Превыше всего

      Лето 844 года. Г. Трост, граница стены Роза.

Было душно от жгучего света, А взгляды его — как лучи. Я только вздрогнула: этот Может меня приручить.

      Еще одно убийство посреди белого дня взбудоражило весь город. В его пределах ввели комендантский час до того, как убийцы не будут пойманы. Теперь официально к делу присоединилась и разведка, что вызывало среди военной полиции волну негодования, однако жители одобрили такое развитие событий.       Сейчас они были склонны доверять больше разведкорпусу, чем людям, которые были присланы из столицы, ведь они не смогли вовремя остановить разбои в городе. Улицы Троста стали пустынными, и Элли долгое время не выходила в город – отец запретил ей, и она здесь не имела права его ослушаться. Теперь же у нее было довольно много времени, чтобы прокручивать в голове последнюю встречу с Эрвином и их разговор.       Они не виделись с тех пор, и она понимала, почему. Он был во главе розыскной группы, и насколько было известно, его отряд вышел на след преступников. Если именно разведка сможет поймать бандитов, то это высоко поднимет их авторитет в глазах общества, а Эрвин Смит сделает все возможное, чтобы это произошло.       Она много думала о том, почему для него так важно было узнать, что скрывает их король, и почему люди ничего не помнят о возникновении стен. Его слова о вине в смерти отца натолкнули ее на определенные мысли, но ей нужно было сначала посоветоваться об этом с ним. Потому что сейчас в ее голове была куча догадок, но все они беспочвенны. Единственное, в чем она была уверена – есть некая тайна, ради которой Эрвин и стал разведчиком, потому что это дало ему возможность приблизиться к ее разоблачению. Но что именно его волновало, она пока не могла сказать.       Время шло, и спустя несколько дней, газеты города вышли с заголовком, что убийцы пойманы. Ими оказались несколько мужчин, оказавшиеся без работы из-за сокращений на производстве, решившие таким образом промышлять вместо того, чтобы найти новую работу.       За убийство в Королевстве было одно наказание – смертная казнь, и на площади собрался почти весь город, чтобы понаблюдать за тем, как преступников возведут на эшафот. Народ тянулся с самого утра, даже когда виселицу только начали возводить. Ни для кого уже не было секретом, что поимка была успешной по большей части потому, что ее возглавлял Эрвин, и здесь в первый раз по городу прокатились слухи, что именно такой командующий и необходим был королевству: молодой, честный и справедливый, выполняющий все свои обещания.       Проходя мимо площади, Элли уже видели столпившихся людей. Казнь должна была начаться через несколько часов, поэтому многие приходили, чтобы занять места поближе, где открывалось самое лучшее зрелище. Подобное казалось Элли немного диким, ведь жители на полном серьезе требовали жестокой расправы и относились к казни как к развлечению. Она решила не участвовать в подобном, хотя ее отец решил иначе. Он, наоборот, собирался посмотреть, и в этот же день из его уст впервые раздались слова одобрения в сторону разведки, что было для него совсем несвойственно. Когда на площади появился капитан Смит вместе со своим отрядом, то люди разразились аплодисментами и одобрительными выкриками в его адрес. Сам же Эрвин сохранял хладнокровие на своем лице. Он проехался на своей Грации к эшафоту и встал в стороне. Ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя разведчикам его сопровождающим явно льстило подобное внимание.       Несколько девушек рядом с Элли захихикали, поглядывая в сторону капитана, и она раздраженно повела плечами, вдруг понимая, что они обсуждают его. «Теперь от поклонниц не будет отбоя», – подумала почему-то она и тут же себя одернула. Какая ей разница? Они с Эрвином просто… друзья.       