Ложная и истинная любовь

      Не сказать чтобы подкинутый ужин был решающим фактором для принятия решения. Но… да, бессмысленно было бы отрицать, что этот жест его тронул. Тронул, и ещё как!       Раф очень редко готовил для семьи – добровольно, вне графика. И не потому что трудно или он не умел – там дело было в гордости.       «Не будь он настроен серьёзно – не стал бы утруждаться, – думал Майки, – даже из азарта или упрямства».       Он не был полностью убеждён, что согласие на предложение не обернётся в итоге новой болью, но, прикинув возможные результаты, признал: готов рискнуть. На своих условиях. И пришлось выдержать бой с самим собой.       Часть его, которую можно было бы назвать Шутником, казалось, подпрыгивала от восторга: «Я могу отыграться на нём по полной! Это такое поле для проделок! Он получит удар, когда никак не будет его ожидать! Я могу сделать так, чтобы он взвыл и побежал к своему ненаглядному Леонардику, поджав хвост».       Соблазн был велик. Он действительно мог отомстить и повеселиться. Это был бы великий розыгрыш… и финальный гвоздь в крышку воображаемого гроба. Всё, конец любым надеждам на реализацию мечты быть с Рафом – в любом качестве. Рафаэль не простил бы ему такой грязной мести, навсегда перестав быть и братом, и другом, не говоря уж о ком-то ещё.       Майки не мог разрушить остатки хрупкого мостика между ними ради удовлетворения Шутника. Он и так слишком часто спускал его с поводка, даже заметив, что шутки становятся всё более жестокими. Продолжать в том же духе – путь в никуда. Раф дал понять, что не ценит испорченные вещи, солёный чай и пиццу с мусором и тараканами, а тем более – Майкины попытки притвориться, будто умирает. Это не смешно – это страшно, что он находил это смешным. Когда-то.       Теперь уже, глядя правде в глаза, Микеланджело признавал, что у Рафа были все причины считать их отношения очередной шуткой – при таких-то попытках флирта.       Тем больше стимул доказать, что это не так. Правда, как это сделать – он представлял слабо.       «Главное – начать, так? А там мы уже как-нибудь разберёмся...»       О том, что такая же тактика уже один раз не сработала в долгосрочной перспективе, он как-то не подумал.       Откладывать разговор смысла не было. Майки прямо после позднего завтрака отправил Рафу сообщение, что хотел бы поговорить, когда тому будет удобно.       В его импровизированную дверь постучали спустя два часа. Слишком быстро для гордеца, который хотел бы заставить ждать, и слишком долго – для того, кто полыхает нетерпеливой влюблённостью (или страстью). Но в самый раз для того, кто хочет произвести приятное впечатление – хотя бы, и в идеале – порадовать.       Хороший показатель серьёзности намерений.

