Сыграем?

Фукудзава шёл к ним быстро. Взгляд строгий, губы сжаты в тонкую линию. Чуя с Дазаем не двигались, дожидаясь, пока менеджер подойдёт ближе. — Что вы здесь делаете? — резко бросил он, окинув обоих взглядом с ног до головы. Чуя выглядел напряжённым: руки глубоко в карманах кофты, на голову натянут капюшон. Лицо выдавало — он погружён в мысли и не расположен к разговорам. Дазай, наоборот, в протиовес ему, стоял расслабленно, привычно пряча серьёзность за ленивой насмешкой: — Проверяем одну версию. Мы тут узнали, что к нападению на Ацуши причастна русская команда. Фукудзава прищурился. Чуя отвернулся в сторону. Ситуация в офисе до сих пор транислировалась у него в мыслях. Он не верил. До последнего. Сначала они всё отрицали: Дазай давил вопросами, а те лишь злились и отмахивались. Тогда вызвали охрану. Один звонок — и в кабинет вошло трое. Дазай блефовал, говорил, что доказательства их причастности уже на руках, что если не сознаются, то полиция займётся ими сегодня же. Притворялся великодушным — будто даёт им шанс. Улыбался так понимаяще, что даже сам Чуя почти поверил бы в его милосердие, не знай он Осаму слишком хорошо. Но те держались так уверенно. Что ещё минута и Чуя бы встал на их сторону. Всего одна чёртова минута. Но за минуту до того всё рухнуло. Они признались. Во всём. Что сливали информацию Достоевскому и его команде. Что подсказали, когда Чуя с Дазаем будут уязвимы. И самое страшное — именно они предложили: проще всего выцепить Ацуши. И справиться с ним тоже. Чуя машинально поправил капюшон. На костяшках его пальцев чернела засохшая, смытая наспех кровь. Фукудзава это заметил, нахмурился, но промолчал. Не хотел знать, каким образом ребята добыли информацию. Пусть и в действительности это было скорее следствием разговора. — Мне сообщили то же самое, — тихо произнёс менеджер. — И если правда окажется таковой, то предпологаю, что разговор будет тяжёлым. Детям там не место. Но оба игрока даже не шелохнулись. Первым заговорил Чуя: — Мы пойдём, — отрезал он. Голос спокойный, уверенный. Взгляд — прямой, непокорный. Дазай скользнул по Фукудзаве глазами с вызовом: мол, ну давай, попробуй его остановить. — Послушайте, — менеджер сделал последнюю попытку, — эти вопросы решаются не так, как вы думаете. — Ацуши — часть нашей команды, — перебил Дазай. — Мы имеем право знать, кто и зачем это сделал. Повисла тишина. Напряжение звенело в воздухе. Фукудзава видел: будь он на их месте, не отступил бы тоже. Единственный вариант — вырубить их. Но вокруг слишком много свидетелей. Да и он давно отказался от идеологии, что все проблемы можно решить силой. Он глубоко выдохнул, его плечи расслабились, во взгляде мелькнуло смирение. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Пусть будет так. Но одно условие: не вмешиваться. Только наблюдать. Его голос прозвучал холодно, словно его силой заставили сказать это. Оба в ответ усмехнулись как-то слишком синхронно. Празднуя свою маленькую победу. А менеджеру оставалось лишь вести их за собой. Они шли молча. Перед входом в одно из зданий квартала Фукудзава вдруг остановился, повернулся к тренеру лицом: — Чуя… — голос его смягчился. — Извини за то, что сказал в больнице. Это была моя ошибка. Мне не стоило обвинять тебя. — Это не имеет значения, Фукудзава-сан, — спокойно ответил тот. — У нас уже есть виновные. Вот и разбираться будем с ними. Менеджер замер на секунду. Уголки его губ тронула лёгкая улыбка. Он переглянулся с Дазаем, тот хмыкнул. В образе этого рыжего паренька, вечно вспыльчивого и несдержанного, Фукудзава вдруг увидел что-то иное.

Этот мальчишка.

Накахара Чуя.

Так быстро повзрослел.

