Ложная и истинная любовь

У Майки было достаточно времени на раздумья, к сожалению, неутешительные. И дело даже не в Рафаэле, во всяком случае, не только в нем. Микеланджело потерялся в мыслях о своем месте в семье. Может, он действительно такой глупый и недалекий, каковым считают его братья, но Майк не понимал, как все могло стать таким ужасным. Что ему внезапно оказалось не к кому идти, не у кого просить помощи, никому не было до него дела. У Донни и Лео свои отношения, им не до младшего брата, который только доставлял им проблемы всю жизнь. Друзья? Эйприл, с её добротой и вниманием могла бы облегчить его боль, но она с Кейси всё ещё отсутствует в городе. Ангел в этом плане бесполезна. Вот если бы отец был здесь! Сплинтер единственный, кто, казалось, знал о тайне Майки, о его тайных страхах и о его маске, но никогда не делал попыток поговорить об этом, давая сыну возможность первого шага навстречу. Теперь же, когда мудрого и понимающего учителя нет поблизости, Майк отчаянно жалел, что не поговорил с ним раньше. Но тогда его проблемы казались детскими, а мысли о ненужности в команде – глупыми. Ведь Сплинтер воспитывал в них уверенность, что они четверо неразделимы, если один падет – падут и остальные. И владелец нунчак действительно верил в это, хотя не раз видел противоречащие этим словам вещи. Но не придавал им значения. Очередная глупость с его стороны. Он так отчаянно стремился расшевелить слишком серьезных братьев, шутил, подкалывал, старался постоянно улыбаться и вносить в их жизни хоть немного веселья и живости, что у него не оставалось времени присмотреться как следует. Может, им все это и не надо было? И они бы прекрасно прожили и без Майки? Что бы там ни думали родственники, Микеланджело не был глупым. Неохотно, но он понимал, что изо всех сил привлекая внимание братьев, он отчаянно спасает себя от нестерпимого бремени одиночества. Таким образом хотел обезопасить себя от возможности быть покинутым. Так ради кого он делал то, что делал? Ради них или ради себя? Четкого ответа на этот вопрос Майк не мог дать. Он любил братьев, очень, но и не меньше боялся остаться один. Теперь же он понимал, что на самом деле всегда был один, даже находясь в полной комнате. Ребята никогда не воспринимали его всерьез, считая то ли семейным клоуном, то ли маленьким ребенком, то ли вообще белой вороной. И он сам этому способствовал. И поздно что-либо исправлять: даже если он, вернувшись, покажет спрятанную взрослую сторону своей натуры, они все равно решат, что он придуривается или сошел с ума. Ни тот, ни другой вариант его не радовал. Так как видеть лица братьев – всех их – казалось ему невыносимым, Майки решил уйти сам. Ему противна была мысль, что на него будут смотреть с жалостью. Их жалость ему была не нужна. Он был противен сам себе из-за своего безрассудного доверия, из-за того, что он не почувствовал ложь сорвиголовы раньше, что не имеет никаких шансов завоевать сердце Рафаэля. Куда ему, маленькому брату, вечной занозе в панцире, против Леонардо, лидера, совершенного во всех отношениях?.. Ничего удивительного в выборе Рафа. Он должен был бы это знать. Вот только все равно так больно, что хочется кричать. Уход представлялся Майки лучшим выходом. Тогда ему не надо будет притворяться, можно будет быть самим собой и, что самое главное – не придётся изо дня в день видеть Рафаэля. Возможно, он сможет наконец изгнать его из своего сердца… И – вернётся, уже другой, сильный достаточно, чтобы посмотреть на Рафа и ничего не почувствовать.