***

      Раф, в свою очередь, с трудом удержал себя от спешных действий. Хотя немного его царапало опасение, что его ждёт нечто вроде: «Я не хочу никогда больше иметь с тобой дело!». Но было это очень слабо, значительно уступая хорошему предчувствию, от которого хотелось летать.       И поэтому Рафаэль развил бурную деятельность, желая предстать перед Майки в обновлённом образе. Помылся так, что чуть ли не сверкал, изведя массу воды, и благоухал гелем для душа, которым, вообще-то, почти не пользовался («От черепахи должно пахнуть черепахой!»), но который нравился младшему. Пять минут придирчиво выбирал новую маску и привычную амуницию, почему-то раздражаясь, что наколенники уже потёрлись, а новой пары у него нет.       И… стоит ли ему что-то с собой брать? Готовить долго, как бы Майки не решил, что он не заинтересован, да и повторяться не хотелось. И потом, это же ещё не свидание, так? Но, может… Взгляд Рафа случайно упал на часы.       – Чёрт!       – Раф, не ругайся на весь дом, – отчитал его Лео, выходя из додзё. – Что с тобой? Ты суетишься всё утро…       – Не сейчас, я опаздываю! Он подумает, что я не заинтересован, что я… – Раф вылетел из логова, продолжая бормотать.       – И он ушёл, даже не соизволив поставить меня в известность, куда направляется, – покачал головой Леонардо, но это не было привычным раздражением или жалобами на безответственное поведение Рафа. Что-то с примесью ностальгии.       К нему подошёл Донни и прислонился щекой к плечу Лео, предварительно легко коснувшись губами его кожи.       – В этом есть что-то успокаивающее, тебе не кажется? Знать, к кому он идёт и что не собирается искать драки на улице.       – Да, обнадёживает. Только… Сейчас всё зависит от Майки, – негромко сказал Лео с тревогой. – Ты видел, как Раф взволнован. Он в таком счастливом ожидании, а если... Если Майки откажет – это его уничтожит.       – Я бы сказал – их обоих, – задумчиво поправил Дон. – Это как снежный ком, перерастающий в лавину, она способна поглотить всех нас. Но знаешь, я в них верю. В то, что они поймут, как им повезло друг с другом.       Лео поймал себя на мысли, что он тоже надеется, что братья всё-таки будут вместе по-настоящему, без каких-либо оговорок. Теперь, перебирая в памяти моменты, которые он упустил из-за поглотившего его счастья с Доном, Леонардо понимал, что Рафу и Майки действительно пошли на пользу их отношения. Рафаэль меньше сбегал в одиночку, Микеланджело не переворачивал дом вверх дном… Не так часто, как раньше, во всяком случае. И отец перед отбытием упомянул мельком, что баланс в команде и семье нуждается в уравновешивании. Но тогда лидер считал, что всё наладилось само – когда он с Донни, а Раф – с Майки. Будучи откровенным с самим собой, старший не мог поверить, что не заметил тогда некоторой напряжённости в логове. Стыдно за свою невнимательность.       Смог бы он что-то исправить или только испортил бы?       «Нет, – решительно сказал он себе мысленно, понимая, что вновь заходит на территорию пустых гаданий, – Дон прав, отношения – слишком хрупкая штука, она лишь для двоих».       Но он знал и то, что не сможет успокоиться, пока не почувствует комфортную ауру дома. Любя свою семью, он так хотел, чтобы и запутавшиеся братья тоже были счастливы… А пока счастливым он мог сделать одного – и собирался посвятить этому ближайшее время. Потому что любил Донни и хотел, чтобы все обиды и напряжение остались позади. И хоть знал, что до этого пройдёт некоторое время, жаждал сократить его, как возможно.

***

      Майки было ужасно сложно держать себя в руках. А всё из-за Рафа, стоявшего у него за «порогом», Рафа, прибежавшего к нему так быстро, забыв о любимом боксе, который должны транслировать вот прямо сейчас (это младший знал точно, выучив программу наизусть… чтобы использовать по своему усмотрению). Такого всего из себя… шикарного, что здравый смысл позорно сдал позиции.       Рафаэль всегда (действительно всегда!) выглядел для Майки безумно сексуально, но этим утром, кажется, его магнетизм удвоился или утроился. Из-за того ли, что у них не было секса уже около недели, или же дело было в том, что Раф впервые, как было отчётливо видно, приложил усилия, поработав над собой, чтобы понравиться Микеланджело. Не то чтобы ему это нужно… Но приятен сам факт.       И он был очень рад видеть Рафа. В этот раз он впустил его в своё маленькое убежище, выслушав скомканные комплименты скудной обстановке. В свою очередь, Майки поблагодарил его за еду, доставленную накануне. И повисло молчание. Начать важный разговор сложно, тем более, он не хотел показаться слишком восторженным и нетерпеливым – похоже, как раз это Рафаэля отталкивало. К сожалению, он не понял этого раньше. Или просто не хотел видеть…       – Я обдумал твоё предложение. Я с-согласен, – Майки чуть сбился, когда его внезапно посетила мысль, будто он отвечает на предложение руки и сердца. – Давай попробуем встречаться, пока не торопясь. Только я не знаю, как, – смущённо признался он. – И я не хочу пока возвращаться домой.       – Да, хорошо, как скажешь, – Раф был действительно рад это слышать, потому что это предоставляло ему ещё немного времени только для них двоих. Хотя он тоже не знал, что делать, конкретно, а не расплывчато – провести побольше времени наедине. Значит, стоит спросить… «Интересно, а люди так же нервничают в такие моменты?» – М-м… Ты пойдёшь со мной на свидание? Сегодня или когда хочешь.       – Да! Кхм, – Майки смутился от собственной поспешности. – То есть, да, я не против. Сегодня.       – Я зайду за тобой вечером?       – Отлично. Так… До вечера.       И Раф ушёл.       Панцирь это было ужасно неловко для них обоих! А ведь Майки собирался ещё обговорить условия их будущих (возможных!) отношений. Видимо, придётся это сделать прямо на свидании. Наверняка атмосферу порушит, но пропустить этот разговор тоже не вариант, увы.       «Так, и что я сижу?! – спохватился он – У меня сегодня свидание. Первое в жизни! С Рафом! Готовиться надо!»       Да, и речь готовить в том числе, как бы неприятно это ни было.

