Ложная и истинная любовь

      Майки шел в Убежище в прекрасном настроении, бережно держа в руках коробочку с диском. Этот фильм, выбранный Ангел, должен был понравиться Рафу. Владелец нунчак специально попросил девушку, чтобы она подобрала какой-нибудь стоящий боевик. Может, хоть это поднимет любимому брату настроение, а то ходит в последнее время очень уж хмурый и лишь в постели становится любящим и пылким, таким, каким Майк полюбил его. Но все-таки этого слишком мало! Микеланджело хотел бы, чтобы и в другое время любимый уделял ему хоть немного тепла и любви, но от Рафа не дождешься такого проявления чувств где-то помимо спальни. Вообще младший не понимал смысла скрывать, если все в Убежище и так прекрасно знали, кто с кем образовал пару. Но старшим братьям это казалось важным, и они продолжали играть в игру под кодовым названием «Мы-только-братья-и-ничего-больше». Сам же шутник нередко отпускал меткие шуточки, за что потом огребал от всех троих. Но это-то ерунда, а вот поведение Рафаэля, то, с какой грубостью он порой с ним говорил, больно ранило. Правда, ради справедливости стоит признать, что и Майки, взяв пример с остальных, не стал изменять старым привычкам, вовсю подкалывая и издеваясь над мастером сай. Лицо Микеланджело озарилось улыбкой, стоило ему вспомнить о Рафе. Перед глазами встала его умиротворенно-спящая физиономия, какую он наблюдал сегодняшним утром, выскальзывая из его спальни. Младшему очень не хотелось выбираться из объятий любимого, но надо было, пока не рассвело, забрать у Ангел диск с фильмом. Пожалуй, это был его личный рекорд – встать в такую рань, но оно того стоило. Даже противная ноябрьская погода не могла испортить его настроения. На утреннюю тренировку он, конечно же, опоздал, о чем его не преминул проинформировать Лео, едва узрев на пороге: – Майк, ты снова опоздал! И где, скажи на милость, ты болтался? – Где на-а-адо! – пропел младший, показав Леонардо язык. – Или ты хочешь сказать, что забыл, какой сегодня день? – Не твой день рождения, это точно, – хмыкнул Дон, напомнив, что только такой повод давал право им не тренироваться. – Ну, вы даете, ребята! Сегодня же Вечер Кино! – И что с того? – подал голос до этого молчавший Рафаэль, не глядя на Майка. – Подумаешь, велика важность, раз в неделю смотреть очередной глупый фильм из проката. – Ничего не глупый, – надулся владелец нунчак, попутно стягивая куртку, – это ты скажешь после просмотра, Рафи. – Так, ладно, – Лео встал между сердито пыхтящим Рафом и довольно лыбящимся Майки. – Раз все в сборе, начнем тренировку. Микеланджело спарринговал с Лео, но все равно ухитрялся выводить из себя Рафа. А у того и так сегодня было паршивое настроение. Началось все с отсутствия Микеланджело под боком, когда Раф проснулся. Он как-то привык за эти два месяца просыпаться и чувствовать тепло младшего рядом. И то, что обнимая Майки, он мечтал держать в объятиях другого, ничего не меняло. А такие мысли неизменно давили на совесть, ведь, по сути, он поступал отвратительно по отношению к весельчаку. А с другой стороны, думал Рафаэль, что он мог поделать? В конце концов, Майк сам это начал. Откажи ему Раф – это принесло бы боль младшему, а так они оба имеют иллюзию счастья. Вот только ложь владельца сай зашла слишком далеко, и он это отлично понимал, а на душе становилось ещё хуже. А тут, ко всему прочему, ещё и Лео с Донни перед глазами маячат… Его прямо передергивало за завтраком, когда он видел, как они кидают взгляды друг на друга и тотчас же опускают глаза. Как их руки соприкасаются под столом, каким непередаваемо-нежным тоном Лео просит Донни передать сахар, а уж как в обращении звучат их имена! Точно ласкают друг друга лишь голосом и глазами. Для Рафа их счастье было как нож в сердце. За ревностью он не замечал попыток сидящего рядом Майки привлечь его внимание. Тогда младший пошел другим путем. Когда Донни в очередной раз передал Лео несчастную сахарницу, которую все равно не использовали по назначению, шутник громко воскликнул: – Ребята, вы двое так очевидны! Не понимаю, зачем пытаться скрыть, что вы… – МАЙКИ! – слаженный возмущённый окрик троих старших братьев чуть не снёс маленького непоседу с его табуретки. – А что? – обиженно проворчал тот, но уже потише. – Все свои, все всё знают… – Майки, это не тема для шуток, – спокойно пояснил Донателло, хоть у него немного порозовели щеки в смущении. – Это сугубо личное для каждого. И попросту некультурно и неуважительно делать из этого предмет для веселья. – Ладно-ладно, как скажешь, – махнул рукой Майк, решив оставить братьев ненадолго в покое. Но только касательно этого вопроса. – Какие вы все нервные. Остаток завтрака прошел спокойно. Лео и Донни старались больше не смотреть друг на друга, уткнувшись в свои тарелки. Раф же поглощал пищу абсолютно механически, даже не чувствуя вкуса, а зря, ведь Майкина яичница с беконом и овощами, как всегда, была выше всяких похвал. – Спасибо, Майки, – вежливо поблагодарил Лео, вставая из-за стола. – Да, спасибо, – очнулся Дон от каких-то своих научно-технических мыслей. – Очень вкусно. Раф пробурчал что-то благодарное и тут же умчался к своей груше. Младший проводил возлюбленного взглядом, уже продумывая очередную шалость. Он был настроен расшевелить Рафа во что бы то ни стало. Что ж, в итоге это ему удалось, правда, не совсем с теми последствиями, на которые он рассчитывал…

