по ту сторону запретного леса

***

и кровавая луна — это мой проводник в этой ночи каждый раз, злые силы могут выбрать тебя в любой момент, это правда, моя любовь

Невилл с удовольствием поедал пирожное в виде паучка, внимательно следя за происходящим. Он довольно хмыкнул и отпил пунша. Лонгботтом стоял вдали от подростков, рассеявшихся по всему залу. Они танцевали и смеялись, улыбаясь друг другу. Казалось, их с Гарри старание оправдалось. Ученики были счастливы, и это самое главное. Сделав ещё один глоток приторного пунша, Невилл отставил стакан и перевёл взгляд в сторону рок-группы слизеринцев. Никогда он не общался ни с кем из них близко, и поэтому ему было непривычно проводить с ними время последние дни. Особенно непривычно ему было чувствовать на себе пристальный взгляд Паркинсон. Девушка закончила петь песню, крепко вцепившись в стойку микрофона. Она… Красива. Лонгботтом смутился и виновато опустил голову, боясь, что так она может прочесть его мысли. Невилл не предчувствовал ничего плохого. Когда музыка перестала играть, он вернул взгляд обратно на сцену, где остался один Блейз. — Лонгботтом, — кто-то мягко дотронулся до его плеча, и Невилл повернулся. Паркинсон встретилась с ним глазами и игриво улыбнулась ему. От неё приятно пахло цветами, название которых Невилл забыл в этот момент. Дыхание спёрло, и ему пришлось прокашляться, прежде чем ответить. Со стороны это, наверное, выглядело неловко. — М? — только и смог выдавить из себя парнишка, приподняв брови в удивлении. Девушка прыснула, сморщив курносый нос. — Надо объявить победителя конкурса. Это же ты ответственен за это, да? Он кивнул ей и снова опустил глаза, неуклюже потоптавшись на месте. Паркинсон дружелюбно похлопала его по плечу и ушла в том же направлении, что и Гарри с Драко. Невилл взял себя в руки и глубоко вздохнул. Аккуратно расталкивая учеников, он подошёл к участникам жюри. Мирон протянул ему список. Его взгляд ничего не выражал. Казалось, мужчине вообще было всё равно, что происходит — ему бы поскорее вернуться домой. Объявив победителя конкурса, Невилл сошёл со сцены с быстро бьющимся сердцем. Даже несмотря на то, что он являлся преподавателем, страх перед публикой всё ещё присутствовал, но Лонгботтом хорошо его скрывал. Остальной частью занялась Макгонагалл — она вручила ученику, Мартину Ньюэллу, фэнтезийную трилогию «Духи Леса». С подарком не прогадали, скорее, попали в точку, ведь мальчик любил читать везде и всюду. Да и к тому же, книги довольно универсальный подарок, как думал Невилл. А остальные, кто занял второе и третье место, получили сладости. Словом, все оказались довольны. Дав Невиллу чёткие инструкции, что делать дальше, директриса Макгонагалл покинула Большой зал, перед этим попрощавшись с бывшими музыкантами «Ведуний». Те что-то стали выяснять между собой, громко переговариваясь, и Лонгботтом отошёл подальше, чтобы не мешать. Внезапно раздался визг детей, затем что-то взорвалось в дальнем конце зала. Невилл побежал туда, вспоминая по пути те ужасающие события войны. Начался шум и гам, дети в страхе столпились в кучу, а старшекурсники, видавшие кошмар войны, вцепились в свои палочки, держа их на изготовке. Похоже, паника овладела всеми, кроме Невилла. Как никогда он был полон решимости, что до смеха странно, ведь пару минут назад он не мог спокойно устоять на сцене. В глазах Гарри и Драко, что пришли минутой позже, читалось точно такое же переживание за учеников, как и у Лонгботтома. Однако всё оказалось не так плачевно, как они думали. Ученики из Гриффиндора и Слизерина, каждые в саже и грязи, смотрели на довольно большую вмятину в полу. Невилл перевёл взгляд на Малфоя и Гарри, что укоризненно взирали на них. Первым не сдержался Поттер. — Все живо в мой кабинет.

***

Гарри так хотелось накричать на этих неугомонных подростков, которые не думают, что творят, но сдержался. Это было бы неправильно. Если изначально он подозревал худшее, то на деле выяснилось, что их ученики просто безответственные и глупые идиоты. Без их оправданий и так всё было понятно. — То есть вы снова устроили драку даже после наших предупреждений? — Гарри глубоко вздохнул. — Вы все, — он сурово оглядел Джека, Энтони и Джона. Ладно, те двое, но старосту своего факультета видеть на месте действия было непривычно и даже как-то… обидно. Он оставался последней надеждой Поттера, — последним ответственным и здравомыслящим учеником, — всё это время, однако после произошедшего быть ей перестал. — Идёте на отработку, а также не допускаетесь до внеклассных занятий, которые я буду проводить. Мы с мистером Малфоем решим, чем вас занять. Поттер, конечно, понимал, что сам виноват — не доследил. Но ведь и они уже не маленькие дети, мозги же должны быть! — Но… — повысил тон Джек, упорно глядя ему в глаза. — Мы не дрались. И… Если вы и хотите кого-то наказать из нас, то меня. Ведь это было моей идеей. — Нет, мистер Поттер! Это я. Я сделал плохую бомбочку-смехучку. Я… не думал, что она взорвётся и… Из неё должны были вылететь конфетти… — будто нашкодивший щеночек Шервуд перебирал в руках палочку, опустив голову. Тут уже вмешался Малфой, что до этого молча наблюдал за сложившейся ситуацией. — Значит, вы оба виноваты. Как можно было додуматься притащить что-то взрывоопасное на праздник, где будут младшекурсники? А если бы кто-то пострадал, вы подумали об этом? — Малфой закрыл рот Джеку одним сверлящим взглядом на него. Блэк стыдливо опустил голову, так и не ответив. — А теперь идите в свои комнаты, ваш Хэллоуин закончился на этом. Завтра мы с мистером Поттером ждём вас после обеда, — отчеканил зельевар, прекращая разговор. Как только все ученики покинули кабинет, Гарри подошёл к нему и ободряюще погладил по плечу. — Ты тоже можешь идти отдыхать. Драко таинственно приподнял уголок рта. — Те три бутылки сами себя не выпьют, Поттер. Гарри рассмеялся. Да, после такого стресса выпить бы не помешало.

