по ту сторону запретного леса

***

девятнадцатилетняя эллисон краузе,

ты убита за то, что любила цветы

Гарри сидел в гостиной, читая Историю магии. Это оказалось довольно интересным занятием, если не слышать бубнящий голос профессора Бинса, от уроков которого всегда клонило в сон всех, кроме, пожалуй, Гермионы и Малфоя. Прошлым вечером Поттер уснул довольно рано и из-за этого проснулся часов в пять утра, не зная, чем заняться. Летать на метле не хотелось, потому что это напоминало ему о Малфое. А Гарри старался не думать о нём. Поэтому для него самым идеальным вариантом оказалось чтение. Оно действительно отвлекало от всего. Гарри хотел ответить на письма Гермионы и Рона ближе к обеду. Друзья отправляли их каждые два дня. Они жили в небольшой квартирке в Лондоне — Рон стал мракоборцем, а Гермиона училась и стажировалась в Министерстве. Поттер был рад за них, но духа ответить он не находил. Каждый раз когда Гарри заходил в Совятню его словно бы что-то отталкивало, заставляя вернуться в безопасное место — не сближаться, не привязываться, оставаться там, где ему спокойно. Пока Гарри находился на расстоянии, с ними ничего не могло случиться. Накануне перед отъездом в Хогвартс Поттер сильно поссорился с Джинни, и она обиделась на него, а потом и вовсе рассталась с ним. Гарри должен был хоть что-то почувствовать, но этого так и не произошло. Возможно, он никогда и не любил Джинни как девушку и лишь позволял любить себя. И признавал насколько это мерзко. Когда началась война, Поттер захотел всеми крупицами своей души прожить оставшуюся жизнь, попробовав всё — ощутить счастье и свободу. Он попробовал, но понял — с Джинни было невозможно почувствовать что-то бо́льшее, и в этом её вины не было. Вся проблема в самом Гарри. Он словно разучился любить, пока спасал всех вокруг себя. Сидящая внутри него совесть царапала маленькими цепкими лапками его внутренности и кричала, чтобы он перестал. Джинни — луч солнца, и нельзя было её мучить и обманывать, но тогда он не понимал этого. И даже когда она глубоко разочаровалась в нём — Поттер принял. Гарри тяжело вздохнул и закрыл книгу. За окном поливал дождь, и по стёклам стекали небольшие капельки. Он долго сидел на подоконнике и смотрел на край Чёрного Озера, размышляя. На самом деле Поттер скучал по этому чувству — быть любимым и получать ласку от человека. Целовать мягкие губы, сжимать волосы рукой, тесно обнимать. Ему хотелось любить. И из-за своего грёбаного статуса «Героя Магической Британии» Гарри никогда не сможет найти ту самую девушку, честную и бескорыстную, которая могла бы быть с ним не из-за славы, а из-за простой человеческой любви. Это одиночество съедало его изнутри. Тоска пронзала нутро — Гарри не знал, а умел ли он хоть когда-нибудь любить? Он откинулся на стенку сзади, закрывая глаза. Сейчас ему не до этого. Проще заняться чем-то важным, запереть своё сердце под замок, оставить все свои мысли и желания в глубочайшем секрете, скрывая в глубине себя. Так ведь правда проще? В спальне Гарри написал ответ друзьям и собирался пойти в Совятню, чтобы послать письмо. Пока он поправлял мантию, смотрясь в позолоченное зеркало, кто-то постучал в его дверь, а затем ворвался в комнату. Это оказался Малфой. Он выглядел злым, брови его были нахмурены, а руки сжаты в кулаки. Слизеринец громко закрыл за собой дверь. — Твои тупые гриффиндорцы довели мою первокурсницу, Поттер, до нервного срыва! — проговорил он, подходя ближе и возвышаясь над Гарри. Тот непонимающе уставился на Малфоя, повышающего голос. — Теперь она лежит в Больничном крыле по их вине! — Когда бы они успели, ты вообще видел, сколько сейчас время? Они же по выходным спят до обеда, — спросил Поттер, не веря, что его гриффиндорцы могли бы настолько сильно задеть девочку. — Может это был кто-то другой. Где доказательства, Малфой? Драко хотел ударить Гарри. Он пылал яростными эмоциями. Это было видно по вздымающимся крылышкам носа и темнеющим серым глазам. Малфой подошёл ближе, давя на Поттера энергетически. — Доказательства? — сурово спросил Малфой; из его зализанной причёски выпало несколько прядок, и зельевар сдул их. — Ты идиот? Вчерашняя драка прямо указывает именно на них. А сегодня это видели почти все слизеринцы, подошедшие как раз к тому моменту, когда Луиза сжалась в комок посреди коридора, плача и качаясь из стороны в сторону, пока гриффиндорцы были рядом! — И ты им так и поверил, Малфой? — ответил Поттер и оттолкнул его в сторону, стремясь попасть в львиный факультет и спросить их лично. — Они же могли наплести тебе этой чуши! Слизеринцы всегда винят гриффиндорцев во всех грехах, ты забыл? Такое происходит между ними уже который десяток лет, Малфой! И ты просто поддался юношескому максимализму! К тому же сейчас мы — преподаватели, и обязаны держать нейтралитет. Малфой, вцепившись в плечи Поттера, с силой ударил его об стенку спальни, прижимая и наклоняясь к нему слишком близко — так, что его дыхание касалось кожи лица Гарри. — Отмазываешь своих грифов, Поттер? Конечно, они же у тебя святые, пальцем никого не тронут, — зло зашипел Малфой, а затем отодвинулся и поправил свою мантию. — В любом случае плевал я, если ты не веришь мне. Выясни, кто это был, и приведи ко мне. — Не собираюсь я никого к тебе приводить, пока не узнаю правды. Ты спрашивал её, кто это был? Малфой опустил голову, не отвечая и разглядывая свои оксфорды затянувшуюся минуту. — Мадам Помфри никого не пускает к ней, — он поднял голову и свысока посмотрел на Поттера. — Пока слизеринцы говорят, что это были гриффиндорцы, я буду верить им, Поттер. Это мой факультет. Это в нём пострадала первокурсница. Всё время Слизерин ненавидели и относились к ним ужасно именно гриффиндорцы. Не думай, что переубедишь меня. Гарри не собирался ему ничего отвечать, взглянул на время — скоро должен начаться завтрак. Значит, виновники вполне могли успеть что-то сделать, предположил он. Поттеру надо было поговорить с Эллиарайт, прежде чем идти и обвинять гриффиндорцев в том, чего они и не совершали. Злобно посмотрев на Драко в последний раз, он отправился в лазарет, горячо желая, что мадам Помфри сможет впустить его. Однако женщина была непреклонна и позволила деканам — Малфой увязался за ним — прийти после обеда. Гарри не нравилось, когда гриффиндорцев выставляли злодеями, коими, как он всей душой надеялся, они не