***

Холл встречал их холодом стекла и бетона. Высокие потолки тянулись вверх. Из панорамных окон лился ровный белый свет, от которого мраморный пол казался ещё холоднее, а воздух — гуще и тяжелее. В этой стерильной тишине даже звук шагов казался громким и неуместным. За стойкой администратора сидела девушка в строгом чёрном костюме. Её лицо казалось безупречно ровным и идеальным, пальцы тихо постукивали по клавиатуре. Она приподняла голову, уводя глаза от монитора, и взгляд её сразу наткнулся на троицу. Чуя шагнул вперёд первым. Резкость его движений выдавала намеренность. Он хотел говорить, действовать, требовать, но никак не просить. Но ладонь Фукудзавы легла ему на плечо. Короткий, уверенный нажим и он тут же замер. Их взгляды встретились. Кивок менеджера: я договорюсь. И Чуя, нехотя, но подчинился, сделав шаг назад. — Нам нужен Гэнъитиро Фукути, — ровно произнёс Фукудзава. Его голос прозвучал глухо, но властно. Администратор на секунду смягчилась, приветливо улыбнувшись, но тут же спряталась за служебной маской. Она подтянула осанку, пальцы быстрее застучали по клавиатуре. — Назовите ваши имена. Я должна уточнить… — Позвони ему, — холодно перебил Чуя. В интонации гостя не было просьбы — только требование. — Скажите, что пришёл Фукудзава Юкичи, — добавил менеджер спокойнее, почти буднично. Пауза повисла в воздухе. Девушка нахмурилась, метнула взгляд в сторону рыжего парня, слегка напрягая скулы. Потом взяла трубку в руки и набрала несколько цифр. Её голос, когда она заговорила по-русски, прозвучал неуверенно. Несколько фраз, а после, короткое молчание. — Так он… — лениво протянул Дазай, вскинув бровь, — русский или японец? — Этнический японец, — спокойно ответил Фукудзава. — Но уже многие годы живёт в России. Администратор аккуратно вернула трубку на место. Теперь она сидела почти неподвижно, локти на столе, пальцы сцеплены, взгляд напряжённо следил за гостями, будто в её голове билась мысль: лучше бы вас здесь не было. Несколько секунд раздумий — и она сдалась: — Он на месте. Готов вас принять. Последний этаж, кабинет номер девяносто пять. Фукудзава двинулся первым. Его шаги звучали особенно гулко. Чуя нетерпеливо двинулся следом — быстро, в его походке чувствовалась уверенность и одновременно с тем, напряжение. Но сбоку — лёгкий толчок локтем. Дазай. Ничего не сказал, просто скосил взгляд, легко улыбнулся: остынь, держи себя в руках. Чуя втянул воздух глубже, чем обычно, пытаясь вместе с выдохом вытолкнуть злость наружу. Но она не уходила, а лишь оседала в груди камнем, давила, мешала дышать. Лифт показался слишком медленным. Скрежет металла, тягучее мигание ламп, мучительно долгие секунды. Когда двери наконец сомкнулись, пространство стало тесным. Не из-за размеров кабины, а от молчания, тяжелого и вязкого, будто стены сдвинулись ближе. Фукудзава стоял неподвижно, руки в карманах, взгляд устремлён вперёд — жёсткий, сосредоточенный. Чуя переминался с ноги на ногу, откинулся плечом на холодную стенку, но тут же отстранился, словно обжогся. Он не мог найти себе места, не мог справиться с напряжением. Дазай же выбрал свой способ успокоиться: слегка наклонил голову и уставился на отражение Чуи в зеркальной панели. Губы его дрогнули — не в привычной насмешке, а в мягком, почти незаметном понимании. — Прекрати паниковать, это раздражает, — негромко бросил он, так тихо, что сразу становилось понятно, что слова предназначались только Чуе. — Может, твоя спокойная рожа тоже меня раздражает, — огрызнулся Накахара слишком громко, чем тут же привлёк внимание. Фукудзава обернулся, нахмурил брови: — Будете и сейчас препираться — вышвырну вас обоих отсюда. Оба переглянулись. Никто не рискнул ответить. Лифт дёрнулся, и табло загорелось кнопкой последнего этажа.

***

Двери лифта раскрылись. На последнем этаже воздух стал плотнее — коридор казался слишком тихим и слишком чистым: стены из тёмного, полупрозрачного стекла не пропускали света, освещали помещения лишь встраиваемые лампы. У массивной двери из матового тёмно-коричневого дерева их уже ждали двое охранников в чёрных костюмах — движения отточены, мимика неподвижная. Один коротко кивнул, второй приоткрыл дверь и указал рукой внутрь. Фукудзава вошёл первым. Его шаги шуршали по ворсистому ковру, спокойно и уверенно. Позади — Чуя и Дазай: один напряжён и собран, другой нарочито расслаблен. Сердце Чуи постукивало слишком быстро. Ему казалось, что он единственный не понимает, что сейчас должно произойти, потому что Осаму, в отличае от него самого, не выглядел хоть немного озадаченным. Кабинет оказался просторным, почти пустым. Огромные окна открывали вид на