***

      Выйдя в зал за оставленной в кресле книгой, Дон не ожидал увидеть скульптуру «Задумчивый Рафаэль на диване». Буйный братец не шевелился, просто сидел, чуть наклонившись вперёд, и смотрел в пространство перед собой. Это было очень странно. Для лучшего обдумывания Раф обычно направлял свою энергию на какие-то действия – боксирование с грушей или пробежку, например.       – Раф? Ты что это, пытаешься медитировать?       – Я не знаю, как, – тихо, но как-то будто механически произнёс Раф.       – Эм-м… у тебя проблемы с памятью? – Нет, Донни понимал, что брат не о медитации сейчас, но не поддеть не мог. Он не то чтобы злился на Рафа за произошедшее, но… ладно, будучи честным с самим собой, нельзя не признать, что его всё ещё периодически царапали неприятные мысли. В основном всё было нормально, но иногда, вот как сейчас… Сложно просто выкинуть из головы и сердца то, что кто-то хотел отбить любовь его жизни! Приходилось изо всех сил сдерживать себя, надеясь, что со временем эта боль и беспокойство утихнут.       Но глядя на явно растерянного – что очень непривычно! – Рафа, Дон не мог не смягчиться самую малость, тем более после его слов:       – Нет, я не знаю, как ходить на свидания. Никогда не… Подожди-ка! – на его лице отразилось внезапное озарение. Раф поднял опасно заблестевшие глаза на Донателло, а тот отступил на шаг – ему стало не по себе от такого энтузиазма. – Ты можешь мне рассказать, как это нужно делать? Ну, чтобы ничего не запороть?       «О, Панцирь, как на него, вот такого, можно злиться? – закатил глаза Донни. – Смотрит же с такой надеждой, будто я ему сейчас нарисую карту с точным маршрутом к желанной цели, ещё и гарантию пообещаю. Жаль разочаровывать, но...»       – Раф, во-первых, нет универсального рецепта абсолютного успеха. Это сугубо индивидуально для каждой пары…       – Ну, а как у вас с Лео проходят свидания? – нетерпеливо прервал Раф, продолжая сверлить его испытывающим взглядом.       Донни опустился в кресло, справедливо подозревая, что этот смущающий разговор затянется, и вздохнул, собираясь с мыслями. Ему точно придётся быть осторожным со словами.       – Хм, мы… я не думаю, что у нас были «традиционные» свидания, если ты об этом. Самое близкое – это поход на свалку за деталями. Мы много разговаривали, много молчали… – Дон тепло улыбнулся своим воспоминаниям, сознательно опуская подробности. – Это было действительно здорово. Но! – он поднял палец, чтобы привлечь особое внимание к своим дальнейшим словам: – Послушай и пойми: это дело каждой пары, что им нравится делать вместе. Ты не должен равняться на кого бы то ни было. Это то, что должно радовать вас – и тебя, и Майки. Вот что ему нравится делать, ты знаешь? За пределами спальни, разумеется!       – Да, но разве то, что мы обычно делаем, может считать свиданием? – Раф думал о катании на скейте или о прогулке по крышам, или о наблюдении за баскетбольным или хоккейным матчем… Не совсем то, что он ассоциировал со словом на «эс».       – А почему нет? Главное – общение. То, что позволит вам установить более глубокую духовную связь. Ты ведь понимаешь, человеческие стандарты для нас не подходят, да?       Он понимал, конечно, что они не могут пойти в ресторан или там… в парк развлечений, чтобы прокатиться по «Туннелю Любви» (не то чтобы он очень хотел), но думал о том, чтобы сделать что-то вроде этого. Проблема в том, что он не был уверен, с чего начать и где.       – Я не хочу всё испортить снова, – признался он. – Мы так неправильно начали, вот я и подумал, что нужно постараться хоть в этот раз всё сделать как положено.       – Кому и кем положено? – покачал головой Донни, немного умилившись Рафовым признанием. – Это только для вас двоих. Всё что тебе действительно нужно – так это хорошее настроение, положительный настрой и желание порадовать его. А этого, как я вижу, в тебе достаточно. Но если действительно хочешь совет… В делах любви не слушай чужих советов, слушай только себя и своего партнёра.       – Это можно считать за рекомендацию не считаться со всем, что ты сказал ранее? – прищурился бунтарь с ухмылкой.       – Эй, делай как знаешь, – Донни поднялся, захватив книгу, и добавил прежде, чем уйти к себе: – И, Раф, удачи тебе.       Рафаэль задумчиво кивнул, глядя вслед умнику. От него не укрылось, что Дон немного напрягался в его обществе, и не мог того за это винить. Очевидно, ещё понадобится некоторое время, чтобы межличностная атмосфера пришла в норму.       Но Донателло готов сделать шаги навстречу – и Раф очень этому рад, потому что ему было не по себе, что их отношения натянулись из-за всего этого. Дона никому никогда не хотелось обижать, в том числе и Рафу.       А разговор действительно помог успокоиться и утихомирить бесконечные «что, если...» в голове.       Теперь он хоть немного представлял, что делать, откинув всю эту мишуру из представлений об идеальном свидании, потому что это были иллюзии, навеянные человеческими фильмами и, совсем немного – краткими рассказами Джонса. Тот не особо распространялся о собственных свиданиях. Но, в общем, обаял подружек стандартными схемами. С цветами (в которых не разбирался), с кино, с рестораном (хотя в его-то роли обычно выступало какое-нибудь кафе или бар)… К этому всему добавлялся ещё адреналин от скоростной поездки на мотоцикле – в зависимости от девушки. Одна бывшая Джонсова пассия потеряла сознание – и парень, конечно, хвалился, что это из-за его неземного обаяния, а Раф был уверен, что у бедняжки просто не выдержали нервы… или вестибулярный аппарат.       Обычные методы Кейси Рафу не подходили, кроме одного. Майки должно было понравиться… Именно эту идею он и решил претворить в жизнь сегодня, но не сразу. Были ещё кое-какие интересные мысли.       И эта мыслительная деятельность, приведшая к составлению приблизительного плана (Раф полагал, что детальная проработка планов, во-первых, не его, а во-вторых – всё только испортит), утихомирила непривычную панику, которую бунтарь испытывал, боясь испортить свой последний шанс с Майки. Не успокоился полностью – но страх ошибки отступил под напором готовности сделать всё, что в его силах.       Ему было что приготовить, чем он и занялся.

