когда вокруг такая прекрасная погода. Марк энергично кивнул, и темная челка упала ему на глаза. Он подул на нее, чтобы сбить. Это выглядело мило, Элли улыбнулась. – Да-да, понимаю… Это тебе, кстати, – он резко протянул ей цветы, и девушка осторожно приняла их. – Могу я проводить тебя? Марк был милым. Он давно ухаживал за ней, но Элли не спешила отвечать ему взаимностью. Ей, если честно, было не до этого, да и сам парень не вызывал у нее каких-то бурных чувств. Но он был надежным, а это в их мире ценилось превыше всего. Поэтому Элли кивнула, и они начали идти в сторону общежитий. Им надо было пересечь университетский сад и площадь перед зданием для этого. Солнце уже почти село, и по площади медленно прокатывался фонарщик и зажигал огни на улице. Воздух пах скорым наступлением лета – это был запах близкой свободы, магнолий и свежести. По дорожкам сновали туда-сюда парочки и компании других студентов, решивших провести день не внутри душных корпусов. Откуда-то раздавалось приглушенное пение и звонкий девичий и юношеский смех. Элли было спокойно. Они с Марком шли молча, едва соприкасаясь локтями. Девушка поежилась от вечерней прохлады, и он так же молча накинул на нее свой пиджак. В тусклом свете Марк казался Элли даже привлекательным. Выглядел он еще совсем не взрослым – лицо его было покрыто юношеским пушком, однако некоторые черты лица начинали мужественно заостряться. Он был таким, каким и были все парни в восемнадцать лет – еще не успел превратиться в загрубевшего от жизни мужчины, но детство уже плавно покидало все их естество. Возможно, такой мужчина и был нужен Элли. Но она не чувствовала к нему ровным счетом ничего, кроме симпатии. Хотя, конечно, при желании Марк Стивенсон мог бы дать ей гораздо больше. Они уже проходили мимо своего корпуса университета, когда увидели, что из его дверей выходит их ректор. Он был не один, а рядом с другим мужчиной, и Элли поначалу даже содрогнулась. В свете фонарей она отчетливо разглядела зеленый плащ и крылья свободы, вышитые на спине. Она замерла. – Все в порядке? – участливо поинтересовался Марк, когда увидел, как девушка остановилась. – Что разведка делает в Стохесе? Так далеко от внешнего мира. Парень всмотрелся, а затем нахмурился. – Видишь разведку – жди беды. Это была распространенная в окрестностях стены Сина поговорка. Здесь, как и в любом другом городе большая часть населения разведку не жаловала, особенно, когда дело касалось военной полиции. Хотя Элли считала, что от этих разгильдяев и взяточников пользы еще меньше. Мужчина рядом с ректором повернулся лицом, и Элли передернуло. Этот профиль она бы узнала, наверное, даже в кромешной темноте. Эрвин Смит довольно заинтересованно слушал мужчину, не обращая внимания ни на что вокруг себя. Элли сжала руки в кулаки, преодолевая желание подойти и врезать ему немедленно. Она уехала так далеко от дома, чтобы он и сюда заявился испортить ей жизнь? Тем временем мужчины прошествовали мимо них, даже не взглянув, увлеченные разговором. – Добрый вечер, ректор Джошуа! – громко сказала Элли. Мужчина повернулся к паре, на них и посмотрел капитан Смит. Элли наблюдала за его лицом. Брови его взметнулись вверх, а в уголках глаз, когда он опустил их к цветам, зажатым в руках девушки, появились морщинки, словно он улыбался, однако рот его оставался неподвижен. – Добрый вечер, – ректор кивнул им. – Капитан Смит, не ожидала, что снова увижу вас здесь, – девушка заложила руки за спину, покачиваясь с пятки на носок, пытаясь преодолеть дрожь в голосе. Собственно, поэтому она и поздоровалась, чтобы привлечь его внимание к себе. Эрвин Смит почтительно кивнул ей. – Рад, что вы знакомы, – отметил Джошуа. – Но нам пора. До свидания. Элли и Марк попрощались. – Не знал, что ты знакома с кем-то из разведки, – заметил он напряженно. – Он… бывал в пекарне моего отца, – ответила Элли скованно. Ей не хотелось обманывать спутника, но и рассказывать истинную историю знакомства тоже мало хотелось. Остаток пути они так же прошли в молчании, только лишь теперь оно не было таким спокойным. Теперь между ними чувствовалась какая-то недосказанность. На следующее утро Элли выбралась в университетский сад, чтобы в самом деле подготовиться к урокам на следующей неделе. С собой она взяла некоторые свои записи, которые ей удалось найти о происхождении стен. В целом информация была практически бесполезной, но Элли все же старалась связать воедино данные, чтобы они выглядели хотя бы как-то логично. Она устроилась в тени магнолии, расстелив плед, разложила учебники. В это время дня студентов еще не было, тем более, что в выходной большинство предпочитает отоспаться, поэтому девушке никто не мешал. Она не заметила, как за работой пролетело несколько часов, и солнце уже было высоко в небе. – Какое-то внутреннее чутье мне подсказало, что встречу вас здесь, – раздался голос неподалеку. Элли вздрогнула и подняла голову. Возле соседнего дерева, опершись