были. Его раздражала упёртость Малфоя, вера в своих хитрых слизеринцев, этих людей, что подставляют всех вокруг себя. Поттера бесило, что он встал на их сторону, даже в ситуации толком не разобравшись. И если бы Малфой полез к нему в эту минуту, то Поттер бы не сдержался. А так тот просто ушёл, не удостоив его даже проклинающим взглядом. Гарри поплёлся завтракать. Потолок Большого зала был в грозных серых тучах, из которых поливал дождь, не доставая до столов четырёх факультетов. Гарри хмурился, пока ел овсянку и запивал её какао. Директрисы Макгонагалл не было видно, как и Хагрида, а рядом с ним сидел не выспавшийся Невилл, до ночи пересаживающий какие-то растения в горшки. Через него сидел Малфой, на которого Поттер демонстративно не смотрел. Письма. Ему нужно отправить письма. Гарри отвлекал себя этой мыслью, чтобы не переживать о проблеме. Слова Малфоя всё ещё выводили его из себя. «В любом случае плевал я, если ты не веришь мне», — Гарри с силой сжал ложку и с грохотом отбросил её в тарелку, от чего некоторые ученики удивлённо покосились на него. Ему просто нужно дождаться обеда, чтобы во всём разобраться. Гарри поднялся из-за стола, пожелав Невиллу приятного дня, и направился в Совятню, игнорируя вставшего вслед за ним Малфоя. Ох, лучше бы слизеринец не лез к нему. Кулаки Поттера чесались, а палочка искрилась от возникшего раздражения, которое он не ощущал уже очень давно. Честно — Поттер держался до последнего. Выходя из Большого зала, Поттер ругался себе под нос, покрывая хорька благими матами. Малфой, ступающий за ним, усмехнулся. — Заткнись, Малфой, просто заткнись, — зашипел на него Поттер. Его нервы были на пределе, Малфой выводил из себя, раздражал тем, что постоянно таскался за ним, спорил, оскорблял и выводил на конфликт, и Гарри дал волю ярости, копившейся внутри, когда тот выплюнул: — Да пошёл ты, Поттер. Гарри схватил Драко за грудки, до побеления в костяшках сжимая воротник идеально-белой и выглаженной рубашки. Он дёрнул его к себе и швырнул в ближайшее помещение, захлопывая дверь. Гнев затуманивал разум, тело перестало подчиняться, а кулаки тряслись от переполняющих Поттера эмоций. Всего пара слов буквально выбила Гарри из равновесия. Он вспомнил, как это сладко — желать причинить кому-то боль и дать выльется агрессии. Он вспомнил это чувство. Он вспомнил, как легко становится дышать, когда разрешаешь себе ненавидеть. Гарри ждал этой злости. Она возвращалась, растекалась по жилам горячей и липкой волной, въедалась в мышцы, кости и в саму кровь. Гарри сходил с ума от собственных мыслей — от желания увидеть алую влагу, услышать сдавленный выдох, почувствовать, как боль откликается под пальцами. Ему нужно было это — то, что снова прибьёт его к реальности, вытащит из пустоты и наполнит жизнь грубыми и жестокими красками. Ему нужно было ударить Малфоя. Пусть даже ценой себя. В кладовой Гарри нанёс удар по нахальному лицу слизеринца. Они барахтались по полу, больно избивая коленками друг друга. Малфой жестоко ударил Поттера прямо по животу, и парень задохнулся. Он оказался сверху, разбив нос Гарри, и из него ручьями начала сочиться кровь, марая светлый свитер из-под мантии. Поттер злостно впился в руки Малфоя, чтобы он перестал его бить, но тот, войдя во вкус, перехватил их и прижал над головой. Гарри почувствовал его сбивчивое дыхание на щеке, до боли сжимающие холодные руки и вес тела, не дающий ему пошевелиться. И осознал — Малфой хотел того же, что и он. Поттер притворился, что сдался, полностью опустившись на пол и не делая никаких попыток, чтобы выбраться. Драко даже и не думал выпускать его из своих рук, и Гарри воспользовался случаем. Он резко приподнялся, укусив самое открытое место — шею Малфоя, которая казалась самым уязвимым местом, и оттянул зубами нежную кожу. Жар опалил его плоть. Гарри укусил ещё раз, и ещё, мельком коснувшись языком краснеющей ранки. Горьковатый привкус парфюма остался во рту. Поттер услышал прерывистый вздох Малфоя и сильнее впился в его шею. Не видя его лица, Гарри подумал, что это понравилось ему. Гарри задохнулся. Гарри и правда сходил с ума. Драко не ожидал этого и ослабил хватку. Поттер изменил их положение, сильно припечатывая его к поверхности и нависая над ним. — Чтоб тебя, Поттер, — тихо проговорил он. Скула слизеринца была разбита, как и нижняя губа, из которой тоненькой струёй лилась кровь. Поттер хрипло дышал, смотря на Малфоя исподлобья. Рёбра жутко саднили, причиняя дискомфорт. Он думал, как ещё можно заткнуть грязный малфоевский рот. — Когда ты уже заткнёшься, Малфой, — прошептал Гарри ему на ухо, склонившись, и белёсые прядки защекотали его нос, а губы едва дотронулись до скулы. Глаза Драко потемнели, затуманившись дымкой. Запах его парфюма въелся в ноздри. Шумно дышащий Малфой коснулся грудью тела Поттера. Тому пришлось задержать дыхание, ощущая колено слизеринца между своих ног. — Никогда, — приподнявшись на локтях и гордо вскинув подбородок, также шёпотом ответил ему Малфой, и в голову Поттера пришла безумная мысль. Он точно свихнулся. Молодые профессора слишком долго смотрели друг на друга. Гарри вцепился своими пальцами в подбородок Драко. Гарри почувствовал бешеное сердцебиение от одной только мысли, что можно поцеловать Драко, и больше он не будет к нему лезть, даже смотреть в его сторону. И все проблемы, связанные с ним, решатся. Это показалось ему замечательной идеей. Раз не получается исправить отношения, то можно испортить их к чертям собачьим. Поттер приблизился к Малфою, облизывая губы, пока тот внимательно следил за его следующими действиями. Между ними остались дюймы, когда в пыльное помещение, освещённое одинокой свечой, — судя по всему, подсобку Филча, — кто-то ворвался. Они резко поднялись со своих мест, отряхивая мантии. Это были ученики с их факультетов, капитаны команд, тесно прижимающиеся и целующиеся. Казалось, оба декана потеряли дар речи, когда они узнали в вошедших Джека с Энтони. Те робко отстранились друг от друга, смотря куда-то в пол и тихо извиняясь, что нарушили их… уединение. Гарри прыснул, заметив жуткое смущение на лице Малфоя. — Какое ещё уединение, мистер Блэк? — воскликнул Малфой, а Гарри вздрогнул от произнесённой им фамилией. — Мы с профессором Поттером просто… — Болтали, — закончил за него Гарри, представляя, как они выглядят со стороны. Оба потрёпанные, раскрасневшиеся, в