город, у письменного стола сидел мужчина за сорок, с сединой на висках и в строгом, сером костюме. Фукути поднял глаза и улыбнулся — слишком спокойно, слишком самоуверенно. — Фукудзава Юкичи, — произнёс он ровно, словно приветствуя старого знакомого. — Не ожидал увидеть тебя лично. Ещё и со своей «командой». — Ситуация обязывает, — ответил Фукудзава и подошёл ближе. Чуя и Дазай остались по бокам, словно прикрывая его; за их же спинами выстроились охранники. В комнате на несколько секунд воцарила тишина. Фукудзава не садился — остановился у стола и уставился на мужчину перед собой. — Что ж, Фукути, — менеджер вынужденно нарушил тишину первым. — Есть мысли, почему мы здесь? Фукути коротко обвел взглядом присутствующих. В его глазах не было ни любопытства, ни желания выяснять — скорее нетерпение, как у человека, к которому пришли не по делу. Он сложил руки на стол и, помедлив, ответил: — Если честно — нет. Я просто услышал твоё имя и не смог отказать. Но причин я не уточнял: если бы это было неважно — вас бы здесь не было, ведь так? — И тебе ничего не известно о том, что моего игрока избили до полусмерти? — в словах Фукудзавы слышалась издёвка, но голос оставался спокойным, жёстким. Он стоял прямо, плечи расправлены. На лице Фукути отразилось раздражение: брови свелись, морщинка на переносице стала глубже. — Я слышал об этом, — не стал юлить Фукути. — Но причём тут я? Фукудзава вынул из-под пиджака небольшую папку в черном переплете и швырнул её на стол. Охрана позади напряглась и Чуя почувствовал, как по спине пробежал ледяной укол тревоги. Фукути коротко кивнул, и двое телохранителей отступили на шаг. — Что в документах? — спросил он ровно. — Доказательства того, что твои игроки связаны с этим, — ответил Фукудзава. Фукути вскинул бровь, будто его оскорбили: — Серьёзное обвинение. Ты ведь в курсе, что я управляю командой, а не уличной бандой? — Тогда как объяснишь, что исполнитель лично передал мне информацию о заказчике? — его голос сквозил холодом, словно он не готов был слушать вообще ничего. Словно точно знал, о чём говорит. Фукути помедлил, однако глаза на папку опустил. — Информация? Киберспорт полон слухов. Ты сам знаешь, как это работает. Кто угодно может сказать что угодно. Чуя сделал шаг вперёд, но Дазай едва коснулся его локтя — мягкий жест запрета. Фукудзава же продолжил: — Слухи — слухами, но мой игрок в коме. Если вы невиновны, то просмотри документы и докажите это. Фукути совсем не выглядел как человек, способный повиноваться. В его взгляде чувствовался стержень, в его лице отражались тяжелые времена прожитых лет. Казалось, что он не из тех, кто будет вникать в суть подобных дел, ведь слова Фукудзавы звучали так, словно он приказывает. Но вопреки ожиданиям, менеджер взял папку в руки. Внимательно смотря на бумаги, переворачивая страницу за страницей. Затем он остановился на одной фотографии — кадр с уличной камеры. Он отодвинул ее чуть ближе к Фукудзаве и хмыкнул: — То есть твоя версия такова: кто-то забрал Ацуши с фестиваля, потом камера зафиксировала четыре фигуры на улице, где его и избили. И один из них — тот, с кем ты говорил. Он и дал тебе наводку на моих ребят. Правильно понимаю? Фукудзава молчал. Этого молчания хватило, чтобы понять — догадки верны. — И это твои доказательства? — усмехнулся Фукути. — Не смеши меня. Так дела не делаются. — Поверь, — сухо сказал Фукудзава, — я говорил достаточно внятно для того, чтобы у него пропало какое либо желание врать мне. — Где факты, Фукудзава? — Фукути скрестил руки. — Я не приму это, как доказательство их вины. Мои игроки не ангелы, безусловно. Но твои обвинения беспочвенны и никак не отражают действительность. И если это всё... — он махнул рукой, давая сигнал охране подойти ближе. Фукудзава нахмурился: прямых улик у него впрямь не было, а те, что имелись, были получены незаконно. И от этого исходила вся проблема. Ведь имей он доказательства допроса, то он подставил бы себя под уголовное дело. И Фукути понимал, что Фукудзава не враг самому себе. И даже если в его голове и поясеялось зерно сомнений, идти на встречу было попусту необязательно. Ведь если команда захочет довести это дело до верхушки, то у них всё-равно ничего не выйдет. И понимая это Чуя кивнул Дазаю. Тот улыбнулся ему и перебивая образовавшуюся паузу уже сам двинулся с места и подошёл к столу, вынув из кармана телефон. — Подождите, менеджер, — произнес Дазай с улыбкой. — Если вам не хватает того, что дал Фукудзава-сан, то посмотрите на это. В ваших же интересах дослушать нас. Он положил телефон на стол и нажал на него, запуская видеоролик. Экран ожил — плоский звук записи, фон