Эпилог
30 декабря 2021 г., 20:30
Старый седой крыс шёл так быстро, как мог. Ему трудно дались эти месяцы – в основном из-за беспокойства о сыновьях. Уходя, он сомневался, что поступает правильно, но другого выхода не видел. Разговоры с Леонардо зачастую только усугубляли ситуацию – очевидно, старший подсознательно считал себя в чём-то виноватым перед отцом и сэнсэем. И уверения, что нет, всё более чем в порядке, загоны старшего только усугубляли. Не мог Лео расслабиться, когда отец находился в доме. И не позволял всем остальным.
Сплинтер с содроганием вспоминал, какова была атмосфера в доме, когда он его покидал, пусть и под видимостью нормальности. Разрывающийся между несколько параноидальными опасениями и своей любовью Леонардо. Донателло, которого изводила тоска: его попытки как-то ослабить напряжение вождя не давали результата, но в то же время он не хотел (и не мог) невольно разрушить своё счастье – и пустил всё на самотёк. Микеланджело, всегда стремившийся к признанию, бившийся в стены Рафаэля.
И сам Рафаэль – обманывающий сам себя и истово веривший в этот обман, не видя за ним истины.
Всё вместе создавало в логове удушающую атмосферу.
Любовь – штука сложная, и Сплинтер с самого начала боялся, что сближение пары может разбить братство. Однако понимал, что попытавшись запретить, нанесёт значительно больше вреда. Он же видел, как искренни и взаимны чувства Леонардо и Донателло – даже до того, как они сами это осознали. Рука бы не поднялась это разрушить. Они должны были разобраться сами.
И Сплинтер решился на отчаянную меру – убрал единственный сдерживающий фактор, то есть себя, надеясь, что без оглядки на него черепашки смогут разобраться сами. Он едва выждал запланированный срок, боясь, что вернётся к окончательно отдалившимся друг от друга сыновьям, холодному дому…
И вот он на месте. Сплинтер остановился и, прикрыв глаза, сосредоточился на окружении. Аппетитный аромат со стороны кухонной зоны давал понять, что ребята не питались одной сухомяткой – уже хорошо. Телевизор был выключен, хотя зачастую кто-то (обычно Рафаэль или Микеланджело) оставались спать на диване после просмотра любимой телепрограммы.
На краткую секунду у Сплинтера ёкнуло сердце, но быстро успокоилось. В доме не ощущалось никаких плохих эманаций. Напротив, впервые за долгое время он ощущал покой и гармонию. И…
– Отец, ты вернулся! – обрадованно воскликнул Микеланджело, вышедший из комнаты Рафаэля.
– Я тоже рад тебя видеть, сын, но давай не будем будить твоих братьев. Пойдём в додзё, поговорим.
Сплинтер хотел сперва переговорить с одним сыном. То, что попался на глаза Майки – даже хорошо. Младший выглядел весьма довольным жизнью, да и его аура не сохранила и следа внутренней тревоги, что отца, безусловно, радовало.
Майки отвечал на осторожные расспросы отца не слишком подробно, но вполне откровенно, достаточно очевидно, что ничего важного не скрыл.
– … и так вот постепенно у нас всё наладилось, и я вернулся домой неделю назад. Мы с Рафом решили сохранить то убежище на всякий случай. Ну, знаете, если…
– Я понимаю, сынок. Дело молодое, – улыбнулся крыс. – Но надеюсь, вы помните о том, что всегда должны иметь при себе средства связи. Увы, врагов у нас немало.
– Мы понимаем, отец, – вздохнул Майки, слегка покраснев. Вспомнил, как сам скрылся без коммуникатора. Сейчас-то понимал, что глупо это было: а вдруг ребятам понадобилась бы помощь? Или ему?.. Впрочем, что было – то было. – Правда, мы осторожны.
– Я счастлив, что вы нашли своё счастье, дети мои. Есть ещё что-то, чем ты хотел бы со мной поделиться?
Майки призадумался ненадолго и широко улыбнулся:
– Ой, вы не поверите, какая фантастика у нас недавно произошла! Лео научился готовить! А я теперь тоже сэнсэй!
Сплинтер посмеялся, думая, что это шутка, но хитрый блеск глаз весельчака намекал, что по крайней мере доля истины в словах младшего сына есть. Как бы невероятно ни звучало.
Леонардо едва ли проявлял любовь к кулинарии, теперь отцу было интересно, что же его подтолкнуло в этом направлении?