ссадинах и крови, с горящими глазами, не говоря уже о недозасосе на шее Малфоя. Вся ситуация казалась ему очень комичной, поэтому он вновь весело улыбнулся. Малфой пихнул его в бок. Тот покосился на него, слегка пожимая плечами и пряча улыбку. «Придурки», — раздался в голове голос Гермионы, закатывающей глаза, если бы она увидела всё то, что происходило. И Гарри был бы с ней согласен. Он поглядел на Энтони, нервно кусающего губы, его взъерошенные русые волосы, и пропустил учеников в подсобку. — Смотрите не подеритесь, — сощурившись, сказал он, когда ученики удивлённо уставились на него, как и Малфой, что округлил глаза. Гарри потянул его в сторону, подальше от кладовой, которая уже была занята другими. — Надеюсь, никто из них не попадёт в Больничное крыло после этого, — промолвил позже Гарри, вскидывая вверх голову, чтобы остановить кровь из носа. Пустой коридор позволял деканам разговаривать дальше. — Надейся. Всё равно это не наше дело, что они будут делать там. А ты в который раз повёл себя, как… — тихо бурчал Драко. Сил злиться, плюясь ядом, у него не осталось. Малфой достал из внутреннего кармана мантии платок и поднёс к кровоточащей ранке на нижней губе. — Идиот, я знаю, — фыркнув, Гарри закатил глаза. Он признавался себе, что вспылил, потеряв контроль. Своими действиями он лишь доказывал, что гриффиндорцы не способны жить нормально рядом со слизеринцами. Гарри повёл себя как ребёнок. Он всё признавал, однако извиняться не собирался, прекрасно понимая, что это ничего не изменит. И в глубине души, споря с самим собой, он был счастлив, что наконец-то разукрасил малфоевское лицо. — Ты не лучше, — сказал Поттер после минутного молчания, ставя все свои мысли по полочкам. Всё же они оба не могли обойтись без драки. Никто из них не мог прожить в блаженном спокойствии, находясь рядом: и Гарри, и Драко выводили друг друга на эмоции постоянно, словно бешеный огонь, возникающий между ними, был живительной искрой. Они всегда ходят по краю, не держа равновесия. В их понимании это нормально. Драко лишь усмехнулся в ответ и убрал платок, всовывая руки в карманы бридж. — Да ладно, нам обоим нужно было спустить пар, — устало проговорил он. — Но извиняться я не собираюсь, Поттер. — Как и я, — Гарри подошёл к нему, всматриваясь в лицо. Тот испугался их близости и сделал шаг назад, поправляя мантию. Затем ещё один, когда Гарри усмехнулся. Они оба понимали, чем всё могло закончиться. И каждому это было не по душе. Поттер наблюдал, как Драко развернулся и поспешно ушёл. — Используй заклинание, чтобы скрыть засос! — крикнул ему в спину Гарри, веселясь. Хорошо, что в этом коридоре все портреты были пусты, потому что иначе по Хогвартсу поползли бы разнообразные слухи, которые так любит обсуждать Виолетт вместе с Полной Дамой. Гарри продолжил путь до Совятни. Совы всех мыслимых пород сидели на жёрдочках, нахохлившись; кто-то из них смотрел на потревожившего их Поттера, аккуратно ступающего по грязному из-за помётов полу. После смерти Букли у Гарри не хватило духу купить новую сову и ему приходилось пользоваться школьными. Подозвав к себе одну кусочком лакомства, Гарри прицепил к её лапке небольшое письмо, спрятанное в красный конверт. Тёмно-коричневая сова, съев кусочек мяса с его рук, подлетела к самому потолку, а потом вылетела из помещения. На улице было холодно, и осенний ветер, просачивающийся сквозь окна без стёкол, холодил лицо, когда Гарри смотрел на улетающую птицу, скрывающуюся в серых облаках. Кутаясь в мантию, чтобы было теплее, Поттер неожиданно поймал себя на мысли, что чуть не поцеловал Малфоя. Он не мог даже предположить, чем бы это могло потом обернуться. Губы Драко всегда были либо плотно сжаты в ровную линию от злости, либо искривлялись в ехидной и противной усмешке. А тогда, в той дурацкой подсобке, они были влажными от слюны, немного приоткрытыми. Гарри подумал, что так, как поцеловал бы Малфой, его никто не смог поцеловать. Нет-нет-нет. Малфой не тот человек, с которым можно представлять подобное. Этого просто нельзя было делать. Нельзя. Вернувшись обратно в Башню, Поттер резко открыл дверь в гостиную. Невилл — его спасение в данный момент — поливал цветы, стоящие на подоконнике, любовно разговаривая с ними. Парнишка что-то записывал в маленький блокнот, размышляя. Гарри уселся на подоконник, где оставалось место, и спросил: — Привет, Невилл. Как твои дела? — Привет, Гарри. Смотри, какие красивые цветы я посадил вчера! Теперь я веду исследование, в каком месте они будут лучше расти, — он счастливо улыбнулся, чуть ли не сияя. — Но... Мне потребуется твоя помощь, — взгляд друга потух спустя секунду, и Поттер поддерживающе кивнул ему. Невилл склонился, осматриваясь по сторонам, словно их кто-то мог подслушать, и продолжил тихим голосом: — Мне нужно в Запретный лес... Видишь ли, я пообещал старшекурсникам, что мы изучим редкое растение, что растёт именно там, а одному мне идти... Ну, ты знаешь. Страшно, — всё-таки признался Лонгботтом. — Поможешь? — Да, конечно, — согласился Гарри и, немного замявшись, продолжил: — Я не успел тогда летом, когда твои родители, ну, — Поттер с извинением взглянул на Невилла, что сразу отвлёкся от поливания. — В общем, я хотел принести свои соболезнования тебе. Мне правда жаль, что они покинули тебя. Прости, что не был рядом. Я пойму, если ты не захочешь говорить со мной об этом. — Да нет, Гарри, что ты, — тепло улыбнулся ему Невилл, отставив лейку и обняв себя руками. Его зелёный свитер слегка замарался, рукава были в следах от земли. — Ничего страшного, правда. Невилл всегда был таким — милым, неловким парнишкой, что дружелюбно общался со всеми, кто также относился к нему. При этом ему хватило храбрости каждый день смотреть своему страху в лицо — приходить на уроки Снейпа — и уничтожить последний крестраж. Невилл сильный, и Поттер был уверен, что тот справится со всем, даже со смертью родителей. Гарри сочувствующе приобнял друга, улыбаясь в ответ, а потом неловко отстранился. Всё, что касалось поддержки, ему давалось с трудом. — Кстати, что с твоим лицом, Гарри? — с любопытством спросил Невилл. — Малфой, — мрачно ответил Поттер. — Долгая история. Я переоденусь в чистую одежду, подождёшь меня? Лонгботтом кивнул, вновь принявшись поливать растения в горшках, заполнивших почти что всё пространство на подоконнике и возле него.

