Зельеварение для начинающих. Тени прошлого.

4. Это был промышленный район. Жилых домов здесь было мало. Располагались они далеко друг от друга. В остальном встречались многоэтажки, но между ними были разбросаны мелкие частные дома. Они утопали в мусоре и безнадежно смотрели на мир грязными зарешеченными окнами. Пешеходы здесь были редкостью. Основная их часть приходилась на рабочих окружающих заводов. Они отчужденными и безмолвными серыми тенями следовали по проложенной нити маршрута. Утром и вечером. Сначала на работу, потом с нее. Унылая и тривиальная картина. Из-под покореженного старого асфальта тут и там выбивались пожухлые сорняки, а кое-где целые молодые деревья. Серые и оранжевые кирпичные стены с облупившейся штукатуркой добавляли картине запустения и забытости последние штрихи. От этого пейзажа у меня невольно что-то кольнуло в груди. Уж больно этот район напоминал мне тот другой, с которым было связано столько зазря прожитых лет. Возможно, их единила эта мрачная обречённость тяжелобольного старика, доживающего последние дни? Я взглянул на Элиз. Как странно. Оказывается, у нас есть кое-что общее помимо увлечения зельями и отцов-недоумков. Но она всегда выглядела так чисто и опрятно, даже стильно. Никто никогда не мог и подумать, что она выходец из неблагонадежных районов. И выговор у нее правильный. Воспитание, снова-таки, на уровне. Как она этого достигла, проживая всю свою осознанную жизнь в столь третьесортном обществе? В этом вопросе мне самому послышались отзвуки зависти. Недостойное чувство по отношению к ребенку. Элиз не заметила моего взгляда и уверенно продолжала идти по улице, не отвлекаясь на рассматривания окружающих "красот" и заигрывание местной шпаны. Я прикинул наше местоположение относительно карты Лондона. Так и есть. Сейчас мы находились в пяти кварталах от магазинчика миссис Фраи. - Думаю, дом уже перешёл в собственность министерства или его снесли. А может он до сих пор стоит под чарами, мне все равно. – Неожиданно заговорила молчавшая всю дорогу девушка. - Все что там было для меня не важно. Но на платной парковке недалеко от него мама оставила свою любимую машину. Cadillac Coupe de Ville 1959 года. Нужно забрать его. Я не оставлю мамину Ламми одну. - Что? Ты хочешь забрать машину? Магловскую в придачу? - Мой голос звучал тихо и вкрадчиво. Обычно это действо имело угнетающее действие. Но Элиз только немного устыдилась и сделала виноватой лицо: - Я знаю, что прошу о многом, но пожалуйста! Это единственная вещь, кроме этой маленькой коробки, которая мне осталась в память о маме! Ее глаза снова начали наполняться слезами. И вот как это у девчонок получается так просто? Почему только ее слезы оказывают на меня такое действие? Сколько раз на моих занятиях школьники рыдали навзрыд, причем не только девчонки? И ни разу это не тронуло мое сердце, вызывая только глухое раздражение и омерзение. А тут вдруг размяк. Уже после минуты созерцания умоляющего взгляда я мысленно сдался, но решил доиграть до конца: - И как же ты себе это представляешь? Ученица тут же прекратила изображать самого лучшего нищего в Британии и задумалась. У меня, правда, осталось впечатление, что меня сейчас провели как незадолго до этого госпожу Фраю. Но, странное дело, я совсем не обиделся, как это бывало раньше в схожих случаях. Даже немного порадовался, что так просто удалось переключить Элиз на какое-то другое занятие. Старею что-ли? Скоро отращу бороду и буду крестить всех «моими мальчиками» с благостной улыбкой идиота, как Дамблдор? Гадость какая… - Ну, с парковки машину точно эвакуировали за неуплату. Нам только нужно выяснить на какую штраф-стоянку отвозят такие машины. А потом, немного волшебства и дело в шляпе. Я непроизвольно хмыкнул. - Если судить с твоих слов, то все в этой жизни очень просто. - Да нет, я так не скажу. Просто я не хочу ее усложнять раньше времени. А вот когда мы узнаем все вводные, тогда можно и поломать голову. – Она сосредоточенно кивнула, глядя себе под ноги Разумный аргумент, как ни крути. Но я всё равно сомневался в успехе нашего предприятия. Тем временем мы подошли к означенной стоянке. Точнее сказать пустырю, на котором покоились дряхлые железные тела нескольких колымаг. Из крошечной будки охранника раздавался богатырский храп, явно указывая на крайнюю занятость местного служащего. - Эй, уважаемый, просыпаетесь! Мы деньги принесли. - Элиз громко стукнула носком новых сапожек в хлипкую дверцу. Та отозвалась обиженным металлическим скрипом, но тембр храпа не изменило даже упоминание вознаграждения. Отодвинув растерявшуюся девушку, я приоткрыл дверь. На меня тут же пахнула смесь убойного перегара и давно не мытого тела. Не хотелось бы, чтобы девчонка любовалась на людей подобного типа, но тут уж ничего не поделаешь. И что-то подсказывало, что она в своей недолгой жизни видела и не такое. Особенно с таким отцом как Антон Долохов. Я достал из кармана несколько пробирок с зельями и пустую чашу. Прикинув на глаз приблизительный вес храпящей туши и быстро смешал ингредиенты. Быстрым движением опорожнил чашу с полученной жидкостью в приоткрытую зловонную пасть. - Так будет быстрее, чем заклинанием. И без лишнего магического следа. - Мимоходом прокомментировал я любопытно сунувшейся под руку Элиз. - Но если это антипохмельное зелье его нужно доводить до готовности около двух часов, а затем ещё столько же настаивать... Я в книге читала. - Я, к твоему сведению, Мастер зелий. А в школьных книгах описаны самые примитивные подходы, госпожа Всезнайка. – Передразнил я Элиз. - Без должного понимания создавать зелья таким методом как я нельзя - эффект может быть смертельным. Так что лучше не экспериментируй без моего присмотра. - Значит это ваша собственная разработка? - Уточнила Элиз внимательно