по ту сторону запретного леса

***

я помню, как мне с балкона

открылось, что мирозданье

мечтательно и бездонно.

и сон оленьего солнца

казалось, навеки вечен.

я помню себя ребёнком

я помню солнце безрогим

безропотным оленёнком.

Первую половину уроков Гарри провёл хорошо — понедельник всегда был лёгким, потому что в этот день у него только когтевранцы с пуффендуйцами, а с ними почти никогда не бывает проблем. К тому же в этот раз ученики и без того были спокойнее обычного, и ему даже не пришлось поднимать тон голоса или как-то нервничать из-за них. Гарри монотонно и медленно рассказывал им об Аспиде — древнем существе, крылатом змее с двумя хоботами и птичьим клювом. Его нельзя убить ни мечом, ни стрелой, только огнём. — У нас вы его не встретите, а вот на Дальнем Востоке Европы — возможно. В Колдовстворце, насколько я знаю, каждый год проводятся соревнования по их отлову, — рассуждал декан, смотря на покрытое сероватой дымкой небо за окном. — Чтобы узнать, насколько ученики продвинулись в своих способностях… Маленькие узорчатые снежинки прилипли к стеклу. Гарри подошёл поближе. За окном шёл снег, падающий на сырую землю крупными хлопьями, словно на дворе стоял не ноябрь месяц, а январь. Такая необычная погода была непривычна для Англии, никогда не знающей сугробов и стойкого мороза. Будто бы сама природа взбунтовалась против чего-то… Сидящий за самым близким к Поттеру столом парень поднял руку, отвлекая его. — Мистер Поттер, моя кузина учится в Колдовстворце, и с её слов они уже давно не ловят этих существ, — важно прокомментировал Эд Нильссон, вскидывая голову. Следом поднялась девочка, оспорившая его слова. — Но Колдовстворец — самая жестокая из всех школ, я читала о ней в библиотеке… — её перебил однокурсник, и из-за этого лицо Элли покрылось пунцовым цветом. Она ответила ещё более яро, деловито поправив очки на курносом носу: — Книги не могут врать, Нильссон! Гарри тяжело вздохнул, сел за стол, опёршись на руки, согнутые в локтях, и внимательно следил за ходом дискуссии учеников. Он молчал. Влезать в разговор желания не было, поэтому Поттер всё пустил на самотёк. Когтевранцев уже бессмысленно успокаивать — им всегда нужно было с жутким порывом доказать свою правоту. Обычно они ведут себя более уважительно, но сегодня выделились — Гарри даже не верилось. Если и затевают какой-либо бедлам, то с ними уже не справится так легко, как, например, с гриффиндорцами. Он вновь перевёл взгляд на кружившийся за окном снег, переносясь в воспоминаниях на день ранее, пока на фоне всё больше разгорались словесные пререкания.