***

На обед они спустились вместе. Гарри рассказал Невиллу о случившемся с первокурсницей из Слизерина, и как они с Малфоем, каждый защищая свой факультет, подрались. Невилл жевал куриную ножку, когда ответил, что не удивлен этому. Гарри усмехнулся. Он и сам не удивлен. Покончив с тушёной картошкой и овощами, Гарри принялся поедать вишнёвый пирог, который аппетитно стоял напротив него. Кисло-сладкий вкус вишни нравился ему, пирог приятно таял на языке, когда Гарри запивал его горячим чаем. К обеду присоединился Малфой, который неожиданно устроился рядом с ним. — Всё в силе? — спросил Поттер, немного склонившись, чтобы тот смог его услышать сквозь шум голосов. Покрасневшая скула ярко выделялась на фоне его бледной кожи, как и бордовенький укус на шее, который Драко по неизвестным причинам не скрыл под воротом свитера. Малфой кивнул, и прядка белёсых волосы выпала из его зализанной причёски. Поттер застенчиво отвернулся. Деканы молча прибыли до Больничного крыла, понимая, что слова Луизы могут решить всё. Мадам Помфри любезно пригласила их внутрь, а потом отправилась в комнатку за какими-то зельями, увидев лица волшебников с кучами ссадин и кровоподтёков. Луиза лежала на постели и читала какую-то маггловскую книгу, её светлые волосы были волной раскиданы по подушке. На обложке книжки была нарисована роза, а рядом с ней стояли кролик с братьями близнецами. — Добрый день, мистер Поттер и мистер Малфой, — сказала она, отложив сказку на прикроватный столик. Эллиарайт болезненно улыбнулась им. — Здравствуй, — Драко наколдовал себе и Гарри кресло, присаживаясь. — Как ты себя чувствуешь? — Отлично, — девочка ещё шире выдавила улыбку, а в её серых глазах застыли слёзы. Было видно, что Луизе совсем плохо. И она специально обманула преподавателей, чтобы не вызывать в них жалости. — А вы, простите, выглядите не очень, — первокурсница хихикнула, указывая на побои деканов. Гарри не мог сдержать улыбки. Луиза казалась слишком доброй и хорошей. Поттеру тут же захотелось обнять девочку и скрыть от всех бед. Даже Драко как-то тепло улыбнулся ей. — Мы хотели узнать, — начал Гарри, и её глазки устремились на него, словно смотрели прямо в душу. — Кто виноват, что ты попала сюда? — он обвёл взглядом помещение и чуть поморщился. С Больничным крылом у него не лучшие воспоминания. Луиза перестала улыбаться, сжав руки в кулачки на груди. С горечью в голосе она ответила: — Думаю, что все понемногу, — она повела плечами, вновь проницательно взглянув на деканов. — Некоторые девочки из Пуффендуя с самого начала обзывали меня уродиной, когда я рассказала им, кто я есть. Потом слизеринцы, но тоже не все. Старшие чаще всего защищали меня от младших, когда я была в гостиной, но не тогда, когда ходила на уроки. Затем когтевранцы, больше всего они. И чаще тоже девочки, они хватали меня за волосы, издевались. А в последний раз, — она вдохнула побольше воздуха, — мальчишки из Гриффиндора. Я просто проходила мимо них, запнулась и упала, а они стали смеяться. Наверное, это стало причиной, почему я не смогла… — Луиза не договорила. Её маленькие ручки затряслись. — Потом некоторые из них побежали за мадам Помфри и долго пытались попасть ко мне, чтобы извиниться. Вот так, — закончила она. Мадам Помфри прервала их диалог и дала первокурснице прозрачное зелье в скляночке, а на преподавателей грозно взглянула и всунула в руки лечебные мази. Луиза послушно выпила своё зелье и зевнула. Гарри поблагодарил её за изложенный рассказ и пожелал скорейшего выздоровления. Они с Малфоем вышли из Больничного крыла, чтобы девочка отдохнула. Гарри не знал, что сказать — он впервые столкнулся с такой ситуацией, чтобы кто-то попадал в лазарет из-за издевательства. Жестоко. Слизеринка ведь такая… маленькая, а на неё уже свесили столько лишнего и неприятного внимания. — Луиза эмнорис, — неожиданно произнёс Драко. Он выглядел печальным. Его плечи были скорбно опущены вниз, как и голова, и платиновые волосы прикрывали его лицо. Поттер видел Малфоя таким только один раз, и об этом хотелось забыть навсегда. — Я не знаю подробностей, но, думаю, это одна из причин, из-за которой над ней могли издеваться. — Малфой взглянул ему в глаза с неуверенностью, можно ли рассказать больше. Возникло ощущение, что Драко не с кем было поделиться своими переживаниями, и он всё держал в себе. Гарри же мог поговорить с Невиллом и Хагридом. А Малфой? С кем он мог говорить в Хогвартсе? Возможно, именно поэтому он всё время лез к Гарри? Просто чтобы поговорить, пускай и своим способом. Потрясение от этой мысли пришло внезапно. Поттер упрямо продолжал стоять рядом с ним, пока мимо проходили ученики. Он захотел просто поговорить с ним. Узнать, что же произошло. И как чувствует себя Драко после всего случившегося, ведь он, скорее всего, как и Гарри, тоже уже привык к этим детям. Чувствовал себя ответственным за них. Поттер решил сделать шаг навстречу. Это стало примирением. Шатким, держащимся за какие-то лоскутки, но примирением. — Я знал о том, какой вред причиняли Эллиарайт сокурсники, старался быть рядом, чтобы защищать её от своих же. Я догадывался о том, что проблема была не только в них, но ничего не делал, надеясь, что это разрешится само собой, — придя в норму, Малфой всё говорил и говорил, идя с Поттером по коридору, в котором почти не было учеников. — Эмнорисы — слишком чувствительные волшебники, такая сила передаётся крайне редко и есть только у магглорождённых; они глубоко проникаются к чувствам других, в миг определяя эмоции окружающих людей. С возрастом они могут читать чужие мысли. Каким-то чудом Луиза оказалась в Слизерине, — «Гнезде из змей» — пронеслось в голове у Гарри. — А ты знаешь, как они относятся к таким, кто не похож на них. Она впитала их агрессию, и в итоге — взорвалась. Луиза единственная магглорождённая, которая не вызывает во мне отвращения. — Малфой усмехнулся, погрузившись в мысли. — Не думал, что скажу это когда-нибудь, особенно тебе, но… она — сильная волшебница. Гарри лукаво улыбнулся Малфою. — Кто ты и что ты сделал с тем Малфоем, которого я знаю, — он поправил съехавшие очки на нос. — Хотя могу догадаться. — Неужели? — саркастично спросил он, тоже веселясь. — Поттер, тебе точно хватит мозгов на это? — Определённо, Малфой, — ответил Гарри, как только они приблизились к большим дубовым дверям, выходящим во Внутренний двор, где многие ученики с разных факультетов играли в плюй-камни. Погода заметно улучшилась, и стало намного теплее. Он продолжил говорить, следя за игрой: — Ты просто повзрослел и начал смотреть на окружающий тебя мир по-другому. В этом нет ничего плохого. Все мы меняемся, — деканы стояли вдалеке от школьников, чувствуя на себе согревающие лучи солнца. Гарри это нравилось. — И ты ошибся насчёт гриффиндорцев. Малфой никогда не признается в том, что был не прав. Вера в свой факультет у него стояла превыше всего, как, наверное, и у Поттера. И тот знал об этом. — Только не начинай, Поттер, — Драко рассмеялся как-то по-доброму, без ненависти, раздражительности и яда, как обычно. Его смех был спокойным и искренним, и сердце Гарри ёкнуло от этого звука. Он смотрел на приподнявшиеся уголки губ Драко, ощущая странное давление в груди, и почти не дышал. Наблюдать за новой эмоцией на лице хорька было очень странно и непривычно. Совсем не вовремя ему вспомнился вкус бледной шеи Драко и острое желание поцеловать его. Поттер почувствовал ком в горле от появившегося волнения и жар раскрасневшихся ушей и щёк. Он поспешно попрощался с Малфоем и почти что бегом отправился в спальню, а там и в душевую, ополаскиваясь прохладной водой. Гарри стоял, пытаясь смыть с себя эти злосчастные видения, не покидающие его головы. Но они всё лезли и лезли, фантазия сыграла в злую шутку и выдавала ему очень горячие картинки о малфоевских губах, бледной коже и длинных пальцах с несколькими перстнями, надетыми на них. Чёрт возьми, этого Малфоя. Поттер обречённо уткнулся лбом в холодный камень. Всё его тело горело то ли от ссадин, то ли от возбуждения, и Гарри, выключив позолоченный кран, повязал поверх торса махровое полотенце. Оставшееся время он провёл в кровати, следя за точкой «Драко Малфой» на Карте Мародёров.