наблюдая за попытками подопытного мужчины продать глаза. Хмель быстро уходил из его организма, оставляя своего хозяина недоуменно хлопать глазами на странных посетителей. - Можно и так сказать. - Я не стал вдаваться в подробности, вместо этого обратившись к сторожу внимательно вглядываясь в мутные глаза. - А скажите-ка милейший... *** После трёх часов поисков и ещё нескольких перемещений мы снова стояли на Диагон алее. Элиз любовно прижимала к груди небольшой свёрток в котором покоилась больничная коробка и крошечная игрушечная машинка со смешным именем "Ламми". Таких длительных походов я не совершал со времён променада за ингредиентами в Запретный Лес. Как результат столь насыщенного дня - я устал, вымотался и был до крайности раздражен. Видя мое состояние, ученица разумно помалкивал. Ещё одной просьбы мое чувство альтруизма могло не пережить. - Заходи, я буду ждать тебя здесь. - Я кивнул в сторону магазинчика Оливандера и Элиз понятливо кивнув, убежала в указанном направлении. "Вот за что мне это? Сначала Поттер, теперь Долохов... Что дальше? Меня сделают почетной нянькой года?" - Полные сарказма и горечи мысли только добавляли расстройства. Еще больше расстраивало то, что сам же впрягся. Тут уж винить можно было только себя за свою глупость и непредусмотрительность. Что самое удивительное, Элиз вернулась достаточно быстро, не прошло и получаса. Но ничто не могло улучшить моего настроения. Начинающийся дождь успел превратиться в настоящий ливень, что полностью соответствовало моему мрачному настроению. Даже заклятие зонта справлялось с трудом. Девчонка быстро сориентировалась с моим местонахождением и побежала в моем направлении, перепрыгивая особенно большие лужи. - Вы могли бы подождать в Дырявом Котле. Здесь не так уж далеко. - Мне стоить напомнить, что произошло в прошлый раз, когда я решил пойти по своим делам? - Уровень яда в моем ответе просто зашкаливал. - Нет-нет, я все помню. Спасибо вам. - Она попыталась взять меня за рукав, но я этого демонстративно не заметил и отвёл руку. На сегодня я проявил достаточно чуткости, хватит. Она всё поняла правильно и не стала пытаться снова, засунув руки в карманы. - Зато у меня теперь есть новая палочка. Мне придется привыкать к ней заново. Пожалуй, она даже будет посильнее, чем моя предыдущая. Но с той было привычнее. Жаль, что она не сохранилась. Мне хотелось было спросить о характеристике палочек моей подопечной, но я смолчал. Меня это не касалось, так зачем попусту сотрясать воздух? В полном молчании мы трансгрессировали в Хогсмит. Здесь непогода разбушевалась не на шутку, черные тучи метали молнии. Последняя гроза в этом году – самая ненастная. Для того чтобы уберечь девчонку от простуды, а главное избавить себя от дальнейших проблем, связанных с ее лечением, пришлось взять ее за руку, чтобы сильнее растянуть защитное заклинание. Вокруг не наблюдалось ни одной живой души - кому охота мочить ноги и вымораживаясь до костей злым ноябрьским ветром? Под конец пути Элиз снова дрожала. Даже согревающие чары не спасали. Войдя в Хогвартс, я тут же нырнул в один из скрытых от посторонних глаз боковых коридоров. Мало кому известно об этом пути на нижние этажи. Может разве что Филч им пользуется, и то сомнительно. Только знающий секрет пути сможет пройти по этому тоннелю. И провести кого-то с собой. Я на него наткнулся абсолютно случайно, но это знание уже не раз помогало мне избежать многих проблем. Достигнув нужного уровня подземелий, мы выбрались в знакомый коридор. Здесь проходил путь обитателей общежития Слизерин к Большому залу. Но в честь выходных это место было безлюдным, как и тогда, когда мы покидали школу. Без проблем добравшись до моих личных апартаментов, я наконец получил возможность сбросить поднадоевшую мантию. В сторону Элиз и вовсе старался не смотреть. Кажется, само ее присутствие раздражало неимоверно. Или это так давило на меня чувство вины? Будто почувствовав мое состояние, девчонка убежала в свою каморку. Я же устало откинулся на спинку дивана. А ведь отдыхать рано. Задание Дамблдора по охране третьего этажа никто не отменял, да и решить вопрос с короткой дистанцией между мной и Элиз становится просто жизненно необходимо. Еще и эти противопростудные зелья, будь они неладны! Конечно, если мы не покинем пределы заданного круга, то проблем не возникнет, но я же не могу постоянно ходить на коротком поводке. Что будет, если потребуется мое срочное вмешательство в другом крыле школы? Или вовсе в Хогсмите? Или меня вызовут на встречу старые «друзья»? От этих мыслей только напомнила о себе головная боль. По столу постучали, и я невольно распахнул веки. Что ещё ей понадобилось? - Вот, попросила домовика принести ваши любимые. - Элиз водрузила на стол поднос с дымящимися блюдами аккуратно отодвинув сваленные в кучу учебники, перья и пергаменты. - Я вспомнила, что меня то вы накормили, но сами так ничего и не съели. К тому же после такого длительного похода перекусить будет в самый раз. Сейчас мне больше всего хотелось, чтобы меня оставили в покое. Но аромат свежеиспеченного мяса и жареного картофеля коварным диверсантом проник в ноздри, сводя все мысли к пустому и недовольному желудку. - Спасибо. Больше ни на что, не отвлекаясь я приступил к еде и только когда был утолен первый голод заметил, что Элиз так никуда и не ушла. Осознание этого прискорбного факта заставило меня обеспокоиться. Когда в последний раз я позволял себе настолько сильно расслабиться, что забывал, в чьей компании нахожусь? Уже и не вспомню. Ещё задолго до войны Лорд самолично учил свою свиту никогда не терять бдительность. Все время держаться настороже и не доверять никому. Даже самым близким. Особенно во время сна или еды, когда маг наиболее уязвим. Его наука не прошла даром, ведь если