***

После двенадцати часов праздник закончился и все ученики направились в свои спальни. Поттер проконтролировал каждого с помощью Карты Мародёров и отчитался перед Макгонагалл, когда она вернулась. Казалось, сама Моргана знала, насколько сильно он устал. Но те три полные бутылки скотча так и зазывали Поттера в Выручай-Комнату, в которой уже находились слизеринцы и Невилл. Приободрив себя, Гарри направился к ним и по пути стащил из кухни оставшиеся угощения с праздника. Когда он вошёл в комнату, он совсем не удивился её преображению. Приглушённый свет мягко стекал по стенам, на полу были небрежно разбросаны подушки, а бархатные кресла манили утонуть в них с головой — почерк слизеринцев читался безошибочно. Свечи мерцали неоновым отсветом, окрашивая тени в причудливые оттенки, и на большом круглом столе уже поблёскивали бокалы, будто приглашая задержаться здесь подольше. — Присоединяйся, Поттер, — отозвалась Панси. Она сидела на полу, прижимая к себе подушку; её серьги в форме полумесяца поблескивали на свету. Сидящий рядом с ней Невилл ласково улыбался, оглядывая её профиль. Девушка держала его руку в своей, изучая линии на ладони. — Честное слово, Лонгботтом, я не верю, что ты никогда не гадал… Дожить до восемнадцати и не узнать, что ты очень рано встретишь свою любовь, это ж надо же… — Наверное, потому что таким занимались только девочки? — с усмешкой спросил Драко, за что в него тут же прилетела подушка. — Ещё раз, Малфой, и ты лишишься языка за свой сексизм, понял? — Поттер уловил у неё знакомые нотки голоса. — Она никого тебе не напоминает? — сдерживая хохот, спросил у Невилла Гарри, и тот округлил глаза, согласно кивая. Он приблизился к другу, но не успел ничего сказать, как Паркинсон сразу же уловила его мысль: — Гермиона душка, не будь она с Уизли, то я бы приударила за ней. — Да тебе только повод дай… — в Малфоя прилетела ещё одна подушка. — Только благодаря женщинам этот мир всё ещё существует, чтобы вы знали, — Панси обвела каждого суровым взглядом. — Все вы. — Не помню, чтобы ты так хорошо относилась к Гермионе, когда мы учились, — присаживаясь за стол, сказал Гарри и разлил по бокалам скотч. — Что изменилось? — Война, Поттер. И резкое взросление. Не мне говорить тебе об этом. Гарри обезоруживающе поднял руки. Война и правда изменила многих. — Она же прогрессивная активистка. Возглавляет «Комитет по защите магических существ и меньшинств». Я читала её статьи и участвовала в митинге, который она проводила не так давно. Меня очень вдохновляет её позиция. Мы стараемся поддерживать друг друга, когда встречаемся в Министерстве. Её стали уважать в политических кругах, — она говорила так открыто и искренне, что её воодушевление перешло и Поттеру. Гарри подумал о Гермионе и впервые за долгое время — не с тревогой, а с гордостью. Она больше не спорила в классах и не махала плакатами в коридорах. Она меняла систему — медленно, упрямо, так, как умела лучше всего. И, глядя на Панси, Гарри понял: она была не одна. Малфой фыркнул: — А про себя ты рассказывать не собираешься? — он приподнял бровь. — Ждёшь, когда мы похвалим? — Именно этого она и ждёт, — Блейз чокнулся бокалами с Драко. — Лицемеры, снова начнёте льстить мне! — Паркинсон смущённо скрыла лицо подушкой. Драко, не скрывая улыбки, пояснил Невиллу и Поттеру: — Она создала «Программу гендерного равенства». — И постоянно продвигает её, — уточнил Блейз. — И говорит, — Драко забавно повёл пальцем вокруг виска, — тоже постоянно. — Отвяньте, полудурки, — Панси скрылась за спиной Невилла, чтобы никто не видел её покрасневших от смущения щёк. Лонгботтом нежно прикоснулся к её плечу, аккуратно поглаживая его. — Я думаю, ты большая умница, раз решилась на такое. Это большая ответственность, — поддержал её гриффиндорец, отчего она покраснела ещё больше и резко встала, направляясь к столу. Гарри поймал себя на странной мысли: если бы кто-то рассказал ему об этом вечере несколько лет назад — о Панси, говорящей о равенстве, о Невилле, держащем её за руку, о Драко, не спорящем, а лишь подшучивающем, — он бы не поверил. Тогда мир был проще: были враги и были свои. Теперь же всё стало сложнее — и, пожалуй, честнее. Он слушал Панси и ощущал, как внутри осторожно расправляется что-то хрупкое. Надежда. Та самая, которую он привык подавлять после войны, боясь снова поверить в будущее. Они уселись за круглый стол. Все границы стёрлись разом. Он смотрел на них и видел не роли, не прошлые грехи и не чужие ожидания. Остались только лица, смех, движение рук и тёплый свет свечей. Гарри видел просто восемнадцатилетних волшебников, собравшихся повеселиться. Они шумно переговаривались друг с другом. Зазвенели бокалы. Первым рассмеялся Блейз — громко, заразительно, так, что Гарри невольно подхватил его смех. Панси сидела на полу, опершись спиной о кресло, и что-то с воодушевлением доказывала Невиллу, размахивая бокалом так активно, что тот всерьёз опасался за содержимое. Лонгботтом слушал, кивал и улыбался так тепло, будто это был самый важный разговор в его жизни. Драко расслабился. Его ухмылки стали ленивыми, а движения — менее резкими. Он отпускал колкости без яда, словно по привычке, но в них больше не было желания ранить — только поддеть, рассмешить, остаться в разговоре. Когда Панси в очередной раз швырнула в него подушку, он поймал её на лету и, не глядя, кинул обратно. Гарри улыбался. Голова приятно кружилась, плечи перестали быть напряжёнными, а мысли — тяжёлыми. Он пил медленно, чувствуя тепло, разливающееся внутри, и смотрел, как мир вокруг становился проще: смех накрывал их волнами, смешивался с музыкой и звоном стекла. Когда Блейз включил музыку из старенького проигрывателя, то хмельной Поттер осмелился: — Станцуй со мной, — он уселся рядом со слизеринцем, специально касаясь его коленкой. Гарри посмотрел на Малфоя так влюблённо, наплевав на то, что в Выручай-Комнате они были не одни. Он почувствовал долгожданную лёгкость: и в душе, и в теле, что не мог не показать её. Гарри приложился разгорячённой щекой к его плечу и сделал то, чего так долго хотел Драко. Он взмолился. — Пожалуйста, Драко, станцуй со мной. «Будь со мной. Будь моим. Пожалуйста», — проносились мысли в его голове тем временем, которые он старательно вкладывал в свой взгляд. Тот самый взгляд, который так нравился Малфою — просящий, нежный, ласковый, по-щенячьи преданный. Поттер плавился — Драко зарылся пальцами в его волосы, пропуская пряди через пятерню; смотрел жадно и голодно, так, словно Гарри был его самой любимой сладостью. Восторженные голоса доносились до слуха будто издалека, из толщи воды: они все казались фоном, который не волновал Гарри. Он услышал его шёпот: — Давай. И что-то оборвалось в нём в эту секунду. Он прерывисто вздохнул, вставая и держа руку Драко в своей. Гарри ощутил сильное, крепкое, почти собственническое сжатие на своей талии. Он вплёл свои пальцы в длинные волосы Драко, прижимаясь к нему всем своим существом, желая быть ближе, сплестись, влиться в него. Драко держал его машинально, как держат то, что боятся уронить. Поттер двигался неуверенно, сбивался с ритма, цеплялся за него плечом, рукой и взглядом — и каждый раз Драко ловил, поддерживал и подстраивался. Он делал это так естественно, что от осознания стало страшно. Гарри засмеялся — тихо, выдыхая смех ему куда-то под подбородок, и этот звук пробрался под кожу, застрявая там, где обычно жила пустота. Драко сжал пальцы сильнее. — Осторожно, — вырвалось у него хрипло. — Ты же здесь, — беззаботно ответил Поттер, словно это объясняло вообще всё. И, Мерлин, объясняло. Гарри поднял на него взгляд, мутный от хмеля и счастья, открытый и честный. Драко выдохнул и опустил лоб к виску Гарри, почти касаясь. — Ты понимаешь, что творишь? — прошептал он больше себе, чем ему. — Нет. Но я хочу. Поттер мягко обвил его шею руками и уткнулся носом в выемку ключиц, тяжело выдыхая. Они двигались неспешно, подстраиваясь под ритм друг друга. Малфой оставлял невесомые поцелуи на лбу Поттера. И когда музыка закончилась, он не отпустил Гарри, а лишь сильнее прижал к себе. Взглянув на Поттера, Драко заметил его румянец и пьяные-пьяные зелёные глаза. — Малфой, давай я провожу его до спальни, а то он отрубится сейчас… — мягкая рука Панси остановила Невилла. Паркинсон многозначительно посмотрела на него и нежно улыбнулась. — Я сам, — почти что грубо ответил ему Драко, но поспешил исправиться: — Спасибо, не надо, я справлюсь сам. — Лучше не отнимать у Драко то, что он считает своим, — пробормотал Блейз. Малфой послал его на три звучных буквы и вышел вместе с Поттером в коридор. Удерживать пьяного Гарри оказалось сложно, но Драко справлялся. Особенно сложно — когда он останавливался каждые пол шага, чтобы вцепиться в Малфоя. И невозможно — когда он так просто сказал, смотря ему в глаза: — Поцелуй меня. Драко резко отпустил его и замер, наблюдая, как Поттер неловко пытался устоять на ногах. Его кудрявые волосы были взъерошены, очки съехали на кончик носа, мантия распахнулась — и выглядел Гарри до одури привлекательным, открытым и ластящимся. Драко еле дышал. Грудь болезненно сдавило. Гарри облизнул пересохшие губы, снова смотря на Малфоя так, что его просто хотелось придушить на месте. Зелёные глаза горели — и Малфой видел этот огонь даже во тьме коридора. — Потом всё будет хуже, — сдерживая себя. — Но мы сейчас здесь. Поцелуй меня прямо сейчас, — отчаянно, тихо, но не с мольбой, не с просьбой — с желанием, от которого у Драко засвербило сердце. — Или это сделаю я. — Сделай. Малфой сдался. Он понял, что многие месяцы бессмысленно скрывал всё, что чувствовал к Поттеру. Потому что даже сейчас — победил он. Гарри сделал первый шаг, а Драко следующий. Возможно, проиграли они оба. Драко прижал Поттера к холодной стене коридора, пальцами удерживая его за подбородок. Он целовал его надрывно, почти яростно — набрасываясь, вдыхая чужие губы и ощущая исходящий от них жар. В тисках сжимая, уплотняя, доказывая самому себе, что Поттер рядом. Он чувствовал руки Гарри под своей рубашкой, как они больно и нетерпеливо царапали его спину, требуя быть ближе. Драко сминал пересохшие от ветра губы своими и простонал прямо в них, когда Поттер углубил поцелуй, лишая кислорода, лишая той поверхности, за которую так усердно цеплялся Малфой, лишая реальности и создавая новую — в которой они пьяно целовались в глубине коридора, позабыв как дышать, как жить и существовать дальше.