***

Гарри задремал. Ему снилось что-то непонятное, сумбурное, какие-то вспышки света, огонь и преследующий его страх. После войны такие сны — даже при дневном отдыхе — нормальны. Поттер привык к тому, что просыпался в поту с лихорадочно бьющимся сердцем. Но из этого сна, как бы он ни пытался проснуться, осознавая, что это очередной кошмар без какого-либо определённого сюжета, Гарри выбраться не мог. Никак. Поттер разлепил глаза, когда за окном уже начало смеркаться. Гарри нашёл скляночку с Успокаивающим зельем, которое он сотворил на площади Гриммо, и залпом влил в себя содержимое. Дышать стало легче, голова перестала раскалываться, а сердце пришло в размеренный ритм. Пустой бутылёк он убрал на место — в прикроватную тумбочку. Спокойные сны, какие Поттер видел в первый день приезда в Хогвартс, больше не посещали его. Зевнув, Гарри надел привычную толстовку с джинсами, которые он прикупил летом, гуляя с Роном и Гермионой по Лондону. Нацепил кеды и вышел в гостиную, где Невилл тоже дремал на диване. До ужина оставалось ещё несколько часов, поэтому юноши успевали выпить в «Трёх Мётлах». Лонгботтом тут же проснулся, когда Гарри приблизился. Быстро собравшись, они отправились в пивной бар. Учеников, находящихся в коридорах, было предостаточно — многие своими группками сидели на лавках в коридорах, общаясь между собой; кто-то даже целовался, обнимаясь и прижимаясь друг к другу. Гарри делал вид, что не замечал этого, продолжая беседу с Невиллом о подступающем Хэллоуине. Поттеру очень сильно хотелось, чтобы в этот момент ему ничего не помешало расслабиться, чтобы никто из учеников не ввязался в драку или ругань, чтобы всё было спокойно. Однако прямо на его пути гриффиндорцы о чём-то спорили со слизеринцами, не обращая внимания на деканов. Гарри устало вздохнул. Желания разнимать их у парня не было, поэтому он упрямо продолжил путь. Джек и Энтони, что утром откровенно показали свои отношения Малфою с Гарри, сейчас — цапались как кошки. Поттер усмехнулся, увидев на шеях обоих алые отметины и их искусанные от поцелуев губы. — Молодые люди, — Поттер всё же вмешался в их ссору, едва удерживаясь от ехидного смешка, и заговорчески продолжил: — Ваши галстуки. Реакция учеников его порадовала: те стыдливо раскраснелись, приметив чужие галстуки, не сильно повязанные на воротниках рубашек. Красно-золотой цвет Гриффиндора был у Джека, а у Энтони — серебристо-зелёный. Он озорно улыбнулся им, а затем нагнал Невилла. Люмос слабо освещал дорогу к деревушке, и Гарри смог разглядеть блёклые звёзды на небе и косую луну. Он старался запомнить этот момент. Несмотря на его обычность, для Гарри он был важным. Зевающий Невилл рядом, молча ступающий по траве, голос смеющихся учеников, доносящийся с Чёрного Озера — наверное, они решили покормить гигантского кальмара — лай Клыка издалека, крики Хагрида, зовущего пса к себе, удаляющиеся огни Хогвартса, пение птиц со всех сторон. Это всё так сильно грело сердце Гарри, дарило ему умиротворение и беззаботность, несло в себе значимость. Он любил всё то, что его окружало. Раньше Поттер не мог прочувствовать этих эмоций, постоянно занятый борьбой с тёмной силой, но сейчас он всё больше и больше привязывался к школе и к людям, обитавшим там. Ему было жаль, что ощутить всё это он смог только на восемнадцатом году жизни. И Малфой, который всегда заставлял Гарри испытывать разнообразные эмоции к нему, сейчас тоже казался важным… этапом? За сегодняшний день Поттер пришёл к простому выводу, что Драко — не такая уж большая проблема, по-настоящему он ему и врагом-то никогда не был. Драко — тот человек, что так же, как и Гарри, многое пережил в своей жизни. Терял любимых, сражался за них, ненавидел, дружил и любил. Возможно, если бы тот не был высокомерным засранцем, Гарри мог вполне с ним подружиться. Что бы изменилось, если бы он тогда в магазине мадам Малкин всё же пожал ему руку? Поттер представил всего на секунду, каково это — дружить с Малфоем. Сидеть вместе на уроках, перекидываясь записками в форме журавликов и получать нагоняй от профессора Макгонагалл, вымаливать у него списать домашнее задание по Зельям, наблюдать за Драко в библиотеке, как он старательно выписывает эссе по ЗОТИ, прикусывая губу и поправляя белёсые пряди, обедать вместе в Большом зале, летать на мётлах скорее играючи, а не от духа соперничества, прогуливать Историю Магии и пить сливочное пиво в «Трёх Мётлах», засматриваясь на губы Драко в пенке от напитка, танцевать под Ведуней на Святочном балу, шутить, поддерживать и обнимать Малфоя, когда ему было бы дерьмово, учить его создавать Патронуса. Проводить с Драко время, всё больше узнавая его. «Не дам я тебе списать, дурак очкастый, давай сам». «Поттер, прекрати пялиться и займись, наконец, делом». «Никуда я не пойду с тобой, Поттер, даже не надейся. Не заставляй меня прогуливать уроки Бинса… Ну ладно, только один раз!». «Ты ужасно танцуешь, Поттер. Даже у Уизли получается лучше». «Поттер, хватит меня обнимать, ну отпусти, ну же!». «Идиот, всё со мной нормально. У моего отца хватит мозгов, чтобы защитить нас с матерью». «Тёмный Лорд дал мне задание… Я не справлюсь». «Он в Мэноре, Гарри… Мне страшно». Дыхание сбилось, а глаза заслезились от поднявшегося ветра. Нет. Малфой всё такой же высокомерный засранец. Незачем фантазировать. Гарри одёрнул себя. Настроившись на прекрасное времяпровождение в баре, Поттер открыл дверцу и пропустил вперёд Невилла. Компания подыскала место в тёмном уголке заведения подальше от посторонних глаз. Мадам Розмерта плавно подошла к парням и уселась напротив. Волшебница и сейчас не выглядела на свой возраст. Она лучезарно улыбалась им, и Гарри заметил морщинки на её лице, но они её никак не старили, а наоборот, придавали женщине особый шарм. — Что будете заказывать, юные профессора? — мадам Розмерта достала из-за уха перо, готовясь записать заказ в блокнот. Однако передумала и заколдовала вещицы, вновь взглянув на ребят с интересом. Щёки женщины отливали красным, а светлые кудри водопадом спадали на её пышную грудь. — Хагрид вот недавно заходил, говорил, вы устроились в Хогвартс, — продолжила волшебница, всегда любившая поболтать со своими гостями. — И как вам, нравится работка? — она хохотнула, явно намекая на сложности работы с детьми. Гарри неопределённо кивнул мадам Розмерте и попросил её налить сливочного пива. Летающее в воздухе перо записало заказ. — Завтра с утра надо в Запретный лес. Это растение цветёт только в первые минуты рассвета, и мне надо успеть к этому моменту, — тихо зашептал Невилл, склонившись к Гарри. — Хорошо, — добродушно согласился Поттер. Разговор медленно перескакивал с одной темы на другую. Гарри всё рассказывал о Роне и Гермионе, которые устроились на новом месте, и как они собирались почти каждый день, гуляя по ночному Лондону и посещая разнообразные места. Не отвлекая посетителей от разговора, мадам Розмерта незаметно поставила на их столик по два стакана. Гарри отпил сливочного пива, чувствуя мягкость и теплоту согревающего напитка. Алкоголь помог развязать ему язык, и уже к моменту, когда они все выпили, друзья шутили и смеялись. За другими столиками недалёко от них были ученики, чаще парочками, увлечённые больше собой, чем нарастающему смеху Гарри и Невилла. Поттеру было комфортно. Голова приятно кружилась, а рассудок затуманился, позволив рассказывать всё, что вздумается. — Невилл, я такой идиот, на самом деле, — пробормотал Гарри, которому резко всплыл образ Малфоя в сознании. — Мы же с Малфоем сегодня… — Подрались, — по-прежнему улыбаясь, ответил Невилл, — Как всегда. Почему тебя всё ещё не отпускает эта мысль? — поинтересовался друг, крутя указательным пальцем вокруг края пустого стакана. — Да не-е-ет, — протянул Поттер, не решая никак заткнуться. — Мы это… — он придвинулся к Лонгботтому поближе, осматриваясь, чтобы никто не мог подслушать. — Чуть не поцеловались! — Ого, — Невилл удивлённо раскрыл глаза, с интересом глядя на Поттера. В его реакции не было ни злобы, какая могла бы быть у Рона, ни ноток нравоучения, как у Гермионы. За это Гарри ещё больше зауважал друга. — И чего? Я надеюсь, ты не сделал этого. — Ну… нет, — ответил Гарри, уложившись на скрещенные руки на столе. — Я просто подумал, что это идеальный способ отвязаться от него, но… Ничего не случилось. Но Гарри только сильнее привязался. Этого он не договорил, вовремя прикусив язык. — Ну, и ладно! Пошли обратно? Расплатившись, они покинули «Три Метлы» и по дороге в Хогвартс ещё долго болтали. Невилл поделился с ним тем, что Малфой — это просто случайность; что Гарри просто был на эмоциях, он не мог себя контролировать в тот момент. Это была плохая идея, но хорошо, что она не реализовалась, так как потом могло бы быть хуже. Поттер с ним согласился. На ужине Гарри съел столько всего, что только мог: и какой-то суп, и форель, запечённую в духовке, и даже десерт — слишком приторный клубничный пудинг, от него заболели зубы. Однако Гарри так сильно понравился этот сладкий вкус, что пудинга в его тарелке больше не осталось. Поттер расслабленно сидел на стуле, наевшись, и даже не заметил, как стал разглядывать запястья Малфоя. На левом у него был зелёный браслетик, криво соединённый, видимо, сделанный своими руками. Гарри желал рассмотреть его поближе, поэтому, когда рядом с Малфоем освободилось место, он подсел к нему, хватая за руку. Поттер внимательно глядел на сшитые ниточки и красные блестяшки, отливающие светом свеч. Малфой вырвал свою руку, даже не взглянув на Гарри, и продолжил ужинать. Тот сложил руки на груди, хмурясь. — Откуда браслет? Его у тебя не было раньше, — спросил он. — Не твоё дело, Поттер, — ответил Драко, продолжая игнорировать. Гарри это задевало. Малфой обтёр губы салфеткой, усмехнувшись. Гарри всё ещё было неприятно, что Драко не смотрел на него, поэтому он хмыкнул и вышел из Большого зала, отчего-то злясь. Гарри не должно это волновать. Действительно, не его дело. Но всё же волновало.