кабинета, похожего на этот, шаги, чьи-то вздохи. Камера чуть подрагивает, но это не мешает увидеть картинку. В центре — Ширасэ, голова опущена, глаза покрасневшие, губы сжаты. Рядом молодые парни и одна девушка: кто-то смотрит прямо в камеру, кто-то теребит в руках какой-то предмет, явно справляясь со стрессом. За ними — люди в тёмной одежде; их силуэты давят на ребят своей неподвижностью. Сначала — напор вопросов, затем — угрозы, обещания, давление. Ведущий голос спокоен, в нем слышны нотки надменности и опасности. Ширасэ сначала молчит, потом злитcя, затем оправдывается, часто поглядывая в сторону камеры. Волнение и страх читаются в каждом повороте головы. Дазай видел, как тот пытался надавить на Чую: взгляд, обращённый к нему снова и снова. Жалобная гримаса, попытка зацепиться за единственного, в чъём взгляде читается сочувствие. Потом он начинает путаться, теряться. Чем больше давит Дазай, тем сильнее ломаются чужие показания. Это длилось так долго, по ощущениям. Пока Ширасэ вдруг не выдавил признание — не героическое, с признанием вины и раскаявшись. А устало, как человек, что исчерпал силы сопротивляться. Как обиженный ребёнок, что сразу же начинает искать оправдания своим действиям. «Не я один», «нас заставили», «мы не думали, что дойдёт до такого» — слова ломались и звучали не как попытка достучаться, а как обида, смешавшаяся с ответной притензией. Его лицо побелело, губы сжались, и в конце концов он просто выдыхает — и рассказывает всё: кто давал указания, какой перевод они получили, что именно они подсказали, кому именно сливали информацию. Он отдавал реквизиты счетов, называл имена, более не утаивал ничего. Камера ловила разные лица: кто-то тихо рыдает, кто-то вовсе молчит, но от каждого присутсвующего веяло покорностью и пустотой. Когда доходит до мотива, Ширасэ поднимает глаза именно туда, где стоял Чуя, и выстреливает в него обвинением: «Ты обещал помочь. Мы всё делали ради тебя. Ты был нашим кумиром! А ты... подставил нас. Когда мы просили нас потренировать, ты ушёл вообще к другим, уйдя из своей же команды! А мы делали всё, слышишь! Всё, чтобы ты выбрал нас!». Каждое его слово, как плевок. В душу того, кто всё это время их защищал. И помогал несмотря ни на что. В кабинете, где смотрели запись, стало ещё тише. Фукути чуть поёжился. В его взгляде мелькнула не злость, а усталость. Охрана же хоть и напряглась, но не вмешивалась: видео говорило громче любых слов. Чуя стоял неподвижно. В груди растеклось холодное, обволакивающее внутренности ощущение: облегчение от открывшейся правды смешалось с горечью. Потому что цена, которую за эту правду пришлось заплатить, теперь казалась тренеру несправедливо высокой. Дазай молчал, губы сжаты, в уголках рта едва тянулась линия — не радость и не торжество, скорее точка в конце невысказанного: «Вот и конец». — Это признание, — тихо сказал Дазай, подцепляя пальцами телефон. — Получено законно. Если копнуть глубже — есть переводы, переписки. Имеется и мотив. — А если подключим к этому делу и другие команды, то выясним, что от вас им поступило очень интересное предложение. И Фукути, если в том, что ты мог не знать о действиях твоей команды я поверю, то в то, что ты непричастен к этой расслыке, увы, но нет. — слова Фукудзавы ударили по сознанию. Чуя поднял глаза, посмотрел на менеджера русской команды. Он пока не понимал о чём идёт речь, но уже догадывался... Фукути молчал, обдумывая увиденное и услышанное. Время тянулось. Часы на стене будто отсчитывали секунды слишком медленно. Потом он поднял глаза — игнорируя как Дазая, так и Чую, он посмотрел на Фукудзаву. И опустил ладони на стол. — Это... предложение. Как думаешь, именно оно связано с тем, почему мои ребята могли пойти на нечто пободное? — Именно так, — не стал утаивать Фукудзава свою догадку. — От предложения проиграть отказалось только две команды. Мы и PMG. Вот только разобраться с теми, кто на этих турнирах уже столько лет, вы бы не смогли. А вот избавиться от новой команды — вполне. Так что идея припугнуть мою команду пришла к твоему игроку только потому, что ты решил обеспечить своей команде победу без честного соревнования. Ты стал примером для них о том, как делать не надо, Фукути. — Тогда говори, — произнёс он наконец. — Нам сниматься с турнира? Фукудзава повернулся к Чуе; тренер застыл на мгновение, не понимая, что от него хотят. Сняться с турнира? После того, что они сделали с Ацуши? Он непроизвольно покачал головой: если этих людей не будет на игре, это не решит проблему, а это в первую очередь, вопрос принципа. Фукудзава снова посмотрел на Фукути. Их взгляды сцепились и они заговорили. Не