***

Гарри смотрел на место, где рассеялось привидение Лили, и не мог сделать и вдоха. Волнение от сна смешалось с испугом увиденного. Он хлопал глазами, ничего не понимая. Сердце в груди колотилось, норовя выпрыгнуть, а в ушах жутко шумело. Воздуха стало не хватать. Гарри испытывал дикий страх и сжался в комок, сев на мягких простынях. Поттер попытался вдохнуть такого нужного сейчас воздуха, но у него не получалось, и от этого к горлу подкатывал тяжёлый ком. Почему она? Почему? Снова всё повторяется? Сотни мыслей жужжали в его голове, превращаясь в одно сплошное месиво. Гарри потерялся в пространстве и закрыл глаза, обхватив колени и с силой вцепившись в кожу короткими ногтями. И тогда пришли имена. Не все сразу. По одному. Как удары, больно бьющие в грудь. Сначала громкий, живой и заразительный смех. Такой, что всегда вызывал ответную улыбку. И тут же вспышка яркого зелёного цвета и истошный крик, который не услышал Поттер в шуме других голосов. Фред всегда должен был быть живым — как солнце, встающее каждое утро. Но теперь оно зашло за горизонт на вечность. Запах старых книг и шоколада. Тихий голос, который никогда не повышался без причины. Взгляд человека, привыкшего терять. И осознание — Римус ушёл, оставив сына. Гарри почувствовал, как в груди поднималось что-то вязкое и тяжёлое. Он не успел. Он снова не успел. Яркие волосы, нелепая улыбка, попытка быть сильной за двоих. Тонкс приходит вместе с ощущением рухнувшего будущего — как если бы кто-то вырвал страницу из книги, не дав дочитать. Гарри судорожно втянул воздух, но лёгкие сжались. Букля — маленькое имя. Невыносимо большое чувство. Белые крылья, распростёртые слишком широко. Тепло, которое больше не вернётся. Она была рядом, когда не было никого. И он не защитил. Паника ускорилась. Чужой страх, отражённый в его собственных глазах. «Возьмись за кубок». Гарри ощутил во рту привкус земли и крови, и чувство, что именно с этого момента всё пошло не так — окончательно и бесповоротно. Поттеру было четырнадцать. Он был ребёнком, не готовым увидеть это. Гарри ни к чему не был готов. Голос, полный тайн. Рука на плече. Иллюзия, что кто-то знает, как правильно. И падение с башни. Понимание — самые мудрые не бессмертны. Что опоры — временные. Самое тяжёлое и гнетущее имя. Презрение, ненависть, годы боли — и потом правда, разрывающая всё внутри. Человек, которого он ненавидел, умер, защищая его. Любил, не будучи любимым. Жил, не будучи понятым. Гарри резко согнулся, прижимая ладонь к груди. Арка. Пустота. Прощальная улыбка. Вот он был, а потом — нет. Гарри почувствовал немение в пальцах. Сириус был обещанием дома. И дом исчез. Гарри не успел защитить, спасти, предупредить. С каждой смертью его сердце и душа разбивалась на восемь маленьких осколков. И сквозь весь этот хаос, имена и лица билась одна настойчивая мысль: «Почему они там — а я всё ещё здесь?». Гарри хотел умереть. Гарри должен был сдохнуть прямо там, на поляне, где всё закончилось. Гарри выжил. Память каждый раз напоминала ему, какой ценой. Он был виноват, что жил и дышал. Он скорчился от боли. Сжимая кулаки зубами, чтобы не кричать. Позволяя агонии завладеть телом. Не дыша. Желая собственной смерти. — Поттер? — Гарри услышал Малфоя, но будто бы издалека, будто бы он находился в паре метров от него, а не сидел рядом. — Поттер?! — встревоженный голос отвлёк его, и он поднял голову, пытаясь разглядеть обеспокоенного Драко. Тот расплывался перед глазами. Гарри вспомнил вид окровавленного Малфоя, лежащего на мокром полу девичьего туалета. Он боялся смерти Драко, и ему казалось, что тот и правда умер. Как и многие умерли. Все вокруг умирают. Из-за него. Если бы он одолел Волдеморта раньше, выжили бы многие его друзья. Их нет. Их больше нет из-за него. Он виноват. Поттер снова сжался, ощущая пронзительную боль в ладонях. Под закрытыми веками всплывали образы многих его родных и близких, которые умирали у него на глазах. Их смерть каждый раз отпечатывалась огромной дырой в его душе. В голове он слышал множество истошных криков, давящих на подсознание. Он виноват. Он виноват. Он виноват. Фред, Люпин, Тонкс, Сириус, Букля, Седрик, Дамблдор, Снейп. — Поттер, — голос стал намного мягче, гриффиндорец почувствовал тепло рук, окутывающих его в объятие, — ты принимал зелья? Вчера ты хоть что-то пил? — в ответ Гарри попробовал покачать головой. — Нет-нет, смотри на меня, — Драко ласково обхватил лицо парня, заставляя удержать его взгляд на себе. Гарри всмотрелся в заспанные глаза, глядевшие на него с такой любовью, что у него заболело сердце. — Дыши глубоко, вместе со мной, — Драко с просьбой во взгляде кивнул, и Поттер решился вздохнуть полной грудью, как это делал Малфой. — А теперь говори, что ты видишь. Пожалуйста, опиши детально, — он погладил щёку, вытирая его слёзы. Гарри сглотнул собравшуюся во рту