***

Утром Гарри проснулся с головной болью. Похмелье давало о себе знать. Сонно оглядевшись по сторонам, он понял, что находится в своей комнате. Ох, если бы он помнил, как оказался здесь… Затуманенное сознание ничего ему не вырисовывало. Лениво потягиваясь, Поттер бросил взгляд на ручные часы, лежащие на прикроватном столике, и ужаснулся. Он опаздывал на свои же занятия! Гарри отбросил одеяло и торопливо стал собираться, быстро взяв из шкафа первое попавшееся. Когда Поттер оказался у выхода, светлая макушка показалась из-под одеяла, а затем ленивый голос протянул: — Выходные, Поттер. Вернись обратно в постель. Его словно бы оглушили бланджером. Поттер с изумлением смотрел на серебристые пряди волос, что выделялись на фоне его бордового постельного белья, и не верил. Малфой лежал на его кровати и, по всей видимости, провёл с ним всю ночь. Вслед за удивлением наступило смущение. Что они могли сделать пьяными? И почему Малфой остался с ним? Гарри тут же покраснел, напридумав себе всякого… интересного. Отказываться Поттер и не собирался — такая возможность представлялась не часто, а если быть точнее, то никогда, — также быстро разделся до нижнего белья и юркнул к Малфою под одеяло. Он любовался Драко, что лежал рядом с ним, прикрыв веки — его тонким контуром лица, изящным носом и губами. Чуть обветренными и приоткрытыми. Гарри подвинулся ближе. Драко забавно повёл носом, утыкаясь в подушку, и раскинул руки. Ладонь слизеринца — точёная, с длинными пальцами — оказалась прямо у лица Поттера. Он тут же закрыл глаза. Сердце учащённо забилось в груди, а тело покрылось капельками пота. Гарри почувствовал, как под ним прогнулся матрас и зашуршало постельное бельё. Малфой легонько пихнул его, пытаясь скрыть едва заметную улыбку. Когда их взгляды встретились, он смущённо отвёл глаза. «Мы можем оставить всё как есть, мы можем…», — пронеслось недавнее воспоминание. Драко встал с кровати. Сердце вновь совершило кульбит в груди от того, что хорёк был одет в домашнюю футболку Гарри, которая из-за большого размера открывала ключицы. Малфой зевнул и потянулся, поднимая руки вверх и оголяя часть спины и резинку трусов. — Что вчера было, ты помнишь? — прошептал Поттер через пару секунд, поднявшись следом. Пока Малфой натягивал на себя брюки, лежащие аккуратной стопочкой на столике, он рассказывал — медленно и устало. Похоже, похмелье коснулось и него. — Ты отрубился в Выручай-Комнате, и мне пришлось тащить тебя сюда. Кстати, всю дорогу ты мне ныл, как сильно тебе не хватает моего внимания. А ещё, — он застегнул ширинку и двинулся на Поттера, прижимая его к стене. — Как сильно я тебе нравлюсь, — снимая футболку, продолжил слизеринец. Гарри нервно сглотнул, с трудом удерживая их зрительный контакт. Поттер спокойно выдохнул, когда за Малфоем закрылась дверь в ванную комнату. Ворвавшийся Невилл принёс на руках кошку, играющуюся с пуговицами его пижамы. Друг выглядел не лучше: с синяками под глазами и в помятой одежде, словно тоже только что встал. Правда, пахло от него мятной зубной пастой и апельсиновым гелем для душа, а не тошнотворным перегаром. — Меисса донимала меня всё утро. Покорми её. Она замурлыкала в его руках, почувствовав его тепло и ставший родным запах. Парень, гладя её, быстро затараторил, услышав шум воды в душе: — Я вообще не помню, что вчера было. Малфой сказал, что я, оказывается, признался ему. И… И представляешь! Он даже не удивился. Невилл устало вздохнул, махнув рукой: — Да никто бы не удивился. А… — он недоуменно нахмурился, указывая на дверь. — Он здесь? Остался с тобой? Поттер опять кивнул. И как это понимать? То есть его отношение к Малфою изначально было очевидным? Возникло ощущение, будто весь мир до этого его обманывал. Поджав губы и нахмурив брови, Гарри в последний раз погладил Меиссу, опустил её на пол и наложил ей в миску корма. — Очевидно, получается… Сказал сам себе Гарри, смотря на фамильяра, аппетитно поедающего еду. Завтрак они с Малфоем уже пропустили, поэтому только к обеду спустились в Большой зал. Тошнота подкатила к горлу, когда Гарри взглянул на жирные кусочки мяса, смазанные маслом отбивные и маслины без косточек. Голова болела до сих пор, и он вымученно откинулся на спинку стула. А вот Малфою, наоборот, стало лучше. Он с вожделением поглощал куриный бульон. Гарри похлопал его по спине, когда тот поперхнулся. Их взгляды встретились снова — и они снова неловко отвели их в разные стороны. Гарри обнаружил отсутствие Минервы и Хагрида в Большом зале. Поттер вспомнил вчерашнее настороженное послание от полувеликана про кентавров. Похоже, они были заняты одним делом, раз в зале их не было. Но если бы всё стало чересчур серьёзно, Макгонагалл его ведь предупредила бы, да? Пока главное не сеять панику в школе и заниматься работой. Гарри отвлёк профессора Флитвика. Всё же он решил лишний раз спросить, чтоб не беспокоиться попусту. Декан Когтеврана вытер бороду салфеткой, заинтересованно взглянув на него. Профессор долго колебался: седые брови его поползли вверх. Филиус около минуты припоминал — видел сегодня Минерву или нет. Круглые очки немного сползли на нос, и прежде чем дать ответ, он поправил их и пропищал: — Нет, мистер Поттер. Я не видел её сегодня. И без малейшего понятия, где находится сейчас директриса Макгонагалл. Гарри пожелал ему хорошего дня и чуть улыбнулся, кивая. Поттер попробовал успокоить нарастающую тревогу тем, что стал разглядывать летающих сов, отдающих письма ученикам, но помогало это плохо. Решив всё же поесть, он перекусил блинчиками, а затем поспешил в кабинет, чтобы приступить к работе. Нужно было отвести время для внеклассных занятий и найти подходящую отработку для старшекурсников, чуть не убивших всех учеников накануне. Почти все коридоры оказались пустыми, так что по пути ему попалась только пара-тройка младшекурсников, шумно обсуждающих между собой предстоящий матч по квиддичу. Поттер вспомнил, что скоро должны состояться соревнования между Слизерином и Гриффиндором. Времени оставалось мало, поэтому Гарри надеялся, что команда и без него хорошо справлялась. Не хотелось бы, чтоб первый матч закончился проигрышем его факультета. Гарри расслышал тихий плач ребёнка и насмехающиеся шепотки детей постарше, когда шёл по коридору. — Ты маленькая фальшивая дрянь! Вздумала считать себя лучше нас? Знай своё место, грязнокровка!.. Вылетевший прямо из стены Пивз отвлёк Гарри, и потому он не расслышал следующего. Полтергейст хохотал, раскидывая бомбочки-вонючки и запевая песню: «Маленькая дрянь, маленькая дрянь! Проблемы принесла эта маленькая тварь! Вынесет она всю эту брань! Ведь в девичьем сердце надежда жива, Не станет чудовищным монстром она! И так не начнётся игра!» Странные стишки в духе Пивза эхом разнеслись по школе, а пролетевшие мимо бомбочки едва ли не попали в Поттера. Его передёрнуло то ли от запаха, то ли от устрашающего вида Пивза, который был одет в бесформенную белую тряпку, а на голове вместо привычной шапочки с бубенчиком на конце находилось вороново гнездо чёрных грязных волос. Полтергейст потушил огонь в факелах, поэтому Поттеру пришлось идти на звук. Он вновь прислушался, различил женские голоса в следующем закутке и направился туда. Почему-то ему казалось, что во всём замешаны слизеринцы. И Луиза. — Знай, что мы всегда будем выше, чем ты, чокнутая. Силы? Да какие у грязнокровки могут быть силы? Как он и предполагал: девушки, чуть старше Луизы, окружили её со всех сторон, безжалостно смеясь. Нужно было срочно вмешаться, пока ничего плохого не случилось с ней. Декан вышел из неосвещенного поворота и строго произнёс: — Она маленький ребёнок. И если вы, — он