***

Пока Донни занят починкой безвременно почившего плеера Майки, Лео решил дополнительно проработать некоторые боевые приемы. Он был целиком сосредоточен на каждом своем движении, плавно перетекая из одной позиции в другую, атакуя воображаемого противника и уклоняясь. Этот опасный танец действительно завораживал незваного зрителя. Инстинкты подсказали Леонардо, что за ним наблюдают, но он не придал этому значения. Братья нередко наблюдали за его тренировками и прискорбно редко присоединялись. В этот раз лидер не хотел компании и не выдал своей осведомленности, не прерываясь и не глядя в темные углы, где наверняка и скрывался зритель. Тот постоял несколько минут, с жадностью и неясным голодом созерцая каждое движение, перекатывание мышц под зеленой кожей, мелкие капельки пота и блеск стали в колеблющемся свете свечей, а потом отступил в коридор. «Ты будешь моим», – эта мысль змеиным ядом отравляла разум, пресекая протесты сердца, которое знало то, о чем его владелец пока даже не догадывался.

***

Лео как раз шел из душа, когда на него налетел зелено-оранжевый вихрь и спрятался за его надежным панцирем. – Майки? Что слу… – МИКЕЛАНДЖЕЛО! – прогремел со второго этажа Раф. Все вопросы у Лео мигом отпали. Через секунду показался и сам темперамент команды, как водится, злющий, с ярко выраженным желанием поколотить определенного голубоглазого субъекта. На плече у него сиротливо белело перышко. – Что у вас опять случилось? – неохотно поинтересовался Леонардо. – Этот придурок разбросал по моей комнате перья! Я только вчера прибрался! Полдня коту под хвост! Дай мне его прибить, Лео, пока он ещё кого-нибудь не довел! – Пожалуйста, – спокойно кивнул владелец мечей, легко вытаскивая протестующего Майки из-за своей спины и толкая его к Рафаэлю. – Он весь твой. Сзади послышался притворно испуганный писк, но Лео и не подумал обернуться, предоставив братьям самим разбираться в их проблеме. Он не желал вмешиваться, ведь отлично знал: Раф никогда по-настоящему не исполнит свою обычную угрозу на Майки. По мнению старшего брата, эти двое замечательная пара. Пусть играют, если им так нравится. А сам Леонардо отправился проведать своего засидевшегося в лаборатории сердечного друга.