слюну, усевшись поудобнее. — Твои глаза светлее утром, а волосы, — хриплым голосом ответил он, уводя взгляд наверх, — очень мило взъерошены, как и, — опустил глаза вниз, вглядываясь в Драко более осознанно, — как и одежда. Она мятая. — Замечательно, а теперь оглядись вокруг и скажи, что перед тобой, — тем же спокойным и заботливым тоном голоса проговорил Драко, всё ещё гладя его лицо. Пальцы слегка подрагивали на его коже. — Твои вещи. Я вижу свитера и рубашки разных цветов, — Гарри заметил раскрытый платяной шкаф, когда обводил комнату изучающим взглядом. Заработавшие рецепторы уловили тонкий и ненавязчивый аромат. — А ещё… ещё в твоей комнате приятно пахнет… лавандой, — дрожь в теле постепенно пропала. Гарри умолк. Он всё ещё не верил в происходящее и в то, что оно реально. — Я не хочу, чтобы ты умирал, — шёпотом признался Поттер. — Я так виноват, Драко… Я виноват. Малфой понял всё без лишних слов. — Всё хорошо, мы в безопасности. Я живой, Поттер. Я жив благодаря тебе. Как и Грейнджер, и Уизли, и многие из профессоров. Виновата война, но не ты, — мягко дотронувшись до его волос, тихо промолвил Драко. — Только не ты, — Гарри уткнулся ему в шею, ощущая особый запах его тела. Малфой обнимал его, как мать обнимала своё дитя, бережно прижимая к своей груди и нашёптывая на ухо слова поддержки. — Теперь я дам тебе зелье, попробуешь его выпить? Оно успокоит, — слизеринец поднялся с места. Когда Гарри встал, у него закружилась голова, но хрупкое и одновременно сильное тело Драко удержало его. Держа гриффиндорца за талию, Малфой дошёл-таки до гостиной, где на столе лежали целительные зелья. Они присели на кожаный диван: зельевар протянул колбочку с Успокаивающим снадобьем, и Гарри выпил всё до единой капли, ощущая горьковатый вкус на языке. Постепенно навязчивые мысли стали пропадать, и Гарри не соображал, было ли это из-за зелья или из-за непривычно заботливого Драко. Некогда озлобленное и раздражённое лицо стало другим: расслабленным и неровно дышащим. За последние два месяца Малфой изменился. И с каждой новой открывающейся стороной Драко Гарри всегда приходил в изумление. Вероятно, Поттер просто стал узнавать его ближе. И это, как он думал, к лучшему. Гарри молча смотрел на него. Если бы хорёк и не поменялся, оставаясь таким холодным и порой заносчивым, то всё равно бы нравился ему. Ведь Малфой всегда оставался Малфоем, с изменениями и без. Гарри видел Драко со всеми его недостатками и достоинствами и всё равно принимал таким: с нервозным вспыльчивым характером, остротой на язык, излишним самодовольством и проблемами, которые могли следовать за ним. — Я видел маму, — спустя пару минут прошептал Гарри, ощущая сухость во рту, — несколько раз. И толпу призраков под окнами. И они были не школьными. Я пытался разобраться со всем этим сам, — Поттер сглотнул, облизав губы, — чтобы не втягивать в это тебя, Невилла или Макгонагалл, но… У меня не получается, Драко. Никого из привидений не должно быть здесь, и я не понимаю… Доля тревоги появилась в глазах Малфоя. Он сжал руку Гарри в своей, притянув к себе, и сказал, что они разберутся. Холод подземелий окутал их. Стало зябко. Слабый зеленоватый свет освещал обнимающуюся пару. — Я тоже видел их. И отца. Он приходил ко мне вчера вечером, но ничего не говорил и лишь презрительно смотрел на меня, — теперь пришла очередь Драко дрожать в руках Гарри. После сказанного у Поттера побежали мерзкие мурашки по всему телу. — Я прогнал его. Он мёртв. Так пусть его тело сгниёт в могиле, — в голосе прорезался металл, и гриффиндорец понял, что тот разозлился, даже не посмотрев ему в глаза, которые сейчас наверняка потемнели. Гарри ещё крепче сомкнул руки вокруг его плеч. — Ты несильно расстроился, узнав о его смерти? — злые глаза взглянули на него, но они впервые были адресованы не Поттеру, а Люциусу, покоившемуся на семейном кладбище Малфоев. — Я не питал к нему особой любви, как, наверное, и он ко мне, так что — да. Тогда мне было жаль маму, не спавшую несколько суток из-за бесконечных истерик, но его смерть я принял как должное. Возможно, я давно знал, что этим всё и закончится, — то, как спокойно Драко говорил о смерти отца, немного встревожило Гарри, но он решил не лезть, потому как не знал их внутренних семейных дел. Мало ли расспросы разозлят Драко ещё больше. Но догадаться было не сложно — Люциус никогда не казался заботливым отцом. — Надо узнать, кто ещё видит этих призраков. Драко, недолго думая, приподнялся и направился к полкам с книгами, но не найдя ничего нужного, уселся за рабочий стол и написал что-то на пергаменте, а затем сложил его в конверт. Гарри приблизился, в вопросе нахмурив брови. Оказалось, что Малфой хочет отправить письмо домой, чтобы Нарцисса попробовала узнать всё нужное в библиотеке мэнора и обсудить эту тему со знающими людьми. Пока им оставалось только ждать.