указал на слизеринок, возвышаясь над ними, — издеваетесь над тем, кто младше, то вы точно не выше. — «Идиотки», — хотел добавить Поттер, но не стал, так как это было бы не педагогично. Рядом появились младшекурсницы — Николь и Дейзи. От быстрого бега волосы их взлохматились, а мантии слегка раскрылись. Отдышавшись, подруги ласково приобняли Эллиарайт и после озлобленно посмотрели в сторону слизеринок. Гарри проследил за тем, чтобы те ушли, а затем сочувствующе погладил по плечу Луизу и вытер слёзы с лица, присев на корточки. С пушистых хвостиков по бокам ослабли резинки, и девочка поправляла их, пока пыталась успокоиться. Стряхнув с мантии пыль и утянув зелёный галстук, она спокойно вздохнула полной грудью. Внешний вид девочки вселял ему ужасающие мысли о том, что старшекурсницы могли волочить её по полу. — Мои… — она всхлипнула, — Силы… — Луиза искривилась, словно её магия была чем-то отвратительным. — Они увеличились после Хэллоуина. Мистер Поттер, а как… Как можно избавиться от них? — Никак, — он склонился ближе, будто рассказывая секрет, и девочка заинтересованно вытянула шею, — но твоя сила особенная и тебе не нужно её ненавидеть. Это же часть тебя. Да и к тому же, представь себя в будущем, я уверен, что ты станешь сильнее и мудрее меня и сможешь совершить… — Великие дела, — она улыбнулась. Похоже, что ей полегчало. — Спасибо, мистер Поттер. Вы и правда герой, — Луиза хлюпнула носом, обнимая декана, и после протянула браслет, сплетённый из зелёного бисера и ниточек; почти такой же, как у Драко. — Держите, — её глаза неестественно сверкнули. Луиза подскочила с места, смахивая остатки слёз со щёк, и ушла вместе с подругами. Гарри улыбнулся ей вслед, задумавшись. Значит, силы увеличились после Хэллоуина… Он продолжил путь до кабинета, возле которого уже стояли провинившиеся ученики. Джек и Энтони спорили между собой, тихо шепча. Воспалённое сознание Гарри не желало разбираться в этом, и потому он расслышал лишь обрывки, когда приблизился: — Я защищал тебя, Шервуд. И я не должен находиться здесь. — В твоей защите нет надобности, Блэк. Проваливай. — Да как ты не поймёшь, что это всё… ради тебя. Молча открыв дверь, Поттер впустил гриффиндорцев — капитана и старосту, который оставался вдалеке от ругающейся парочки. Блэк долго стоял на месте, не в силах войти, и лишь прожигал Шервуда взглядом. Он прошёл за порог, спустя несколько минут, и закрыл за собой дверь. Джон Уолтон, как староста, брал всю ответственность на себя, ведь по его вине всё сложилось так, как сложилось. Не доследил, позволил больше, чем следовало, решил довериться. Однако Гарри отчего-то был уверен в том, что он-таки здесь не при чём. Да и с логической точки зрения староста необходим гораздо больше его факультету, поэтому он отпустил Джона, сказав, что это первый и последний раз. Иначе следующий будет последним, и Уолтон лишится должности. Как раз вовремя появился Малфой, успевший переодеться в костюм и надеть атласную мантию. — Рассказывайте, что случилось, — сухо произнёс Гарри, снимая очки и протирая их тканевой салфеткой. Драко уселся на его рабочее кресло, внимательно следя за реакциями подростков. — Дословно. — Я сделал магическую хлопушку, но она не сработала. Как раз к празднику. Хотел порадовать всех, но только напугал, — опустив глаза в пол, пробубнил Энтони, подбирая слова и вновь перебирая палочку в руках. — Но идея, чтоб использовать её, была моей, профессор. Я виноват. Изначально Шервуд был против, так как она была не законченной и толком не тестированной, — настойчиво перебил его Блэк, тараторя и повышая голос. — Юные близнецы Уизли, чтоб вас, — промолвил Драко и кивнул, призывая к продолжению. — И… — Джек бросил взгляд на Энтони, неуверенно прикусывая губу, словно придумывал всю информацию на ходу. — Он согласился. Доверился. — Хватит врать, Блэк, — холодно взглянув на парня, сквозь зубы прошипел Шервуд. — Ты же сам отговаривал меня, забыл? Не верил, что всё получится. — Так оно и не получилось. — Замолчите, — рявкнул на них Гарри, в который раз не удержавшись. Эти глупые влюблённые малолетки выводили его из себя. Натворили дел, а сейчас покрывали друг друга. К нему подошёл Драко, успокаивая одним присутствием. Поттер вздохнул. — Наказание будет равносильным тому, что вы совершили. И не одно. Отправитесь в Больничное крыло вымывать утки, затем к профессору Хагриду, помочь с животными, а потом в Зал Наград отчищать от пыли все награды, которые там находятся. Вам всё понятно? — Но… профессор, скоро соревнования по квиддичу и уроки… — обеспокоенно сказал Энтони, поднимая голову. — Вам… не кажется, что этих отработок слишком много? — осмелился спросить парнишка. Драко продолжил за него: — Нет. Скажите спасибо, что мы не выдали вам срок выполнения этих наказаний. Затем Малфой лениво махнул рукой, выпроваживая ребят, и обратился к Поттеру: — Тебе не кажется, что мы слишком жестоки? — Они сами виноваты. Мы справедливы, — Гарри устало взъерошил волосы. Драко ушёл из кабинета, коротко кивнув на прощание. Поттер посмотрел ему в спину, задумавшись, и приступил к работе. Он составил списки с учениками, желающими овладеть заклинанием Патронуса, сравнивая с расписанием занятий. Отыскав идеальные дни, когда у него стоят свободные часы, Гарри перенёс всю имеющуюся информацию в новый пергамент, поделенный на два столбца, пытаясь идеальным почерком вывести фамилии, дни недели и подходящее время. Собрал нужные документы с отработками для учеников и вывел свою подпись на трёх пергаментах. Подозвав к себе огромного филина, сидящего под потолком, он привязал письма для Филча, Хагрида и мадам Помфри. Выдохнув, Гарри размяк на стуле, расслабленно вытягиваясь и массажируя перенапряжение в пальцах. Думая, что свежий воздух поможет избавиться от головной боли, Поттер отправился во Внутренний двор. Он вышел на улицу, ощущая внутри весь спектр ярких, приятных и поистине волшебных чувств от открывшегося ему вида. Гарри присел на лавочку. Со стоящего рядом дерева слетели все листья, и голые веточки колыхались на холодном ветру, чуть доставая до его волос. Поттер глубоко вдохнул прохладного, почти зимнего воздуха, и выдохнул, выпуская пар. Облачко поднялось вверх и тут же исчезло. Он улыбнулся. Наконец-то его внутренний шторм успокоился. Даже несмотря на то, что преподаватель устал за последнее время, он был рад тому, что в Хогвартсе царил мир. Ну, более-менее. Не было никакой тьмы, как во время войны, не было душераздирающих криков подростков, отчаянно сражающихся за своих родных, свой дом. Не было крови и смертей. Гарри слышал где-то далеко, на фоне, смех детей, играющих в плюй-камни, чувствовал дуновение ветра и пробирающий до костей холод, рецепторами улавливал влажный запах земли и сгнивших листьев. Под пальцами ощущал мерзлоту сиденья. И видел огромное ясное небо над головой, покрытое дождливыми серыми облаками, в прорезях которых на него падали тонкие, совсем уже не греющие, лучи солнца. И так наивно Гарри любил Хогвартс, единственное место, считающее своим домом. Поттер прикрыл глаза, представляя, как мама находится рядом с ним, держа его за руку, а отец говорит: «Я так горжусь тобой, сын мой». По другую сторону оказался бы Фред, дружелюбно улыбающейся ему, а подле него Сириус, держащий на руке Буклю, чистящую свои крылья. Люпин и Тонкс, обнимающиеся друг с другом, сидели бы на противоположной лавочке; Римус поцеловал её в макушку, а она прижала бы его к себе. Все они были счастливы, пусть и мертвы. Гарри резко открыл глаза, не замечая скатившихся по щекам слёз. Он обвёл взглядом двор, не видя никого вокруг. И нехотя отправился обратно в замок.

