ice in your eyes

К счастью, в этот раз Хотидзуми проснулась не на плече у Тодороки, иначе ей было бы опять неловко. Руки тоже не переплетены как в тот раз. Мина закусила губу: всё-таки, ей было приятно касаться Шото, да и ему вроде как не противно, если судить по вчерашней ситуации. Девушка не понимала, что чувствует к однокласснику, но точно знала: с ним она забывает обо всём произошедшем. Забывает о грусти в душе, о боли. Стоп, а ведь они так и не поговорили о том поцелуе в лоб. Зачем он это сделал? Возможно, чтобы просто поддержать, хотя это не в его стиле — целовать девушек для поддержки. Да и вообще поддерживать. Хотидзуми в первый раз наблюдала за тем, как Тодороки относился к кому-либо не холодно. Любая попытка девушек из других классов сблизиться с ним была неудачной. Парню просто не были интересны отношения, у него была чёткая цель: стать героем номер один. Но Хотидзуми Мина каким-то образом смогла начать плавить ледяное сердце юноши. Правда, сама она не была в курсе. Решение не пялиться на одноклассника, пока он спит было хорошим, ведь он проснулся практически сразу после Мины. Взглянув в окно, он случайно коснулся своей рукой руки девушки и сказал: — Почти приехали. Он тут же уселся на место и убрал свою руку, словно ничего и не было. Хотидзуми последовала его примеру. Остаток пути они провели в молчании. Никто не решался заговорить. И вот, наконец-то они приехали. Выйдя из электрички, Мина вдохнула свежий воздух, думая о том, как много всего изменилось за эту чёртову неделю. В классе все были в курсе насчёт того, что произошло. Даже Бакуго, который не упускал случая как-нибудь задеть девушку, молчал, ведь понимал, что это будет чересчур. После уроков учитель Айзава попросил задержаться Мину. — Хотидзуми, послушай меня. Мы в курсе насчёт произошедшего, прими мои соболезнования. Если тебе нужно время, то можешь пропустить несколько дней занятий, а потом взять дополнительные. — Айзава-сенсей, мне не нужны пропуски, спасибо. Я в порядке. — Хорошо, ты можешь идти. Девушка пришла в общежитие и сразу закрылась в комнате. Обычно она спускалась вниз и готовилась вместе с ребятами, параллельно разговаривая. Но не сейчас. Нет желания разговаривать. Нужно готовиться и как можно больше. — Возвращаю старый ритм жизни, — грустно подумала Мина, доставая учебники из сумки. Ранее веденные конспекты помогли освежить память и продолжить изучать материал. Решая очередную задачу по алгебре, девушка пришла в тупик. Ответ Мины не сошёлся с правильным и она принялась искать ошибку. Перерешивая задачу выходит всё равно неправильно. Где же осечка? — Мина, можно войти? — послышался обеспокоенный голос Яойорозу. Девушки обращались друг к другу по именам, потому что были очень близки. Черноволосая сразу заметила пропавшие огоньки в глазах подруги. Та даже не потянулась обниматься, как они делали при каждой встрече. Она понимала, почему Мина ведёт себя так и хотела поддержать. С собой она принесла онигири, чтобы угостить Мину, ведь та совсем не ела. — Да, входи. — Чем занимаешься? — Пытаюсь найти ошибку в примере. — Давай я тебе помогу. — Не стоит, спасибо. — Да ладно тебе, мне не сложно. Мы с тобой неделю не виделись — пообщаемся, — ласково проговорила Яойорозу. Ей действительно не хватало девушки. — Хорошо, вот в этой задаче у меня ответ вышел корень из 238, но в учебнике выходит 71. Момо принялась решать задачу и уже через 2 минуты начала объяснять подруге, где та допустила ошибку. — Вот теперь правильно, ты большая молодец! — Спасибо тебе, Момо-чан, что бы я без тебя делала, — искренне улыбнулась Хотидзуми. От Яойорозу шло такое тепло, что Мина постепенно расслабилась. Момо раскрыла объятия и подозвала к себе подругу. Та с удовольствием прильнула к ней. Они просидели в тишине несколько минут. — Мина, я хочу чтобы ты знала: я всегда буду с тобой, — Хотидзуми