Когда на эшафоте появились преступники, толпа заулюлюкала, кто-то даже кинул несколько камней в осужденных, однако охрана это быстро пресекла. Двое мужчин, приговоренных к смерти, выглядели жутко. Они были и без того покалечены, видимо, находясь в заключении им пришлось несладко, но больший ужас вселяли их опустошенные лица, в которых не читалось ничего, кроме смирения со своей судьбой. Глаза же, наоборот, выдавали почти животный ужас. Они не проронили ни слова, когда зачитывали приговор. Молчали они и тогда, когда на их шеях затянулась петля. Элли не могла этого выносить. Она отвернулась в самый напряженный момент, но сразу поняла, когда казнь пришла в исполнение. Люди вокруг затихли, а по площади пронесся скрип рычага и хруст натянутой веревки. Она поспешила прочь, слыша, как за спиной снова раздаются выкрики, славящие капитана Эрвина.       Она не понимала, что чувствует. Эти люди были виноваты в смерти двух людей, они едва не прикончили и ее саму, но… ей было их жаль. В человеческом смысле. Она не оправдывала убийства, но до этого дня думала, что с упоением станет наблюдать за их казнью, что будет радоваться их мучениям, однако этого не случилось. Никакого облегчения она не почувствовала. В память отчетливо врезались глаза, полные ужаса, и фигуры, обреченные на смерть. Несколькими днями позже. г. Трост, граница стены Роза.       Все шло своим чередом, и о случившемся напоминали лишь трупы преступников, все еще висевшие на площади в назидание остальным. Сейчас они представляли из себя еще более жуткое зрелище, и Элли ждала, когда же их снимут, чтобы она могла беспрепятственно ходить на рынок и не встречаться с этим кошмаром глазами каждый раз.       Город снова ожил, словно ничего и не произошло, только разведка теперь пользовалась чуть большей популярностью, чем обычно, а капитану Смиту на улицах не давали прохода ни жители, ни девушки, глазевшие на него издалека. Самые смелые подходили к нему, но Эрвин никогда не проявлял к ним ничего больше его обычной учтивости. Элли видела это несколько раз, но лишь фыркала себе под нос и отворачивалась. Они пересекались взглядами, но мужчина никогда не подходил к ней. В один из таких дней, когда висельников снимали, чтобы, наконец, убрать, Элли находилась на площади. Ее странно тянуло туда последние дни, и она еще не знала, как себе признаться в том, что это потому, что она встречает здесь Эрвина гораздо чаще, чем где-либо еще – в пекарню он не заходил, чего говорить о других местах.       В очередной раз вырвавшись из толпы, он направился прямиком к ней и, слегка сжав ее локоть, наклонился к уху. – Хочу сбежать отсюда больше всего на свете, – тихо сказал ей он и вдруг подмигнул. – Помнишь, обещал, что Грация научит тебя ездить верхом? Это все еще актуально?       Она не могла поверить. Сейчас он смотрел только на нее, игнорируя всех вокруг, однако во взгляде его читалась мольба. Он, действительно, настолько устал от внимания?       Элли кивнула быстро несколько раз, и Эрвин улыбнулся ей. – Я жду тебя у края леса через несколько часов.       И он ушел так же быстро, как и появился рядом. Сейчас уже никто не смел его задерживать, потому что теперь все подозрительно посматривали на Элли. Если слухи об этом дойдут до Матеуса, то он точно запрет ее в подвале на несколько месяцев.

***

      Элли казалось, что она идет вечность под солнцепеком. До леса, у кромки которого она должна была встретить Эрвина оставалось еще около километра, но девушка уже не чувствовала ног, поля шляпы то и дело опускались на глаза, заставляя постоянно поправлять их. Она чувствовала, как пот стекает по вискам, и капли скользят вниз, щекоча кожу.       Наконец, она увидела впереди очертания деревьев. Это придало ей сил, и она ускорилась. Вскоре Элли смогла различить у опушки силуэт мужчины и лошади, и она поняла, что это Эрвин и Грация. – Долго ждал? – спросила она, подходя ближе и поправляя шляпу, рукой залезая в сумку, чтобы выудить оттуда морковь для Грации. – Не так уж.       Эрвин внимательно всмотрелся в лицо Элли, и она поняла, как непривлекательно, наверное, сейчас выглядит: лицо раскраснелось от жара, платье взмокло на спине, а ноги покрыты пылью от долгой ходьбы. – Стоило, наверное, изначально взять тебя с собой. Верхом, – заключил мужчина, и Элли стушевалась. – Все в порядке, – она гладила блестящую шерсть на морде лошади, и та кивала, подставляясь под руку. – Нам еще придется пройти какое-то время до поляны, – добавил Эрвин.       