***

Самой большой ошибкой в жизни Поттера стало согласие на игры с учениками в карты в гостиной Гриффиндора. Он сидел в своём любимом кресле, мягчайшем и таком уютном, находящемся возле камина. Поленья тихо трещали, и он слышал этот приятный звук изредка, когда в гостиной повисало молчание. Чаще, конечно, комната заполнялась радостными выкриками учеников. Кружка с горячим какао и маршмеллоу стояла на низеньком столике, и Поттер выпивал из неё каждый раз, как только кто-то из учеников проигрывал. Вкусная сладость растекалась по языку, принося ему наслаждение. Младшекурсники давно спали в своих кроватях в то время, как гриффиндорцы постарше пытались выведать интересную информацию о жизни своего преподавателя, но в итоге это он узнал много чего интересного о них, смеясь из раза в раз. Проигравшие ученики, переодевшиеся в пижамы, стыдливо прятали глаза, как только Поттер узнавал подробности их личной жизни. Гарри кинул взгляд на часы, ужасаясь. — Всё, отбой. Мне пора. Шервуд, единственный равный по силе, попросил его сыграть один на один в последний раз. Поттер раздумывал. За окном гостиной бушевал ветер, шёл дождь и сверкала молния, которая приковала его внимание. Он считал. Если через три секунды она вновь заискрится, то он уйдет, а если раньше — останется. Глупо, конечно, зато интересно. Один… Два… Шторы полетели ко всем чертям, окно резко открылось с характерным треском, и молния ударила по берегу Чёрного озера. Подростки в шоке подскочили со своих мест, побыстрее отодвигаясь в сторону, где было безопаснее. Гарри закрыл окно вместе со шторами, ухмыляясь своему отражению. — Ладно, давай. Поттер сел на ворсистый ковёр. Энтони тем временем раскладывал карты, а вокруг них сгруппировались подростки, с азартом глядя то на декана, то на одногруппника. Девушки переговаривались между собой, улыбаясь, а парни делали ставки, кто же победит. — У тебя ничего не выйдет, Шервуд, зря ты это затеял, — сказала староста факультета, Кесседи Митчелл, нанося на лицо маску, пока её подруга держала перед ней зеркало. — Все мы знаем, что победит мистер Поттер. В гостиной снова раздался смех учеников, подтрунивающих однокурсника, но Энтони верил в свои силы, горделиво приподнимая голову и смотря в свои карты. Его коричневая хлопковая футболка плотно облегала накаченные плечи, и парнишка поправил задравшийся низ, а после чуть взлохматил русые волосы. Он чесал широкий подбородок, раздумывая и хмурясь. — Мистер Поттер, с вас желание, если вы проиграете, а с меня правда. Гарри глядел в свои карты, прикидывая, с какой начать. Никаких козырей не имелось, а самой маленькой картой был валет, и он обречённо вздохнул: — Может, наоборот? Шервуд хитро переглянулся с кем-то, кто сидел позади Поттера. Гарри обернулся, заметив Джека, устроившегося в его кресле. И когда он успел оказаться здесь? Отбросив ненужные мысли, преподаватель настроился на игру. Энтони кивнул головой, соглашаясь на такой исход. Около пятнадцати минут они сражались за свою победу, однако никто не хотел её отпускать из своих рук. Под конец Поттеру достались-таки козыри, но роли они большой не имели, так как у Шервуда был туз в рукаве. В прямом смысле. Итак. Червовая дама, козырной пиковый король и бубновый валет, замечательно. Гарри отложил карты, обращаясь к Энтони: — Если я всё же проиграю, то не задавай, пожалуйста, всяких грязных вопросов, хорошо? Я ведь всё же остаюсь преподавателем, Шервуд, помни об этом. Ученик скрыл свою плутоватую улыбочку и выложил на пол крестового вальта, и Поттеру пришлось отбиться королём, на что мальчишка подкинул бубнового короля. Вокруг раздались аплодисменты. Все уже поняли, что Гарри проиграл ему. Следующий ход был за Шервудом, но Поттер уже раскидал все возможные варианты исхода событий, прекрасно принял и осознал свой проигрыш в этой «честной» борьбе, и сказал: — Победил. Задавай вопрос. Он размял мышцы, судорогой сводившей его тело из-за нахождения в одном положении, и допил какао. Расслабленно жуя маршмеллоу, он ожидал вопроса от своего ученика, совершенно не думая о его серьёзности. Вокруг Энтони столпились гриффиндорцы, шепча ему всевозможные варианты вопросов: от того, каково Поттеру жилось с магглами, до того действительно ли у Волдеморта не было носа. Гарри слышал, как девчонки шептали, чтобы тот спросил, есть ли у него девушка, а парни — хочет ли он вступить в магическую британскую команду по квиддичу. Поттер понимал нелепость некоторых вопросов, но как только он заметил приближающегося к Энтони Джека, улыбка тут же исчезла с его лица. Они оба — плохая комбинация, Гарри это уже давно осознал. — Мистер Поттер, — хлопнул в ладони Энтони, приближаясь. Его издевательская лыба совсем не нравилась Гарри. — Мы все давно хотели узнать у вас кое-что, — мальчишка повысил голос, игриво переглядываясь с одногруппниками. — О ваших отношениях с мистером Малфоем. Кто-то ахнул, девушки отвлеклись от своих дел, и все взгляды в гостиной направились в сторону своего декана. Гарри рвано выдохнул, нахмурил брови и как-то нервно поправил чёлку, прежде чем ответить: — Кхм… — Поттер кашлянул в руку. В горле запершило. Такого вопроса он, конечно, не ожидал, но вовремя собрался с мыслями. — Мы коллеги. И даже уже друзья, наверное, Шервуд. — Просто вы так ведёте себя, словно между вами что-то есть, — вставила комментарий девушка — отличница факультета, Мэри, — читающая книгу на тёмно-бордовом диване, но как только столкнулась с грозным взглядом преподавателя, тут же утихла, добавив: — Извините… Но мы вообще-то не против, если вы сойдетесь, — ещё тише обратилась она к сидящей рядом Кесседи, и они хихикнули. Хорошо, Гарри не услышал этого, уходя к проёму. Он снова сонно зевнул и согласился с предложением провести до гостиной Джека и, пожелав всем спокойной ночи, вышел. По пути к подземельям Блэк всё время докучал его расспросами о Малфое, но Гарри продолжал настойчиво отнекиваться, считая, что это совершенно не его дело, однако к концу всё же дал ответ: — Если я скажу, ты отстанешь? — увидя кивок, он продолжил: — С мистером Малфоем всё сложно, но как только будут какие-то новости, ты обязательно узнаешь об этом самый первый. — Правда? — Джек забавно округлил глаза, остановившись возле лестницы к подземельям, от которых сильно тянуло холодом и сыростью. — Нет, конечно. Иди спать, Блэк, — Гарри закатил глаза, потеплее укутываясь в мантию. Джек попрощался, спускаясь. Уже разворачиваясь, Поттер услышал его слова: «Значит, между вами отношения есть, но они сложные!» — и тихо рассмеялся.

***

Вернулся в комнату Гарри ближе к часу ночи. Спящая Меисса вытянула лапки и уткнулась головой в мягкую подстилку, издавая сопение, которое в тишине ночи было слышно в разы сильнее, чем обычно. Усталый преподаватель, не раздеваясь, присел рядом с ней и погладил за ушком. Мурчание кошки убаюкало его, и он проваливался в сон, глядя на Меиссу из-под сомкнутых век. Окно со стремительным порывом раскрылось, и суровый осенний ветер проник в комнату и разбудил кошку. Фамильяр испуганно встрепенулась, поднимаясь с места. Её чёрная шерсть встала дыбом. Меисса впервые зашипела в присутствии Поттера, смотря куда-то за его спину. Дождь усилился, и мелкие капельки воды попали Гарри на лицо. Сквозь шум ветра и дождя он слышал что-то ещё, что-то, противоречащее здравому смыслу и напоминающее потусторонний шёпот. Ощущая мерзкие мурашки, постепенно появляющиеся по всему телу, Гарри закрыл окно и прислушался. В одно мгновение спальня показалась ему мрачной и пропитанной тьмой. Поттер произнёс «Люмос», и даже маленького света на конце палочки не хватало, чтоб осветить помещение полностью. Гарри ненавидел чувство беспомощности, которое испытывал в этот момент. Тревога нарастала. Он никого не видел в спальне, однако ощущение чужого присутствия не покидало его. Меисса обошла вокруг него кругом три раза и встала прямо перед ним, будто бы защищая. Она не отрывала взгляда от пустоты. Резкое надрывное мяуканье раздалось в тишине, отчего Поттер чуть содрогнулся, но продолжил вглядываться во тьму, в которой, как ему вторило внутреннее чутьё, кто-то находился. Он сделал небольшой шаг вперёд, становясь рядом, но фамильяр шикнула в его сторону, словно попросила не уходить из круга. Гарри послушался. В темноте он отчётливо слышал тяжёлые шаги. Истеричный смех пронзил пространство. «Сегодня ночью такая красивая луна. Посмотри на улицу». Поттер покрепче сжал палочку в руках. «Всё, что кажется нам важным, — тоже кончится однажды». Его тело окаменело, он не мог пошевелить ни одной мышцей, лишь судорожно дышал, быстро моргая. Тяжело сопротивляться тому, чего нет. Кошка развернулась, медленно подошла к нему и остановилась подле ног. Свет палочки упал на стоящее зеркало, в котором Гарри разглядел мельтешение. «Я сказала: ПОСМОТРИ». Рвущий душу голос ударил по перепонкам, и он пошевельнулся, но не по своей воле. «Не смотри на луну, сынок», — раздался ласковый голос матери, и Гарри ощутил прикосновение к щеке. Однако точно ли это была она, Поттер не знал, но отчего-то доверился и вновь развернулся к окну, где бушевал гром с молниями. Откуда взяться луне в дождь? Внизу под окнами стояли сотни, нет, тысячи, блекло видимых призраков с тонкими неживыми руками и прорезями вместо глаз. Гарри отпрянул, задев ногой лежанку, и упал. Тянущая боль отрезвила его. Меисса оказалась рядом, продолжая настороженно выглядывать кого-то. Несущий страх голос перестал раздаваться, и всё вернулось на круги своя. Гарри поднялся, взяв на руки кошку, и ещё раз осветил палочкой комнату. Одновременно с тем, как он хотел произнести слова заклинания, свет в спальне загорелся сам по себе. Никого не было. Но оставаться здесь Гарри не хотелось, поэтому он перебрался в гостиную, где ещё долго сидел с палочкой в руках и кошкой рядом, пытаясь осознать произошедшее.

