Новые страсти судьи.

Клопен в задумчивости посмотрел на сидящую девушку возле шатра. Девица была своеобразной - это ещё мягко сказано, но он прикипел к ней всей душой. После гибели малютки Эсмеральды Клопен думал, что больше ни к кому привязаться не сумеет, но он ошибался. Девушка напоминала ему цыганку своим упрямством. Да уж, характер дай Боже! Её танцы и песни принесли много звонкой монеты. Одному Богу известно, где она так научилась танцевать. - Эй, Красавица, свободна? - Да. - Лиза, я это, предостеречь тебя хотел. - От чего? - Ну это, завтра День дураков. Это такой день, когда нам, бродягам, можно пошутить над знатью, но ты этого не делай. Завтра на празднике будет судейский крючкотвор… - Кто? - девушке казалось, что её мозг сейчас взорвётся. - Ну это, судья. Это такой ублюдок! Таких, как мы он ненавидит: вешает, пытает, бросает в тюрьмы. Лиза слушала Цыганского барона совершенно равнодушно, потому что ей ещё ни разу не доводилось видеть этого «таинственного и злобного» судью, о котором здесь все говорили со страхом и ужасом. А Клопен продолжал: - Этот стервятник уже погубил одну красотку, Эсмеральдой звали. Не надо было ей его цеплять. Не хватало, чтобы и тебя сцапал. Так что ты завтра к нему не лезь. Девушка пожала плечами, имя «Эсмеральда» ей ни о чём не говорило. - Хорошо. Только ты мне его покажи. Я в глаза не видела вашего великого и ужасного судью. - Уж не сомневайся, покажу. На следующий день, когда Лиза коротала время перед своим выходом, к ней подошёл Клопен и, тронув девушку за плечо, сказал: - Эй, пойдём, покажу судейскую сволочь. Он уже здесь, мне ребята сказали. Девушка равнодушно последовала за Клопеном, он приоткрыл кулису и указал пальцем на сидящего мужчину. Лиза некоторое время внимательно смотрела на незнакомца, словно не веря своим глазам. - Это он,- тихо ахнула девушка. Этот был тот самый мужчина, которого она видела два месяца назад перед тем, как оказаться здесь. Одет он был странно, впрочем, как и все здесь. Что за балахон на нём и странная шляпа на голове? Значит, это он связан с тем, как она сюда попала. Ладно, сейчас пора выходить на «главную сцену Парижа», а потом выяснить этот вопрос. - Что ты сказала? - спросил Клопен, не расслышавший сказанной фразы. - Ничего. Забей. Я пошла, - махнула девушка рукой и упорхнула, представляя себе, что танцует на настоящей сцене. Фролло сидел, подпирая рукой подбородок, обводя своим высокомерным и скучающим взглядом толпу. Так казалось со стороны, но, если бы все знали, как они ошибаются. Адская буря бушевала внутри судьи, он сгорал от нетерпения. Вся эта повторяющаяся история приводила его в неистовство. Судья даже машинально посматривал в сторону Собора, надеясь, что Квазимодо не выйдет и не повторит своей прошлой ошибки. Но после смерти цыганки он и носу за порог не высовывал. Фролло безумно скучал по Элизабет, хоть и был сильно зол на неё, а после отхлынувшей первой волны ярости, голос рассудка всё чаще пробивался сквозь злобу, задавая неудобные вопросы. Клод, а ты подумал, каково было девушке, очнувшейся в незнакомом месте? Ты хоть на секунду, идиот этакий, задумался, как ей приходилось выживать? Ты же видел, где она выступала ранее и какой жизнью жила, неужели ты всерьёз думаешь, что ей нравится всё это? Но судья старался отмахнуться от таких мыслей, как и сейчас. Он с придыханием следил за каждым движением красавицы. Как же она была соблазнительна и желанна, неудивительно, что толпа ревела от восторга, кидая под ноги плясунье монеты. Он с удовольствием схватил бы девушку в охапку, посадил на коня и увёз к себе от всех этих похотливых глаз. «Хорошо, что этого идиота Шатопера здесь нет»,- подумал про себя судья. - Мне и так сегодня созерцать постную рожу его жены на приёме». «Ну, дорогуша,- продолжал