ты не мог освоить столь простые вещи, то тебе не было место в рядах сподвижников Лорда. Так почему же я так позорно ошибся сейчас? Похоже, эта девчонка на меня дурно влияет. - Я заметила, что вы редко ходите в Большой зал на трапезы. Раньше вы их не пропускали. - Снова заговорила Элиз, когда я практически покончил с поздним ужином. Она утверждала, но за этой фразой явно скрывался невысказанный вопрос. Я был в праве и вовсе проигнорировать это замечание. Любое вмешательство в мои решения, расценивалось мною как вторжение в личное пространство. Что было недопустимо и пресекалось мною на корю даже со стороны других преподавателей, с которыми работал бок о бок уже многие годы. Что уж говорить о случайных знакомы. Но Элиз смотрела слегка в сторону и даже, кажется, не ждала ответа. Понаблюдав за ней несколько минут и подметив поникшие плечи, решил сказать: - Я и раньше не стремился его часто посещать. Ты дала мне лишний повод, чтобы избегать эти унылые коллективные трапезы. - И чтобы закрыть тему спросил. - А почему у машины такое странное имя? - О, Ламми да? - Глаза Элиз слегка затуманилось от воспоминаний, а на губы скользнула легкая улыбка. – Все дело в том, что мама очень сильно увлекалась древней Грецией и всем, что было с ней связанно. Она встала с краешка загруженного толстыми томами стула и подошла поближе к окну. Небо было все такое же мрачное, неустанно поливая полусонную землю ледяными потоками. - Есть такая история. В ней наверняка много лжи, но и зерно правды точно есть. Когда-то в храмах одной из многих богинь заведено было, что ей будут служить только самые прекрасные женщины из смертных. Днем и ночью. Девы, что восхваляли ее днем получали одни функции, а те, кто совершали службы ночью – другие. Ночным жрицам также дано было прозвище - их называли ламии. Каждая из жриц должна была носить весьма специфические одежды. Сотканные из жёсткого конского волоса, эти одеяния оберегали своих хозяек от чужих рук и взглядов. Если мужчина хотел провести ночь со жрицей он должен был голыми руками порвать ее платье, ведь только у мужчины в искреннем порыве страсти хватит на это сил. Но если претендент не справлялся, по завету своей богини, жрица наказывала неудавшегося возлюбленного. Дневные жрицы оскопляли не сумевшего пройти испытание. А ночные... Кара из рук ламии была изобретательнее. Они дарили неудачнику поцелуй и в это же время вонзали ему в спину острую спицу, служившую им заколкой для волос. Смерть была милостива и мгновенно забирала свою жертву. Но из-за того, что слишком многие пострадали от рук жриц, их существование стало обрастать слухами и приносить страх в сердца простых людей. Со временем ламии получили новое прозвище - ночные кобылицы, поскольку выходили под открытое небо только ночью. Встретить на перекрестке ночную кобылицу, было дурным знаком, что предвещал скорую гибель. Со временем культ старых богов стал забываться. На смену им пришли новые. Но в памяти людей оставались красивые и страшные истории о прекрасных девах-служительницах любовь которых можно было завоевать только рискнув жизнью. С приходом римлян в Британию, эти легенды последовали за ними. И теперь ночные кошмары часто называют ночными кобылицами. Ламиями. Она замолчала. Я же ещё несколько минут в каком-то трансе смотрел в пустоту. Это же надо, назвать машину в честь ночного кошмара… Стряхнув очарование рассказа, сухо кашлянул. - У тебя талант к повествованию. Думаю, из тебя получится неплохой учитель. - Спасибо. – На лице рассказчицы проступила немного грустная улыбка. - Вот собственно и ответ на ваш вопрос. Ламми - это уменьшительно-ласкательное от "ламия". Немного зловеще, правда? Но мне всегда казалось, что это исключительно из-за черного цвета Кадиллака. Она снова уселась напротив. Помолчали. - Я знаю, что за сегодня просила у вас слишком много и вы, наверное, устали, но поверьте это не займет у вас много времени. - То же самое ты говорила в прошлый раз. - Проворчал я и вздохнул. - Что ты хочешь? Она потупила глаза и тихо проговорила: - Можно я буду наводить порядок в этих комнатах? Я недоуменно воззрился на не, а затем более внимательно осмотрел помещение. - И где же здесь убираться? Домовик вполне справляется с уборкой пыли. - Ну, - она неопределенно подала плечами, - домовики, конечно, хорошо убираются, но их понимание нужных вещей порой разительно отличается от нашего. Она кивнула в сторону дивана, из-под которого сиротливо торчало горлышко пустой винной бутылки. Абсолютно чистой и красиво блестящей бутылки. Кажется, у меня покраснели уши. Я даже не мог вспомнить, когда именно ее распил. Наверно, это было в последний визит Люциуса полтора года назад. Ну, раз в человеке проснулась жажда к действию, надо пользоваться моментом. - Дело твое. Охота возиться - вперёд. - Я с независимым видом мотнул головой. - Но, если ты сделаешь хоть шаг в сторону лаборатории или хранилища ингредиентов не посмотрю на твои особые обстоятельства - будешь жить в пустом классе по соседству. - Конечно! - ее губы снова расплылась в улыбке. - Спасибо! "Похоже ей действительно скучно в моем обществе, раз ищет себе занятие", - мелькнула неприятная мыслишка в голове, от чего настроение снова упало ниже уровня катакомб. - А теперь быстро спать! У меня, твоими стараниями, есть ещё много работы на сегодня, не мешай. Правда, поработать по нормальному не получилось. Тихие всхлипы доносились со стороны комнатенки Элиз. Но с этим уже ничего нельзя было поделать. Только со временем боль потери станет не такой острой. Хотя кого я обманываю? *** Я допускала возможность подобного исхода. Профессор Снейп прав – столько лет просто не могли никак не сказаться на окружающих меня людях. И на что я только надеялась? Проклятие! А ведь план был хорош, безумно