Пол один и он снизу

      !flashback!       Я вспомнил о телефоне лишь тогда, когда он противно завибрировал в кармане. По телу током пробежала дрожь от одной только мысли о том, кто это мог быть. Я посмотрел на время и понял, что серьёзно влип: на экране строчка за строчкой висели уведомления о пропущенных звонках от отца, а выше сообщение:       «Павел, где тебя носит?!».       Оно не предвещало ни тёплых распростёртых объятий, ни участливых вопросов о делах в колледже. На часах было уже восемь вечера, я смачно чертыхнулся, потому что дома мне нужно было быть ещё два часа назад. Нужно было поторопиться, внимание пало на чужие ключи, недолго раздумывая, я пихнул их себе, последний раз глянув на стену, за которой спал Ваня, щёлкнул выключателем и вышел из квартиры, закрывая за собой дверь. В парадной было темно, и я чувствовал, как будто эта темнота засасывает меня с головой.       Когда я выбежал на улицу, то отписался отцу, оставив в диалоговом окне краткое:       «Скоро буду.»       Под блёклым фонарём я выглядел сторону, в которую мне нужно было бежать, и ринулся к метро. Как странно, но час назад эта же дорога казалась мне бесконечно долгой и трудной. Нужно было сосредоточиться на пути, благо, живём мы буквально на соседних станциях, и поездка много времени занять не должна. По эскалатору я буквально слетел вниз, вроде даже получил замечание от грозной тётеньки по громкой связи, но, честно, на её слова мне было глубоко плевать. Мыслями я всё ещё оставался в той маленькой однушке и надеялся, что Ване не станет хуже. Но всё же, теперь у него есть, кому позвонить в случае чего, и у этого кого-то теперь были ключи от его квартиры.       Очнувшись около своей квартиры, я, звякнув ключами, толкнул дверь. Так я уже делал сегодня: толкал и не знал, что меня ждёт. Хотя я бы предпочёл удивиться интерьеру, нежели поведению своей семьи. Квартира у нас была большая, как, впрочем, и семья. Комнаты: моя, родителей и младших сестёр, они вдвоём делили одну. Но места в ней предостаточно, и кухня (дефис) столовая (дефис) гостиная. Последнее — гордость отца. Зона для готовки оборудована самыми передовыми приборами и системой вентиляции. Как будто мало ему всего этого на работе. В прихожей меня никто не встречал, хотя я этого и не ожидал.       Я быстро разделся и пошёл в свою комнату занести рюкзак. Далее выходить не хотелось, здесь даже без наличия замка́ (родители всегда были против возможности уединения или, как они это называли, "вдруг что, а дверь выламывать долго", конечно, они обещали стучаться и, конечно, этого не делали) (((представляете, как дрочить неудобно))). Но это был мой мир, в который почти никто не лез, мне была предоставлена возможность самовыражаться через комнату, как угодно.       Очухавшись, я понял, что нужно идти. Отец никогда не придёт первым, гордость это или желание меня добить — сейчас узнаем. В пути до кухни, я ловил чувство надвигающейся катастрофы, но кто я такой, чтобы бояться.       Собственно, моим единственным нарушением был пропуск семейного ужина, который проводился у нас каждую пятницу. За столом собиралась вся семья, и каждый делился новостями и интересными историями, собранными за всю рабочую неделю. Эта традиция казалась мне замечательной, но отец предавал ей слишком большое значение и брал всё на свой счет, когда кто-то по личным причинам не мог присутствовать на данном мероприятии. А я ещё и не предупредил его. Прогулял втихую. Проще говоря — враг народа.       Я дошёл до кухни и, собравшись с мыслями, взглянул на отца. Он был высоким и стройным мужчиной, несмотря на возраст, его голова не была тронута сединой, а лицо морщинами, хотя тут я возможно перегнул, ведь ему шёл только пятый десяток.       — Привет пап, прости пожалуйста, что пропустил ужин, были дела, — он отложил книгу, которую читал и взглянул на меня.       — Привет сын, что это за дела такие, которые оказались важнее семейного ужина. Так ещё и на мои звонки не отвечал, знаешь, как мать переживала?       — У моего одногруппника была высокая температура, и я отвёл его домой, а не отвечал я потому, что был в метро.       — Что это за одногруппник такой?       — Мой заместитель, он на последней паре отключился, и я решил ему помочь, он не местный и у него здесь нет родных, — я знал, что он его недолюбливал, хотя я и был с ним солидарен, веских причин для "ненависти" ни у кого из нас не было.       — Ты ему помог, — он выделил "ему", будто само это слово резало ему горло — Своему врагу, получается?       — Он мне не враг.       — Как минимум, он твой соперник. Вот скажи, сколько раз он обогнал тебя на контрольных или тестах?       — Ты говоришь так, будто это какое-то соревнование, — я надеялся на благоразумие отца, но он видимо уже входил в кураж.       — Не смей уходить от ответа! — выплюнул "папа".       — Это было всего пару раз, и то по чистой случайности, да и я ему помог… — немного помедлив добавил, будто это могло помочь ситуации. — Больше ведь некому.       — Он тебе никто! Мальчишка просто пользуется твоей добротой, будь он проклят!       — Он мой друг. И я всё равно лучший на курсе, — это было правдой, и отец прекрасно об этом знал, более того, следил за этим ревностнее меня.       — А в первый раз ты его другом не назвал, — он скривился и продолжил с ещё большим презрением. — Лучший среди кого? Среди программистов? Нашёл чем гордиться. Нет бы по моим стопам пойти и продолжить кулинарную династию. У тебя к этому и талант есть, и фамилия и обеспечен будешь до конца жизни. Всё для тебя, но нет же, нужно по-своему делать всё!       — Мы уже обсуждали это. И не один раз. Сколько можно меня в это тыкать? Не буду я поваром! Не буду! Слышишь меня?! — голос я не повышал, не считал это правильным, так как мнение отца я уважал. Он правда хотел для меня лучшей жизни, хотя и стал так этим ослеплён, что забывал о моих мечтах и стремлениях.       — Ах ты щенок… против семьи пошёл что-ли?! — таких слов я от него ещё не слышал, что-то во мне щёлкнуло очень уж болезненно.       — Я не-       Меня перебили.       — Молчать! Мы тебя содержим, кормим, одеваем, кров предоставляем, а ты ещё и недоволен. Что ж за сын?! Ты должен подавать пример своим сёстрам, а не заниматься чем попало.       — Чем попало?! Это моя жизнь и мой выбор.       — Нет у тебя выбора, пока ты живёшь в моём доме.       — Аа! Уже не в нашем, а в твоём? Замечательно, тогда мне здесь делать нечего, — тут я по-настоящему разозлился, отец ещё никогда не доходил до таких крайностей в наших с ним перепалках.       Раньше я мог всё оправдать своеобразной заботой и любовью, но тут он конкретно перегнул. Я не просил себя на свет и старшим ребёнком в семье я так же быть не собирался. Вообще, последняя наша ссора была ещё во время моего поступления и выбора специальности, когда я наотрез отказался идти в "кулинарку" и заявил о своём желании идти в "айтишники". У нас был уговор, я учусь лучше всех, тем самым показывая свою заинтересованность и устраиваюсь на работу по специальности после первой практики и никаких упрёков в мою сторону на этот счёт. Договор устраивал всех, мою мать точно, хотя она в это сильно не лезла, считала наши разборки "мужскими'" да и честно ей уже было некогда. Воспитывать двух вечно спорящих близняшек не просто, как и следить за хозяйством нашей большой семьи.       Меня накрыли воспоминания о детстве, когда родители ещё только начинали вливаться в семейный бизнес, отца часто не было дома, а мать, когда меня родила, перешла на удалённую работу, будучи грамотным бухгалтером ей это удавалось на ура. Наша семья являлась образцом любви, как и сейчас в целом.       Но потом я снова вернулся в реальность, где отец смотрел на меня и мне хотелось верить, что я вижу в его глазах раскаяние за слова, вырвавшиеся с его языка, но не нахожу там ничего кроме злости и разочарования. Почему он во мне разочарован? Просто почему. У меня вся жизнь впереди, да и виноват я что ли, что я другой, я не он, никак ему этого, видимо, не понять.       Я вернулся в комнату, и пихнув в рюкзак ноутбук и некоторые личные вещи, направился в прихожую. Как и следовало ожидать, останавливать меня никто не собирался, это немного кольнуло, но, впрочем, ладно. Только выйдя на улицу, я окончательно осознал, что произошло. Из моих глаз потекли слёзы, хотя "мальчики не плачут", но вода из глаз не самое страшное, что могло со мной произойти. На меня опустилось осознание того, что идти мне не к кому, я никогда не был общительным, все мои "друзья" были либо в интернете, либо это были просто более близкие знакомые, которым явно не до моих проблем. Ладно, допустим. Утерев слёзы рукавом, я сел на ближайшую скамейку. Включил музыку в наушниках и растворился в ней, абстрагировавшись от своих проблем. Но от себя не убежать, и мои мысли заполнили вопросы: "почему отец так себя ведёт?" и "'почему мама ничего не сказала?". И сотни вытекающих из этого вопросов. Было обидно, ведь именно отец пренебрёг нашим договором, а я ещё и остался виноват.       На улице становилось холодно, а болеть я не собирался. И тут я вспомнил про Ваню. Может к нему зайти? Всё равно мне ему ключи возвращать, и просто проверить, как там этот идиот.       Чтобы переждать ночь, нужно было найти для этого круглосуточное кафе. Я поднялся и пошёл, куда глаза глядят, но вовремя понял, что это явно надолго и полез в телефон. В темноте яркий экран сильно рябил в глазах, я уменьшил яркость. Заметив висящее сообщение, открыл мессенджер. А сообщение оказалось от Славы, это второй человек, помимо Вани, с которым я общаюсь в группе. Привет, возможно, ты знаешь, как там Ваня, а то он не отвечает мне, а вы вроде вместе уходили. Доставлено в 17:26       Мда, отвечать сегодня вовремя это не моё.

Привет, да я его до дома проводил и напичкал лекарствами, ничего жить будет. Всё же зараза к заразе прилипает. Доставлено в 21:02

      Ответа я не ждал, она уже была не в сети, вряд ли, конечно, спала, но в пятницу вечером грех не потусить с друзьями. А тем временем я уже отыскал нужное место в картах и приготовившись к получасовой прогулке, вернул в уши наушники.       !flashback’s end!