думать судья, ухмыляясь и, смотря на девушку в упор, - осмелишься ли ты подойти ко мне?» Но девушка не подошла, не сделав ничего из того, что сделала когда-то Эсмеральда. Её улыбка и танец был адресован всем, она не акцентировала внимание на судье, не пыталась его задеть. Судья разочарованно вздохнул. Ему, конечно, очень хотелось, чтобы она подошла к нему, но с другой стороны он понимал - выдержка его не безгранична. В конце концов, он всего лишь мужчина. Теперь плясунью осталось только «прибрать к рукам», и хоть казалось со стороны, что она не обратила внимания на судью, но он прекрасно знал - девушка его видела и узнала, а это значит только одно, человек, потерянный в чужой для него эпохе, будет искать ответы, а он - единственный, кто может их дать. От мыслей судью отвлек капитан де Шатопер: - Добрый день, Ваша Честь! Судья вздрогнул. А ты ещё здесь откуда! - Добрый, капитан. Что же вы не готовитесь к приёму? Капитан закатил глаза: - Мне там скучно, поэтому я с удовольствием патрулировал улицы. Сейчас посмотрю на праздник…. «Ну да, ну да, на праздник! Знаю, куда ты смотришь», - ехидно подумал судья. - … и поеду домой. Надеюсь, вы не передумаете к нам ехать. - Нет, я не меняю решений. Настроение судья испортилось донельзя. Он посмотрел на импровизированную сцену, там выступал какой-то фигляр, его красавицы уже не было. Опять этот ублюдский капитан ему всё испортил. Он поднялся со своего кресла, всю эту ересь ему досматривать не обязательно, каждый раз одно и то же. А для соблюдения общественного порядка здесь достаточно солдат. Что же до самого капитана, то он был поражен новой танцовщицей и решил, что пройти мимо такой красавицы просто грешно. Да и потом, жена упрашивала его привести на приём для развлечения гостей каких-нибудь бродячих артистов. И капитан решил уладить два дела сразу. Он подошел за импровизированные кулисы, зная, что найдёт там всех, кто ему нужен. - Ну, здравствуй, красотка, - расплылся в улыбке капитан, обнимая, стоявшую к нему спиной, Элизабет. Девушка была ошарашена такой наглостью. Она заехала кулаком в капитанскую челюсть, злобно прошипев: - Ещё раз подобное выкинешь, яйца отрежу! Понял? Я тебе не шлюха! Присутствующие побледнели: заехать капитану королевских солдат было очень рискованным поступком. Капитан взвыл от боли: - Ах ты, су… И тут вмешался Клопен, пока это не зашло слишком далеко, и капитан не пожаловался судье, а тот с радостью повесит их всех на суку: - Послушай, капитан, ты пришёл к нам и зачем-то оскорбил нашу новенькую. Она сама-то у нас недавно, порядков не знает. Да ещё родителей схоронила два дня назад. Лиза удивлённо посмотрела на Клопена. Что за хрень он несёт? Но тот подал ей знак молчать. - Ладно, черти, пёс с вами, - сказал капитан,- может, я и перегнул чутка. Я же хотел вам предложить хороший заработок. Вам столько с роду не заработать даже на таких многолюдных праздниках. Глаза Клопена заблестели. - Чё делать надо? Но учти, никаких непристойностей. - Опомнись, Клопен! Сегодня моя жена устраивает приём. Она просила меня найти хороших артистов, а увидев её,- он показал пальцем на Лизу,- я сразу понял, что лучше не найти. - Ну это ты дело говоришь! - Вот это задаток,- он показал горсть золотых монет, - ещё столько же получите после выступления. Но она там должна быть. Но только, чтоб всё было пристойно: там будут очень важные люди, в том числе и судья Фролло. При последнем имени Лиза оживилась: это точно он. А ей нужно с ним встретиться обязательно, а пока дом жены этого идиота - единственное место, где она может поговорить с ним. - Я согласна. Будет вам шоу! – сказала девушка. - Чего? - в один голос выпалили капитан с Клопеном. Девушка закатила глаза. - Я хотела сказать - представление. Могу и спеть, и сплясать. Не забудь