хорош! Практически идеален. И если бы не это идиотское стечение обстоятельств, не эта мерзкая тень, подстерегающая за углом! Но что уже теперь говорить… Я делала все исключительно для того чтобы защитить мать, а получается все было зря… Но возможно если бы я не вышла в ту ночь из общежития все могло бы обернуться иначе. Да, я не смогла бы ничего исправить в событиях с Мунго. Но по крайней мере след убийцы был бы свежий! Я могла бы переждать год собирая информацию, дождаться своего совершеннолетия и пойти на дело. Даже стены Азкабана меня бы не остановили. И этот выкидыш Морганы вот уже девять лет кормил бы червей в самой глубокой дыре, которую мне бы только удалось сыскать. Но как говориться, за двумя зайцами погонишься… Я была опрометчива в своих решениях именно потому что решила завоевать расположение Снейпа. Как мне казалось тогда, такой союзник вполне мог бы мне помочь. И в случае если случится невозможное и обо мне вспомнят какие-то дружки отца, он мог бы послужить неплохим щитом. Резко вытерев злые слезы, я достала перо и старый конспект. Хорошо, что уцелел именно он. Несколько капель крови и на исписанных корявыми лекциями страницах проявляется абсолютно другой текст. С первых страниц на меня смотрела колдография изображающая смуглого, симпатичного и достаточно молодого мужчину. Смоляные кудри слегка завивались колечками, а во взгляде светло-ореховых глаз плясали бесы. Он кривовато улыбался и казался вполне радушным, даже расслабленным. Но каждый завиток волос, каждая черта лица была мне ненавистна настолько, что если бы я могла испепелять взглядом портрет бы уже обратился в пепел. Но все же я прекрасно понимала, почему моя мать когда-то его полюбила. Антон Долохов мог быть хорошим внимательным собеседником и галантным кавалером. Когда хотел. Я судорожно перелистнула сразу несколько страниц с выкладками собранной по крупице информации и остановилась на следующем портрете. Фенрир Сивый. Даже в человеческом виде он был жутким и безобразным мужчиной. Крошечная копия Фенрира, как будто услышал мои мысли, у оскалила клыки в жутковатой усмешке. Я передернулась в омерзении. Какое счастье, что отец считал его животным и не сильно привечал в нашем доме. В задумчивости постучала по странице. То, что Сивый был в тот злополучный вечер в Мунго – неоспоримый факт. Если господин Вайс не солгал, многие целители после нападения стали оборотнями и указали на этого мерзавца. Хотя сомневаюсь, что у него были прицины лгать в такой мелочи. К тому же эти слова можно легко проверить. Стоит только покопаться в старых газетах. Что-ж, тогда с этого и начну. Завтра же. Но мог ли в этом нападении принимать участие отец? Если бы кто-либо подтвердил мне это предположение, я бы даже ни на грамм не удивилась бы. Зная его гнилую натуру в подобную подлость с его стороны верилось очень легко. Но мог ли он в действительности настолько сильно ненавидеть мою мать, что пошел на ее убийство? А в том, что ее убили не просто так я была уверенна на все сто. Слишком все странно. Как сказал Вайс, налетчики ограбили склад. Это логично. В больнице всегда есть чем разжиться. Тут можно найти даже то, что на черном рынке продавалось только на вес золота или даже дороже. Но реацимация и психиатрия… Я доволько часто навещала мать в Мунго и приблизительно представляла себе ее устройство. Реанимация вместе с хирургией располагалась на первом этаже правого крыла, поближе ко входу. Хранилища ингредиентов – на третьем, опять же правого крыла, недалеко от кабинета главного целителя и другой администрации. А психиатрия находилась на четвертом этаже, в самом дальнем конце левого крыла. Совсем не с руки было нападающим делать такой крюк если у них не было определенных целей. И на это стоило обратить дополнительное внимание. С этими безрадостными мыслями и твердо принятым решением я и забылась беспокойным сном, сулящим визит новых кошмаров. **** Утро выдалось смурым. Свинцовые серые тучи с редкими вкраплениями грязно-белых клочков предвещали скорый дождь и продолжение вчерашней непогоды. Практически с самого пробуждения, не тратя время на размусоливание, я приступила к уборке. Профессор Снейп, наверное с самого пробуждения, закрылся в своей личной лаборатории и впустил меня только для того чтобы принять поднос с завтраком. Судя по его озабоченному, напряженному лицу дел у него было невпроворот. Это означало, что у меня было достаточно времени для того, что я задумала. Конечно, если следовать логике, уборкой как таковой это было назвать сложно. Снейп правильно вчера подметил – домовики с их бытовой магией отлично удаляли все виды загрязнения и пыли. Это избавило меня от необходимости возиться с тряпками и вениками, хотя сомневаюсь, что в профессорских апартаментах есть хотя бы намек на подобные тривиально-магловские вещи. Но в таком случае это позволило бы мне проверить в действии мою новую волшебную палочку. Сейчас она спокойно покоилась на моем прикроватном столике. Вчера в лавке Оливандера она выдала мощный столб света, однако совершать дальнейшие пробы у меня не было времени и настроения. Сам мастер сказал, что эта палочка была сделана очень давно, еще во времена его прадеда. Он был крайне удивлен, что такая сильная вещь досталась, пускай и способной, но малолетке, а не зрелому магу. Я не придала этому должного значения, но сейчас меня терзало любопытство. Что же в этой палочке такого интересного? Волевым усилием я удержалась от немедленного возвращения в каморку для проведения опытов, напомнив себе зачем я собственно затеяла всю эту «уборку». Помещения где часто бывали посторонние, вроде личного кабинета, были достаточно опрятными. Все вещи имели свои строго выверенные места. Но когда речь заходила о более личном пространстве… В гостиной вещи порой валялись где придется