***

      Майки нервно расхаживал по убежищу в ожидании свидания. К сожалению, точного времени они с Рафом не оговорили, но он догадывался, что лучше быть готовым к их обычному времени выхода на патрулирование. Если, конечно, Рафаэль вообще придёт…       «Он обещал! – уговаривал себя Майки. – Зачем ему было бы лгать, если сам же и пригласил?»       Он старался не думать о том, что Раф мог так отыграться на нём за все шуточки. Но сам же понимал, что это глупо: Рафаэль никогда бы до такого не опустился. В Майки говорили страхи. Он понимал, что зачастую сам бил возлюбленного (до того, как тот таковым стал) в самые болезненные точки. Довольно-таки подло.       Не удивительно, что Рафаэль в первую очередь полюбил Леонардо – благородный, сильный, храбрый, тот был под стать самому Рафу. Удивительно то, что тот всё-таки решил дать шанс Майки.       «А может, в постели я ему нравлюсь больше, чем вне её, – несколько цинично подумал Микеланджело. И покачал головой, надеясь избавиться от навязчивых неприятных мыслей: – Ай, да что же за дрянь всё лезет в голову!»       К сожалению, он за собой знал: иногда он паникует, а это его совсем не красит. Даже больше – выставляет в не самом приглядном свете. Достаточно вспомнить ту ситуацию с подземными монстрами… Да, по стечению обстоятельств он тогда насмотрелся фильмов ужасов (и реальное тогдашнее приключение оказалось до ужаса на них похоже), потом ещё этот жуткий пророческий сон с фигурирующей там тёмной башней… Но, – Майки напомнил себе – когда припекло, он был готов сражаться за братьев. Как бы страшно ни было.       Сейчас ему предстояло сражаться за своё будущее, пусть не с монстрами или спятившим от одиночества представителем древней расы.       Но, несмотря на боевой настрой, его сердце всё-таки ухнуло в пятки, когда раздался стук в импровизированную дверь.       Рафаэль немного нервно улыбнулся ему (и Майки от этого стало немного легче – не один он волновался), предлагая пойти на прогулку. Для начала.