Элли посмотрела на него. Он выглядел так же, как и всегда в этот раз. Все еще в форме, но без куртки, рукава рубашки расстегнуты, как и пара пуговиц у горла. Тело все еще опутывают ремни снаряжения, а на ногах высокие сапоги с плотными накладками.       Еще идти? Эта встреча точно запомнится ей надолго.       Эрвин, видимо, увидел ее шокированное лицо и улыбнулся уголками губ. – Не бойся, я посажу тебя в седло. Отдохнешь, – вежлив и галантен, как и всегда. – Правда? – Правда, – он снова осмотрел Элли с ног до головы. – Только вот странную ты одежду выбрала для езды верхом. Платье подходит для дамского седла, но я, к сожалению, не располагаю такой роскошью, – казалось, что Эрвин уже полностью просканировал всю ее с ног до головы. – А что не так с платьем? – кажется, краснеть было уже некуда, но Элли все равно умудрилась вогнаться в краску еще больше.       Эрвин пожал плечами, а затем похлопал по седлу. – Материал очень грубый, ты сотрешь кожу, – затем кивнул на руки. – Ладони поцарапаешь поводьями. – Откуда я могла знать?.. – хотела возмутиться она, но Эрвин вдруг резко подхватил ее под мышки, оторвав от земли. – Что ты?..       Она почувствовала спиной мышцы его груди и оцепенела на секунду. Еще никогда он не был так близко, и даже птицы вокруг умолкли, Элли бросило в холод, и она почувствовала, как мурашки скапливаются где-то внизу и сводит мышцы живота. Впервые это странное чувство, похожее на покалывание, вызывающее у нее жар внутри. – Ногу в стремя, – скомандовал Эрвин где-то над ее ухом, и это вырвало ее из оцепенения.       Она нащупала кончиком стопы металлическую ось и вдела туда ногу. – Руками возьмись за рожок, давай.       Элли схватилась за выступ седла у шеи лошади. Хватка Эрвина вокруг ее тела ослабла, и девушка постаралась подтянуть туловище к лошади, чтобы устоять без поддержки, но закачалась. – Стой-стой, – снова раздался его спокойной голос за спиной, и две ладони легли на ее талию.       Элли не видела его лицо, но вся напряглась и полностью сосредоточилась на указаниях. Грация вдруг затопталась на месте, и девушка почувствовала на этот раз страх и сильнее вцепилась в седло. – Ты не той ногой шагнула в стремя. Как же ты теперь перекинешь другую? Не бойся, держись руками крепко и попробуй поменять ноги, – черт, он даже сейчас, когда она перед ним согнувшаяся в три погибели, говорит как настоящий джентльмен.       Было очень тяжело. Элли никогда еще так не напрягалась, и руки ее уже начинали трястись от таких нагрузок. Она оперлась на седло полностью и вынула ногу из стремени. Под ногами теперь не было ничего, и она беспорядочно замахала ими в воздухе. – Эрвин… – впервые позвала она его по имени напуганно. – Не бойся, – спокойно повторил он позади нее, как и минуту ранее.       Элли почувствовала, как вокруг ее лодыжки сжимаются его пальцы, а затем направляют ее и продевают стопу в стремя. – Вот так, это совсем не страшно, теперь выпрямись.       Пот стекал у нее по спине и по лицу, шляпа сползла куда-то набок, показывая мужчине ее выбившиеся из-под прически волосы. Элли снова подумала о том, как, наверное, ужасно выглядит, а еще, какой вид открывается Эрвину Смиту на нее сзади. И вдобавок к чувству страха пришло еще и смущение.       Она ведь хотела вроде как поразить его сегодня своей красотой? Надела это неудобное платье, в котором было жарко, как в бане, а теперь…       Все еще держась за рожок, девушка выпрямилась. Теперь одна ее нога стояла в стремени, а вторая свободно висела рядом. Руки Эрвина все еще лежали на ее талии, страхуя. Она посмотрела на него через плечо. Мужчина был абсолютно невозмутим. Они столкнулись взглядами, и он ободряюще кивнул ей. – Вот эту, – он отнял руку и коснулся пальцами свободной ноги, – теперь нужно перекинуть через седло. – Но платье… – Я отвернусь. – Тогда я упаду.       Он улыбнулся сдержанно, и в уголках его глаз появилась паутинка морщин. – Ты не упадешь.       Элли поколебалась несколько секунд, а затем неуверенно кивнула. Эрвин отнял руки от ее талии и отвернулся. – Держись за рожок, – напутственно проговорил он, стоя уже спиной.       