***

Гарри резко вздрогнул, услышав звон колокола. Прощаясь с когтевранцами, он достал учебник — «Тёмные силы: пособие по самозащите» — и раскрыл его, ища нужную информацию. Открыв раздел с ведьмами, ещё раз перечитал его и с отвращением окинул иллюстрацию с каргой, нарисованной на странице. По обыкновению жевавшие на ходу булочки третьекурсники с Пуффендуя заняли свои места в классе. Ученики перешёптывались друг с другом: кто-то просто списывал домашнее задание, кто-то лекцию, и только одна пара девочек хохотала на заднем ряду. В классе был слышен шум страниц, тихие переговоры и смех. Гарри вздохнул и встал с места. Успокаивающее зелье, которое он выпил сегодня утром в два раза больше, чем обычно, придавало ему умиротворения. Приятное спокойствие было наравне с тем как, когда он сидел на лугу, ощущая дующий летний ветер на своём лице. В тот день они с Роном и Гермионой выбрались на пикник, наслаждаясь хорошей погодой, а к вечеру проводили закат. Вернувшись в Нору, они тогда отведали запечённую утку, приготовленную миссис Уизли с особой любовью и заботой. Ничего вкуснее Гарри не ел. — Ведьмы, — оторвавшись от мыслей, изрёк Поттер и включил с помощью магии проектор, стоящий за его спиной. Послышались жалобные вздохи пуффендуйцев, видимо, ожидавших практики заклинаний, а не теории. — Уродливые существа с россыпью бородавок, похожие на старых волшебниц и обладающие злобным и своенравным характером. Едят детей, — он улыбнулся, окинув взглядом сжавшихся учеников, и те принялись записывать его слова, с ужасом поглядывая на проектор, на котором была видна ведьма. — Часто для своих корыстных целей используют зелья и заклинания, чтоб скрыть ужасный облик — зеленоватую кожу и острые зубы. Из-за своего образа жизни Министерство магии давно приписало их к числу «существ», как и вампиров, которых мы проходили с вами на прошлой неделе, а не разумных людей. Пусть ведьмы на них и похожи. Также кентавры отказались от статуса «существ» как раз поэтому… Зелье, изобретенное Регулусом Муншайном, помогает снижать… — Гарри всё рассказывал и рассказывал, ходя то в одном направлении, то в другом: из угла в угол. Пока не начался шум, который он не заметил с первого раза. Кто-то снова спорил, и Гарри проделал ту же махинацию, что и с когтевранцами — уселся за стол, равнодушно смотря на говорящих подростков. Благо, они осознали, что преподаватель замолчал, раньше, чем когтевранцы, и виновато замолкли, опустив головы. — Тест будет на следующей неделе, сразу по вампирам и ведьмам, поэтому приготовьтесь, — уведомил Гарри ребят, и те выскочили из класса, как ошпаренные, когда урок закончился. Вновь пуффендуйцы оказались слишком впечатлительными, раз испугались картинки на проекторе и так быстро покинули кабинет. Задавшись мыслью отдохнуть перед обедом — что случается нечасто, так как времени на неделе у него особо никогда не бывает, кроме понедельника, — Поттер отправился в Башню. Каменный пол под ногами казался ему ватным, а глаза слипались от желания наконец-то поспать. Голова была приятно пустой, наверное, впервые за последний год. Толпа гриффиндорцев чуть не снесла своего декана: они на всех парах неслись вниз прямо на него, похоже, на улицу — поиграть в квиддич. Необычно тихий и спокойный Шервуд извинился перед Поттером, проходя мимо. Отчего-то Гарри захотелось поговорить с ним, и он остановил юношу. — Всё в порядке? Скоро будут соревнования, поэтому будь повнимательнее, пожалуйста, и следи, чтоб они не напортачили на тренировке сегодня, — Гарри опёрся о перила лестницы, будучи ниже Энтони, даже стоя на ступеньку выше. Шервуд кивнул в ответ, однако вопрос, читающийся в его глазах, всё не задавался. — Мерлин, да спрашивай о чём угодно, Энтони. Не думай, что я осужу. — Мистер Поттер, а вам… Вам не сложно с… — наверняка он хотел сказать «с Малфоем», но не осмелился, — со слизеринцами? Они всегда были такими невыносимыми и непонятными? Просто… — Энтони с силой сжал кулаки, со свистом вздохнув. — Просто Блэк… Говорит одно, а делает другое, я совсем перестал понимать его. Гарри очень польстило, что его ученик решил доверить ему столь личную информацию о своей жизни. Он давно ощущал сильную связь со своим факультетом. Поттер позвал его на этаж выше, чтоб поговорить там, где нет посторонних ушей. — А ты говорил ему об этом? Если вы обсуждали эту тему, то тогда дай ему время. Может, он всего лишь запутался. Всё же вы на разных факультетах. Это же тоже сказывается, — Гарри говорил всё это на своём опыте. Он и сам прекрасно знал, как бывает сложно со слизеринцами, и не хотел продолжения того же сюжета, что был между ним и Малфоем. — С людьми частенько сложно, но будь всё так легко, то нам всем было бы скучно, — мудро закончил на этом преподаватель, похлопав Энтони по плечу. — А если ему просто нравится играть со мной? — Шервуд эмоционально взмахнул руками. — Даже вот, например, в Хэллоуин. Отговаривал меня притащить эту дурацкую игрушку, а потом защищал. То мы вместе, то «Прости, кажется, я поспешил в своём решении», — Энтони уселся на лавку, стоящую в коридоре, с досадой вздохнув. Поттер поджал губы, раздумывая, а затем пришёл к выводу: — Неопределившийся идиот, не сумевший разобраться в своих чувствах. Это нормально для подростков. Не переживай и пока лучше займись собой, учёбой или тем, что нравится, а там и прибежит, — Гарри прыснул, увидев рассмеявшегося Шервуда, который впервые услышал оскорбление от своего преподавателя. — Только Джеку не говори, что я его так назвал, — Поттер шутливо подмигнул гриффиндорцу и попрощался с ним. Придя в комнату, Поттер заметил, что что-то изменилось в виде их общей гостиной с Невиллом. Он быстро бросил взгляд на бежевый диванчик, стоящий рядом с камином, мягкий ковёр, нарисованные от руки картины растений (да, комната друга постепенно начала перемещаться в гостиную уже давно)… Гарри приблизился к подоконнику, на котором теперь стоял миддлемист под волшебным куполом, мерцающим голубоватым цветом. И почему, интересно, Невилл его переставил? Красный цветок чуть сиял, но не так сильно, как тогда в лесу. Поттер подумал, что с того момента прошла уже, казалось бы, вечность. Лежащие горкой на полке камина письма приковали внимание Гарри, и он открыл одно. Оно оказалось от Гермионы. Поглаживая Меиссу, сидящую на плече, Поттер уселся на диван. «Гарри Поттер! Если ты не изволишь ответить мне в эту же секунду (на письме заклинание), я сама приеду в Хогвартс, чтоб всё разузнать! Когда ты уже ответишь на мои прошлые письма? P.S. Миссис Уизли приглашает тебя на Рождество к нам, так что советую тебе закупаться подарками заранее. И желательно побольше, потому что кажется мне, что в нашей семье будет пополнение. С любовью, Гермиона! (письмо уничтожится через три минуты)». Поттер поперхнулся, а затем закашлялся. Что? Гермиона беременна? Его не было с ними всего несколько месяцев, а они уже успели… Эта новость его шокировала, но он понадеялся, что беременна не его лучшая подруга, а, например, Джинни… Или Молли. Да хотя бы уж Флёр, если на то пошло, но не Гермиона. Гарри хорошо знал свою подругу — никогда бы она не обзавелась детьми, не имея должного статуса и приемлемых финансов. А ещё он отлично знал, какой может быть Гермиона в гневе, поэтому поспешил ответить ей, быстренько начеркав только одно: «Я стану крёстным для вашего ребёнка с Роном, и это не обсуждается». Пусть у Поттера и существовал крестник, он был бы не против ещё одного. Малыш Тедди сейчас, наверное, подрос. Парень видел его несколько месяцев назад в доме Андромеды — уже тогда малыш умел менять цвет своих волос. Воспоминания о нём навеяли улыбку. При встрече с миссис Тонкс Поттер спутал её с Беллатрисой — настолько похожими внешне они были. Правда, в глазах Андромеды отсутствовало то самое сумасшествие и бешеная злость, в отличие от её сестры. Красота с возрастом не покинула женщину, а годы жизни лишь добавили ей особенную изюминку во внешности — меж каштановых волос еле видно замечались серебряные пряди, а морщинки, которые волшебница всегда старательно скрывала под заклинаниями, придавали благостности. Гарри аккуратно сложил письмо в конверт и взглянул на часы — успевал на обед. Переодевшись в чёрные джинсы и такого же цвета бадлон, а сверху накинув пальто и шарф, Поттер вышел из комнаты. По пути он заметил Луизу, несущуюся наверх и чуть не сбившую его с ног. В который раз его ученики хотели угробить своего преподавателя. Поттер повернулся, желая выяснить, куда та побежала, но девочка его не услышала. Проклиная свою сильную интуицию, он понял — у Эллиарайт опять проблемы — и поспешил за ней.