вздрогнула, ведь когда-то она уже слышала эти слова. Заметив это, черноволосая начала поглаживать волосы Мины и вторая успокоилась. — Ты можешь доверять мне, я ни за что не буду осуждать тебя. Раскройся мне, тебе станет легче. — она не давила на подругу, а лишь дала понять, что поможет в моральном плане. Хотидзуми начала взвешивать все за и против. Она потянулась к тарелке с онигири, что понравилось Момо, и начала говорить. Говорить с самого начала. — Мы с родителями всегда были счастливы. Они уделяли мне достаточно времени, поддерживали, не давили и просто любили. Но когда мне исполнилось 7 лет, у моего отца обнаружили рак. Он постепенно умирал. Я была еще ребенком и мне говорили, что папа полежит немного в больнице и ему станет лучше. Этого не случилось. На протяжении долгих месяцев он мучился, но старался не показывать этого, так как понимал, что ранит нас этим. Он ушёл. Я перестала играть, есть и вообще улыбаться. Папа был для меня опорой, мы вместе веселились и готовили подарки для мамы. Я каждую ночь слышала мамины рыдания в подушку, от этого было вдвойне больнее. Но мы справились с этим. Научились жить без него. Мы стали друг для друга всем. Мама очень обрадовалась, когда узнала, что моя стажировка будет проходить в Хосу-сити. Мы столько всего планировали, — тут Мина не смогла сдержаться и слезы градом покатились по её щекам. Момо молчала, она понимала, что подруге нужно выговориться и поэтому просто поглаживала её, без слов говоря, что рядом. — В первый день стажировки я немного задержалась, так как навестила Тодороки, Ииду и Мидорию в больнице. Мама переживала за меня и когда я ей сказала, что уже подхожу к дому, она побежала меня встречать. Она… не заметила грузовика. Он сбил её. Она умерла на моих глазах из-за меня. Я видела её взгляд. В нём был страх, понимаешь? Она смотрела на меня и уже через секунду отлетела на десять метров. Все из-за меня, — у Хотидзуми началась истерика и она рыдала, не думая о том, что её могут услышать. — Мина, ты не виновата. Не смей винить себя. Так случились обстоятельства, ты ни в коем случае не виновата, слышишь? Твоя мама любила тебя и она ни за что не обвинила бы тебя. — Потом, в этот же день мне приснился сон. Там мама разбудила меня и звала завтракать, а я не вставала. Я ей рассказала, что мне приснилась смерть близкого мне человека, а она ответила, что это не сон. Она верит в меня и сказала мне не винить себя. Но я не могу. Я не могу быть сильной и идти дальше. Я начала нагружать себя тренировками, чтобы отвлечься, но даже это не помогло. Я чувствую какой-то камень у себя на шее. Камень вины. Сегодня утром были похороны. Я «поговорила» с родителями. После того, как я высказалась, мне стало немного легче. — Вот видишь, Ми-чан, никто не винит тебя. Теперь твоя очередь принять всё это. Жизнь должна продолжаться, так или иначе, у тебя есть мы — твои друзья. — Я так тебя люблю, Момо, спасибо тебе, — Мина прижалась к подруге, которая была рада, что может помочь. Она боялась, что Хотидзуми откажется идти на контакт, тогда всё было бы сложнее. — Я только рада, что ты не оттолкнула меня. Не хочу терять лучшую подругу. Еще онигири? — Нет, спасибо, я уже наелась. — Но ты не ужинала! Быстро съела, — шуточно грозным тоном проговорила Яойорозу и Мина рассмеялась. — Хорошо, только не ругайся. Весь вечер девушки общались и разговаривали обо всём. Момо рассказала, что на стажировке она потеряла своё время впустую. Наставница просто использовала девушек в фотосессиях и рекламных видео. Негодование девушки казалось веселым для Мины. Она впервые после смерти мамы почувствовала такую легкость на душе. Словно с приходом Яойорозу ушли все невзгоды. Так бы и дальше продолжалось их времяпровождение, если бы не стук в дверь. — Я сейчас открою, — сказала Хотидзуми и удивилась, когда увидела пришедшего гостя. — Тодороки-кун?