Девушка вздохнула несколько раз, успокаивая дыхание. Раны, полученные несколько недель назад уже не тревожили ее почти и даже практически зажили. Они не сможет придумать отговорку, чтобы не делать этого. В конце концов, она ведь сама согласилась, да? Элли резко перебросила ногу через седло и заскользила по нему, усаживаясь. Эрвин был прав – грубый материал неприятно царапнул кожу, и заставил Элли сморщиться от боли. Она улучила момент, поправила платье так, чтобы его ткань не давала коже соприкасаться с седлом, привела в порядок волосы (более или менее), закрепила шляпу так, чтобы она не сползала больше.       Грация снова затопталась, почувствовав в седле наездника и замахала головой, пытаясь понять, кто сидит верхом. Элли столкнулась взглядом с ее карим глазом. – Она не скинет меня? – опасливо спросила девушка.       Ей было некомфортно и боязно. Она не чувствовала никакой опоры под ногами и почему-то каждую секунду думала о том, что свалится вниз, как только лошадь начнет идти. Сердце ее ухнуло в пятки, когда лошадь сделала несколько шагов вперед. Элли закачалась в седле.       Мужчина повернулся. Он быстро преодолел расстояние между ними и положил ладонь на морду своей питомицы, поглаживая ее, чтобы удержать на месте. – Вторую ногу тоже в стремя, – скомандовал он. – Но не целиком, лишь носок. Путлища должны быть натянуты – это ремень, которые соединяет стремя с седлом, – он зафиксировал ее ногу в правильном положении, и девушка самостоятельно повторила это со второй ступней.       Эрвин перекинул поводья через голову Грации, окинул Элли взглядом еще раз и удовлетворенно кивнул, кажется, оставаясь довольным ее положением в седле. – Сейчас поведу я, ты просто держись.       Элли закивала и еще крепче вцепилась в рожок. Эрвин цокнул языком, и Грация начала идти. Девушка снова качнулась в седле, но удержалась. Ощущения были непередаваемые.       Теперь, когда она видела, что Эрвин идет впереди и держит всю ситуацию под контролем, она поймала себя на мысли, что очень глупо улыбается, чувствуя, как у нее захватывает дух. С этого ракурса природа была совсем другой, и все вокруг тоже. Сколько же людей живет на свете, никогда не взбираясь верхом на лошадь? Как же много они теряют.       Она посмотрела на светлый затылок Эрвина. Ветер легко трепал его волосы, сам он, кажется, был расслаблен. Они шли какое-то время в тишине, нарушаемой лишь легким шорохом копыт о траву и сырую землю в лесу – она недостаточно прогревалась из-за густых крон деревьев. – Сейчас ты расслаблена, – начал говорить Эрвин, – но когда у тебя в руках появятся поводья, то правила поменяются. Будешь сидеть в седле, как мешок, отобьешь себе все внутренности. – А я как мешок сейчас?       Он повернул голову, чтобы глянуть на нее боковым зрением. – Да.       Элли смутилась и тут же постаралась распрямиться. – Ну, я не знаю вообще-то, как правильно… - с легкой обидой пробурчала она в ответ. – Мог бы сначала дать пару советов, а потом уже предъявлять… – Ты сейчас пойдешь пешком, если будешь так со мной говорить, – он косо глянул на нее, но взгляд его был серьезным. – Ты должна учиться, а не искать, на кого бы скинуть вину.       Элли вспыхнула, открыла рот, чтобы возразить ему, но еще один его взгляд заставил ее промолчать. Эрвин впервые был так резок к ней, но она и понимала, почему. Наверняка он не привык к таким капризам в реальной жизни. – И как же правильно надо? – спросила она уже другим тоном, когда собралась с мыслями.       Эрвин не оглянулся на нее, но ответил. – Как я уже сказал, нога в стремени должна натягивать путлища, поэтому упираешься лишь носками, пятки опускаешь вниз. Грация не помчит тебя галопом, но лучше знай, что опускаться в седло, когда от него отрываешься, нужно медленно, поэтому ноги всегда должны быть напряжены – так легче контролировать вес. Дам в руки поводья – натянешь их, пропустишь между больших пальцев, но на кулак не наматывай – если вдруг что – надо уметь быстро выпустить их из рук, иначе будешь волочиться по земле. И спину держи ровно.       