отсчитать мою долю, как там тебя… - Феб де Шатопер. Шатопер у девушки вызвал только неприязнь. Таких типажей она за свою карьеру встречала много: бабники, каких поискать надо. Она бы послала и его, и приём, если бы ни одно «обстоятельство», которое звали «Клод Фролло». Что касается самого капитана, то злопамятным человеком он не был, поэтому закрыл глаза на поведение этой дерзкой красавицы, с которой он не терял надежды ещё замутить. А неприступность и строптивость его всегда интриговали. В принципе, жизнь, как считал капитан, у него удалась: богатая жена, с которой у него были вполне себе нормальные отношения, обеспеченная жизнь, возможность транжирить деньги в кабаках и не отказывать себе в удовольствии, заводить шашни с другими красотками. Об Эсмеральде он давно уже забыл, в отличие от судьи, у него не было той пустоты и боли, которую испытывал последний. Да и чего ему было страдать, всё равно с цыганкой у него ничего не получилось, да если бы и так, он давно бы утолил собственную похоть и пошёл дальше. Судья на приёме откровенно скучал, он и так ненавидел все эти тошные сборища, а теперь, когда «его судейская рожа» стала ещё более могущественна и обласкана королём, весь свет словно взбесился. Его хотели видеть все. Так было и раньше, но теперь это всё приобрело ещё более масштабный характер. Эти идиоты пригласили развлекать гостей мерзкое отребье, которое судья с удовольствием развесил бы на Монфоконе. Фролло стоял недалеко от балконной двери и выслушивал очередную чушь мамаш и их мужей, а эти идиотские дочурки строили ему глазки. «Твою мать, за что мне это?» - только и успел подумать судья, услышав, до боли знакомый и прекрасный голос. Фролло вздрогнул и обернулся. Это была она: его наваждение и безумие. Он обвел глазами всех присутствующих: дамы с завистью смотрели на девушку, мужчины с вожделением, но её выступление восхитило всех. И судья решил выйти на балкон под благовидным предлогом, пока он был ещё в состоянии держать себя в руках, тем более, ему надо было подумать. Прохлада летнего вечера подействовала на судью отрезвляюще. Пора с этим заканчивать, пока это всё не пошло по наихудшему пути, и возникший капитан совершенно не вписывался в выстроенный план судьи, в котором он хотел загнать девушку в угол без права выбора. Клод, если ты хочешь добиться взаимности, то выбрал неверный путь. С Эсмеральдой получилось, она… Она полюбила тебя не за твои угрозы, а потому, что увидела тебя с другой стороны. Но размышления судьи прервали лёгкие шаги. Он обернулся. На балконе стояла Элизабет, и выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Элизабет, пришедшая сюда только из-за возможности встретить судью, не упускала последнего из виду, и когда тот скрылся на балкон, решила последовать за ним, уловив момент между выступлениями. - Ты,- она подняла указательный палец вверх, - это ты! Объясни мне всё немедленно! Судья с восхищением наблюдал, как она приближается к нему. Он схватил девушку, завернув руки за спину. - Замолчи, если жизнь дорога! - Что ты там сказал? – перебила она в гневе судью. Фролло закатил глаза Вот чёртова девка, упрямая донельзя, если её здесь увидят, то обвинят в воровстве, колдовстве, да в чём угодно, а ему придётся бросить её в тюрьму или выпороть, ведь он же судья, она этого не переживет. И он тоже! - Не смей затыкать мне рот! Это всё произошло из-за тебя! Чуткий слух судьи уловил чьи-то шаги. - Заткнись немедленно, сюда кто-то идёт! Перспектива болтаться на Монфоконе, думаю, тебя не радует, красотка! Судья взял девушку за руку, «затащил» за колонну, зажал ей рот рукой и строго сказал: - Послушай меня, дорогуша. Ты выбрала не то место. Завтра я жду тебя во Дворце Правосудия. Тебе любой скажет, где это. А сейчас просто замолчи. Сюда кто-то идёт. И