***

С высоких книжных полок падали едва видимые в свете солнечных лучей пылинки, которые мягко оседали на дубовые столы, потёртые временем. Поттер глубоко вздохнул, приземляясь на стул, и закрыл глаза в попытке собрать все гудящие в голове, будто рой, мысли, не в силах сконцентрироваться на одной. Увиденное ночью крепко отлегло у него в памяти. Найдя томик о призраках, он принялся читать. Гарри и без того много чего знал о них, но следующее привело его в лёгкий шок: «Упокоенные души возвращаются в мир людской по нескольким причинам: или они что-то не завершили при жизни, или их кто-то призвал». Замечательно. И что их могло привести сюда? Гарри даже не догадывался. Он бы мог обмолвиться об этом с Макгонагалл, вот только у неё и без того достаточно дел и свалившихся на голову проблем, в которые она Поттера не посвящает. Призраки не живые — они не столь опасны. А издевающиеся над Луизой ученики ещё какие живые и опасные, и с причиной их поступков Поттеру стоило разобраться. Что за сила такая у девочки, раз к ней столько внимания? И почему она увеличилась после Хэллоуина? Пусть Малфой и рассказывал о ней, там было что-то ещё — Гарри уверен. Не может дело быть только в том, что Эллиарайт магглорождённая, оказавшаяся не на том факультете. Или может? Древесный аромат библиотеки всё же успокоил Гарри. Проходясь пальцами по корешкам, он искал хотя бы что-то походящее на «Эмнориандельность», открывал пожелтевшие страницы книг, но быстро откидывал их, понимая, что это не то. «Разделение крови. Почему магглорождённые искоренят волшебство?» — нет. «Первые ростки волш…» — нет. «Магическая сила гоблинов, или как ковался меч Годрика…» — нет. Казалось, полки ломились от количества книг, но ни одной подходящей не находилось. Он проверил многие категории и разделы, отчаявшись, взял лестницу и устремился на самый верх. Тяжёлые фолианты стопками лежали друг на друге, покрытые многовековой пылью, которую сдул Поттер, дабы разглядеть надписи. Он бессильно упёрся головой в полочку напротив. Конечно, оставалась Запретная секция, но Гарри нутром чуял, что и там нужного может не быть. Открыв глаза, от радости находки преподаватель чуть не свалился вниз. Она! Та самая! «Чудодейственные способности волшебников», — стояла, маленькая и до того тоненькая, что Поттер даже немного удивился. Взяв в руки мягкий тёмно-зеленый переплёт, он спустился. Аккуратно открыв книгу, Гарри с воодушевлением начал читать. Дойдя до нужного, он даже поправил очки и сел удобнее: «Один раз в пятидесятилетие в магии волшебников, рождённых магглами, проявляется до того могущественная сила, называемая «Эмнориандельностью». С рождения эта мощь открывает в магглорождённых особые таланты, в которых даже самые опытные взрослые волшебники слабы. Такие дети, как правило, невероятно выносливы и сильны. Им с лёгкостью удаётся запомнить любую информацию и обучиться чему бы то ни было. А всё благодаря тому, что они способны чувствовать себя более осознанно, словно они уже прожили свою жизнь. В раннем возрасте эмнорисы видят ауры и ощущают эмоции других магов. Почему же такая огромная сила передаётся только магглорождённым? Дело в том, что на протяжении многих веков их презирали, ни во что не ставили и относились к ним с отвращением, как к грязи. Оскверняя их, чистокровные волшебники сами же подарили им эту «Эмнориандельность», которая являлась ничем иным, как защитным рефлексом, с помощью которого эмнорисы могли предвидеть их действия, а следовательно, обезопасить себя. И раз сочувствия никогда не хватало чистокровным, оно передалось магглорождённым. Однако эмнорисы никак не отличаются внешне от других. Да, возможно, сильнее, но они такие же волшебники, как мы с вами. К подростковому периоду эмнорисы перестают контролировать свои силы из-за гормонального сбоя, и тогда, что удивительно, они приумножаются. К чтению аур и эмоций прибавляется чтение мыслей. И обычно подростки, не сумевшие взять способности под контроль в это время, кончают свою жизнь, как бы печально это ни было, любыми путями. Возможно, именно поэтому в нашем мире так мало таких известных волшебников». Гарри захлопнул книжонку, откидываясь назад на стуле, как только увидел, что не хватает страницы в самом конце. И где же она может быть? Наверняка, там была именно та информация, о которой Поттер ещё не знал. Он не убрал обратно книгу, а спрятал под мантию. — Мистер Поттер! — схватившись за сердце, прикрикнула мадам Пинс, вошедшая в библиотеку. В одной руке волшебница держала стопку пергаментов, а в другой палочку. — Вы, что, сидите здесь с ночи? Библиотека открывается в восемь часов! Гарри, натянув милейшую улыбочку, извинился перед ней и быстро удалился, лишь бы женщина смолкла. Вернувшись в комнату, он встретил белого, как лист, Невилла и крутящуюся вокруг него Меиссу. — Всё в порядке? — нахмурившись, спросил Поттер. Друг поджал губы и слабо кивнул в ответ. Не желая разбираться в его настроении, — за что Гарри, конечно, было совестно, — Поттер покормил фамильяра. Немного поиграв с ней, он почувствовал, что глаза слипаются. Ночь выдалась ужасной, и он совсем не выспался. Выпив последнюю колбочку Сонного зелья, Поттер обессиленно рухнул на кровать и уснул. Оставшийся день выходных он провёл обычно: отправил письма друзьям, порезвился с Клыком на улице, одновременно следя за пройдохами, которые помогали Хагриду, а вечером отправился с Невиллом в «Три Метлы» — выпить сливочного пива. Поначалу друг вёл себя немного отстранённо, погружённый в свои переживания, но потом всё наладилось.

***

Подземелья встретили его привычной сыростью и холодом. Каменные плиты отдавали в подошвы, факелы горели ровно, будто ничего в мире не менялось, а время в этом месте застыло. Гарри шёл медленно, размеряя шаги. Он считал их для того, чтобы отсрочить неизбежное и привести мысли в порядок. Гарри не желал, чтобы Малфой привыкал к просьбам о помощи — сама мысль об этом неприятно царапала его изнутри. Ему было важно сохранить в его глазах самостоятельность, не давая повода увидеть в себе слабость или зависимость. Просить — значило уступать и доверять, открывая уязвимое место, а Гарри очень хорошо знал, как легко этим могут воспользоваться. Но куда сильнее он ненавидел настойчивое чувство тревоги, которое нельзя было игнорировать. Он нерешительно стоял возле входа, взвешивая всё, что собирался сказать. Дверь в кабинет зельеварения оказалась приоткрыта. Оттуда тянуло терпким запахом сушёных трав и чем-то сладковато-горьким — валерианой, лавандой, и, возможно, коренем асфоделя. — Войдите, — раздался голос прежде, чем Гарри успел постучать. Драко стоял у стола, склонившись над котлом: в простой рабочей мантии с закатанными рукавами. Серебристый дым поднимался ровной спиралью. Малфой не обернулся сразу — дал Гарри возможность передумать. Тот не воспользовался. — Мне нужны зелья, — неловко сказал Поттер, смотря на носки своих кед. Драко всё-таки повернулся. Взгляд его был цепким и внимательным, без привычной насмешки. — Какие именно? Гарри сделал шаг вперёд, остановился у края стола и положил ладони на холодный камень. — Снотворные. И успокаивающие, — добавил он после паузы. — Не экстренно, я подожду. Бровь Малфоя едва заметно приподнялась. — Сколько ночей подряд ты не спал? — спросил Драко, анализируя внешнее состояние: тёмные круги под глазами, бледность лица и искусанные губы. — Три. Эта может стать четвёртой, — честно ответил Гарри, сжимая руками мантию и опуская взгляд. Малфой снял с полки два флакона и поставил их на стол между ними. — Это — мягкое снотворное. Без сновидческих искажений, — сказал он. — А это — стабилизатор. Он не уберёт тревогу полностью, но не даст ей перерасти в… — он запнулся, — …в неконтролируемое состояние. Гарри посмотрел на зелья, но не взял их сразу. — Я не хочу, чтобы об этом узнали, — сказал он тихо. — Особенно Макгонагалл. — Я понял это ещё до того, как ты вошёл, — с мягкостью в голосе ответил Драко. — Иначе ты бы прислал записку. — он помедлил, а затем добавил тише: — Ты расскажешь, с чем это связано? Гарри поднял взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в долгом молчании. Поттер думал — рассказать Малфою правду, значит, подвергнуть его опасности, а это последнее, чего он хотел. — Я обещаю, что расскажу тебе, как буду готов, — признался Поттер, замечая укол обиды в глазах Малфоя и в следующую секунду — понимания. Драко кивнул — без вопросов и давления. — Тогда возьми ещё это, — зельевар протянул третий, совсем маленький флакон. — На случай, если сон всё же придёт… странным. — Ты думаешь, будут сны? — Я уверен, — ответил Драко. — И я бы предпочёл, чтобы ты был к ним готов, — он продолжил спустя пару минут: — Знай, что я волнуюсь, Поттер. Гарри взял флаконы. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — коротко, почти случайно. Но этого хватило, чтобы дыхание сбилось. — Спасибо, — произнёс Гарри искренне, не в силах оторваться от взгляда Малфоя. — Не за что, — ответил Драко и уже отвернулся к котлу. — Но если что-то пойдёт не так… ты придёшь сразу. Не будешь геройствовать, — Поттер понял, что говорил он не о зельях, и нежно улыбнулся. Гарри задержался в дверях. — Ты ведь понимаешь, что если это выйдет из-под контроля… — Я буду рядом, — перебил Малфой. — Не договаривай. Гарри кивнул и заставил себя выйти. А Драко ещё долго стоял над котлом, глядя не на зелье, а в отражение жидкости, где серебристая поверхность дрожала так, словно чувствовала больше, чем должна.