***

Гарри проснулся где-то за час до восхода солнца. Ему приснился Малфой. Он не помнил, что они делали, но чувство беспокойства не покидало его оставшееся время, пока Поттер одевался в тёплую одежду, зевая. В гостиной он встретил одетого в удобные поношенные штаны и рабочую, чуть грязноватую, рубашку Невилла. Они направились к выходу из Хогвартса, разговаривая о чудодейственном растении. Миддлемист рос только в двух местах мира — в ботаническом саду Британии и в Новой Зеландии. Также он произрастал в Запретном лесу, неизвестно как появившись там. Магглы не знали о его магических свойствах, но Невилл узнал на пятом курсе, поговорив с мадам Стебль, и каждый день мечтал изучить его. И недавно Хагрид поведал Лонгботтому, что где-то в глубине леса появилось растение, светившееся каждую ночь, и парень не мог поверить своей удаче. Он перевернул всю библиотеку, чтобы найти побольше информации, и совсем отчаялся, когда ничего не удалось. Невилл даже уже начинал задумываться — может это и не миддлемист вовсе? Однако чутьё его не подводило, да и растение по описанию было очень похожим. Лонгботтом воодушевлённо шёл по траве, держа в руках лопатку с ведёрком, а Гарри брёл позади него, дыша на руки — становилось холоднее. — Выделю для него место в теплице, буду заботиться и следить, чтобы миддлемисту было комфортно, а следующим летом верну обратно в лес. Если он прижился в ботаническом саду, то почему у меня не может? Тогда мы могли бы изучить его вместе со старшекурсниками. Пока я о миддлемисте им не рассказывал, но думаю, что им будет интересно, — едва ли не подпрыгивая от счастья, говорил Невилл. — Главное — успеть. — Слушай, — начал Гарри, догнав друга. — А мы вообще можем заходить в Запретный лес? Я не подумал об этом, когда согласился, — зевая, пробурчал он. Глаза у Лонгботтома горели от ликования. Он явно не переживал о каких-либо запретах Хогвартса. — Ты же понимаешь, какая опасность может настигнуть нас там? — Мы победили Волдеморта, — решительно произнёс Невилл. Он выглядел серьёзным, а с лица сошла счастливая улыбка. — Уверен, что и с этим справимся. Гарри не стал спорить, поддавшись азарту Невилла. В эту секунду они как никогда были истинными гриффиндорцами, не знающими страха. Палочка в руках вновь заискрилась, будто предвкушая, что ей снова воспользуются в борьбе. Компания из двоих друзей как раз шла мимо Чёрного Озера, когда их окликнули сзади. О, этот голос, эхом отозвавшийся по воздуху, Гарри узнал бы везде — он преследовал его во снах с недавнего времени, в мыслях и в жизни. Гарри обернулся, зная, кто стоял в паре метров от них. Малфой подозрительно взглянул на парней. В этот раз его волосы были просто красиво уложены, а не зализаны как обычно. В выглаженной до идеала чёрной рубашке и тёмно-зелёных брюках, облегающих тонкие ноги, он вызывал в Гарри смущение. Лёгкий румянец коснулся щёк гриффиндорца, а дыхание предательски сбилось. Малфой ухмыльнулся, убирая прядь волос за ухо. — Что ты тут забыл? — спокойно спросил Невилл. До рассвета оставалось несколько минут, и Гарри запаниковал, как и Лонгботтом, переживая, что они опоздают. Надо было поскорее избавиться от присутствия Малфоя, не вызывая подозрений. Первые лучи солнца уже окрасили горизонт в приятный розоватый цвет. Драко подошёл ближе к Гарри, слегка касаясь его плечом. Поттер задержал дыхание, надеясь, что Невилл разберётся с ним сам. — Встречный вопрос, Лонгботтом, — отозвался слизеринец, вопросительно изогнув бровь. Гарри удивляло то, как он ещё не замёрз — в одной рубашке было слишком холодно. Невилл всё же не смог найти причины, почему они шли куда-то с самого утра, и Гарри решился ответить сам: — У нас дела, Малфой. Надеюсь, ты не сдашь нас Макгонагалл. Не дожидаясь его ответа, Поттер быстро направился в сторону Запретного леса, взяв за предплечье Невилла. Палочка в его руке немного вибрировала, предчувствуя что-то недоброе. Гарри было интересно, почему Малфой шатался по Хогвартсу с самого утра, но не спросил. «Не твоё дело», — пронеслось в голове. Неприятно. Хотя на что он надеялся? Это ведь Малфой. Грозные деревья леса возвышались над ними и уходили ветками, напоминающими руки старой ведьмы, в самое небо. С них медленно падали пожелтевшие листья, плавно ложась под ноги волшебников. Казалось, что ветер в лес совсем не проникал, в нём было пугающе тихо. Хруст веток сзади заставил их вздрогнуть. Сначала показалась блондинистая голова — Малфой всё-таки пошёл за ними. Только цвет его волос Гарри мог различить в окутывающей их тьме. Затем тот выдал условие, что не сдаст друзей, если они отправятся вместе с ним. Невилл, руководящий этой вылазкой, согласился, тяжело вздохнув. По пути Лонгботтом рассказал о цветке и его редкости декану Слизерина, и Гарри подметил, что и у Малфоя загорелись глаза от любопытства. Поттер, как бы ни старался убедить его друг, не чувствовал того же, что и он. Для него растение оставалось таким же растением, не вызывающим в Гарри заинтересованности, в отличие от магических существ, которых он ещё не видел. Но Гарри, Невилл и Драко не встретили никого, кроме лукотрусов и фестралов, не обращавших на нарушителей спокойствия ни малейшего внимания. Компания — уже из трёх преподавателей — всё глубже продиралась в Запретный лес. На многовековых деревьях, величественно растущих друг за