Элли открыла рот, пытаясь впитать себя сразу столько указаний, но Эрвина, кажется, забавлял ее шокированный вид. Девушка мысленно попыталась повторить все его указания в голове. Внутри живота поселилось липкое чувство страха. Она вспомнила, как совсем недавно повозка мчала ее в ночи, а лошади неслись впереди неконтролируемые и безумные. Меньше всего ей хотелось повторения этого сценария. – А если я упаду? – Если будешь слушать меня, не упадешь. Мы пришли.       Они оказались на большой поляне, залитой солнцем. Из травы выглядывали цветы, вокруг носились пчелы. Стоял свежий запах, смешавшийся с хвойным, и Элли залюбовалась пейзажем.       Эрвин перекинул поводья обратно. – Делай все, что я говорил.       Элли взяла в руки поводья, как указывал Эрвин, постаралась правильно поставить ноги. – Забыла о спине. – Она ведь не скинет меня?       Эрвин будто оскорбился этим словам. – Слезай, – он схватил ее за талию и попытался снять с лошади. – Нет-нет! – запротестовала Элли вдруг, и он отпустил ее, отошел на шаг назад. – Если ты такая трусиха, то слезай и иди домой, – сказал ей он, складывая руки на груди и внимательно смотря из-под густых бровей. – Я не трусиха! Я просчитываю риски… – промямлила Элли в ответ, упираясь взглядом в руки.       Но ее слова ничего не меняли. Ей было страшно. Страшно, что она сорвется вниз и снова протащится несколько метров по земле, а еще хуже – окажется под копытами. – Риски просчитывают, когда имеют несколько путей развития событий. У тебя он только один – ехать верхом сегодня. Поэтому вспоминай все, что я говорил тебе.       Краем глаза Элли увидела, что он подошел ближе, коснулся рукой ее локтя. Она посмотрела на него. – У тебя все получится. – Мне было хотелось, чтобы ты был рядом, – честно ответила она ему, и Эрвин смутился. – Я буду здесь. Но самое сложное ты должна пройти сама. Ты ведь хочешь научиться ездить верхом, верно? – голос Эрвина стал более тихим и успокаивающим. Возможно, он понял, что изначально выбрал неверную тактику поведения и только усугублял ситуацию между ними.       Элли хотела научиться. Она много раз видела быстро скачущих наездников, несущихся навстречу ветру, завидовала чувству, которое они наверняка испытывали. А теперь у нее у самой появился шанс испытать такое.       Элли прогнулась в пояснице и напрягла ноги. Она должна хотя бы попробовать. Эрвин без слов понял ее и кивнул. – Локти прижми к телу, поводья натяни, но не слишком. У лошадей во рту удила, тянешь на себя – она останавливается, тянешь влево или вправо – она поворачивает. Но сильно не дави, она тебе спасибо не скажет. Главное, хватку сильно не ослабляй, почувствует свободу – помчится, ты вряд ли удержишься.       Его лицо было очень серьезно, и Элли вдруг поймала себя на мысли, что больше смотрит на его сведенные к переносице брови, чем улавливает суть его слов. Он гладил Грацию по морде, словно пытался ей передать, что в седле сидит новичок, и ей не стоит лихачить. – Как же мне одновременно контролировать все?.. – со страхом спросила Элли. – Начнем с малого. Я не заставляю тебя гнать лошадь галопом, – Эрвин пожал плечами. – Ну, вперед. Прижми ноги и немного поддай икрами.       Элли послушалась, и у нее вышло. Грация в самом деле пошла шагом. Девушка в седле усердно пыталась контролировать все и сразу. Правильно переносить вес, держать натянутыми поводья, правильно удерживать ногу в стремени, но это было совсем не легко. Она успешно преодолела середину поляны и уже направлялись к ее противоположной стороне. – Отлично, Элли! – раздался голос Эрвина позади. – Поворачивай Грацию и возвращайся назад!       Элли слегка натянула поводя вправо, и лошадь, мотнув головой, повернулась.       У нее получилось! Сейчас она чувствовала себя более уверенно, чем в момент, когда только села в седло. Чувство радости захватило ее, пережав горло, и Элли засмеялась, подпрыгнув верхом, но Грация, вероятно сочла этот жест за нечто другое, и вдруг, сорвавшись, перешла на более быстрый шаг.       Элли подпрыгнула снова, но на этот раз больно приземлилась на спину лошади и, совсем не думая, машинально выронила поводья из одной руки, чтобы схватиться за ушибленную поясницу. – Возьми поводья немедленно! – Эрвин на другом конце поляны уже направлялся к ним.       