вперемешку с книгами и свитками. К тому же присутствовали те предметы, что как упомянутую ранее бутылку, давным-давно следовало отправить на свалку. Множество мятых бумаг, по всей видимости черновиков, были аккуратно свалены в неприметную кучку за диваном. Под ним нашлось еще несколько винных бутылок и забытых за ненадобностью пустых пузырьков. За старенькой тюлью высилось несколько цветочных горшков, но при ближайшем рассмотрении цветы в них оказались давно засохшими. Даже неприхотливый по своей сути кактус. То же самое обнаруживалось везде в комнатах. И это помимо старых испорченных котелков разных размеров, изношенной до обветшания одежды, давно позабытой кухонной утвари. Все это было очень педантично рассортировано, блистало чистотой и было сложено в абсолютно непредсказуемых местах. В целом все было именно так как я и предполагала. В наших спальнях происходило приблизительно то же самое. За тем немногим исключением, что ученики самостоятельно регулярно сортировали свои вещи чтобы отвоевать себе побольше жилого пространства. Эта невинная манера домовиков сыграла мне на руку. Помимо невинного предлога по наведению чистоты, я также задаль целью хотя бы немного систематизировать и уложить в голове полученную информацию. И по возможности найти что-то новое. Особое мое внимание привлекали книги, рукописи и поиск возможных магических схронов. Кто бы что ни говорил, но полностью спрятать магический след такого артефактного тайника невозможно. Однажды я случайно наткнулась на подобный в кабинете отца. Домовиков в отличии от замка у нас не было, а колдовать дома из-за дурацкого запрета я не могла. Так что вся черновая работа ложилась на меня. Особенно тяжело стало в последние годы, когда мама заболела, а в доме вообще не удосуживались убирать пока я была на учебе. Вот в один из таких дней ударного труда я и наткнулась на схрон. Открыть его я не смогла, но его магическое поле и особенности проявления запомнила. Что ж, в отличии от того раза, мои поиски в покоях Снейпа с треском провалились. Ни тайников, ни каких-либо еще намеков на его причастность или непричастие к случаю гибели моей матери обнаружить не удалось. Небольшим успехом стало нахождение стопки старых газет, датируемых периодом падения Темного Лорда. Похоже профессор действительно сильно дорожил своим участием в Пожирателях Смерти. Но в отличии от моего отца он не был безумным фанатиком, скорее борцом за идею что-ли? Тогда я не успела до конца понять его мотивы, а сейчас развивать эту тему страшновато. В ту последнюю нашу встречу перед моим проклятием мне удалось вызвать его на откровенность и невольно залезть в душу, но скорее всего мне стоило приписать подобную удачу нескольким дням беспробудного пьянства профессора, чем мои способностям к убеждению. Сейчас же он довольно добродушен ко мне, конечно если сравнивать с прошлым, но о себе вовсе не говорит, а на вопросы в основном отмалчивается или уходит от ответа. Мне так и не удалось узнать, что же заставило его так сильно страдать в ту ночь и называть себя предателем… *** Я перелистнула очередную страницу и громко чихнула, заставив огонек свечи затрепетать. Ночью в библиотеке было пустынно, мрачно и промозгло холодно. Все книги, хранящиеся здесь окутывали специальные магические пологи, защищающие их от грязи, сырости и вредителей. Но вот о посетителях здесь думали в последнюю очередь. Я поглубже зарылась в старый профессорский свитер, спасаясь от вечных сквозняков. Сам мой опекун засел за древними фолиантами в соседнем Запретном крыле. Туда мне вход был заказан, но меня и не тянуло. Пока все нужные сведения я могу раздобыть в общей части библиотеки, зачем лезть на рожон? Подавив невольный зевок, снова вчиталась в старую газету. К моему большому сожалению в профессорских комнатах было далеко не все. Снейп не считал нужным или необходимым отслеживание путей своих бывших соратников после ночи исчезновения Лорда. Но меня интересовали именно эти данные. Увы, информацию приходилось собирать по крупицам. Мне, как дочери известного пожирателя, вряд ли бы дали вразумительный ответ о нахождении его соратников. Как бы еще не заподозрили в чем. Профессор Снейп так же не принадлежал к числу тех, чье имя могло свободно всплывать в министерских запросах. По здравому рассуждению, я решила, что к нему нужно привлекать внимание в последнюю очередь. Я увы слишком уязвима без его протекции. А кем окажутся его бывшие соратники, узнав, что к ним проявляет излишний интерес бывший коллега, выяснять не хотелось. Сомневаюсь, что Снейп со всеми водил дружбу, скорее наоборот. Вот уже почти полтора месяца я с упорством улитки продвигалась в своих поисках. Медленно и уверенно, используя каждую подвернувшуюся возможность чтобы посидеть за старыми газетами. Похоже профессор Снейп был доволен моей увлеченностью. Или тем, что я больше не стремлюсь использовать его как подушку. В любом случае, все что мне удалось найти это лишь пара невразумительных заметок о том, что сбежавшего от справедливого возмездия Сивого так и не смогли найти. Причём, с течением времени о нем вспоминали все меньше и меньше, пока эти упоминания и вовсе не сошли на нет. У меня даже возникло сомнение в том, продолжает ли Министерство вообще его поиски. - Вот гадство! – Прошипела я, с раздражением бросая на стол очередную абсолютно никчёмную в информационном плане газетенку. - Что-то ищите дитя? – Этот заданный спокойным током вопрос застиг меня врасплох, заставив невольно вздрогнуть. Я обернулась, встретившись глазами с пронзительными льдистыми глазами Дамблдора. Вот уж кого не ожидала сейчас здесь увидеть. - Добрый вечер директор. – Дамблдор легонько кивнул в ответ на мое приветствие и выжидатьльно приподнял бровь. Ну да, конечно, так я все и расскажу. – Я решила