у тебя будут большие неприятности, если тебя здесь застанут. Он убрал ладонь с её рта, повернулся спиной, отошёл на шаг и встал возле колонны, заслонив девушку своей широкой фигурой. На балкон вошёл капитан. - Ваша Честь, вы здесь? А вы…, э…э, не видели плясунью, которая… Судья изобразил на своём лице праведный гнев, брезгливо махнул рукой и хладнокровно сказал: - Феб де Шатопер, ты в своём уме? Разве мне подобает интересоваться уличными девками?! Капитан побледнел. - Простите, я не это имел в виду, просто… Брови судьи поползли вверх, и голос капитан дрогнул: - Ваша Честь, ну я просто подумал, что она здесь, я не знал, что вы тоже здесь… Судья сложил руки на груди, а Элизабет еле сдерживала себя, чтобы не засмеяться из-за той первоклассной комедии, которую разыграл Фролло. -… моя жена просила найти плясунью… - Ну так ищите! - рявкнул судья. - Простите, - промямлил капитан и поспешил ретироваться прочь. И тут за спиной судьи раздался смех. Фролло резко повернулся, схватил девушку за руки и прижал к себе: - Ты совсем с ума сошла! А девушка продолжала смеяться: - Ловко… ты… этого дебила! Судья даже опешил от неожиданности, но осознание, что она считает капитана глупым, порадовала его. - Мне до чёртиков надоел этот балаган! А теперь иди отсюда и постарайся сделать так, чтоб тебя никто не видел! - Я с тобой ещё не закончила! - Да Боже ты мой, дай мне терпения!- взмолился судья и впился в её губы поцелуем. Он вжимал девушку в стену всем телом и если бы не этот дурацкий приём, он бы овладел ею прямо здесь. Он покрывал поцелуями её лицо, шею. Элизабет была ошарашена, сначала пыталась оттолкнуть судью, но потом просто утонула в его объятиях и поцелуях. Как только Фролло почувствовал, что руки девушки обвили его шею, а шаперон благополучно слетел с головы, то понял, нужно остановиться, пока это всё не зашло слишком далеко и их не застукали. Он с трудом оторвался от девушки и хрипло сказал: - Тебе надо возвращаться. Завтра… я жду тебя во Дворце Правосудия. Я так понимаю, нам есть о чём поговорить. И только попробуй не прийти, я тебя из-под земли достану! Элизабет фыркнула, но ничего не сказала. Сейчас это не имеет смысла, да и времени нет. Девушка ушла. Вечер прошёл без происшествий. Она исполнила ещё несколько номеров, им всем хорошо заплатили. На судью девушка старалась не смотреть, внутри неё бурлило столько разных и противоречивых чувств. Что же до Фролло, то он бы с радостью остался на балконе, а ещё лучше – уехал бы домой, но это было невозможно, поэтому судья собрал всю свою волю в кулак и вернулся. Он пытался на нее не смотреть, но не мог, поэтому делал это так, чтобы не было заметно. Он до сих пор чувствовал вкус её губ, близость прекрасного девичьего тела, нежные руки. Судья бы с радостью продолжил бы начатое, но ничего, подождёт до завтра. Он знал, девушка придёт к нему – ей нужны ответы, а он единственный, кто может их дать. На следующее утро Элизабет думала, как ей попасть в этот…, как его там, Дворец Правосудия. Да что же за названия такие! Скорее всего, это или суд, или прокуратура. Она бы с радостью спросила у Клопена, но его не было. Девушка подошла к молодому цыгану и осторожно спросила про Дворец Правосудия. У паренька округлились глаза от удивления, а когда девушка заявила, что ей нужно ТУДА, то и вовсе потерял дар речи. - Не парься ты так! На, держи, - она протянула пареньку золотую монету из своих запасов, - это тебе, если отведёшь меня. Парень колебался. Золотую ему точно не заработать, но и перспектива быть пойманным не радовала. - Послушай, ну, правда, очень надо! Я же не прошу тебя заходить внутрь. Хоть издалека покажи. - Ладно. Так и быть. Я покажу тебе, где это чёртово место, но сам туда не пойду. Лиза была рада и этому, тем более, ходить одной по