***

      «А это… удивительно нормально», – думал Майки. Он не разочарован, но… ладно, да, ему немного странно, как пока шло их свидание. Они выбрались на поверхность и пошли привычным лёгким маршрутом по крышам.       Похоже на обычное патрулирование… и не похоже, как бы парадоксально это ни звучало. Хотя бы потому что всё внимание Рафа оказалось сосредоточено на Майки, только на нём, тогда как обычно Рафаэль исподволь присматривал за всеми ними. Одна из тех черт, которые особенно нравились ему – подтверждение, что обладатель красной маски любит их всех. Бунтарь забывал о бунтарстве и репутации крутого парня, стоило кому-то из родных попасть в беду. Он всегда был их щитом и надёжной опорой. И, если подумать, некоторые из его вспышек агрессии проявлялись именно из-за нежелания кого-либо принимать его помощь и поддержку.       А сейчас внимание Рафа сконцентрировалось лишь на Майки – смущая и радуя младшего примерно в одинаковой степени. Он мечтал об этом так давно… И даже не мог сперва поверить, что это не очередной сон. Поверил, когда немного обжёг язык о горячую пиццу – они остановились на крыше неподалёку от пиццерии для передышки-перекуса.       Так что да, почти обычная патрульно-развлекательная пробежка, зря волновался.       Правда, вскоре выяснилось, что расслабился он рановато, стоило Рафу открыть рот....       – Так… кхм… вроде бы неплохое начало, как думаешь? – спросил он с надеждой и, едва получив от Майки подтверждающий кивок, продолжил: – Дальше… Я, вообще-то, запланировал большую программу на сегодня, но подумал: не один же я должен участвовать! И если у тебя есть предложения – пожалуйста. Так… что будем делать?       Майки поперхнулся от неожиданности.       «Рафаэль интересуется моим мнением? Тот самый Раф, который всегда поступал так, как считал нужным, не спрашивая, кто что думает об этом? И он спланировал… серьёзно?! Ух ты…»       Он чувствовал себя польщённым и… особенным? Ну да, более особенным, чем Лео, чем кто бы то ни было.       До него с сильным запозданием дошло, что Раф всё ещё (терпеливо!) ждёт ответа, а Майки-то и не знает, что сказать.       – Эм… Если у тебя есть план, давай будем ему следовать. А в следующий раз – моя очередь.       – Отлично! – Раф явно обрадовался, что другой раз вообще будет.