***

За несколько дней до заваривания всей этой каши Майк подумывал показать Рафу свое тайное убежище. Теперь же он был рад, что не сделал этого. О его тайном месте не знал никто из семьи или друзей. Собственно, хоть Микеланджело обнаружил его очень давно, но приходил туда редко, сделав там нечто вроде большой (очень большой) кладовки для бесполезных с точки зрения братьев вещиц, тех, которые он не хотел показывать. Туда же он притащил раскладушку, потрепанные одеяла и подушки (чему тоже был рад – на дворе как-никак не лето – пока сидел на крыше, чуть хвост не отморозил), и кое-какие мелочи для вполне приличной жизни. Там даже санузел имелся, причем в рабочем состоянии! Майки полагал, что это убежище было построено для рабочих, прокладывающих туннели, хотя, когда был младше, воображал это останками древней цивилизации или базой пришельцев. По иронии судьбы он наткнулся на вход в свой будущий тайник тогда, потерявшись в канализации, но был слишком испуган, чтобы идти дальше. Спустя некоторое время, став уже постарше и поспокойнее относительно одиночных прогулок, он снова попал туда же. И хорошо понимая открывшиеся преимущества, никому не сообщив, занялся обустройством. Впоследствии он туда приходил, когда не хотел видеть кого-либо, чтобы спокойно почитать или порисовать, в общем, если ему хотелось отдохнуть от остальных, что бывало не так уж часто. Удовлетворенно осмотрев свои владения, Майки прикинул, чего ещё не хватает. Выходило, что надо бы набрать ещё продуктов, помимо небольших запасов сухого пайка. Но это могло подождать до следующей ночи, ведь на часах уже было полдевятого утра. «Интересно, а хватились ли они меня?»

***

Братья хватились Микеланджело, но уже вечером. Они переживали за него, но понимали необходимость дать ему время с уединением. Конечно, их нервировала тишина в комнате младшего и то, что не видели, чтобы он выходил, но это-то как раз можно списать на их общую подготовку ниндзя. Майки при желании мог ходить практически бесшумно. Насчет питания младшего им тоже волноваться не приходилось: вся семья давным-давно знала о привычке шутника прятать продовольственные заначки на «черный день». И тем не менее, Лео и Донни периодически прикладывались ушами к запертой двери, но ни единого шороха так и не услышали. Что касается Рафа, то он старался обходить заветную комнату и даже не смотреть на неё, чтобы не поддаться искушению, да и не выбить проклятую дверь, отделившую его от братишки. Если бы можно было так же легко преодолеть иные барьеры. Какое-то странное чувство сосало у него в груди, будто… «Да нет, – думал Раф, успокаивая себя, – это бред. Майки не мог уйти из дома. Он просто спит. Не о чем волноваться...» Однако как бы он ни убеждал себя, какие бы оправдания своего дурного предчувствия ни придумывал, оно только крепло. Он метался по своей комнате, точно дикий зверь в клетке, и никак не мог найти спокойствие. Под вечер Раф готов был взвыть в голос от съедающего его беспокойства и необоснованного страха. Вспыльчивый ниндзя дергался от каждого шороха, звука голосов, журчания воды в душе… Его натянутые до предела нервы не выдержали, когда из большого зала послышался дикий крик. Раф сорвался с места, как шальная пуля… и громко выругался. Это всего лишь телевизор, включенный на приличную громкость, транслировал ужастик. На диване уютно устроились Лео с Донни, которые после начала их отношений периодически устраивали такие вот просмотры фильмов на двоих. Обычно, когда это происходило, Рафаэль старался уйти из убежища, чтобы не дразнить себя лишний раз. Он прекрасно знал, что кино – только повод для старших братьев побыть ближе друг к другу. Ненавязчивые (что уже само по себе удивительно, учитывая его обычное поведение) предложения Майки провести такой же вечер Раф всегда отклонял, находя тысячу и одну мелкие причины для отказа, на самом же деле избегая лишнего времени наедине. Ему тогда казалось, так будет легче… Когда младшенький «переболеет» очередной прихотью и бросит его. А сейчас Раф точно понял, что с него хватит. Выкрикнув что-то вроде: «А не пошло бы оно все…» он с силой ударил дверь Майки и… грохнулся вовнутрь. Комната не была заперта, а её теперешний единственный обитатель ругался на полу, сильно ударившись коленями. Именно такую картину застали прибежавшие на шум Донни и Лео. Братья очень-очень редко бывали в комнате Микеланджело. Лео заходил туда, чтобы поднять младшего на тренировку, Дон вообще по возможности старался избегать этого, с содроганием помня розыгрыш «ведро ледяной воды на голову входящему», что ему уже довелось когда-то испытать, Раф… бывал там чуть чаще и дольше, но... Ни один из них, ни разу не видел там такого порядка. На полу ни единой конфетной обертки, никаких пачек из-под чипсов или другого мусора. Комиксы аккуратными стопками сложены в тумбочку у кровати, а сама постель застелена. При других обстоятельствах старшие братья бы порадовались, что Майки научился поддерживать порядок, но не сейчас. – Он ушел, – прошептал Раф, будто бы сам себе не верил. – Ушел… – Майки может быть ещё где-то в до… – Не прикидывайся идиотом, гений! – рыкнул Рафаэль на остолбеневшего Дона. – Будто не чувствуешь – его нет в Логове! Он ушел, понимаешь?! – Хватит орать, Раф! – шагнул вперед Лео. – Он не мог уйти далеко. Это же Майк. – Отлично, если вам все равно, я пойду за ним один! – и с этими словами красномасочный ниндзя, отпихнув в стороны братьев, вылетел из комнаты. Простучали его шаги по лестнице, открылась-закрылась наружная дверь, и все стихло. А лидер и умник все ещё обалдевшими глазами глядели друг на друга. – И что это сейчас было? – отмер Леонардо. – Нас обвинили в безразличии к своему ближнему и в очередной раз нарушили твой запрет на прогулки в одиночку на поверхности, – сообщил Донни механически, что-то напряженно обдумывая. Лидер обреченно закатил глаза: «Спасибо за разъяснение, без тебя бы не догадался», а потом вздохнул: – Не думал, что скажу это, но Раф прав. Надо искать Майки. Ты можешь отследить его по маячку в передатчике? Э-э-э… Донни, а зачем ты полез под кровать Майка? Поднявшись с колен, Донателло показал Лео брошенный коммуникатор: – Наш братишка по обыкновению «забыл» его. И почему я не вделал маячки в детали экипировки? – Дон был явно рассержен собственной недальновидностью. – С такими младшими братьями… – Ладно, значит, будем искать обыкновенным методом. Разделимся, возьмем передатчики... И, Дон, оденься потеплее. Донни ушел в свою лабораторию за снаряжением, пробормотав напоследок: «Ты бы лучше о Майки так волновался». И для волнений были все основания. Да и для порицания себя тоже – ведь Лео за целый (целый!) день не почувствовал неладное, но на самокопание у него ещё будет время, а пока главное, чтобы с младшим братом все было в порядке.