парижским улицам было опасно. Парень сопроводил её до Собора Парижской Богоматери. Он остановился на Соборной Площади и показал рукой в противоположную сторону: - Всё, дальше я не пойду. Вон там за углом видишь большое здание? Девушка кивнула. - Вот это и есть судейское логово. Не знаю, зачем тебе туда, ну бывай. Парень ушёл. Девушка осмотрелась, раньше Париж эпохи XV столетия она видела только на старинных картинах, гравюрах и в кино. Но самое главное – она видела великий Собор Парижской Богоматери в своём первозданном великолепии. В её время люди испортили и этот шедевр. Должно же в этом кошмаре что-то радовать, и отказать себе в удовольствии осмотреть Собор она не может, а судья подождёт. Она зашла в Собор и ахнула. Какая красота и величие. Как жаль, что в своё время она так и не сходила на экскурсию. Она рассматривала алтарь, залюбовалась витражом. Элизабет охватило такое религиозное и благоговейное чувство, что она пропела своим красивым голосом: - Kyrie eleison. Девушка хотела пропеть ещё раз, но позади неё раздался грохот. Она обернулась и увидела горбатого мужчину. Одну ногу он волочил за собой, лицо его было настолько ужасным, что девушка замерла и не могла вымолвить ни слова, а горбун застыл с выражением благоговейного ужаса на лице. Он выронил книги и прошептал: - Эсмеральда? Квазимодо, а это был он, нёс книги архидьякону, когда он увидел во мраке Собора силуэт в одеяниях цыганки в ореоле проникающего солнечного света, то вымолвил первое слово за год молчания: - Эсмеральда? Ты…. Девушка успокоилась, этот человек ждал кого-то другого. Она вздохнула и подошла ближе к Горбуну и сказала: - Я не Эсмеральда, я – Лиза. Вы ошиблись. Я просто хотела посмотреть этот прекрасный и величественный Собор, не удержалась и запела. Извините. Квазимодо смутился, но всё-таки он был рад, что не встретился с призраком. - Да ничего страшного. Я перепутал. Вы красиво поёте. Если вам нравится Собор, то могу показать. Я здесь живу и хорошо изучил это место. - Как, прямо здесь? - Ну да. Наверху. Я – звонарь, меня зовут Квазимодо. Девушка опешила: Квазимодо, Фролло, а тут ещё и какая-то Эсмеральда. Она до этого момента не складывала всю картину целиком, так как была занята осмыслением произошедшего, но теперь это всё напоминало известный мюзикл, в котором она исполняла партию цыганки…, девушка тряхнула головой. - Меня зовут Элизабет, можно просто Лиза, - повторила она. - Лиза…, - задумчиво произнёс Квазимодо,- красивое имя. - Вы обещали мне показать Собор. - Пошли. Я покажу тебе колокольню. Туда чужим нельзя. А ты не боишься идти со мной? Обычно люди от меня шарахаются. Я-то не красавец. Судья всегда мне говорил… - Судья? - девушка закусила губу. - Вы про Фролло? Теперь настала очередь удивляться Квазимодо: - Ты знаешь моего приёмного отца? - О…, - только и вырвалось у Лизы. - Судья что-то тебе сделал? Лиза вспомнила последние события, но вслух сказала: - Ну, пока нет, - соврала девушка. Рассказать всё - это признать себя сумасшедшей и оттолкнуть того, кто может быть ей полезным, а она пока не могла дать объективную оценку своему отношению к Квазимодо. Надо присмотреться, поэтому девушка последовала за Звонарём, который показал ей колокольню, рассказал о себе и своей жизни в Соборе, и вскоре она проникалась к нему симпатией. Звонарь после осмотра Собора привёл девушку в своё жилище, и она решила, что пора приходить к интересующим её вопросам и Эсмеральда была здесь ключом к разгадке. - Квазимодо, я могу тебя так называть? - Да. - Кто такая Эсмеральда? Квазимодо вздрогнул, вздохнул и сказал: - Эсмеральда была моим другом. Единственным. Ты ж понимаешь, что я рожей не вышел, люди боятся меня, а она была единственной, кто не боялся меня. - Какое отношение она имеет, - девушка почувствовала укол ревности, – к судье? - Мой приёмный отец влюбился в Эсмеральду смертельно. Лиза побледнела. Она чувствовала глухие удары сердца. - Кто она была? Расскажи мне всё! И Квазимодо рассказал. - О, Господи, он принял меня за неё?!