занять себя, пока профессор занимается исследованиями в запретной секции. Наверстываю упущенное, так сказать. Старик утвердительно покивал. В отличии от своих повседневных одеяний, сейчас он был одет в балахон, который больше походил на какой-то восточный халат. Седые волосы, де скрытые колпаком, свободно падали на спину, слегка завиваясь. Сейчас он мне больше всего напоминал эдакий гигантский отцветший одуванчик – дунь, и во все стороны полетят семена. - Понимаю. Детям всегда свойственно любопытство. В особенности если мир вокруг них неожиданно меняется. Но что же Северус? Неужели он вам ничего не рассказывает? Не отвечает на вопросы? - Нет-нет, что вы! Профессор всегда старается мне помочь. Просто… Он больше склонен говорить на профессиональную тематику. – На последнем предложении я несколько замялась. Все же обсуждать поступки Снейпа за его спиной мне вовсе не хотелось. - Ну, конечно! – Теперь Дамблдор улыбнулся шире. – Северус всегда был прекрасным рассказчиком, но почему-то этот его дар распространяется только на его любимое зельеварение. Но это похвально, юная леди, что вы сами тянетесь к знаниям, весьма похвально. Тут его взгляд упал на одну из просмотренных мною ранее газет восьмилетней давности. Там, как на зло, красовалась колдография с суда над отцом и его подельниками. Они демонстративно скалились на камеру. И если бы снимок передавал звук, мы бы сейчас явно услышали потом льющиеся ругательства вперемешку с проклятиями. Неприглядное зрелище, но в то же время, вызывающее в моей душе, что-то сродни удовлетворения. Я специально отложила ее в сторону, чтобы потом аккуратно стащить. Но видя интерес директора теперь пожалела о своем невольном порыве. - Жаль, что так получилось с вашим отцом. – Протянул старик, все еще продолжая внимательно разглядывать газету. – Но вы же понимаете, юная леди, что каждый должен нести ответственность в меру своих грехов? – Он снова посмотрел на меня, и я только утвердительно кивнула. - Мы с отцом не были очень близки. Порой я его искренне ненавидела, в особенности после того как он довел маму практически до помешательства. Но видеть его таким… Это тяжело. - Я стояла понурив голову, состроив все понимающий и печальный вид. Кажется, моя игра и короткий рассказ вполне устроила Дамблдора, так как его взгляд стал не таким давящим как раньше. Что же он так в меня всматривается? У меня уже от этого волосы на затылке начинают шевелиться. - Я тебя прекрасно понимаю, дорогая. Когда близкий человек начинает меняться в худшую сторону это всегда больно и тяжело для его близких. Но неужели у тебя нет никого из родственников, кто может позаботиться о тебе? Я прекрасно помню тебя. Ты всегда была очень одаренным и умным ребенком с прекрасными задатками. И глядя на тебя со стороны сейчас, могу с уверенностью сказать, что в тебе явно прослеживаются черты какого-то древнего рода. Не хочу сказать ничего дурного о родственниках по твоей отцовской линии, но они явно не были известны в магических кругах. Иначе фамилия Долоховых уже бы гремела по всей Европе в связи с судебным процессом твоего отца. Странный интерес. Нет, со стороны все кажется вполне естественным, но почему этот вопрос был поднят только сейчас. Ни тогда, когда меня поразило проклятие, ни после моего пробуждения, а только сейчас? Банальное любопытство? Или не о чем говорить? Зачем он вообще продолжает этот разговор, если явно направлялся к Снейпу? Я старалась отвечать максимально честно и при этом максимально расплывчато. Не люблю, когда просто так лезут на мою личную территорию. - Отец полукровка, его родственники-маги остались где-то в глубинке России, и он давно с ними оборвал какую-либо связь. Я даже не знаю живы ли они вообще. А в маме магии и вовсе было очень мало. Она не любила говорить о родне, говорила только, что познакомит нас, когда я подрасту. Но как видите, не судилось. Дамблдор печально покивал. - Это весьма прискорбно, когда теряешь кровную связь. Но к счастью, в этом нам всегда могут помочь сотрудники Гринготса. Думаю, Северус не откажет тебе если ты попросишь его отвести тебя на магическое освидетельствование для установления родства. Я захлопала глазами. Это что такое? Неужели мне хотят помочь? А зачем? Не говорить же вдохновленному своей идеей старичку, что я уже прекрасно в курсе о том, кто мне родней приходится из маминых дневников. И я вовсе не хочу, чтобы об этом становилось известно общественности раньше подходящего времени. Поэтому я не придумала ничего лучшего как свалять дурачка. - Правда? – Я захлопала глазами, притворяясь ошарашенной. – О, это такое неожиданное предложение. Я честно-говоря даже не знаю, как поступить. А вдруг мои родственники и вовсе не захотят со мной встречаться. Да и я сама не знаю, нужно ли мне все это… Надеюсь мое лицо при последних словах выражало достаточную долю сомнения, чтобы не отправлять меня на это самое освидетельствование уже завтра. - Я понимаю, такая новость наверняка стала неожиданностью для тебя. – Дамблдор понимающе покивал. – Не спеши, у тебя есть достаточно времени, чтобы подготовиться и собраться с мыслями. Такие поступки нужно совершать с твердой уверенностью в том, что делаешь. Но я не сомневаюсь, что кем бы ни были эти люди, они с распростертыми объятьями встретят такое одаренное дитя. И вот опять. Далась ему моя «одаренность». Что-то меня никогда так не хвалили раньше. Училась я сносно, как говориться, в первых рядах. Но отличницей меня можно было назвать с очень большой натяжкой. Да и особыми талантами я не страдала. Можно сказать, была не хуже и не лучше других. А тут вдруг такое внимание… Я смущенно улыбнулась и потупила глаза, удостоившись легкого похлопывания по плечу. - Профессор Дамблдор, не знал, что вы придете. – Их дверей закрытой секции наконец