***

Гарри с помощью заклинания раздвигал столы, чтобы освободить место для проведения дополнительных занятий. Последние дни у него были очень энергозатратными, однако сегодня, на удивление, открылось второе дыхание, и он с воодушевлением подошёл к предстоящей работе со старшекурсниками, которых хотел обучить заклинанию Патронуса. Ученики вот-вот должны были подойти, и Поттер ещё раз посмотрел на список, чувствуя волнение. Патронусу его впервые обучил Люпин, и каждый раз, когда он вспоминал о его словах в тот день, у Гарри сжималось сердце. И сегодня он ощутит те же эмоции, что тогда испытал Римус, увидев его успех. Ему было радостно от мысли, что хотя бы таким образом они смогут сблизиться. — Готов, Поттер? — он услышал голос Малфоя за спиной. В нём не было какой-то усмешки или злости, скорее… Интерес? — Смог увлечь почти всех моих слизеринцев, поздравляю. — Всегда готов, — Гарри развернулся и улыбнулся, сверяя представленную от него информацию, которая и правда совпала. Слизеринцев действительно многовато. — Только наших «любимчиков» не хватает. Как у них дела с утками в Больничном крыле, ты знаешь? — Ни малейшего представления, — Драко театрально вздохнул, присаживаясь на край стола рядом. — Должно быть им так тяжело… Они рассмеялись, а затем резко смолкли, встретившись взглядами. Наступившее молчание не казалось Гарри напряжённым, наоборот, он почувствовал совпавшие с Малфоем мысли, без лишних слов. Он быстро пробежался взглядом по выглаженному пиджаку и синей рубашке Драко. Гриффиндорец сделал шаг, чтоб поправить его спущенный галстук, но… В это же мгновение в кабинет ворвались ученики; они резко остановились и уставились на своих преподавателей, а затем стали перешёптываться друг с другом, собравшись в стайку. Поттер резко вздрогнул, вернувшись в реальность, и обратил внимание на собравшуюся толпу волшебников: на их лицах отчётливо была видна радость и тяга к знаниям. Некоторые девочки застенчиво поправляли волосы, заправляя пряди за уши, — и мантии, бережно приглаживая смятую, как им казалось, ткань. Гарри хлопнул в ладони, приветствуя всех. — Здравствуйте, ребят. Молодцы, что осмелились прийти, — он развёл руками, прося всех разойтись, чтобы вокруг оставалось свободное место. — Итак, заклинание Патронуса… В комнату вошли ещё двое, и Гарри с Драко не удивились явившимся. Энтони и Джек активно заговорили, перебивая друг друга: — Мы закончили отработки. — Только что! — Простите, но мы очень сильно хотим, чтобы вы допустили нас к заданию. — Пожалуйста, мистер Поттер… — Мы правда всё сделали, а вы сами говорили, что не дали нам срок на отработки. Так мы и успели. Малфой раздражённо скривился, процедив, чтоб те перестали тараторить. Гарри, заметив их непреодолимое желание, всё же положительно качнул головой, и парни, счастливо улыбнувшись, вновь наперебой стали его благодарить. — Итак… это заклинание очень древнее и сильное, и до сих пор никто не знает, когда оно было изобретено, — продолжил Поттер, настроившись на урок. — Известно, что Патронус является защитником волшебника и может обретать «телесную» оболочку, становясь животным, соответствующим с его характером. Служит так же, как защита от Смеркутов и Дементоров. Призвать данную магическую сущность можно с помощью заклятия «Экспекто патронум», которое мы сегодня попробуем сотворить. Вопросы? — спрашивать учеников обязательно нужно, ведь только так можно понять, всё ли они уяснили, и как хорошо его слушали. Именно слушающие и вникающие в тему поймут, что Гарри много чего не поведал им. Пока ученики раздумывали, он заметил оставшегося на урок Малфоя, который с интересом во взгляде слушал его. Это польстило. Среди толпы Поттер разглядел тонкую женскую ручку, и вперёд вышла стройная слизеринка. — Я читала, что для вызова нужно вспомнить самые светлые и чистые моменты из своей жизни, это ведь так, мистер Поттер? — промолвила Жозефина, держась с ровной спиной и взирая на него своими карими большими глазами из-под пушистых ресниц. — А если, — девушка опустила взгляд, прикусив губу, — если у кого-то нет таких воспоминаний? — Тогда ты можешь представить что-то хорошее, что вызывает у тебя улыбку, — по-доброму улыбнувшись, ответил Гарри и мягко похлопал её по спине. Он обратился ко всем остальным: — Нужны самые радостные образы, например, о родителях, друзьях или… — Поттер быстро бросил взгляд на Малфоя, который даже привстал с места, чтоб лучше его слышать, — о первой любви. О чём угодно, заставляющим вас испытывать положительные эмоции. Следом возник следующий вопрос уже от высокого, тощего и нескладного парнишки из Когтеврана, одетого в большой свитер синего цвета: — А размер влияет на силу Патронуса, мистер Поттер? — Никак не влияет. Даже если вашим Патронусом будет являться Барбадосская нитка, а это, кто не знал, крохотная змейка, она в любом случае остановит группу Дементоров, — ответил ему Гарри, поправляя очки. Увидя ещё несколько поднятых рук, он продолжил: — Форма Патронуса изменяется в результате тяжелой утраты, когда человек влюбляется или если произошли глубокие изменения в характере личности. Я знал волшебницу, у которой сменилась форма Патронуса, когда она влюбилась в моего друга. — «И оба они мертвы», — хотел закончить Гарри, однако промолчал, печально вздохнув. — На этом всё, мы освежили память, так что можно подходить к практике, ребят. Соберитесь в группы по три человека и тренируйтесь, а я с каждой поработаю. Поттер дошёл до Энтони и Джека, единственных, у кого получался форменный Патронус: у Шервуда уже активно бегал издающий рычания лев по всему классу с плотной гривой и огромными лапами. Ученики глядели на него с огромным восторгом. У Блэка же, как ни странно, змея — чёрная мамба, длиной в пару метров: она угрожающе высовывала раздвоенный язык, поглядывая на испугавшихся гриффиндорцев. Джек смотрел на неё с таким изумлением, не в силах оторвать глаз. Змея приблизилась к нему и обвилась вокруг торса. Гарри ухмыльнулся, поздравив их. Несносные ученики всё же смогли подняться в его глазах. Оставался только Малфой. Поттер подошёл к нему, сказав остальным, чтоб пробовали ещё и ещё. — Ты тоже попробуй, зря пришёл что ли? — Увы, но самых радостных воспоминаний у меня не имеется… — Драко скептично приподнял бровь и нахмурился. — Хотя, знаешь… С какой стороны посмотреть. Пусть это и ужасное зрелище, но… — Малфой улыбнулся, вспомнив о чём-то личном. — Ладно, так и быть. Малфой глубоко вздохнул и приподнял в воздухе руку с палочкой, закрыв глаза. Поттер завороженно задержал дыхание. — Экспекто… — Малфой держал глаза закрытыми, широко улыбаясь, — патронум! Раздался его голос в тишине, и из палочки вылетел свет, полностью освещающий пространство вокруг и слепящий глаза, но самого существа так и не оказалось. Гарри поддерживающе ему кивнул и подошёл поближе, встал рядом и показал, как лучше поднять руку, взяв его за локоть. Их близость его совершенно не смущала — ему было важнее научить и показать то, что в экстренной ситуации могло бы спасти. — Вспомни что-то ещё. Больше, — зашептал ему на ухо Гарри, еле касаясь щекой загривка. В его руках Малфой расслабился, делая глубокий вдох и выдох. Драко повторил слова заклинания, и такой же яркий свет больно ударил по глазам, что Гарри аж закрыл лицо руками, радостно улыбаясь. Постепенно магическое существо обретало форму, вытянутые конечности и… рога. Поттеру должно было показаться, точно. Но нет. Высокий статный олень бил копытами о пол, величественно вскидывая вверх голову и осматривая волшебников вокруг. Его изящные рога уходили ввысь, доставая почти до самого сводчатого потолка — тонкие настолько, что напоминали Поттеру ветви деревьев. Гарри обомлел, не сказав ни слова, даже, может, приоткрыв рот от удивления. Не может… До безумия красивый олень подошёл к Малфою и сердито фыркнул, будто бы не соглашаясь с тем, что он его владелец. А Драко же ошеломленно замер, не смея его даже потрогать. И вдруг в классе раздались ликующие голоса учеников, поддержавших зельевара; кто-то даже зааплодировал. Драко вышел из оцепенения и самодовольно вскинул голову. Гарри повезло, что никто не стал упрашивать его призвать своего Патронуса, иначе бы полилась куча вопросов. И следом — множество сплетен, которых и без того многовато бродит по школе. Если уж гриффиндорцы всё пытаются их свести, то чтобы было, если бы правду прознал весь Хогвартс? Лишнее внимание Драко бы точно не понравилось. — И какой был смысл приходить на дополнительные занятия, если вы за один урок выполнили задачу, ребят, — пошутил Поттер, прощаясь с Джеком и Энтони, когда прозвенел звон колокола. Гарри попросил Малфоя остаться, задержав его за руку. Он смущённо потёр затылок, подбирая правильные слова. — Олень является моим Патронусом вот уже пять лет. Я удивлён, что они у нас схожи, — притягивая к себе хорька, проговорил Поттер и всё же поправил злосчастный галстук. Малфой открыл рот, желая возразить, а затем закрыл; на щеках заиграл лёгкий румянец, и он поджал губы, опуская глаза в пол. Драко растерянно сжал руки перед собой, нервно перебирая перстни на пальцах, а после пылко ответил: — Ничего не знаю, Поттер! Я сделал то, что ты попросил. Кстати, новая порция зелий уже готова, можешь забрать их вечером. Пароль: «Змеиная чешуя». До скорого. И поспешно ушёл. Поттер рассмеялся ему вслед, но догонять не стал. Только смотрел, ощущая непонятные чувства: будто что-то должно было произойти сейчас, но так и не произошло. Доделав бумажную работу, он направился в спальню.