другом, расположились чёрные вороны, будто бы охраняющие свой дом и не спускающие с незваных гостей чёрных маленьких глаз. Серого неба было не видно из-за толстых ветвей, уходящих вверх. Ноги ребят утопали в грязи, и с каждым шагом идти становилось труднее. Невилл и Драко нашли общий язык за эту «прогулку», разговаривая друг с другом на только им понятные темы. Поттеру было приятно видеть их спокойный разговор. Минуло около пятнадцати минут, и чем дальше они шли, тем страшнее им казались места, и правда хранившие в себе тёмную атмосферу, пробивающую на мурашки. Внезапно по лесу разнёсся низкий переливчатый звук. Гарри тут же сжал палочку крепче, насторожившись. Из куста ежевики вдруг выскочил авгурей, худощавый на вид. Его зеленоватое оперение сливалось с травой. Авгурей боязливо раскрыл крылья, намереваясь взлететь. Уже в высоте он своеобразно запел, гортанно крикнув. Гарри медленно выдохнул, оглянувшись на Невилла с Драко. Они не выглядели испуганными, поэтому Поттеру было не о чем переживать. Пролезая через кусты терновника и отодвигая колющиеся ветви от себя, волшебник радостно воскликнул. Розовый миддлемист, источающий неяркий свет, рос и цвёл возле большого дуба на поляне. Внешне он был похож на розу, но при детальном рассмотрении отличался пышностью и формой лепестков, а также размером стебля. Вылезший из терновника Лонгботтом счастливо улыбнулся. Поттер и Малфой тоже подошли поближе, завороженно глядя, и миддлемист засиял ещё ярче. Прежде, чем выкопать растение, Невилл провёл обряд — порезал палец и капнул кровью на землю рядом. Пленённый свечением и капельками росы на лепестках Гарри потянул руку к миддлемисту. Малфой, тоже загипнотизированный видом, потянулся к растению. Когда их пальцы слабо дотронулись, то по телу обоих прошёл электрический заряд, заставивший отпрянуть и взглянуть друг на друга. Занятый копанием магической земли Невилл этого не увидел. У Малфоя, затаившегося дыхание, были неестественно расширенные зрачки, отчего тоненькая полоска серой радужки на их фоне терялась и казалась почти незаметной. Дыхание Поттера сбилось, руки тряслись, а сердце колотилось в груди как бешеное. Это было странно, очень странно. Гарри не мог объяснить, что происходит, и только взволнованный голос Невилла смог их отвлечь. — Миддлемист меняет цвет! — воскликнул он, указывая на цветок рукой. Растение начало преображаться, изменяя цвет, но не утрачивая своего сияния, становясь ярко-алым. — Не знаю, с чем это связано, но это очень интересно. Думаю, нам срочно надо отправляться обратно, чтобы я смог провести эксперименты и разобраться, — его голос подрагивал от эмоций. На обратном пути никто им не попался: ни фестралы, ни лукотрусы — и Гарри обеспокоенно кидал взгляды на Малфоя, шедшего рядом, каждый раз запинаясь о старые корни деревьев, прорастающие сквозь землю. Гарри ничего не понимал. Перед глазами всё ещё всплывало странное выражение лица Малфоя. Он взял Драко за запястье, ощущая холод его кожи. Малфой рядом и с ним всё в порядке. Гарри успокаивал себя этим. Тихо наложив на слизеринца Согревающие чары, он спросил у него: — И что это было? — Не знаю, — Драко сжал его руку сильнее в своих ледяных пальцах. Возникло острое чувство защитить и успокоить Малфоя, дрожащего то ли от холода, то ли от страха. Пока Невилл чах над миддлемистом и быстро шёл впереди них, Гарри остановился. Он взглянул на Малфоя и испугался: Драко побледнел. Больше всего Поттера беспокоил его растерянный взгляд. Негативные эмоции, всегда связанные с ним, отступили на второй план. Гарри мягко прижал его к себе, пытаясь успокоить. Руки обвились вокруг талии Малфоя, гладя по спине. От него приятно пахло шампунем и сладковатым парфюмом. Поттер уткнулся носом в выемку его ключиц. Этот секундный момент показался для него вечностью. Гарри даже забыл, где они находились. Деревья и кусты вокруг шумно гудели, наклоняясь то в одну сторону, то в другую, и ветер пробрался под мантию. От холода он сильнее прижался к Малфою. Драко дышал ему в шею неровными вздохами, а когда отстранился и выпустил того из объятий, поспешил вперёд. Поттер догнал его, но не посмел вновь взять за руку. Впереди просачивался свет — они были уже близко к выходу из Запретного леса. Невилл ждал там и торопил их. Гарри ускорил шаг, вновь запнулся об корни и полетел носом прямо в траву. Перевернувшись на спину, он рассмотрел серое дождливое небо и почувствовал, как на лицо упала капля, затем вторая, а потом и третья. И начался ливень. Гром разразился раскатами по небу, громко ударяя по ушам, а затем сверкнула тоненькая молния где-то высоко-высоко над землёй. Над Гарри склонился Малфой, протягивая ему руку и помогая встать. Драко резко подхватил его с земли, притянув к себе очень близко. Блондинистые волосы и одежда быстро намокли под дождём, слизеринец по-прежнему крепко держал его за руку, не сводя с поттеровского лица глаз. — Только ты можешь свалиться на пустом месте, Поттер, — хрипло проговорил Драко, и в его стальных глазах сверкнула молния, отражаясь от настоящей. Затем он тепло улыбнулся Гарри, убирая с мокрых волос запутанные листочки. У Поттера больно сжалось сердце. Поттер рвано выдохнул, хотел что-то ответить, что-то, как всегда, резкое, что-то, что бы причинило Малфою боль. Поттер не смог. Гарри не знал, что с ним творилось.