вышел Снейп. По воздуху за ним плыла стопка попертого вида гримуаров. Я мысленно облегченно выдохнула. Это неожиданное и в целом мне абсолютно ненужное общения начало меня напрягать. - Сам не планировал Северус. Но ты ведь знаешь стариков с их вечной бессонницей. Вот и сегодня, никак не мог уснуть и решил сесть парочку лимонных долек. После них я либо засыпаю, либо меня посещают очень неплохие идеи. Дамблдор как ни в чем ни бывало качнулся с пятки на носок и переключил все свое внимание на подошедшего преподавателя. - Думаю мы вполне можем обсудить ваши идеи в моем кабинете. Элиз, вы закончили? – При людях Снейп всегда обращался ко мне предельно официально, хотя при личном общении всегда сбивался на банальное «ты». Все же он мой декан как-никак. Я невольно улыбнулась, о чем сразу пожалела, удостоившись еще одного внимательного взгляда от старика. - Да, почти. Можно я прихвачу эти газеты собой, а в следующее наше посещение занесу назад? Не смотря на то, что я обращалась к профессору Снейпу, ответил мне директор. - Не думаю что за пару дней у школьников возникнет острая необходимости в старых газетах. Ну кроме растопки каминов, хотя они с палочками отлично справятся. Так что спокойно берите их с собой, мисс Принц. Это обращение заставило меня невольно поежиться. Слишком уж пока мне было непривычно осознавать, что фамилию я поменяла даже не выходя замуж. Но по крайней мере, меня не будут преследовать тени поступков моего папаши. Мне и своих вполне хватает. *** В преддверии Хеллоуина профессор Снейп был особенно мрачен. Мне казалось, что, немного постаравшись, даже смогла бы руками пощупать то чёрное облако отчуждения, что его опутывало. Все началось после того приснопамятного ночного разговора с директором. К слову подслушать мне его не удалось – двери были уж слишком плотно прикрыты, а использовать палочку вблизи от столь сильных колдунов было просто глупо. Нет, я давно разучилась бояться своего нового декана. Да он часто бывает вспыльчив, язвителен и нелюдим. Бывает, как зыркнет в твою сторону, так душа обмирает и уходит в пятки. Но он никогда не опускался до того, чтобы поднять на меня руку или как-то иначе навредить кроме словесного выговора. А это о чем-то да говорило. К тому же, было бы странно если меня было так просто напугать после всего что я пережила. Вообще существует ли на свете что-то страшнее моих кошмаров? Порой мне казалось, что я настолько сильно устала бояться, что моя душа и вовсе разучилась ощущать страх. Ну, кроме здорового и вполне логичного опасения за свою жизнь. Страх страхом, но боль от необдуманного членовредительства никто не отменял. Все же до бесстрашия гриффиндорцев, которые преспокойно в любую погоду могли гонять на метлах с риском свернуть шею было еще далеко. Со времени моего пробуждения я не испытывала сильных чувств. Душа и сердце заледенели, не желая ничего ощущать. Наверное, это было еще одним последствие моего проклятия. Только на время похода в Лондон я стала практически прежней. Но, увы, ненадолго. Известие о моей матери было как гром среди ясного неба. Профессор был прав - я давно подсознательно чувствовала, что она скоро покинет меня. Оно преследовало меня ещё тогда, когда она закрылась в границах своего разума. Мне было невыносимо наблюдать это медленное угасание. Собственно, в те два года, что она прожила в больнице святого Мунго, я лишь несколько раз навещала ее. Приносила нужные вещи, кое-как оплачивала счета. И большая часть моего горя была спровоцирована именно виной за это. Я так мало времени уделяла человеку, который фактически всю мою жизнь защищал меня. Даже когда вернулся отец, она всегда вставала на его пути. Но она была слабой и как маг, и как человек. Ее хрупкое тело не было рассчитано на такие испытания. Да и разум, как оказалось, тоже. Вздохнула, и с усилием выгнав из головы горькие мысли, смахнула с глаз слезы. Хватит, нарыдалась уже. Вон даже профессор нет-нет, а посмотрит, как на душевнобольную. Я не должна разочаровать и его тоже. Мне дан еще один шанс, и я не имею права его упустить. Взглянула на стопку книг на тумбочке, выбирая, что почитать. Я уже осилила почти половину книг по программе седьмого курса, которые мне были выданы для подготовки. Только трансфигурация и чары нуждались в практике и отработке, как и защита от темных искусств. Я с сомнением взглянула на свою новую палочку. Она, конечно, мне подходила, но оказалась весьма своенравной. Пока мне не удалось вытворить с ее помощью ни одну чару. Только искры сыпались на каменный пол, а что с них толку? Может, я что-то не так делаю и нужно попробовать что-то более простое, чем многоуровневые заклинания для старшекурсников? Я в задумчивости посмотрела на зажатую в руке палочку, пытаясь ее усовестить, но проклятая деревяшка была абсолютно невозмутима в своем неподчинении такому великому магу как мое величество. От дальнейших экспериментов меня отвлек звук хлопнувшей двери. Северус Снейп, как всегда особенно мрачный после занятий, стремительно вошёл в комнату. Мазнув по мне пронзительным темным взглядом, он кивнул в знак приветствия и молча удалился в свой кабинет. В последнее время это уже стало традицией. Профессор все свое свободное время предпочитал избегать моего общества, запершись в своей цитадели. Я его в какой-то мере понимала. Разве будет приятно такому умному и несомненно образованному человеку, настоящему гению своего дела, общаться с малолеткой? Постоянно находиться в навязанном обществе? И пускай он тогда обнимал и утешал меня, но видимо сейчас решил избрать стратегию беспамятства. Хотя, чего я ожидала от такого скрытного человека? Может, ему было дискомфортно или вовсе неприятно вытирать мне сопли. Возможно, после этого я стала ему противна? Я снова тихо вздохнула. Воспринимать