***

      Майки не пожалел о своём поспешном решении.       Сперва они пошли смотреть фильм в парке, причём им даже не особо пришлось прятаться в деревьях, потому что людей было не так уж много. Хоть мероприятие «кино на природе» пользовалось всё большим спросом, основной наплыв посетителей приходился на более ранние часы, когда на большую поляну приходили семьи с детьми. Сейчас же в основном на пледах или складных стульчиках сидели парочки.       Раф с Майки успели посмотреть один фильм, в процессе перекусив хот-догами. Неплохой боевик, который до этого не видели, приятная компания… и даже парочка почти невинных поцелуев – оба не смогли удержаться, хоть и боялись излишне торопить события. Собирались остаться и на следующий фильм, но… продержались минут пятнадцать. Лютый бред под названием «Акулий торнадо» можно было смотреть (по словам Рафа) исключительно под пиво и в большой компании, но никак не там, где ржач может банально выдать их местонахождение.       Так что они спешно покинули парк, но ещё долго обсуждали увиденное, смеясь и смакуя мороженое.       Всё было хорошо. Так хорошо, что и тот, и другой подумывали о том, что это всё сон. Длинный, замечательный сон.       Но стало ещё лучше, когда Раф привёл Майки в их гараж и протянул запасной шлем со словами: «Это – последний на сегодня сюрприз… если хочешь».       Майки хотел – ещё как! Рафаэль никому (кроме Донателло, что было понятно – умник ведь построил и этот мотоцикл, и его безвременно погибшего собрата) не позволял садиться на драгоценный байк. Да даже коснуться этой великолепной машины хоть пальцем – нельзя!       А теперь, внезапно, Раф сам ему предложил… и вот они вместе несутся по трассе. Майки теперь так очевидно, почему для Рафаэля важен мотоцикл и это всё. Ощущение полёта, ошеломляющая до головокружения свобода… И родное тепло вот прямо рядом – как завершающий, самый правильный кусочек пазла под названием «счастье».       Примерно о том же думал и Раф. Ему всегда нравилось во так нестись на своём «железном коне» куда глаза глядят. На время отступали все проблемы и тревоги, когда мир лежал перед ним, большой и прекрасный. Только… время от времени сердце рвала тоска, что ему не с кем всё это разделить. Дон не поймёт, тем более больно надаёт по панцирю за «безрассудные перегрузки». Раньше казалось, что способен понять Леонардо, но в глубине души Рафаэль понимал – нет, это не для старшего. Тому больше подходит бежать по крышам, красуясь отточенными движениями, чтобы в любой момент остановиться и мечтательно уставиться в небо или задуматься о чём-то высоком, сидя на краю бездны. Видимо, старшему доставляло какое-то извращённое удовольствие раз за разом снова испытывать тень давнего страха высоты – чтобы гордиться его преодолением.       «Гонка – это не время для философии. Её надо чувствовать…».       И сегодня ему впервые довелось ощутить, каково это – когда кто-то с ним в этой гонке, когда чьё-то сердце бьётся так же, как его собственное, замирая от восторга или грозясь разбить пластрон изнутри. Вместе. Как одно целое.       И… Рафаэль хотел… нет, он нуждался в том, чтобы они ехали по дороге под названием «жизнь» вот так – вместе. До самого конца и дальше.       «Кажется, я нашёл правильные слова для предложения руки и сердца, – подумал он, – когда соберусь… Нужно будет записать, чтобы не упустить чего-нибудь...»       Да, не «если», а «когда». Сейчас он был уверен в этом как никогда.       И все сомнения улетучились, стоило ему повернуться к Майки, когда они остановились, и посмотреть ему в глаза. Тот чувствовал то же самое.       На несколько минут они забыли обо всём. Никаких условий, никаких сомнений… Вот только бесконечно это длиться не могло, увы. Взаимно поплывшие крыши с болезненным щелчком встали на место, когда где-то неподалёку завыла сирена скорой. И мир обрёл чёткость.       Они стояли возле гаража – Раф сделал большой круг по городу.       Майки приложил пальцы ко всё ещё горящим от долгого страстного поцелуя губам, смущённый пониманием: ещё немного – и все намерения не торопить события (что, определённо, включало в себя первое свидание без секса) пошли бы в пень. Или ещё дальше. Ему понадобилось несколько минут, чтобы сообразить, почему это плохо.       «Вот что со мной делает близость Рафа. Я должен держать себя в руках!»       Что бы ни твердило сердце (оно уже ошибалось – когда говорило, что Рафаэль его любит, а на самом деле тот мечтал о Лео), Майки боялся поверить в то, что всё это – реально.       Но на самом деле сегодня он увидел и почувствовал достаточно, чтобы самые большие страхи отступили. Ещё немного – и он снова поверит Рафу целиком и полностью. Даже больше, чем прежде. Он уже знает, что хочет этого.       Рафаэль слегка наклонил голову, понимая, о чём думает Майки. Сегодня он просто проводил младшего до его убежища, но скоро… через свидание-другое его пригласят войти. И когда они снова займутся любовью – это будет именно любовь, нежная, заботливая, глаза в глаза, сердце к сердцу, будто ничего не было до этого. Впервые для них.       Их ждёт ещё очень много счастливых мгновений.       Раф будет учить Майки ездить – и они ещё не раз разделят мир, сузившийся до ленты дороги. И Микеланджело, конечно, чуть погодя вернётся домой, где будет больше тепла и значительно меньше требований. И Рафаэль сможет походя поцеловать своего ненаглядного в щёку утром, и Лео больше не будет сдерживать порывы нежности, диктующие ему внезапно пристроиться к любимому в кресло, отвлекая от книги. И никому не придётся выдумывать поводы выбраться вдвоём из логова.       Рафаэль шёл домой, неся в сердце уверенность: всё это будет. Обязательно.