Девушка бросила на него растерянный взгляд и постаралась снова ухватиться за спасительный ремешок, но было уже поздно. Грация, почуяв хозяина, вдруг сорвалась с места, резко переходя на галоп. Сначала Элли едва не упала назад, но вовремя схватилась за поводья и, чтобы удержаться, натянула их со всей силы. Лошадь мотнула головой, заржала и взбрыкнула сначала передними, а затем задними ногами, пытаясь сбросить с себя нерадивую наездницу.       Стало по-настоящему страшно. Элли оцепенела. В голове снова пронеслись события ночи. Сейчас ее трясло так же, как и когда. И снова то же самое чувство – беспомощность. Невозможность что-либо поменять, когда все выходит из-под контроля. Перед глазами мелькали деревья, а тело каждый раз больно опускалось в седло. Уши заложило, и слышен был лишь шум бешено бегущей по венам крови, разгоняемой ударами сердца, которое теперь стучало в несколько раз быстрее, чем обычно.       Потом над поляной раздался громкий свист, и Грация резко остановилась как вкопанная. Элли чуть не перелетела через ее голову, но крепко сжала руками седло, срывая кожу на ладонях. Она застыла, боясь пошевелиться, и обнаружила, что и глаза ее зажмурены в ужасе. Девушка еще не до конца пришла в себя, поэтому не чувствовала боли от содранных в кровь пальцев и растертых до ссадин внутренней поверхности бедер, потому что тонкая ткань платья не смогла ее защитить. Дышать было тяжело, словно вокруг шеи сжимался тонкий шнурок, и она поняла, что, наверное, это завязки от шляпы, но даже не попыталась их развязать.       Послышался шум шагов. Элли почувствовала, как чьи-то руки сжимают ее талию и вынимают из седла. Она поддалась этим руками, кому бы они не принадлежали и, почувствовав под ногами землю, дала волю эмоциям и заплакала. – Мне так жаль, Элли, – голос успокаивал ее, а широкая ладонь гладила спину.       Элли уткнулась носом в рубашку, все еще плача навзрыд, понимая постепенно, что сейчас с ней рядом Эрвин Смит. Она чувствовала тепло его тела, твердость его рук, сжимавших ее в кольце объятий, и постепенно страх отступал. Теперь Элли начала чувствовать боль. Она разогнула поврежденные пальцы и снова ужаснулась. Кожу на ногах тоже жутко саднило.       Она подняла на Эрвина заплаканные глаза. Он дернул за шнурки, снимая с нее шляпу, и вернулся к лошади, чтобы закрепить ее в сумке на седле. Грация косилась на Элли, взбивая копытом землю. Эрвин вернулся к Элли, та еще смотрела на свои пальцы. – Иди сюда, – он осторожно оторвал ее от земли, беря на руки. – Сейчас мы все обработаем. Ладно?       Она кивнула. Эрвин цокнул, и лошадь пошла за ними. – Она не виновата, – сказал он. – Она не могла знать, что ты плохо сидишь в седле, привыкла ко мне. Я не должен был…       Плечом она чувствовала глухие удары его сердца, как гудит его грудь от низкого баритона, и прижалась к ней сильнее. Ее вдруг затрясло от еще одного приступа паники, слезы снова подступили к горлу, и она опять заплакала, зажмурив глаза.       Эрвин тяжело вздохнул. Они вернулись на поляну, и он осторожно присел на землю, все еще держа девушка на руках, устроил ее у себя на коленях. – Поплачь, – он погладил ее по голове, и пальцы его запутались в ее волосах.       Она вздрогнула от этого прикосновения, открыла глаза и уставилась на свои искалеченные пальцы. Вдруг представила, как выглядит сейчас, и что вообще Эрвин думает о ней после такого.       Он ведь больше никогда ни за что не станет ее учить ездить верхом. Он больше никогда не позовет ее куда-нибудь вместе с собой. Разве ему нужна будет такая неуклюжая и неловкая, когда он сам такой сильный... когда вокруг него крутится столько других девушек.       Эта мысль больно резанула ей по сердцу, и Элли сжалась в его объятиях, чувствуя, как тяжело он вздыхает. – Элли, – позвал он ее тихо, и уже сейчас его голос был спокоен. – Элли, посмотри на меня.       Она замотала головой. Смотреть ему в лицо, когда она вся красная от слез? Нет уж, лучше пусть лошадь растопчет ее. – Ох, Элли… – пробормотал он, внезапно обнимая ее крепче. Его пальцы выпутались из волос, скользнули к лицу, чтобы погладить щеку. – Ну, же, девочка, – уже шепотом позвал он, – посмотри на меня.       