словами, нет. Здесь было что-то совсем иное. Фукути откинулся на спинку стула и закатал рукава. На его предплечье показалась татуировка. Дракон, что держал в своих клыках клинок. Фукудзава ослабил галстук и тоже закатал рукава. Обнажаю идентичный рисунок. Охрана осталась стоять неподвижно. — Пока этого достаточно, — произнёс Фукути сдержанно. — Я приму наказание за это. Поговорю с командой сам. Обещаю, что объяснию всё доходчиво. Фукудзава кивнул, но после добавил: — Если Ацуши не сможет участвовать хотя бы в финале — я приду за тобой. Если он не выйдет из комы — я приду за ними. — Справедливо, — выдохнул Фукути. Комната погрузилась в тишину. Помещение сковало напряжение. Фукути положил ладони на стол — почти покорно.. — Делай что нужно, — тихо добавил он. Фукудзава наклонился ближе, посмотрел на раскрытые пальцы менеджера и — без крика, без торопливых движений — обхватил его руку ладонями. Сначала — осмотрительно, расчётливо; затем раздался сухой, короткий хруст. Звук — не оглушительный, но такой отчётливый, что пространство содрогнулось. Фукути вздрогнул, губы сжались. Его лицо исказилось в боли, но во взгляде не было и намёка на мольбу. Фукудзава молчал. Его тело не выказывало эмоций. Лишь холодную решимость. Каждый новый хруст звучал как точка в конце предложения. Чуя ощутил, как в груди застыла леденящая пустота. Желание сорваться с места казалось невыносимо сильным, но он не двинулся с места. Разум кричал: не мешай. Хоть на голову и давила мысль: «Но так же нельзя». Дазай стоял ровно, взгляд пустой и спокойный. В нём читались понимание и полное принятие всего происходящего. Когда Фукудзава отпустил руку, она безвольно рухнула на стол; пальцы были вывернуты, кожа наливалась синевой. Чуя еле сдержал стон. Его глаза расширились, по виску скользнула капля холодного пота. Тишина стала ещё глубже. В ушах шумел кондиционер; во рту у тренера появился фантомный привкус металла. Фукудзава сунул руку в карман; на секунду сверкнуло лезвие — и по комнате пронёсся хриплый, рваный звук чужого крика. Чуя застыл, словно в оцепенении. По столу растекалась тёмная лужа. Искалеченная рука Фукути была прибита к поверхности стола клинком. — В следующий раз будет хуже, — ровно сказал Фукудзава. — Советую также уверовать и помолиться о том, чтобы Ацуши встал на ноги. И можешь даже не думать о том, чтобы убежать со своими крысятами. Даже на другом конце света я вас найду. — …Справедливо, — выдохнул Фукути. Его голос слегка подрагивал. Чуя стоял, как если бы земля ушла из-под ног. Всё, что он знал, пошатнулось. Холод и дрожь расползались по телу, а в голове гудела одна мысль: если Фукудзава способен на такое, то на что он способен ещё?

***

Из здания они вышли молча. Атмосфера разряжалась медленно и неохотно. Казалось, что-то липкое и крепкое до сих пор держит за горло, не позволяя тренеру вздохнуть полной грудью. Чуя то и дело косился на Фукудзаву, но сразу же опускал глаза. Осаму, напротив, выглядел так, будто ничего особенного не произошло. Но как? Почему тогда Чуя ощущал, будто увидел то, чего видеть не должен был? В груди неприятно давит, к горлу подступает тошнота, голова слегка кружится. Он хотел мести, но не таким способом. И уж точно не на менеджера был направлен его гнев. — Чуя, расслабься, — голос раздался сбоку. Он поднял глаза на Дазая: тот смотрел внимательно, даже слегка озадаченно. — Неужели ты не знал, что Фукудзава-сан бывший якудза? — Чего? — тренер замедлил шаг. — В общем, не переживай. Они все свои вопросы решают... нестандартно. — Нестандартно? Осаму! — отчеканил Чуя чужое имя, словно стараясь пристыдить. Но Дазай лишь удивлённо моргнул, не понимая, что именно вызвало его злость. — Даже если отбросить мысль, что сейчас произошла какая-то хрень, то я всё равно не понимаю: при чём тут Фукути, если он даже не знал, что творила его команда? — Потому что он обязан был знать, — вмешался Фукудзава. Его голос прозвучал спокойно, но твёрдо. — Взял под своё крыло, значит, следи. Не хочешь отвечать — тогда вообще не берись. Привести их к победе при помощи подкупа других команд это одно. Но спровоцировать такую ситуауию — совсем другое. — Но, Фукудзава-сан... — Никаких «но», Чуя, — взгляд менеджера опустился, голос стал чуть ниже. — У нас так принято. Я пока не дошёл до того, чтобы калечить детей, поэтому пришлось решать этот вопрос через него. Фукути уже сам объяснит своим парням, где они облажались. И поверь, они поймут его лучше, чем нас. А если с Ацуши случится хоть что-то... Чуя напрягся, задержав дыхание. — То придут уже за ними, — продолжил Фукудзава. — И вряд ли тогда они вообще смогут играть. Так