***

И вот наступил вечер. Майки возбужденно подпрыгивал на диване. Тот жалобно скрипел, однако весельчак был глух к его мольбам. Донателло поморщился при особо громком визге младшего братишки и попробовал его утихомирить: – Майки, это же всего лишь фильм. Мы смотрели целую кучу фильмов вот так, из проката. Почему ты всегда… – Ну, Донни, как ты не понимаешь, – поражаясь недогадливости гения, приговорил Майк. – Это время, когда… – …ты можешь уплетать попкорн за обе щеки, не оставив ни крошки другим, – закончил за него Рафаэль. Он и правда нес в руках две большие миски с воздушной кукурузой. Сунув одну Дону, владелец сай плюхнулся на пол около дивана, куда сразу же сполз Майки. – Осталось дождаться Лео, – пробурчал Раф недовольно. – Где носит нашего Бесстрашного? – Уже здесь, – неслышно подойдя к братьям, Леонардо остановился за Донни, и положил руку тому на плечо. Гений покраснел, смущенный лёгкими, почти незаметными поглаживаниями его кожи подушечками пальцев. – Какое кино сегодня смотрим? – «Призрачный гонщик», – с такой гордостью, будто он снимал, провозгласил Майки. – «Призрачный гонщик»? И что это? Очередная детская сказочка? – проворчал Раф, сдерживаясь от желания немедленно вскочить и уйти из ставшего внезапно душным логова. Его раздражение поднималось, так как он оказался между Лео, севшим на диван рядом с Донни, и Майком, детское веселье которого только давило на расшатанные нервы. – Его взяла Ангел. Она уже смотрела и сильно советовала. Тебе должно понравиться, Раф! – с непробиваемой уверенностью заявил Майк, вставляя диск и оживляя проигрыватель. «Так выбирала Ангел! – закатил глаза Рафаэль. – Значит, очередные детские сопли». Сорвиголова уже чувствовал, что это кино будет длиться для него как вечность, и не был уверен, что сможет себя удержать от смешанного желания разнести всю гостиную в клочки и утащить Лео в какой-нибудь далекий угол канализации.