***

Поттер брёл по дорожке, покрытой тающим в грязи снегом, и всё ещё пребывал в лёгком недоумении от того, что ему рассказала Луиза. Дамблдор? Почему появился именно он? Зимний цепкий ветер заставил потеплее укутаться в шарф и натянуть до ушей шапку. Волшебник шёл до Хагрида, который во время обеда попросил его о чём-то. За хижиной, ограждённой тыквенными грядками, Поттер застал друга, переставляющего клетки с соплохвостами. Вокруг него прыгал волкодав. Заприметив Гарри, Клык радостно побежал к нему и чуть не повалил его на землю. Декан рассмеялся и дружелюбно погладил по голове слюнявого приятеля, отчего тот высунул язык и облизал его пальцы. А затем упал на спину, прося погладить шерстяной живот. Гарри опустился на колени и почесал его, а пёс весело замахал хвостом. Прежде чем вместе дойти до Хагрида, Клык встал с места и отряхнулся от грязи. В отличие от Гарри, Рубеус был одет по погоде — в тёплой кожаной шубе с меховой подкладкой и шапке-ушанке. А Поттер мёрз в пальто, под которое задувал прохладный ветер. Приятельски улыбнувшись, Хагрид поведал обо всём. Выяснилось, что сегодня утром из клетки Хагрида выбежало несколько соплохвостов, поэтому их стоило отловить, а один друг бы не справился. Негоже таким опасным тварям гулять на свободе. Поттер сжал в зубах палочку, когда полувеликан выдал ему защитные перчатки. Мрачный Запретный лес возвышался над ними: в нём было непривычно тихо. Ни птиц, ни шелеста листьев. Атмосфера, царящая в лесу, идеально совпадала со спокойным настроением Гарри. Оголившиеся ветви деревьев склонялись от старости всё ниже к родной земле, смущённо пряча свою наготу, когда компания отходила дальше от лужайки с фестралами. Всё ещё радостный Клык то забегал вперёд, злобно рыча на всё подряд, то шёл рядом с Хагридом, поджав хвост. Сырая земля неприятно хлюпала под ногами, заставляя шагать шире. — Ты знаешь, что за проблемы тут появились? — спросил Поттер. Хагрид почесал длинную бороду, хмурясь; его глаза забегали туда-сюда, и гриффиндорец сразу выяснил, что тот знал обо всём. — Нет-нет… Макгонагалл просила не рассказывать, что кентавры взбунтовались, а зелень, кормящая единорогов, может исчезнуть, — опомнившись, Хагрид ойкнул. Гарри улыбнулся. Рубеус снова ничего не смог утаить от него. — Из-за рано наступившей зимы, я думаю, это нормально. Посмотрим, как всё изменится к весне. А кентаврам вечно всё не нравится… Мы уж летом и малыша Грохха увели, а они… Гарри согласно кивнул и резко кинулся вперёд, заметив пробегающего между колючих кустов можжевельника соплохвоста. Воскликнув: «Остолбеней», Поттер схватил его и усадил в клетку. Пробираясь между торчащих из-под холодной земли корней, он отловил ещё одного. Мелкая тварь убежала в сторону высокого боярышника, а Гарри схватился за руку, зашипев от боли и выронив клетку. Благо, маленькие существа не выбежали из неё. Пересчитывая членистоногих, волшебник с отвращением отметил, что у многих особей не было панциря, а вот жал, сопел и щупалец хватало. Чувствуя холод, Гарри наложил заклинание и продолжил поиски. Хагрид не отставал от него. Не обращая внимания на жуткую вонь, словно от тухлой рыбы, идущую от соплохвостов, он напряг зрение. Когда Поттер поймал последнего, то обернулся, но Рубеуса, как и Клыка, рядом не было, а внезапно возникший ветер раскачал голые ветви деревьев. Это насторожило. Даже под согревающим заклинанием волшебник ощущал противный холод, пробивающий на мурашки. Гарри опустил на землю клетку с шипящими тварями и достал палочку, заискрившуюся в его руках. Вокруг сгустились тени, обволакивая высокие деревья и ведьмовские ветви. «Ничего не сделают, ничего не сделают», — твердил сам себе декан, вглядываясь во тьму. Окружившая тишина разбавлялась его дыханием и писком соплохвостов. Гарри не поддался тревоге то ли из-за самовнушения, то ли из-за зелья, которое выпил утром. Он не собирался бежать. Он хотел выяснить, раскрыть тайну, мучащую его, поэтому сосредоточился. Обернувшись ещё один раз, Поттер увидел ярко горящие в темноте глаза, возвышающиеся над землёй на несколько метров. По мере приближения этой сущности Гарри различил, что оно имело светлую, будто дымку, оболочку. Высокое бестелесное создание мчалось прямо к своей цели. К Гарри. Явившееся существо обошло его кругом три раза и перевоплотилось в Меиссу. У Поттера аж дух захватило. Не до конца он верил теории, что его кошка была фамильяром. Видимо, он ошибался. Ещё раз вглядевшись во тьму, Гарри рассмотрел в ней свет, из которого выходили серые прозрачные привидения, встающие перед ним полукругом. Гарри приготовился к нападению, встал в стойку, собрав силы, но они ничего не делали. Их оказалось так много, призраки смешивались друг с другом, каждый был разного роста. Пустые глазницы не отрывали от Поттера свой взгляд. Искривлённые лица не выражали никаких эмоций. Исхудалые призраки стали подходить ближе, а некоторые, имевшие рты, безмолвно пытались что-то ему сказать. Гарри неровно вздохнул, рука его затекла, но он продолжал наводить волшебную палочку на них. Ему чудилось, что он всего