себя взрослой и совершеннолетней не получалось. Да и как сказал ранее профессор, я находилась во временном коконе, а значит мне всё ещё шестнадцать. Полный крах. Мне и раньше было затруднено найти подход к Снейпу, а сейчас возрастная пропасть между нами только расширилась. К тому же, он стал ещё более нелюдимый. Проклятие, нужно придумать что-то новое! Неожиданно за дверью кабинета раздался характерный хлопок. Я взглянула на часы. Как раз время праздничного ужина. Это кто ещё пишет письма в такое время? Додумать я не успела. Профессор в своей летящей манере рывком открыл дверь и практически выбежал из комнат. Потом вернулся и нетерпеливо махнул мне, призывая идти за ним. Это что ещё за явление? Обычно он никогда не берёт меня собой. Неужели мы идем куда-то далеко? В недоумении я почти бежала за обеспокоенным мужчиной. Что же произошло, раз Дамблдор послал за зельеваром, зная, что Снейп обязательно прихватит меня на этот вызов? Неужели кто-то отравился или проклят и им понадобилась срочная помощь? Я запуталась еще больше, когда мы оказались в пыльном коридоре на третьем этаже. Здесь точно никого не было лет эдак надцать, если судить по степени запустения и буйству паутины. Что мы тут забыли, стало понятно, когда наша процессия остановилась перед небольшой запертой деревянной дверью. - Стой здесь и ни в коем случае не входи в эту комнату. Чтобы. Ни. Случилось. Надеюсь это понятно? - Тихо прошептал мне Снейп. Я утвердительно кивнула, хотя он кажется и вовсе не обратил на это внимание. Профессор, направив на дверь палочку аккуратно открыв ее обычной Алахаморой. Я для подстраховки также достала свое оружие труда, но не стала бездумно бросаться вслед профессору. То что находилось там было действительно опасно, раз Снейп действовал с такой осторожностью. Последнее сомнение отпало, когда я услышала яростное утробное рычание с какими-то повизгивающими нотками. Это что ещё за тварь в замке!? Я, конечно не давала никаких обещаний, но и себя было очень жалко. Шкурка у меня все же одна и уже подпорченная. С другой стороны, если Снейпу будет нанесен непоправимый вред, я тоже долго не проживу. Эти размышления подтолкнули меня к дальнейшим действиям. Аккуратно выглянув из-за косяка, я всмотрелась во мрак затхлой комнаты. То, что я увидела там, едва не заставило меня отпрянуть. Я конечно после проклятия стала менее пуглива, но как свойственно всем членам моего нового факультета, предпочитаю обдуманный и разумный риск, который наверняка приведет к успеху. Но то, что сейчас делал этот мужчина, разумным назвать нельзя было никак. Направив палочку с каким-то сдерживающим заклинанием на невообразимого родственника самого Цербера в своем худшем проявлении, Северус склонился над чем-то. Это что-то было как раз посредине комнаты и располагалось очень близко к трехголовой твари. А профессор проверял его свободной рукой, находясь в крайне невыгодном положении. И все бы хорошо, но видимо тварька обладала хорошим иммунитетом к магии. Незримые путы едва ее сдерживали и должны были вот-вот разорваться, а профессор этого, кажется, даже не замечал, сосредоточившись на одной ему ведомой задаче. Не выдержав напряжения, одна из струн порвалась и правая голова начала быстро поворачиваться в сторону своего обидчика. Видя это, я прыгнула вперёд на добрый метр и выкрикнула первое подходящее заклинание из тех, что смог вспомнить впавший в странное оцепенение мозг. Из моей палочки вырвался ураганный столб синего пламени, на который резко среагировали все находящиеся сейчас в комнате. Трехглавая псина взвыла от боли в опаленном боку и неловко развернувшись, отбросила в сторону Снейпа, попутно хорошенько приложив его об стену. Мужчина, который также был ослеплен моей диверсией, не заметил подлого маневра. Он успел только немного смягчить удар сырой волной силы. Я же в оцепенении пялилась на кончик палочки из которого продолжал вырываться синий огонь. Это был абсолютно не тот эффект, который планировался. Наконец с большим трудом мне удалось погасить своей экспериментальный огонек. В комнате снова стало темно и тихо, только обожжённая собака тихо поскуливала, забившись в противоположный от меня угол. Ей ещё повезло, что я стояла достаточно далеко, иначе с таким огнеметом, она могла бы и вовсе зажарится. Тут даже иммунитет ее не сберёг бы, судя по проплешинам на опаленной шкуре. И это вовсе странно. Я все еще рвано дышала. Адреналин продолжал растекаться по венам огненной лавой, и его было не так просто убедить в том, что опасности больше нет. Сбоку раздались сбивчивые шаги, как у человека, который сильно прихрамывает и резкие слова: - На выход. Быстро! Я не смела ослушаться, и только вновь оказавшись в пыльном коридоре возле запертой двери порывисто вцепилась в мантию профессора. Наверное, я все же сильно испугалась. А ведь ещё совсем недавно думала, что мне и море теперь по колено. Как же изменчиво наше мировосприятие... - Профессор Снейп, вы в порядке? Не ранены? - Наконец уточнила я не дождавшись ответной реакции и продолжая удерживать его за мантию. - Твоими стараниями. С такими криворукими учениками я точно скоро перееду на постоянное жительство в Мунго, если не сразу на кладбище. - С сарказмом отозвался тот. - И с чего тебя вдруг понесло колдовать? Я же ясно сказал - не входи! Или у тебя проблемы ещё и со слухом? - Я испугалась за вас. - Тихо ответила, все так же стоя уткнувшись лбом в его плечо. - Одна из голов сбросила путы и уже хотела вас цапнуть, вот я и... Он аккуратно разжал мои руки и отстранил подальше. - Так, ясно. - Он ещё на минуту задумался и спросил. - А чем ты его приложила? Что это за заклинание? Ни разу не видел ничего настолько эффективного против иммунных к магии тварей. - Знаете, что самое прискорбное? Это был стандартный Люмос.