***

Миддлемист рос в тёплом месте в теплицах Хогвартса под бесконечным присмотром Невилла. Лонгботтом уселся на табуретку рядом с растением, изучая книгу, которую он нагло стырил из Запретной секции в библиотеке. Утренний ливень сменился дневным ласковым солнцем, греющим его. «Миддлемист имеет необычную способность. Мало того, что растение чуткое и сложно выращиваемое, оно ещё и очень нежное, глубоко чувствующее всех тех, кто к нему прикасается. Чаще всего цветок растёт один, в отличие от роз, на которые он так похож. Миддлемист является символом любви, искренности и доверия. В давние-давние времена, когда волшебников на земле было гораздо больше, чем магглов, молодые ведьмы проверяли с помощью миддлемиста своих возлюбленных. Если любовь в их сердцах была настоящая, и кровь бурлила в жилах, как только возлюбленный взглянёт на ведьму — миддлемист окрашивался в яркие цвета. Жёлтый выражал дружбу, фиолетовый — зародившуюся симпатию, голубой — лёгкую влюблённость, а вот красный — страстную любовь и самоотдачу». Невилл усмехнулся, начиная понимать, что же произошло тогда в лесу, и перевернул страницу, погрузившись в чтение. «Но если возлюбленный врал о своих чувствах, то миддлемист окрашивался в чёрный цвет, и тогда молодые ведьмы, полные природной злобой, сжигали суженых на кострах, будь они магглами или такими же волшебниками». А вот из-за этого декан поморщился и кинул быстрый взгляд на цветок для достоверности — тот к концу рассвета утратил свое сказочное сияние, но оставался красным, как кровь. Невилл выдохнул и продолжил читать. «Также в древности лепестки миддлемиста использовали как одно из ингредиентов к Любовному зелью — Амортенции. Однако к настоящему моменту, когда растение занесли в Красную книгу, лепестки использовать перестали и нашли другие, аналогичные цветку, ингредиенты…» Далее приводилось всё то, что Невилл уже знал. Закрыв книгу, паренёк долго вглядывался в горящий красным цветок, и думал — стоит ли рассказать об этой новой информации Гарри? Или же оставить всё как есть, чтобы Малфой с Поттером сами разобрались в своих чувствах друг к другу? Теперь всё встало на свои места и казалось ему понятным и логичным. Ссоры, драки, упрёки и оскорбления от Малфоя были лишь способом привлечь внимание Гарри. И никто из его окружения ни разу не думал об этом, сводя к тому, что Малфой — просто заносчивый и мерзкий идиот. Всем было проще свыкнуться с этой мыслью, чем посчитать его человеком, пытающимся просто пообщаться с Гарри. И Лонгботтом ужаснулся — Драко делал это всё на протяжении семи лет. Означало ли это, что все семь лет он любил Поттера? Невилл не знал.

встань, убитая эллисон краузе,

как бессмертник эпохи —

протеста колючий цветок...

***