***

На удивление Гарри за день не устал и отправился к Малфою в хорошем расположении духа, переодевшись во что-то более удобное перед этим. В подземелье он встретил Кровавого Барона, деликатно держащего Серую Даму за руку. Гуляющая парочка даже не обратила никакого внимания на Поттера, пока он специально их не отвлёк, подловив момент. Привидения надменно взглянули на него в схожей манере. — Извините, что мешаю, но… Вы в последнее время не замечали ничего странного? Может, поведение привидений? — тише добавил Гарри, склоняясь к ним. Те переглянулись. — Смотря, что вы считаете странным для Хогвартса, всегда живущего своей жизнью, — теми же загадками ответила ему Серая Дама и поплыла дальше вместе с Бароном. Гарри хмыкнул. Выходит, ему придётся разбираться во всём самому, но прежде стоило забрать зелья, чтобы нормально соображать завтра. Поттер прошёл в гостиную Малфоя. Он громко позвал Драко, но ответа так и не услышал. Под потолком всё также летали бумажные птички, которые приковали внимание. Спустя время Малфой так и не появился, и Гарри, не сумев побороть любопытство, открыл большую дубовую дверь в его спальню, чтобы, ну хоть разочек, взглянуть на неё. На широкой кровати с балдахином, застеленной тёмно-зелёным покрывалом, дремал Малфой. Грудь слизеринца плавно подымалась и опускалась, а по подушке волнами рассеялись его серебристые волосы. Гарри затаил дыхание, чтобы не разбудить его. Он ласково улыбнулся, увидев, что Драко обнимал подушку, поджав колени к груди. Гарри присел на край кровати и нежно убрал волосы с лица. Он бы мог смотреть на спящего Малфоя вечность, которая была бы самым драгоценным временем в его жизни. Поттер укрыл Драко покрывалом, бережно подталкивая край под бок. Светлые ресницы подрагивали, а губы расслабленно приоткрылись. Гриффиндорец склонился к нему, чтобы напоследок оставить чуткий поцелуй на щеке, прежде чем уйти. И в эту же секунду Драко открыл глаза. Их лица находились в дюймах друг от друга, и каждый, как и всегда, не мог оторвать взгляда. Малфой притянул к себе Гарри за ворот льняной рубахи, переворачиваясь и оказываясь прямо на нём. Он прошёлся руками по его груди, мягко и неспешно, всё опускаясь вниз, и снял домашние штаны, откидывая их на пол. Затем уложился рядом, обнимая теперь уже Поттера, который всё это время с вылупленными глазами глядел на него. Сердце истерично билось в груди, не желая восстанавливать прежний спокойный ритм, а кончики ушей покраснели; Гарри стало жарко. Он неверяще повернул голову, оказавшись в опасной близости с губами Малфоя. — Драко, — прошептал гриффиндорец, ласково дотрагиваясь до его лица. Поттер отметил расширенные зрачки и светлую-светлую радужку. Кожа под его пальцами была нежной и мягкой, и он всё же поцеловал скулу, а затем точеный нос, медленно дойдя до лба и сомкнутых век. Гарри запустил пальцы в его отросшие волосы, перебирая локоны меж пальцев. От Малфоя так приятно пахло полевыми цветами, и он закрыл глаза, позволяя запаху вознести его до небес. — Драко, — повторил имя, ощущая, как оно ласково ложилось на язык, и открыл глаза. Малфой спокойно оглядывал его, аккуратно оглаживая щёки пальцами. Гарри взял руку Драко, кропотливо целуя костяшки прохладных пальцев. Они целовали каждую частичку тела, но никто из них не решался поцеловать друг друга в губы, пока их взгляды вновь не встретились. Малфой приблизился, невесомо дотрагиваясь до его шеи губами, выбивая у Гарри прерывистый вдох. А после навалился на Поттера всем телом, касаясь губами его губ. И давно утраченные крылья вновь выросли, и он улетел куда-то наверх, в небесную гладь, отвечая на поцелуй и томно прижимая к себе Драко, умилительно ластящегося к нему. Влажные от слюны губы казались слаще мёда, и Поттер вновь издал судорожный вздох сквозь поцелуй, обхватывая талию. Они оторвались друг от друга, когда закончился воздух в лёгких, и Драко неловко спрятал улыбку в краешке шеи Гарри. И в это мгновение дыхание пришло в норму. Поттер крепко обнял Драко, утыкаясь подбородком в его светлую макушку, и закрыл глаза. Незаметно для себя Поттер провалился в сон, слишком схожий с реальностью, словно он находился в Омуте памяти. Предрассветный Хогвартс выглядел мрачно. Тяжёлые грозовые тучи нависли над острыми пиками башен, в окнах не горел свет. Кроме шума ветра, Гарри ничего не слышал, пока летел на метле над школой, крепко вцепившись в древко: ни голосов учеников, ни лая, ни пения птиц не звучало. Пролетая над теплицами, он что-то заметил. Растения под силой ветра шевелились, отбрасывая свои тени. Не понимая смысла в том, что хочет преподнести ему сознание, Гарри всё же доверился и спустился вниз. Обошёл первую, вторую, а возле третьей остановился: оттуда доносились непонятные звуки. Живя в Хогвартсе вот уже семь лет, волшебник давно привык к тому, что в нём могут находиться не только люди, но и разная нечисть, скрывающаяся в укромных уголках. Гарри не боялся. Вероятнее из-за того, что он понимал, что происходящее нереально. Пригнувшись, Поттер медленно и тихо шёл ко входу в теплицу, выставив вперёд волшебную палочку. И там он увидел это — огромное тёмное существо, не имеющее тела. Сгусток энергии, который находился в углу и издавал неприятные звуки. И Поттер понятия не имел, что это могло быть. Настолько ошарашен он был, что даже выпустил палочку из рук. Кто-то сбоку надавил на его плечо, заставляя присесть. Затем ему зажали рот, чтобы он молчал. В темноте Поттер разглядел светлые волосы и глаза. — Тщ-щ! — зашептал ему Малфой, прижимая к себе. Гарри кивнул, дабы тот отпустил его. — Это Луиза. Её нужно успокоить. Она безопасна, пока не чувствует близкого присутствия. Я её успокою, а ты сиди здесь. Поттер нуждался в объяснениях, но понимал, что сейчас они лишние. Он дотянулся до палочки и наложил на слизеринца защитные чары. Гарри продолжал держать палочку наготове в случае чего. Пусть это и был сон, ему не хотелось опять наблюдать за тем, как Драко погибает, не хотелось видеть, как из серых глаз выходит жизнь. Драко медленно приближался к эфемерному сгустку, спокойно говоря: — Луиза… Это я, профессор Малфой, слышишь? — существо шевельнулось в сторону, скинув горшки Невилла на пол. Громкий шум, кажется, напугал его. — Успокойся, всё хорошо. Ты в безопасности. Я помогу тебе, не переживай. Слова Малфоя подействовали: тени сгустка стали уменьшаться в размерах, пока не пропали вовсе. И когда исчезли, Гарри увидел слабую Луизу, бессильно рухнувшую на пол и, кажется, не понимающую происходящего. Светлые пушистые волосы девочки потеряли пышность, лицо побледнело, а руки были в грязи, как и её ночная пижама. Поттер, тут же оказавшийся рядом, взял первокурсницу на руки. Ничего не обсуждая, преподаватели шли до Больничного крыла. Малфой выглядел бледновато, и Гарри переживал о нём. Он догадывался, что Драко наверняка винил себя в случившемся. Как и он сам — себя. Как только деканы уложили девочку на койку, к ним подошла разъярённая мадам Помфри, требующая ответа, что же произошло с Эллиарайт. Гарри взглянул на Драко: тот лишь покачал головой, показывая, что не знает. Последнее, что запомнил Поттер, было встревоженное лицо Малфоя, суровый взгляд мадам Помфри и лежащую на койке несчастную девочку, которой вновь достались все беды, как когда-то ему. Он проснулся с бешено стучащим сердцем. Поттер потёр сонное лицо, пытаясь успокоиться. Что-то надвигается. Точнее… Гарри поднял голову, увидев стоящую в проходе мать. Оно уже здесь. Нет-нет-нет. Всё же было хорошо. Хорошо! Что происходит? Может, он сходит с ума раз видит то, чего не должен? Одетая в белое длинное платье мама светилась ярким светом, а её рыжие волосы горели ярче солнца. Спокойное лицо озарилось улыбкой. Она медленно подняла руки над головой и исчезла, оставив после себя мерцание.

***