лишь спит. Увы, но идущий от призраков холод, мрачность происходящего и дурно пахнущие соплохвосты говорили об ином. Потом они разом подняли свои костяные руки, указывая на него, и прокричали, отчего Поттер зажмурился. МЫ ХОТИМ ЖИТЬ. ОЖИВИ. ОЖИВИ. ОЖИВИ. В голосах, сплетённых в один резкий и больно бьющий по ушам звук, всё же отличались мужские и женские. Когда Гарри открыл глаза, их лица были чуть ли не впритык рядом с ним, и он проговорил заклинание Патронуса, отчего-то доверившись идее, что он сможет разогнать призраков, как Дементоров. Так и не сделав шага ни вперёд, ни назад, Гарри наблюдал: образовавшийся олень вместе с перевоплотившейся обратно Меиссой накинулись на окружившую толпу привидений, бесшумно разгоняя их, как ветер разносит дым костра. Внутренне сжавшись, Поттер увидел, что призраки исчезли, а Меисса вернулась в привычную для себя форму кошки. Он сделал шаг к ней, присев на корточки, и животное бессильно свалилось в его руки. Вылезшее из-за облачного дождливого неба солнце осветило Гарри, прижавшего к себе Меиссу, высокие деревья и кустарники. Поттер молился всем богам мира, чтобы с кошкой всё было хорошо. Только сейчас он заметил, что почти не дышал всё это время. — Гарри, ну как? Всех собрал? — как ни в чём не бывало, позвал его Хагрид, держащий в руках клетку с мелкими соплохвостами. — Тут пронырливый мне попался такой… весь… — выйдя из кустов, Рубеус озадачился, — в тебя… Что случилось, Гарри? На тебе лица нет! И почему ты с кошкой? Он не стал ничего рассказывать Хагриду, не желая его пугать и вплетать во всю эту ситуацию, и слабо улыбнулся, отвечая: — Ужалили, поэтому и прибежала. Защитила, — с болью смотря на обмякшую кошку, проговорил он. Взяв в другую руку клетку, Гарри вместе с Хагридом медленно побрели обратно. В доме Хагрид дал Меиссе какое-то средство для животных, напоил молоком и укутал её в тёплое небольшое одеяльце, видимо, оставшееся у него от Норберта. Гарри сердечно поблагодарил Рубеуса, всё это время наблюдая за его действиями и не мешая оказанной фамильяру помощи. Поттер провёл ещё немного времени с Хагридом, что напоил его горячим травяным чаем. Друг готовил мясной суп на огне, волшебным зонтиком подзывая к себе различные овощи и приправы, хранившиеся у него в укромном уголке рядом с большой печью. Клык крутился у него под ногами, поэтому Гарри очень часто слышал ругательства от Рубеуса. Хагрид отдал псине самую большую кость. Минут сорок спустя комната наполнилась аппетитным запахом глостерского соуса, хорошо сдобренного горчицей. У Гарри аж всё перевернулось в животе от такого вкусного аромата. Хагрид расхохотался. — Отличный рецепт, Гарри! Сейчас я всё доделаю, попробуешь… А то исхудал-то как! Совсем, небось, не ешь, да, — он случайно наступил на хвост Клыку, что разлёгся на полу — волкодав, съевший всё, что дал ему хозяин, теперь мирно лежал рядом. — Ух, паразит! Держи, — Хагрид кинул к жестяной миске отменный кусок мяса, и Клык вильнул хвостом, с радостью побежав за ним. — Достань тарелки, Гарри, они вон там, — он улыбнулся, — у меня маленькой утвари нет, сам знаешь. Поттер направился к кухне и поставил себе стул, чтоб дотянуться. Вот где-где, а в полках у Хагрида всегда царил порядок, поэтому Гарри быстро нашёл всю нужную посуду. Пусть Хагрид и готовил небрежно: на столе оказалась раскидана кожура от овощей, а пробки от раскрытых баночек со специями валялись в разных местах, зато всегда вкусно. С выпечкой правда плохо дело, но ничего — Гарри её тоже не особо любил. Тихонько насвистывая, Рубеус помешивал большим деревянным половником суп, варящийся в котле на открытом огне. Затем он взмахнул палочкой, и вся грязная ненужная посуда исчезла, оказавшись в мойке. Хагрид вытер руки о цветастый фартук в горошек. Гарри приблизился к Меиссе, спящей на огромной кровати и казавшейся очень маленькой на её фоне. Перевоплощение отняло у бедняжки много сил. Поттер погладил её по голове, бережно подтолкнув одеяльце. Кошка открыла глаза и жалобно мяукнула. Примчавшийся на звук Клык закинул лапы на кровать, сложив уши и непонятливо посмотрев на животное. После он уткнулся носом в её скрещенные лапки. Долго пёс просидел с ней вот так: дышал глубоко и изредка издавал утробные звуки, походящие на скулёж. Доверившись старому волкодаву, Гарри пошёл обратно к Хагриду, который уже наложил в большие тарелки горячий суп. На столе стояли корзинки с хлебом и соус, заправленный зеленью. Гарри с удовольствием попробовал желтовато-красный на вид суп. Аккуратно нарезанные кусочки мяса таяли во рту, как и овощи, которых не скупился добавить Хагрид. Сытное блюдо оказалось вкуснейшим, такого он ещё не пробовал. Наевшись досыта, Поттер зевнул. Веки начали тяжелеть. — Спасибо большое, Хагрид, было очень вкусно, — довольно похлопав по набитому животу, сказал Гарри. Друг застеснялся и махнул на него рукой, мол, да ладно. Ещё немного поболтав с ним и разузнав рецепт более детально, Поттер попрощался. Укутанная Меисса покорно сидела в его руках, когда они вышли из хижины. На небе к тому моменту нависли грозовые тучи.