***

2 часа спустя – Вот это кино! Класс! – в восторге подрыгивая, кричал Майки. – А вы видели, как… – Да, да, – чисто автоматически кивал Дон, запомнивший фильм только урывками (когда Лео не отвлекал дразнящими легкими ласками). – Майки, я понимаю твой восторг, но нельзя ли немного потише? – Раф, а тебе понравилось? – голубые глаза с надеждой уставились на владельца сай. – А как тебе…. – Ер-р-рунда! – рыкнул вспыльчивый ниндзя, злость которого зашкалила. – Как я и говорил, детская сказочка! А главный герой вообще идиот! Согласился на сомнительную сделку, метался, колебался, испытывал себя на прочность, хотел нормальной жизни, а когда получил возможность начать её – взял, да и отказался не пойми ради чего, и к тому же приобрел могущественного врага! Короче, фигня! Эта внезапная вспышка сильно удивила Дона и Лео, первый даже шепнул второму: – А я как раз-таки думал, что ему понравится ассоциировать себя с Джонни. Крутой, мрачный, с крутым байком, бьёт плохих парней… И с чего вдруг… Рафаэль умника не услышал, потому что Майки начал говорить: – Да ладно тебе, Рафи, я зна… – Не называй меня так!!! – от громкости его крика бедный Майки аж шарахнулся назад, едва не опрокинувшись на панцирь. Рафаэль медленно вдохнул, пытаясь успокоиться, и направился в свою комнату, мимоходом положив руку на плечо младшего брата и тихо проговорив: – Не принимай близко к сердцу. Он не увидел, как в глазах Майка начинают блестеть слёзы, как их заполняют непонимание и боль. Донни и Лео в шоке молчали. Потом Лео тепло и успокаивающе улыбнулся братишке: – Не волнуйся, я с ним поговорю. Ты ведь его знаешь – скажет, не подумав, а потом раскается. Видимо, уверенность в голосе лидера успокоила Микеланджело, потому что он улыбнулся так, будто и не собирался плакать. – Хорошо! Тогда я тут ещё немного поиграю в приставку! – А я, пожалуй, пойду в лабораторию. Надо бы там немного прибрать перед сном. Лео проводил Дона взглядом и снова посмотрел на Майки. – Ты только не засиживайся допоздна, идет? – Да, конечно, – отмахнулся тот. – Ты же вроде собирался поговорить с Рафом, а? Добродушно усмехнувшись, старший брат зашагал на верхний этаж. На стук из обители сорвиголовы недовольно, но уже не зло ответили: – Майки, уйди, я не хочу говорить. – Это не Майки. Открой, пожалуйста, – попросил Леонардо. В комнате послышался шорох, а потом дверь слегка приоткрылась, явив нахмуренного Рафаэля. – Чего надо, Лео? – Только поговорить, – мирным тоном Лео постарался передать нежелание ссориться с братом. Это почти всегда срабатывало. Пару секунд он смотрел на брата, словно что-то взвешивая в уме, а потом все-таки пропустил его, но сразу же запер за ним дверь. Лео непонимающе покосился в сторону выхода, но промолчал. – Ну, чего тебе? – поторопил Раф. – То, что ты сказал, причинило боль чувствам Майки… – Мне не нужна очередная лекция, Бесстрашный! – владелец сай сложил руки на груди и ещё сильней нахмурился. – Я не читаю тебе лекцию, – Леонардо устало прикрыл глаза. Ему в эту минуту хотелось оказаться совсем в другой спальне, а вместо этого приходилось объяснять вспыльчивому брату, в чем он был не прав. – Просто говорю, что ты сильно расстроил Майка. Он ведь только хотел порадовать тебя выбором кино. – Он принимает ту ерунду слишком серьёзно, – голос младшего звучал слишком близко и… такого странного тона Лео ещё не доводилось слышать. Лидер мгновенно распахнул глаза. – Ра…! – не успел он договорить, как его рот оказался заткнут губами Рафа. Это нельзя было назвать поцелуем – только насильственной попыткой его осуществить. Не почувствовав никакого ответа, вспыльчивый брат отстранился. Глаза Леонардо были широко распахнуты, в них застыл страх. Да, самый настоящий страх, и в равной степени с ним – гнев. – Раф, что это было?! – прошипел Лео, его прищуренные в злости глаза неотрывно следили за каждым движением Рафаэля. – А на что похоже, Великий Лидер? – мастер сай шагнул ближе, заставляя Лео отступать, пока тот не уткнулся панцирем в твёрдую поверхность. Руки Рафа уперлись в стену по обе стороны головы мечника, который в данную минуту очень жалел, что мечей при нем нет. Темно-карий взор приковал Леонардо к месту, не давая пошевелиться. – Я когда-нибудь говорил, какие красивые у тебя глаза? – Отпусти меня, Раф, сейчас же, – потребовал Лео железным тоном, пропустив слова младшего мимо ушей. – Я думаю, нет, – Рафаэль ухмыльнулся, придерживая подбородок старшего брата и целуя его снова. После чего его губы прошептали прямо в ухо Лео: – Ты мой, а не Дона. Тут Леонардо зарычал и оттолкнул агрессивного братца: – Нет, Раф, не прикасайся ко мне! Что насчет Майки? Он – твой… твой друг, что бы он сделал, если бы узнал, что ты тут вытворяешь? Похоже, это подействовало. По крайней мере «темперамент» больше не делал никаких попыток приблизиться. Подумав о чем-то, он нахмурился и что-то неразборчиво пробормотал. – Что-что? – переспросил обладатель голубой повязки, не спуская с Рафа глаз. – Я сказал, что я с Майки только потому, что не могу быть с тобой. Ты – первый, кто мне стал нужен, но вы с Доном образовали пару, и все, что мне оставалось, был Майк. Рафаэль отступил к противоположной стене, гнев, кипящий в душе, пересилил желание. Вновь он потерпел неудачу – Лео не принял его чувства. И… всё было не так, неправильно. Он ждал от первого поцелуя с Леонардо чего-то особенного, но… не этого привкуса пепла на губах, не холода, расползающегося от сердца. Он не понимал – и ему это не нравилось, его это злило. А самый уравновешенный из черепах медленно вдохнул, подавляя свои эмоции и ища подходящие слова, чтобы воззвать к совести брата. Он не мог поверить, что все сказанное – правда, ведь казалось, у этой парочки все хорошо. – Раф! Это ужасно, и если бы Майки слышал, что ты говорил, знаешь, что случилось бы? Это просто розыгрыш? Пожалуйста, скажи, что это просто отвратительная шалость, которую вы с Майком придумали! – Это не розыгрыш, – прошептал тот. – Если ты не любишь Майки, то тебе придется сказать ему. Нельзя продолжать его мучить! Он же любит тебя! – Полагаю, это все! – крикнул яростно Раф. В этот момент Лео по-настоящему испугался, что брат сделает что-то страшное, слыша яростный рык. Однако тот, тяжело бухая ногами, прошел к выходу и распахнул дверь. Глаза его, пышущие злостью то ли на брата, то ли на себя, сосредоточились на Леонардо. – Убирайся. Лео с радостью и облегчением шагнул вперед, но тут же остановился и побледнел. С его губ сорвалось: – Майки… Тут и у Рафа расширились глаза. Быстро повернувшись, он увидел в дверях младшего брата, белого как полотно. – Майки, я могу объя… – Не нужно, – тихо проговорил Майк, его голова и плечи печально поникли. – Тебе не нужно что-либо объяснять. И так все ясно. Ты был со мной только потому, что Лео оказался занят. Из груди младшего вырвалось рыдание, которое он смог задушить, перед тем как поднял свои глаза, блестящие, наполненные болью от жестокого предательства. – Что я тебе такого сделал, чтобы заслужить это? Скажи, те слова, которые ты шепнул мне тогда, тоже были ложью? Когда ты сказал, что любишь меня?! Сердце Рафа сжалось от вины и жалости. В горле появился горький ком, который не давал сказать ни слова. Он боялся поднять взгляд, боялся видеть слезы в этих голубых озерах. – Ответь мне, Рафаэль! – требовательный крик пополам с рыданием, слезы прорвали запруду и текли солеными ручейками по щекам. Но Раф молчал, заторможенно глядя на мокрые щеки братишки, и не мог даже пошевелиться. Почему-то его слезы приносили почти физические страдания. Леонардо, до этого не вмешивающийся, протянул к Микеланджело руку: – Майк… – Не надо, Л-Лео, – всхлипывая, промолвил он и рыдающим вихрем унёсся к себе в комнату. Щелкнула задвижка. Лидер сердито уставился на «черепаший столбик» по имени Рафаэль. – Раф… Ты сказал ему, что любишь?! Почему?! Почему ты заставил его так думать? – плечи Лео поникли, он устало покачал головой – Я не знал, что ты настолько жесток. Я… я не знаю, что тебе ещё говорить. Лео широкими шагами пошел вниз, к Донателло. Ему необходимо поговорить с Донни. Только так он сможет вернуть хоть какое-то душевное равновесие, разрушенное этим вечером. Он пребывал в глубоком шоке от действий Рафаэля по отношению к Микеланджело, странно, но это возымело на него большее влияние, чем то, что Раф пытался сделать с ним, Лео. Почти насильственное нападение будто подёрнулось туманом – наверное, от потрясения. И ещё даст о себе знать запоздало. Но не сейчас. А Раф так и остался стоять, глядя на дверь Майки. Он чувствовал, как в груди расползается страшная пустота.