- прошептала девушка. Но Квазимодо её не слышал: - (…) После смерти цыганки мы с ним не разговаривали, а зная своего приёмного отца, думаю, он страдал очень сильно. Он никогда не показывает своих чувств. - А я на неё похожа? Квазимодо задумчиво осмотрел девушку: - Да нет. Ты не похожа на Эсмеральду. - А почему ты тогда перепутал меня с ней? - Лиза, я никак не могу забыть Эсмеральду, и до сих пор чувствую вину за её гибель, а когда я увидел тебя в похожей одежде, то подумал, что её призрак пришел ко мне. А потом ты запела… Ты тоже поёшь и танцуешь? - Ну да, - пожала плечами девушка, - какой у меня ещё выбор. А что тебя связывает с ним? - С судьёй-то?! Он меня вырастил и воспитал. Научил грамоте, заботится обо мне. Крыша над головой есть, кусок хлеба тоже, да и дело у меня есть, а колокола - мои друзья. Лиза слушала, раскрыв рот от изумления. Господи, Боже мой, куда же она попала? Ну судья, погоди ты мне, я из тебя душу вытрясу. - Интересно было с тобой поболтать, но мне пора. Есть одно очень важное дело. Квазимодо вздохнул. - А ты ещё придешь? - Думаю, да. Лиза попрощалась с Квазимодо, вышла из Собора и уверенным шагом направилась во Дворец Правосудия. А в это время судья метался по своему кабинету, словно раненый зверь. Он периодически подходил к окну, высматривая девушку. Парижская улица шумела, жила своей жизнью, но той, которую он ждал так неистово, там не было. Фролло успел выпить несколько бокалов вина и выпил бы ещё, но понимал, что нужно сохранять трезвость ума. Два часа дня, а её все нет! Проклятье! Если она не появится в течение часа, то он соберёт солдат и перевернёт этот чёртов город вверх дном, а от Двора Чудес не оставит камня на камне. В дверь постучали. - Войдите, - властно сказал судья. В кабинет вошёл солдат: - Ваша Честь, там какая-то девица хочет Вас видеть. Дамочка сказала, что выцарапает мне глаза, если я её не пропущу. Но я, честное слово… Судья стоял у окна и даже не повернулся, лишь усмехнувшись своему отражению в оконном стекле, сказал: - Пропустить немедленно! И не беспокоить меня ни при каких обстоятельствах! Солдат повиновался. Он так и стоял спиной к двери, даже когда девушка вошла, он прекрасно знал, что она зла на него и готова прибить на месте. Она так прекрасна в гневе! Элизабет, увидев его невозмутимую фигуру, пришла в такую ярость, какой не испытывала никогда! Это он во всём виноват! Влепить бы пощечину по этой наглой судейской роже! Лиза быстрым шагом пересекла кабинет, судья оставался неподвижным, замахнулась рукой и злобно сказала: - Ты, это всё ты! Фролло среагировал моментально, схватил девушку за руку, прижал к себе, и впился в её губы поцелуем. Он целовал девушку почти грубо и неистово. Лиза пыталась вырваться, но не могла. А судья, не прерывая поцелуя, подхватил девушку под ягодицы и посадил на стол. Лиза чувствовала, как его руки ласкают её тело. Боже, если так пойдет и дальше, то он… - Отпусти меня немедленно, иначе…,- запнулась Лиза. - Иначе что? – хрипло прошептал судья, нависая над ней. - Я тебе врежу! Судья усмехнулся: - Валяй! Как привести в чувства взрослого и зрелого мужика, который во много раз сильнее тебя? Но Лиза нашла выход, она посмотрела судье прямо в глаза и сказала: - Я не Эсмеральда, сукин ты сын! Судья отскочил от неё, как ошпаренный. Он подошёл к окну, заложил руки за спину, пытаясь унять дрожь, и сказал резким тоном: - Да как ты смеешь! - Всё сразу встало на свои места, как только Квазимодо рассказал мне! - Ах, этот! - сказал судья, ухмыляясь. - Что, правда глаза колет? У тебя что-то щёлкнуло