***

Брёвнышки в камине приятно трескались под языками пламени. За окном сильно дул ветер, отчего в комнате раздавались завывания, будто бы где-то там выла женщина, пережившая страдания. Жутко. Начавшийся к вечеру дождь оставлял капли воды на стёклах, они попадали в комнату из открытого окна. Поттер отвлёкся. Всё ещё отходящий от шока Невилл сидел напротив него, широко распахнув глаза. Малфой же безмятежно развалился на диване, вполуха слушая Гарри. Он не был удивлён, это читалось в его глазах и поведении. Впрочем, после рассказа о лесе и привидениях Малфой приподнялся, взволнованно дотронувшись до руки Гарри и не смутившись присутствию Невилла при этом. — Я догадывался, что Эллиарайт тоже видит их. Но Дамблдор? — именно этот вопрос мучал его больше всего. — Почему он? Заметь, Поттер, никто из наших призраков не связан. Мой отец, миссис Поттер и Дамблдор. Это странно. А ты? — Драко чуть подтолкнул Невилла, продолжающего глядеть на огонь в камине. — Может тоже видел кого? Невилл сжался, отрицательно покачивая головой из стороны в сторону. Эта тема была явно неприятна ему. Сразу после того, как Поттер узнал, что случилось с Эллиарайт, он попросил друзей собраться сегодня вечером, чтобы рассказать всё. И видимо Невилл, впервые узнавший обо всём, что происходило последние дни, воспринял всё близко к сердцу. Он что-то не договаривал — догадался Гарри, когда заметил, что друг стал с ужасом оглядываться вокруг, однако принял решение пока не давить и продолжил рассуждения. Луиза не знала Альбуса, чтобы призвать его, как и Драко, который даже не хотел вспоминать об отце. И как тогда явились призраки? Мог ли это быть кто-то, кто стоит за всем этим в тени? Пародирует улучшенную версию Волдеморта? Мозги Поттера плавились от нескончаемых догадок. — Хогвартс, — тихо промолвил Невилл, сжимающий руки и не решающий, стоит ли говорить большее. — Их всех связывает Хогвартс и вы, поэтому они и пришли. И… — друг запнулся на полуслове, вновь оглянувшись вокруг и склонившись ближе к Гарри, будто рассказывая секрет. — Я слышал Беллатрису прошлой ночью. Она пыталась… Пыталась запутать меня. Говорила разное… И мне кажется… — он резко вздрогнул, когда Меисса запрыгнула к нему на колени, мурча. К вечеру кошке стало намного лучше. — Она всё ещё здесь, — шёпотом продолжил Невилл, и все пазлы сложились. Гарри окаменел, осознавая, кого видел той ночью. Один Малфой неопределённо повёл бровью, легко похлопав его по плечу и сказав: — Брось. Они могут только пугать. В остальном — ничего не сделают. Тебе нечего боятся, — Гарри согласно кивнул головой, по-дружески улыбаясь Невиллу, а затем озадаченно нахмурился. — Вопрос всё ещё в силе. Почему их видим именно мы и Луиза? Я ничего не понимаю, — Гарри порывисто встал с места и стал нахаживать круги по комнате. — А, — он вспомнил ещё одну деталь и нервно рассмеялся. — Те призраки, которых я встретил в лесу, отличались от моей мамы. Она изначально показалась мне живой, такой яркой и цветной. Знаете, её волосы словно пылали огнём, — он улыбнулся, задумываясь. — Но те другие… Они были слишком мёртвыми. Серыми… — Гарри не договорил, уставившись взглядом в своё отражение в окне. — Возможно, Дамблдор явился к ней, чтобы предупредить? Тебе же он помогал. — Малфой подошёл к нему. Он разглядывал что-то в ночи, пренебрежительно смотря куда-то вниз, но сквозь моросящий дождь ничего не заметил. — По крайней мере, мы хотя бы узнали, чего хотят привидения. А то, что они разные… Я и сам не могу предположить, — Драко непонимающе нахмурился. — Это нелепо. Почему всё это происходит в один момент? И никакого логического объяснения тому не находится, — Гарри улыбнулся, уловив схожие интонации в голосе Драко, какие бывали у Гермионы, когда она не могла прийти к выводу. — Бессмысленно. И внезапно Гарри озарило. — Может, это всё из-за него? — он указал на цветок, стоящий у них под носом, подошёл ближе и наклонился к нему. — Ну, то, что происходит в лесу? Невилл возмутился, оспаривая его слова и уверяя, что у цветка таких сил быть не может, он досконально проверил всю имеющуюся информацию. Это глупости. — Он лишь открывает и усиливает чувства влюблённых, а его лепестки раньше использовали для Амортенции, Гарри. Ты же не хочешь сказать, что маленький цветочек может нарушить весь биогеоценоз? Это ведь бред, — последнее Поттер не услышал; отчего-то рассудок зацепился за первую часть предложения, и они с Малфоем в один миг переглянулись друг с другом. Гарри вздохнул. Он согласился с идеей Невилла и предложил обсудить остальное потом: голова разболелась. Поттер будто бы приближался к какому-то ответу, но из-за перебора предложений и информации он просто не укладывался в его гудящем сознании. Перед тем, как проводить Малфоя до подземелий — он теперь переживал за него больше обычного — Гарри сухо сказал Невиллу: — Ты знал всё с самого начала, да? О нас с Малфоем? Что это именно из-за миддлемиста мои чувства к нему стали во сто крат сильнее? — увидев кивок Невилла, он молча вышел вслед за Драко. Чувствуя подступающую злость, Поттер с силой сжал кулаки. Ну, конечно! Злился на самого себя, что не понял всё изначально. Злился на Невилла, что не сказал ему всё заранее и утаил. Теперь происходящее в Хогвартсе, все