Пальцы сжались на ее подбородке и попытались поднять, но она запротестовала и замотала головой. – Упрямая, – прошептал Эрвин, и она почувствовала всем своим телом, как его грудь сотрясается от беззвучного смеха, губы его прижались к кромке волос у виска, и следующая фраза была произнесена уже вплотную к ее коже так, что она ощущала шевеление его губ. – Ну же, девочка… девочка моя, взгляни на меня.       Элли замерла от столь нежного обращения к ней и подняла голову не в силах противиться такой просьбе. Эрвин тепло смотрел на нее. Подушечками пальцев он стер с ее щек пару застывших слезинок, но им на смену пришли новые после слов, которые он произнес следом. – Все закончилось, видишь? Я рядом.       Рядом.       Все еще смотря в ее глаза, словно боясь реакции, он склонился над ее лицом, чтобы губами собрать с кожи катящиеся вниз слезы. Элли не могла даже моргнуть. Она вмиг перестала плакать, потому что в эту секунду ее вдруг перестало волновать все то, что случилось несколько минут назад.       Рука Эрвина легла ей на затылок, чтобы снова прижать голову к своему плечу, но Элли вдруг, опьяненная такой близостью, решила, что он хочет поцеловать ее. Она резко потянулась к его губам, и Эрвин, который совсем не ожидал, что это случится, даже не отпрянул. С глухим звуком они столкнулись зубами, потому что Элли не рассчитала резкость своих движений, потому что побоялась, что вдруг не успеет урвать от него хотя бы еще одно прикосновения.       Эрвин нахмурился, коснулся пальцами губ и тихо рассмеялся. – Думаю, что ты уже в порядке, – сказал он, и Элли покраснела вдруг, осознавая, что ее и без того шаткая репутация перед Эрвином теперь растеклась у его ног лужицей.       Смит ссадил ее на землю со своих коленей и подошел к лошади. Покопался в сумке и вернулся со свертком. В нем оказалось несколько бинтов, мазь и сосуды с какой-то жидкостью. – Давай их сюда, – он кивнул головой на ее руки.       Элли посмотрела на своих искалеченные руки и протянула их. Мужчина наклонился к ним, чтобы осмотреть, нахмурился и слегка подул. – Больно?       Девушка закивала. Чувства и в самом деле были не совсем приятные. Раны тоже выглядели так себе. Они не были глубокими, но оборванная кожа не вызывала никакого восторга.       Эрвин полил на них водой, смывая с рук пот и выступившую сукровицу, промокнул полотенцем, поморщилась от боли. Мужчина открыл один из сосудов, и в нос ударил запах спирта. – Честно – будет больно, – он глянул на нее исподлобья и начал лить на ладони жидкость.       Раны защипало, и Элли заойкала, но рук не отняла, героически выдерживая испытание. Эрвин дал несколько минут кровоточащим порезам подсохнуть, и открыл тюбик с какой-то мазью, аккуратно нанес и даже постарался равномерно ее распределить. Через несколько минут руки были перебинтованы, но Элли все равно чувствовала бешеную пульсацию под повязками.       Все это время мужчина сохранял полное самообладание, но потом он застыл, кивнул головой на ноги Элли. – Там тоже надо. Хотя бы мазь.       Элли вспыхнула. – Как я с перебинтованными руками?..       Возникла тишина. Минуту назад они едва не поцеловались, теперь же…       Элли закрыла глаза и откинулась назад, опираясь на ствол дерева. Кончиками пальцев она слегка задрала платье, оголяя икры, стараясь не смотреть на Эрвина, но все же чувствуя, что теперь его взгляд прикован к ее ногам. Она отвела взгляд в сторону, вдруг заинтересовавшись соседним деревом.       Элли почувствовала холодное прикосновение ткани к разгоряченной и поврежденной коже, и это принесло ей облегчение. Она перевела взгляд на Эрвина и чуть не задохнулась от увиденной картины. Он находится между ее ног, слегка склонив голову. Почувствовав ее пристальное наблюдение на себе, мужчина поднял глаза тоже, встречаясь ее.       Она была бы дурой, если бы отрицала то, как сильно он был красив. Гораздо красивее других мужчин.       Не сумев более выдерживать его взгляд, она закрыла глаза, и в этот же момент почувствовала, что ткань больше не касается ее кожи. Послышалась возня, а затем на месте полотенца она ощутила прохладное прикосновение мази и пальцы, которые аккуратно делали свою работу, не выходя за рамки дозволенного.       