или иначе, но Фукути — человек чести. Пусть и любит играть грязно. Вникать в слова Фукудзавы тренер уже не стал. Это для него было чем-то совсем далёким и чужим. Но один вопрос всё-равно не выходил из его головы: — То есть выходит, что сейчас они все остаются безнаказанными? — Пока что — да, — признал менеджер. — Я разобрался лишь с частью проблемы. Дальше — ваш черёд, раз ты мне в офисе дал понять, что не хочешь, чтобы они выходили с турнира. И так как я не лучший пример того, как следует действовать, вы будете вынуждены решать свой вопрос иначе. Своими методами. И самое главное — законно. Спорить дальше было бесполезно. Всегда спокойный и собранный, Фукудзава раньше казался человеком, который держится на своём месте скорее от нечего делать. Да, он делал для команды многое, но сегодня стало ясно окончательно: он за них порвёт. И, пожалуй, выводить из себя этого человека себе дороже будет. Однако, стоило им пройти несколько кварталов, Фукудзава вдруг заговорил сам, приостонавливаясь. — Чуя, скажи мне. Почему ты отказался от того, чтобы они вышли с турнира? Вопрос прозвучал крайне невовремя. Честно говоря, тренер не успел об этом подумать, ответ был машинальным. Он просто не хотел, чтобы всё закончилось так. — Потому что если они выйдут, — губы тренера растянулись в усмешке, — то у нас не будет шанса показать этим свиньям, где их место находится. Менеджер одобрительно улыбнулся. — Знаешь, — вдруг заговорил он после недолгой паузы, подходя к тренеру. Его ладони легли на плечи парня, взгляд стал чуть теплее. — Я не всегда бываю прав. Полжизни я провёл, делая вещи, за которые буду расплачиваться до конца своих дней. Смотря на тебя, я вижу, что ты можешь повторить мой путь: эмоции у тебя всегда впереди разума, ты действуешь сиюминутно. Но я вижу, насколько многого ты добьешься. Ты честный. Как перед собой, так и перед окружающими. Ты сильный и стойкий. Просто защищай то, что любишь. Но всегда думай о последствиях. Всегда. Чуя наконец поднял глаза. Фукудзава изменился — от привычной отстранённости не осталось и следа. Он понял, куда тот клонит: к его собственной природе, которую он так и не научился держать в узде. И Чуя почувствовал, что менеджер действительно испугался за них: если бы он не успел остановить, они бы наломали дров сами. И он был прав. Но его слова теперь хоть немного, но возращали ему почву под ноги. — Я понимаю, Фукудзава-сан. — Рад это слышать, — менеджер впервые за долгое время позволил себе улыбку. В после перевёл взгляд на Дазая. — Тебе родители писали что-то про Ацуши? — Пока нет, — пожал плечами Осаму. — Но скоро дадут нам знать, как там и что.

***

— Слушай, Чуя… меня немного напрягает кое-что. До отеля они добрались примерно за час. Фукудзава снова уехал по своим делам, а их отправил обратно, велев отдохнуть несколько часов. К вечеру сказал всем собраться в холле, дабы провести общий сбор. — Что такое? — спросил Чуя, проходя вглубь номера. — Ты какой-то… слишком спокойный. Это даже немного пугает, — Осаму прошёл следом. Чуя на миг растерялся. Он не задумывался, как выглядит со стороны. В его голове метался такой поток мыслей, что он с трудом успевал их обрабатывать. Что уж говорить о том, чтобы проговаривать их вслух. Но раз уж прозвучал прямой вопрос... — Спокоен? — он обернулся к Дазаю. Тот наклонил голову, спрятав руки в карманах. — Дазай, мы в заднице. У нас плохо буквально всё! Нет ни одного момента, где бы что-то пошло нормально. Я даже не знаю, есть ли смысл паниковать, понимаешь? — Хм. Логично… — Осаму чуть улыбнулся краем губ, но тут же задумался. — Это значит, что у тебя есть план? — Осаму, какой, к чёрту, план? — голос Чуи резко сорвался. — Ацуши в больнице. Это единственное, о чём я сейчас думаю. Но впереди турнир, который мы не можем пропустить. Единственное, что мы должны сделать, — это раскатать Достоевского с его шавками прямо там! Но даже это летит к чертям. Потому что вы хрен кого-то выиграете без полного состава! Он сорвался с места и зашагал по номеру, метаясь из угла в угол. — Ацуши не сказать, что звезда. Но я знал, как его использовать, как направлять, как встроить его игру в вашу. Да, можно поставить кого-то вместо него… Но меня трясёт от одной мысли, что его место займут. Потому что это значит только одно: я сам выкинул его из команды. Ты понимаешь? — Он резко повернулся к Дазаю. — А я уверен, что он очнётся. Просто уверен! А если нет?.. Как мы вообще можем думать о турнире, если он лежит в больнице?! Наконец, дойдя до предела, Чуя резко подошёл к Осаму, схватил его за воротник и дёрнул на себя. Тот даже не сопротивлялся. Его мысли были не чище — такой