о ствол, стоял Эрвин Смит. Он щурился от солнца и выглядел как-то небрежно: рукава рубашки были закатаны, верхние пуговицы расстегнуты, но при этом фигуру неизменно опутывали ремни снаряжения. Девушка вдруг резко вскочила и принялась собирать в спешке свои вещи, игнорируя все его слова. – Не станете мне отвечать? Раздался шум его шагов по траве. – Если подойдете ближе, я закричу, – пригрозила она, разворачиваясь, прижимая к груди учебники и записи. Эрвин Смит примирительно выставил вперед ладони и остановился. – Наверное, я заслужил вашу обиду. Но я не хотел причинить вам вред. Это было ради безопасности. Общей безопасности. Вашей и моей. Элли фыркнула себе под нос и начала засовывать книги в сумку, однако у нее плохо это получалось из-за трусившихся от волнения рук. Волосы упали ей на лицо, и она попыталась убрать их рукой, но безуспешно – лишь выронила тетрадь, и листы рассыпались по земле. Ее взяла еще большая злость, и она бросила сумку с учебниками на траву, топнула ногой. – Ты виноват! – она ткнула пальцем ему в грудь. – Если бы не ты, то ничего бы этого не было. Гнев на мгновение вырвался из нее, найдя брешь в контроле. Но Эрвин не опешил. – Значит, мы перешли на ты. Хорошо, давно пора. Я на самом деле шел сюда не специально, не думай, что я слежу за тобой. Он принялся собирать с земли листы бумаги, и Элли почувствовала, как у нее похолодел затылок, когда Эрвин Смит вдруг бросил взгляд на одну из записок и замер. Он также пробежался глазами по остальным записям. Брови его поползли вверх. «Плохо. Плохо, плохо. Очень плохо». Она попыталась вырвать у него из рук свои пометки. – Нельзя читать чужие дневники! – зло выпалила она, хватаясь за бумагу, чтобы вытащить ее из мертвой хватки мужчины, но это было бесполезно. Эрвин Смит был гораздо выше ее и сильнее. Он лишь выше поднял руки, чтобы Элли не могла дотянуться, и продолжил чтение. – Тебя интересует вопрос возведения стен? Внешнего мира? Титанов? – тон у него был удивленный, однако Элли не увидела ни в выражении его лица, ни в голосе какой-то недоброжелательности. – Какое тебе дело… – пробурчала она, забирая записи и засовывая в сумку. – Интерес. – За такой интерес… виселица вообще-то светит. – Но тебя это не пугает. Кажется, Эрвина Смита вполне веселил этот разговор, потому что в его глазах Элли прочитала то же самое выражение, что и вчера, когда он увидел ее. – Меня мало что пугает, – самолюбиво выдала она, что вызвало теперь на его лице настоящую улыбку. – Да, не встречал еще сумасшедших, способных обмануть охрану разведкорпуса, чтобы завалиться в кабинет капитана и накормить его кексами. Ханджи до сих пор мне это припоминает. Элли в миг стала пунцовой и попыталась спрятать румянец за волосами. Эрвин сделал шаг ей навстречу. – А если серьезно, почему тебя это так волнует? – голос вдруг его преобразился, в нем заиграла тревога. Элли не отвечала, когда почувствовала на своем лице прикосновение пальцев, убирающее волосы с щек. Эрвин Смит заправил пряди ей за ухо. Девушка покраснела, наверное, еще больше, но смело взглянула ему в глаза. – Потому что… так много несовпадений, несостыковок. Потому что мне кажется, что нас обманывают. Она ждала, что он засмеется, но мужчина оставался серьезным. – Жаль, что у нас нет больше времени, чтобы обсудить это. Мне нужно забрать кое-что из университета и уезжать обратно в Трост. – А зачем ты вообще здесь? – спросила она, решив испытать судьбу и хорошее настроение капитана. – Проводил кое-какие беседы с выпускниками. Нам нужны новые разведчики. «Он вербует людей, чтобы они погибли. Мясорубка», – подумала Элли, но вслух ничего не сказала, лишь кивнула. – А тебя тоже, значит, эта тема интересует? – снова спросила она, заметив, что между ними теперь повисла пауза. Эрвин Смит лишь кивнул, задумавшись. – Я бы хотел подробнее изучить, что тебе удалось найти, если ты не против. Но не знаю, когда мы снова увидимся, – сказал он. Сердце Элли быстро застучало. То есть ей заинтересовался взрослый человек? И не посчитал ее дурочкой, предательницей или нарушительницей закона? Но вообще-то, ведь он служит в разведке, это ли не значит, что его будет волновать подобная тема? – Я вернусь в Трост на летние каникулы. Если мой отец не убьет тебя к тому моменту, мы можем увидеться. Мужчина кивнул, склонив голову на бок. Волосы, взлохмаченные ветром, упали ему на лоб. Элли, поддавшись странному глупому порыву, протянула руку, чтобы убрать их назад, но Эрвин мягко отстранился от нее, перехватив руку. Он слегка сжал ее пальцы и отпустил. – Значит, до встречи в Тросте, маленькая госпожа. Снова этот насмешливый взгляд и тон. Элли отвернулась, потому что чувство стыда вмиг завладело ей. И она пыталась быть с ним милой? Ей нужно было послать его, куда подальше. Чертов самовлюбленный болван. – До встречи, – стараясь придать голосу уверенности, проговорила она, не поворачиваясь. Лишь услышала за спиной удаляющиеся шаги.