***

Первым делом Раф направился туда, где, по его мнению, мог быть Майк – на крышу, где у них было... первое свидание, если можно так это назвать. Однако там нашли приют пара наглых нью-йоркских голубей, а не черепаха-мутант. Рафаэль зарычал от огорчения, но, не собираясь сдаваться, помчался к другому месту. Пустырь-свалка неподалеку от доков, где они играли под присмотром отца, будучи детьми – идеальное место, чтобы спрятаться, и все-таки и там младшего не было… Он мотался по Нью-Йорку всю ночь, успев надавать по мордам парочке грабителей-недоучек, случайно попавшихся ему по пути, чудом не сломал ногу, упав со скользкой крыши гаража, и приобретя новый набор синяков и царапин в процессе падения на куст, вымок и замерз. Но ничего из этого его не волновало так, как исчезновение Майки. Ни разу до этого весельчак не уходил так надолго совершенно один. Он вообще всегда старался не отрываться от коллектива. А теперь, когда поиски не увенчались успехом, Раф не мог не думать о возможном ранении младшего брата, что он мог попасть в руки Пурпурных Драконов, гангстеров или спецслужб, он мог... У Рафаэля кровь стыла в жилах, стоило ему подумать об этом. Светало, когда запиликал его передатчик. – Да? – утомленно буркнул он. – Нашел его? – спросил коммуникатор голосом Дона. И в этих двух словах тоже чувствовалась усталость и печаль. – Нет, ни следа. А у вас что? – То же самое. Возвращайся в логово, подумаем вместе, что ещё можно предпринять. – Ладно. До дома Раф дошел на автопилоте, всё ещё припоминая все места в Нью-Йорке, где они с ребятами бывали и о чем слышали. По всему выходило, что в самых вероятных он уже побывал. Оставалось надеяться на Лео и Донни – может, они обнаружили хоть маленькую зацепку или на, худой конец, они припомнят какое-нибудь место, которое пропустил его опустошенный и переклинивший мозг. А вообще-то оставался идеальнейший вариант – что Микеланджело сам вернется с привычной невинной улыбочкой а-ля «А я что? А я ничего». Панцирь, чего бы только Рафаэль ни отдал, чтобы увидеть эту бесящую его подчас физиономию! Ведь это бы означало, что брат цел и невредим. Убежище встретило его уютным желтоватым светом в кухне и негромким разговором. По всей видимости, Лео заварил свой любимый успокаивающий чай на травах и теперь заставляет Дона пить эту бурду, а тот, не испытывая от этой перспективы восторга, старается заговорить зубы лидеру. И весьма успешно, отметил Раф, видя, что в то время как кружка Леонардо пуста больше, чем наполовину, то умник к своей едва притронулся. – Нашли хоть что-нибудь? – уточнил Рафаэль, прислонившись плечом к косяку. Два отрицательных маха головами. – Совсем ничего? Ответ тот же. – Ну, может… – Ни следа, ни записки, ни намека – НИ-ЧЕ-ГО! – рявкнул Лео. Пару раз вдохнул, успокаиваясь. – Рафаэль, не повторяй одно и то же по сто раз. Ты уже должен бы понять, что Майки ушел и не хочет, чтобы мы его нашли. – Неприятностей он хочет на свой панцирь! Он же знает, что поодиночке опасно! – Тебя это никогда не останавливало! – Не обо мне речь! И вообще… – И вообще – замолчите ОБА! – двое спорщиков оквадратили глаза на не выдержавшего гения. – Да, спасибо. Криками делу не поможешь. Давайте мыслить логически. Далеко он уйти не мог – и вездеход, и мотоцикл Рафа на