в голове, и ты перенёс её образ на меня, испортил мне жизнь, притащив сюда. Наверное, это произошло, когда ты увидел меня в том проклятом мюзикле! Судья чувствовал, как волна гнева и боли накатили на него. Он прибьёт этого сукина сына, который молчал год и открыл свой дебильный рот в самый неподходящий момент! Она же ничего не знает! Он подошёл к ней вплотную и сказал: - Послушай меня, девочка, очень внимательно! За подобные слова, сказанные тобой мне, люди обычно заканчивают свою жизнь на Гревской или Монфоконе после страшных пыток, либо сгнивают в тюрьме. Так что советую тебе выбирать слова, потому что сейчас ты находишься в моей власти, а не танцуешь у себя на сцене. - А я бы с удовольствием и танцевала бы дальше НА СВОЕЙ СЦЕНЕ, и знать бы тебя не знала никогда! Для судьи слова девушки были словно ножом по сердцу. -Заткнись! И привыкай к новой реальности, дорогая! – ухмыльнулся судья. Он подошел к ней и прижал к себе. - Ты - не она. Вы совершенно разные, так что не смей считать меня идиотом! И прежде чем обвинять меня, хорошенько подумай, а не делай выводы на пустом месте, девочка! – холодно сказал судья, не выпуская Элизабет из объятий. - Тогда почему я здесь? Мне прекрасно жилось без тебя! И почему это всё напоминает сюжет одного известного мюзикла? Ты же был там. - Мне плевать, что вы там играли. Я не увлекаюсь песнями и плясками, как ты уже могла понять. Ты здесь, потому что свела меня с ума, когда я увидел тебя впервые. Я думал, что больше не способен на сильные чувства после смерти цыганки. Я безумно любил Эсмеральду, а когда её не стало, моя жизнь превратилась в ад, в котором я жил больше года. А потом появилась ты – такая прекрасная, что я обезумел. И я решил, что ты должна стать моей и лишь моей! - И ты притащил меня сюда, чтобы со мной переспать? Ты, вообще, нормальный? - Блять! Дай, Боже, мне терпения! Поиметь тебя я мог и там, у вас ужасные нравы, - хмыкнул судья,- женщины не ценят ни честь, ни достоинство, впрочем, мужчины тоже не далеко ушли. Девушка дёрнулась, но вырваться из его стальной хватки было невозможно. И она была крайне возмущена такого характеристикой своего времени. - И с чего ты решил, что у нас одни шалавы и кабели?! Или ты думаешь, у вас тут все белые и пушистые? Вся ваша знать скрывает свою похоть под маской благопристойности! Я тебе не шлюха, которую ты можешь поиметь у столба! Я порядочная девушка! И я ещё, между прочим..., - девушка запнулась, это его не касается. - Довольно! Мне осточертел этот балаган! А теперь к делу! Я не считаю тебя шлюхой, иначе не возился бы с тобой. - Так чего же ты хочешь? - Тебя, Элизабет. Я хочу, чтобы ты была только со мной! Без вариантов. Я дам тебе три дня на раздумье. Бегать от меня бессмысленно. Я тебя везде найду. Если ты не придёшь ко мне, то я в этом городе камня на камне не оставлю, а уж такого шороху наведу во Дворе Чудес! Даже если тебе наплевать на весь это сброд, то ты же понимаешь, одной тебе здесь не выжить, а в твоё время без меня тебе не вернуться,- соврал судья, прекрасно понимая, что он её не отпустит. - ТЫ МНЕ СТАВИШЬ УЛЬТИМАТУМ? Ты нормальный, вообще?! - девушка была ошарашена, ведь так в чувствах ей ещё никто не изъяснялся. - Можешь понимать, как хочешь! Но через три дня я жду тебя, если ты не придёшь ко мне, то за тобой приду я. Поверь мне на слово, лучше тебе прийти самой. - Клод! - она первый раз назвала его по имени,- ты привёл меня сюда насильно, ты шантажом заставляешь меня… - Я, кажется, ясно выразился: можешь понимать, как хочешь. Что же касается всего остального, дорогуша, - он коснулся пальцем подбородка девушки. Элизабет перебила его: - Отпусти меня немедленно! Судья с усмешкой повиновался. -Ты свободна! Девушка пулей метнулась к дверям, а следом до неё донеслись слова: - Через три дня я жду тебя здесь! Лиза хлопнула дверью со всей силой. Вот дерзкая девчонка! Клод, пыталось достучаться сознание судьи, ну вот скажи, кто ты после этого? Она пришла за ответами, вместо этого ты чуть не взял её прямо на столе, так ещё и использовал свои любимые приёмы: шантаж и испуг. Я не умею иначе. Судья не сомневался в том, что она придёт. Он добился своего, но какой ценой?! Элизабет придёт не по своей воле, а потому что он вынудил её это сделать. Пусть так. Я на всё согласен, лишь бы только она была рядом. Что же касается Лизы, то она была оскорблена, смущена, ошарашена и понимала, что окончательно запуталась в своих чувствах. Она должна была бы его ненавидеть, но не могла, испытывая к нему противоречивые чувства: злобу, обиду, влечение симпатию, и всё это могло бы перерасти в любовь, развернись события иначе. Для чего нужно было затевать эту дьявольскую пляску с похищением, если можно было просто к ней подойти после мюзикла или приёма? Но ты же хочешь к нему вернуться, не отрицай этого. Клод - единственный мужчина, который смог сломить твою волю и покорить снежную королеву. Но почему он? Ну надо было, дорогуша, меньше носом воротить! А то - этот не такой, нам не подходит, ты же хотела особенного мужчину - ну вот, ты его получила. Видимо хотела ты так сильно, что тебя услышали даже в другом столетии. И ты сама подумай, может, тебе удастся узнать, как он попадает в твоё время и вернуться, а сидя в этом мерзком шатре, ты этого не узнаешь. Да и условия жизни в его доме лучше, чем здесь. Я не такая меркантильная. Боже, что за чушь! А сдохнуть от какой-нибудь заразы здесь ты хочешь? И тем более, он тебе нравится. Но я не шлюха какая-нибудь, у меня есть гордость, честь… Бла, бла…, что плохого в том, чтобы быть с мужчиной, который тебе нравится, и ты до сих пор девственница, не это ли является доказательством твоей принципиальности? В таких растерянных чувствах девушку застал Клопен. - Лиз, а ты чего это забыла в судейской норе? - Скажем так, поступило приглашение, от которого нельзя было отказаться. - Бля, опять! И когда же этот гад успел-то?! Вот умеет эта судейская сволочь всем жизнь портить! - На празднике у жены капитана. Там и столкнулись. - Только не говори, что ты отмочила какой-то финт ушами… - Да ничего я не делала! - Странно. Он тебе что-нибудь сделал? - подозрительно прищурился Клопен. - Да нет. Цыганский барон даже присвистнул: - Погоди, красотка, а чего тогда он хотел от тебя? Под юбку залезть? - Пока только припугнул, - соврала девушка,- ещё поучал по поводу моих богохульских танцев… Ага, дорогуша, прыснуло сознание, поучал прямо на столе, ещё бы немного и поучение получилось бы огонь. Какую чушь ты несёшь! - Это как нужно было столкнуться с судьёй, чтобы оказаться в судейском логове, после чего он тебя просто так отпустил? Он, чё, поговорить тебя приглашал?! Или ты мне чего-то не договариваешь? – сказал Клопен, подозрительно посмотрев на девушку. - Да нет, не вру. Я не знаю, почему он меня отпустил. Считай, мне повезло. Клопен задумчиво посмотрел на девушку, но ничего не сказал. Что-то во всей этой истории не сходилось. Судья был ублюдком, но далеко не идиотом, а учитывая его ненависть к цыганам, бродягам и уличным артистам, приглашение в судейскую норму для задушевных бесед с бродяжкой выглядело весьма странно, не говоря уже о том, что малютка говорила о нём без страха. Клопен нахмурился. Когда они нашли Элизабет, то у них были сомнения, от кого девушка убегала, а теперь сомнения рассеялись – она убегала от судьи, значит, они уже пересекались ранее, и, вполне вероятно, судейская сволочь могла поставить Лизе какие-то условия. Весьма запутанная история. - Откуда ты знаешь судью? И во что же ты вляпалась, девочка? – задал риторический вопрос Клопен.