Элли осознала, что руки капитана Смита у нее между ног, а еще… ему ничего не стоит скользнуть ими выше. Низ живота скрутило в горячий узел, она почти явно представила, как его пальцы поднимаются вверх, и ее ноги вдруг рефлекторно сжались. Она вздрогнула и открыла глаза. – Больно?       Его голос слегка хрипел, и она снова столкнулась с ним взглядами, но на этот раз не смогла разобрать их выражения, потому что Эрвин, кажется, смог понять ее мысли, и почти моментально отнял руки и отвернулся, упаковывая все медикаменты обратно. – Я закончил. Едем назад.       Элли попыталась встать, но опереться на землю она не могла, а ноги плохо держали ее. Эрвин какое-то время снисходительно смотрел за ее неловкими попытками, а затем с тяжелым вздохом направился к ней, схватил руками под мышки и поставил на ноги. Элли закачалась, и он придержал ее. – Назад мы поедем верхом.       Глаза Элли расширились в ужасе, и он увидел это. – Я поеду рядом, не бойся.       Эрвин присвистнул, и Грация очутилась рядом. Элли поняла, что не держит на нее зла, но теперь просто жутко боится. С горем пополам ей удалось очутиться в седле, и тут же позади нее оказался Эрвин, крепко прижимаясь к ее спине грудью. Он взял поводья, слегка пришпорил лошадь, и они пошли размеренным шагом. Сердце Элли замирало, но теперь от страха и воспоминаний, а не от восторга.       День постепенно клонился к вечеру. Они молчали. В какой-то момент Элли даже задремала, опираясь на грудь Эрвина, и сквозь полусон почувствовала его руку, обхватывающую ее и не дающую ей соскользнуть с седла вниз.       Вот бы он держал ее так, когда она неслась галопом одна, рискуя сорваться и быть протащенной через всю поляну.       Он подвез Элли к заднему фасаду дома, туда, где только начиналась граница их двора. Кромка деревьев укрывала их от лишних глаз, и никто бы не заподозрил, что Элли вернулась домой верхом с кем-то на лошади. Эрвин слез первый, и помог спуститься ей. – Спасибо, – сказала она. – Было бы за что, – он устало улыбнулся. – Теперь, наверное, желание для таких поездок у тебя надолго отпало.       Элли повела плечами. – Все было не так плохо. – Твое лицо говорит мне об обратном, – Эрвин протянул ей шляпу, и Элли взяла ее плохо гнущимися пальцами.       Они стояли друг напротив друга, сжимая ее поля, глядя друг другу в глаза. Наконец, Эрвин выпустил ее. – До скорого, маленькая госпожа, – он вернулся к лошади. – Эрвин, – позвала она его.       Мучительное чувство спирало ей грудь, и она металась внутри, понимая, что должна что-то сделать. Внутри нее не было ни обиды, ни злости. Только огромное желание того, чтобы он не уходил так быстро. Эрвин оглянулся на нее. – Поцелуй меня.       Слова вырвались слишком резко, на выдохе, и Элли даже показалось, что он не услышал, потому что никак не отреагировал в первые секунды. Но затем его лицо изменилось. Он снова нахмурился, и она подумала, что сейчас он снова скажет ей уйти.       Как год назад.       Но этого не случилось.       Лицо его разгладилось, на секунду даже показалось, что морщина меж его бровей исчезла. Эрвин сделал шаг ей навстречу и протянул руку, касаясь ладонью щеки. Большим пальцем он погладил ей скулу, а затем притянул ближе к себе, наклоняясь, чтобы обдать своим дыханием ее губы. Элли закрыла глаза в ожидании его прикосновения, но через секунду почувствовала его горячие губы на своем лбу. И все закончилось. – Мы еще увидимся, – сипло сказал он ей и опустил руку, задевая пальцами щеку и ключицы, скользя ими вниз по руке, чтобы легонько сжать ее ладонь в своей.       Из его уст это фраза не звучала вопросом, но Элли все равно кивнула, соглашаясь. – Ухаживай за ранами и… прости, что так вышло.       Она снова кивнула. Смотрела в его непроницаемое лицо. Эрвин взобрался на лошадь, последний раз посмотрел на нее и направился прочь.       Элли почувствовала, как горит ее тело, но далеко не от ссадин, оставленных сегодняшней поездкой. Сердце ее колотилось, разгоняя горячую кровь по организму, и она поняла, что влюбилась.       Так влюбилась, как прыгают в воду – глубоко и с головой. Но она не знала, хватит ли ей кислорода, чтобы любить Эрвина Смита.