месте. Следовательно, он нашел надежное укрытие и находится в безопасности. – С чего ты это взял, Дон? Мы живем в Нью-Йорке, черт возьми! Сколько времени нам понадобится, чтобы прочесать весь город, ты можешь представить? И при этом учти, что Майк может перебираться с места на место. – И что ты предлагаешь, сорвиголова? Это ведь ты заварил эту кашу! Так предложи что-нибудь дельное! Ну? Молчишь… – Да ты, умник, тоже идеями не блещешь. Мне вообще кажется, что вам двоим по барабану, что с Майком. И знаете что? Я сам его разыщу, а вы… не путайтесь под ногами. – Стой! – крикнул горячеголовому брату Лео. – Куда ты пойдешь, тем более днём? – От вас подальше! – Поговорили, – вздохнул Донни, печально глядя вслед Рафаэлю. А потом с нерешительностью посмотрел на Лео: – Может, мы и вправду развели трагедию на пустом месте, а? – Но, Дон, ведь… – запротестовал Леонардо, но его остановила ладонь Донни, накрывшая его рот. – Я о том, что наша паника не обоснована. Подумай, каждый из нас уже много раз совершал одиночные прогулки. Мы все ниндзя и умеем себя защитить. И Микеланджело не исключение. Ему не восемь лет, Лео, и он отлично подготовлен как воин-ниндзя. Тебе ли этого не знать? Вполне вероятно, наше волнение – всего лишь результат того давнишнего страха, что он потеряется или поранится, когда нас не будет рядом. Это было оправдано, когда мы были детьми, однако сейчас не имеет особого смысла. Каждому из нас временами необходимо уединение. Я не думаю, что ты бы обрадовался, если бы к тебе в такой момент вломились трое озабоченных твоей безопасностью братьев. Мягко отведя руку Дона в сторону, Лео хмуро посмотрел на гения: – Да, возможно, если бы оставлял вас хотя бы на сутки. Донни, пойми, дело не в том, что я сомневаюсь в способностях Майки или не доверяю – это отнюдь не так. Все из-за его морального состояния. Он расстроен, растерян, вполне вероятно зол… Негативные чувства ослабляют внимание. А у него нет даже коммуникатора, по которому он мог бы позвать нас на помощь. – Эй, я не говорил, что нужно прекратить поиски или не волноваться! Я вел к тому, что надо предоставить Рафу свободу действий. Я уверен, что он имеет больше шансов найти Майки, чем мы оба. То, как он повел себя несколько минут назад, подтверждает, что он приложит максимум усилий. – Да, похоже на то. Вот только хотелось бы знать, что им движет – вина или что-то большее... Хотя, меня сильней беспокоит то, что в голову Майка могут прийти нехорошие идеи и… – Пока нехорошие идеи приходят лишь к тебе. – Донни встал со своего места и положил руки на плечи Лео, успокаивающе поглаживая кожу. – Постарайся расслабиться. От тебя сейчас ничего не зависит. Предоставь нашим самостоятельным братьям возможность самим разобраться в их отношениях. – Хорошо, – выдохнул Леонардо, чувствуя расходящееся от ладоней любимого тепло и спокойствие. – Мы ничего не будем предпринимать. Пока. Слова Донни его немного успокоили, но не до конца. Он решил так: если в течение трех дней от Майки не будет вестей и Раф его не найдет, то они вновь начнут поиски, и тогда уже будут использовать все, что только можно, даже позвонят Эйприл с Кейси. А пока суд да дело, он попробует обнаружить энергию ци младшего брата. К счастью, в сокрытии её Майки никогда не был особо хорош.