же хаос, как в голове тренера. — Это пиздец, Осаму! — голос Чуи срывался. — Единственное, что мне остаётся, — запереться в этом ебучем номере и биться башкой о стену, думая, как всё по-идиотски сложилось! Чёрт, Осаму, ты просто отвратителен. Губы Дазая дёрнулись. Чуя видел, как тот сдерживается, чтобы не сорваться в ответ. Но он уже не мог остановиться. Оборвав поток его мыслей и выведя на разговор, Дазай буквально вынул это все из его голвы и разбросал по полу. — Какой же ты идиот, ты понимаешь?! Когда ты пришёл рушить мою жизнь, я даже не мог предположить, что всё закончится так. Хуже некуда! И теперь, когда вся эта грязь была прямо под ногами, он мог только злиться, смотря на неё. И ненавидеть самого себя за то, что сорвала. И опять на единственного человека, который даже сейчас, в первую очередь, думал о нём. От своих же слов стало тошно. И благо, не ему одному. — Я понимаю, тебе нужен виноватый, Чуя, — спокойно произнёс Дазай. — Но в том, что происходит сейчас, я не виноват. — Знаю! — руки Чуи сжались крепче, он почти тряс Осаму. Синеву его глаз захлёстывало отчаяние. — Вот именно это и бесит! Что я не могу обвинить тебя. Ни в чём, кроме одного: в том, что ты вообще появился в моей жизни. Взгляд Дазая потускнел. Он резко схватил Чую за запястья и отнял его руки от своей одежды. Сжал крепко, даже больно. — Слушай внимательно, коротышка. — Его голос был ровным, без лишних эмоций, но в нём отчетливо слышалась угроза. — Я знаю, ты не привык фильтровать то, что несёшь. Но даже у самого крепкого терпения в мире есть предел. Мне плевать на твои истерики — похоже, что это не лечится. Но запомни… — он дёрнул его чуть ближе. — Ещё хоть раз скажешь, что жалеешь о нашей встрече — получишь по роже. Ты уже заебал так нагло пользоваться моей лояльностью. Чуя нахмурился, но спорить не стал. Плечи расслабились, дыхание выровнялось. Он смотрел на Дазая устало, почти бессильно. Всё правильно. Он не должен был этого говорить. Просто так получилось. — Извини. Ты прав. Просто… — на тяжёлом выдохе произнёс тренер. — Просто я очень переживаю. И я правда не знаю, что делать. Взгляд Дазая смягчился. Несмотря на грубость, Чуя не чувствовал страха. Он знал: Осаму выдержит всё. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал. Это было так читаемо, настолько очевидно. Он слишком прав в том, что Чуя и сам не заметил, как начал этим пользоваться. И теперь понял — ему стоит собраться. Хотя бы сейчас, когда Дазаю, как бы тот ни скрывал, тоже нелегко. — Ты знаешь, что делать, Чуя. На этот раз даже лучше, чем я, — тихо сказал Осаму. Он отпустил его руки и мягко положил ладонь на рыжую макушку. Осторожно потянул к себе. Чуя уткнулся лицом в его грудь, прикрыв глаза. На этот раз Осаму не отчитывал его, как любил делать раньше. Он не стал продолжать разговор, принимая извинения. Не давал напутствий, не говорил, что надо делать. И сейчас Чуя отчётливо ощущал, что Дазай просит его самого решить, как поступить дальше. Сейчас он просто был рядом. Поддерживал так, как умел. И этого хватало. Больше никаких слов не требовалось. Никаких действий. Сейчас ему было достаточно и его молчаливого присутствия рядом.

***

Холл первого этажа встретил их мягким светом ламп и ровным гулом кондиционеров. У стеклянных дверей уже ждали Куникида, Кека и Акико. Все троя выглядели вымотанными: у одного привычные складки на лбу стали глубже, у другой пальцы нервно теребили ремешок сумки. — Наконец-то, — первым заговорил Куникида, делая шаг вперёд. — Что там с Ацуши? Есть новости? Акико подняла глаза на Чую так, будто от его ответа зависела её жизнь. В её взгляде пылала тревога. Три пары глаз уставились на него с такой надеждой, будто он, в отличии от них, всё знал. Чуя остановился, тяжело выдохнул. Чужое внимание упало на плечи, давя и немного даже раздражая. Но вопреки самоощущениям, он заговорил ровно: — Жив. И это главное. Врачи говорят — стабилен. — Но как он?.. — начала Акико, но запнулась. Чуя перевёл взгляд на девушку, а после хрипло добавил: — Борется. Даст фору любому из нас. Так что держите себя в руках. Паника ему не поможет. Дазай, молчавший до этого, лениво поправил рукав рубашки и с лёгкой полуулыбкой вставил: — Завтра уже можно будет наведаться в палату. Так что придётся собраться. Не надо входить к нему с лицами, будто на похороны пришли. Слова прозвучали как шутка, но напряжение в воздухе ослабло. Акико коротко кивнула, прижимая сумку к груди — ей словно стало чуть легче. В этот момент двери бокового коридора распахнулись, и появился Фукудзава. — Все здесь? — коротко спросил он. Чуя кивнул. — Хорошо. Пойдёмте. — Менеджер вытянул