***

Гораздо позже, вынырнув из полудремы, Раф похлопал рукой по кровати рядом с собой, но нащупал лишь холодную ткань. Боль стрельнула в груди, и он в огорчении смял простынь. Это неправильно, Майки должен быть здесь. И нахмурился от этой странной мысли. Почему Майк, а не Лео? Почему первым вспомнился именно непутевый младший брат? И… что это было вчера? Собственная реакция из-за поцелуя с Лео сейчас вспоминалась, как что-то очень странное. Разве не должен был он, после столько времени тайного желания, ощущать счастье? Как там… ощущение полёта, бабочки в животе? Ему так хреново из-за того, что Леонардо не хотел этого, или дело в чём-то ещё? Неохотно, но настойчиво Рафаэль принялся разбираться в мыслях, ощущениях, воспоминаниях… Он не мог поверить себе, прокручивая в голове снова и снова недавние чувства, что охватили его, когда Микеланджело плакал; странную опустошенность, когда он понял, что их отношениям пришел конец; то, почему ему так не хватало младшего. Потом он вспомнил и более давние события. Мгновения наедине. Всякие мелкие и казавшиеся незначительными детали. И наконец, в мыслях он вновь услышал те слова, произнесенные в их первую ночь наибольшей близости: – Я люблю тебя, Микки*. – Я тоже тебя люблю, Рафи. Ты ведь будешь любить меня всегда? – Да. И я обещаю, что никогда не причиню тебе боли. – Я это и так знаю. Я доверяю тебе. Он говорил тогда так, как чувствовал. Раф ударил кулаком по постели. Он нарушил собственное обещание, причинил своему маленькому брату боль куда более страшную, чем если бы избил той самой металлической трубой. Он заставил его плакать. Панцирь! И все только из-за его, Рафа, глупости и слепоты. Рафаэль так зациклился на мысли, что он с Майки из-за невозможности иметь Лео, что пропустил очевидное. То, что, кажется, он сам по уши влюбился в младшенького. По-настоящему. Да ещё это дурацкое негласное правило – не показывать отношения, когда они не наедине! Из-за него они ещё больше запутались в ролях, которые сами для себя выбрали с детства. Младший брат, раздражающий старшего... Но они уже не дети, а все ещё играют по старому сценарию. Возможно, будь все иначе, Раф быстрее осознал свою ужасную ошибку, и до теперешнего кошмара бы не дошло… Но что гадать! Что сделано, то сделано, и как бы ни хотелось повернуть время вспять, это невозможно. Остаётся одно – попробовать все исправить. Но как?..