руку в сторону двери сбоку от холла. Куникида хотел было уточнить что-то, но строгий взгляд менеджера моментально отрезал все вопросы. Они двинулись за ним. Холл опустел. В отдельном кабинете, куда их усадил Фукудзава, было тесновато. Комната оказалась небольшой, со слишком длинным столом для такого пространства, и от этого становилось неуютно. Лампа под потолком горела бледно-жёлтым светом, что лишь сильнее воровало и без того жалкое пространство. На стенах — картины, графики, распечатки. Все сели по местам и каждый чувствовал: разговор будет тяжёлым. — Итак, — начал Фукудзава. — По поводу Ацуши. Его состояние стабильно, но он пока не пришёл в себя… — Но… — Акико всё-таки не выдержала. — Мы разве можем играть без него? Этот вопрос висел в голове каждого. Оттого все переместили взгляды на менеджера. Даже Чуя с интересом посмотрел на мужчину, надеясь, что может хоть у него были на мысли на этот счёт. — Мы должны играть, — отрезал Фукудзава, бросив ответный взгляд на Чую. Он не мог раскрыть команде все карты сразу. Не мог рассказать о том, что сделала команда под началом Фукути. Один шок не должен сразу же сменяться другим. — Ацуши поднимется, как ни крути, — неожиданно спокойно сказал тренер, подменяя менеджера. — Может, даже успеет к финалу. Но до этого вы будете играть без него. — Но у нас нет лесника, — нахмурился Куникида. — Мы успеем найти замену? Его взгляд прилип к Чуе. Тот тяжело выдохнул, откинувшись на спинку стула. Делать вид, что всё под контролем, задача не из лёгких в реалиях, когда не знаешь ни одного ответа. — Да, — выдавил он наконец. Но другого варианта всё равно не было. — Но подготовка? — встревоженно подхватила Акико. — Разве мы успеем сыграться? — Успеете, — уже жёстче отрезал Чуя. — Слушайте. Сейчас не так важно, кто именно станет лесником. Ваша игра стала грамотнее. Тем более, что есть вещи, которые играют вам на руку уже сейчас. Первое — никто не понимает, как именно вы играете. Замена только запутает противников ещё сильнее: они не смогут подготовиться. Второе — у нас есть время. До турнира каждый день тренируемся с утра до позднего вечера. Я соберу инфу о соперниках и распишу тактику под каждую игру. От вас нужна только концентрация и полная отдача. Ясно? Все кивнули синхронно. — Вот и отлично… — пробормотал Чуя, и сам не веря, что отыскал внутри своего больного сознания хоть какие-то слова, что смогли взбодрить команду. — Фукудзава-сан, — вдруг раздался голос у двери. — Извините за опоздание, мы попали в небольшую пробку по дороге. Все обернулись. В проёме стояли знакомые ребята — те самые, что когда-то до смерти перепугали их в лесу. — Джуничиро, Наоми, наконец-то, — встретил их Фукудзава, жестом пригласив пройти. — Мы знаем о ситуации с Ацуши. Это просто ужасно, — первой заговорила Наоки. В руках у неё была стопка папок, которые она выложила на стол. Её миловидное личико было взволнованным. Как и у её брата, что положил рядом с папками ещё одну гору каких-то доментов. — Приносим вам свои соболезнования. — Спасибо, Наоми, — кивнул менеджер. — Но об этом поговорим завтра, когда поедем навестить Ацуши. А пока, Чуя, как ты знаешь, эти ребята работают на нас. Поэтому давай я введу тебя в курс дела. Наоки и Джуничиро являются очень сильными аналитиками. Они пока не вмешивались, потому что не было уверенности, что ты доведёшь команду до турнира. Но теперь они будут тебе помогать. Чуя окинул их взглядом с головы до ног. В его глазах читалось недоверие. Он молчал пару минут и лишь минуя недолгую паузу заговорил: — Хорошо разбираетесь в игре? — Конечно, — подал голос Джуничиро. — Сами играем только для себя, но поверь, какая бы команда против вас не встала, мы уже знаем о ней всё, что только можно. — Даже не сомневайся, — добавила девушка, — мы своё дело знаем. Дело то может они своё и знают... Вот только мысли Чуи уже были направлены в совершенно другое направление. Он молчал, постукивая пальцами по столу. И в этот самый момент в голове что-то сложилось. От собственных мыслей сердце застучало быстрее. Его мысль была так проста, но разум протестовал: глупо, рискованно, слишком дерзко. Но выход ведь... Неплохой. — Джуничиро, мне будут нужны твои документы, — наконец произнёс он. Парень растерялся. — Зачем, Накахара-сан? Чуя цокнул в ответ на тупейший вопрос. — Я вписываю тебя на замену. — В глазах Танизаки мелькнул шок. — Это не обсуждается. — Но я не игрок… — Я всё тебе объясню. В комнате повисла тишина. Даже Фукудзава напрягся, глядя на тренера с недоумением. Только Дазай, опустив голову на стол и уткнувшись подбородком в предплечье, усмехнулся. А ведь неплохо. Очень даже неплохо.