эти привидения, проблемы и тайны вызывали в нём бушующую ярость. Почему нет ответов? Из-за того, что ничего вроде как серьёзного и не происходило — это лишь больше изнуряло. Гарри привык бороться с существующим, телесным и реальным, а то, что уже идёт лишь вызывает непонимание и вследствие — тревогу. Он не знал, что делать, и потому злился от своей безысходности. От того, что все искренние чувства к Драко ему будто бы навеяли, а он, как глупый идиот, поверил. Гарри выводил тот факт, что его чувства, оказывается, вовсе не его. А Малфой, умный мальчик, тоже уже всё осознал и теперь шёл впереди него, желая убежать; его осанка была выровненной, а действия чёткими и резкими, руки пронзали пространство. Больше всего Гарри не хотелось увидеть в глазах Драко обиду или злобу. Коридор освещали горящие на стенах факелы. Поттер остро чувствовал появившееся между ними напряжение и наэлектризованный воздух, словно ещё немного — и вспыхнет молния. Когда удалось собрать всю волю, Поттер остановил его, взяв за кисть руки, развернул к себе, притянул и судорожно поцеловал в губы. Напряжённое тело Драко расслабилось в его руках, пусть поначалу он и пытался выкрутиться. Гарри вложил в поцелуй всё то, что ощущал внутри себя по отношению к нему, как доказательство — даже если цветок и подтолкнул их друг другу, его чувства правдивы. Он понимал, что разговор не привёл ни к чему хорошему, и они бы снова поругались, возможно, жёстче, чем обычно. Поцелуй выходил рваным, страсть, не уступающая нежности, взяла верх — Гарри резко потянул Драко за галстук ещё ближе к себе. Секунда, и Малфой не выдержал, срываясь на протяжный стон, цепляясь за кудрявые волосы Гарри пальцами и оттягивая их. Жадные губы Поттера впивались в открытые влажные губы Драко, и они сплелись языками, не давая друг другу шанса на вдохи. Пустой коридор тут же заполнился их лихорадочными полувздохами и трением одежды. Гриффиндорцу пришлось встать на мыски, чтобы дотянуться до манящего и тающего в его руках Малфоя. Горячая кровь растеклась по всему его телу, и Гарри стало невыносимо жарко. В какой момент бурлящий пыл перешёл в сводящую с ума пошлость, Поттер не знал. Но ему хотелось большего, он был не в силах оторваться от Драко. Колени подкосились, когда тот, взяв парня за подбородок и вцепившись пальцами в кожу, ещё больше раскрыл рот и проник языком. Гарри почувствовал выступающую из-под брюк Малфоя эрекцию и простонал в поцелуй, рьяно прижимаясь ближе. В ушах приятно шумело от накалённости, от того, как по-собственнически Драко сжал его шею одной рукой, а другой — талию, и чуть ли не рычал сквозь поцелуй. Если они не остановятся, то всё закончится очень грязно и не слишком приятно. А Гарри хотел сделать Драко очень приятно, очень, но… не здесь. Не в коридоре. Поттер попробовал оторваться, но Малфой, видимо, войдя во вкус и переняв инициативу, потянул его на себя, резко прижал к стене и сжал руки над головой. Гриффиндорец плавился под ним, позволяя впиваться горячим губам в шею. Ещё немного и… Гарри рвано дышал, переплетая их руки, пока Драко шептал: — Я тебя не отпущу, Поттер, — остановился и глубоко задышал полной грудью в его ухо. — Этот идиотский цветок никак не изменил моих чувств к тебе, потому что они уже были до него, — он посмотрел в глаза Гарри, не пряча своих вожделенных эмоций. Лицо пылало красным, светлые волосы были влажными от пота, а зрачки затмили серую радужку. Поттер облизнулся, задержавшись взглядом на искусанных губах Малфоя, не в силах поверить, что он причастен к этим изменениям. — И даже если у тебя их не было, мне всё равно, потому что благодаря именно этому идиотскому цветку ты смог заметить меня. Гарри смущённо опустил взгляд. Не зная, что сказать, он лишь мямлил, теряясь. Так много слов крутилось на языке. Ещё больше неловкости добавляли его мокрые штаны. Он прикусил губу. — Ну… На самом деле… Я стал заглядываться на тебя курса с третьего, а потом… — улыбка сошла с его лица, — потом наша усилившаяся вражда, и я… Подумал, что это было из-за взбунтовавшихся гормонов. А сейчас, — он дотронулся до губ Драко, ухмыляясь тому, что они только что натворили, — влюбляюсь в тебя всё сильнее. Они тоже оставались глупыми влюблёнными малолетками. А между тем затаившиеся портреты, которых не заметили юные преподаватели, тихо обсуждали между собой увиденное, разнося сплетни дальше, по всему Хогвартсу.

***

В день, когда начались соревнования по квиддичу, погода резко испортилась. Всё меньше выходило солнце из-за покрытого сине-серыми облаками неба, стало холоднее, а с утра выпал снег, застывший ледяной коркой на земле. Раньше снег хотя бы таял, смешиваясь с грязью, да и ветер был не такой колючий. Трибуны заполнились учениками и преподавателями, с интересом выжидающими предстоящего матча. К игровому полю, помеченному разметками, подходили команды сборной Гриффиндора и Слизерина. Болельщики принесли разнообразные плакаты и флажки, которыми размахивали перед соревнованием. Шапки и шарфы учеников пестрели красно-зелёными цветами. Гарри, всей душой болеющий за свой факультет, нервно смотрел на то, как внизу Энтони раздавал распоряжения, собравшись с игроками в небольшой круг. Загонщицы — Рут и Гвен — захохотали, ярко выделяясь на фоне серьёзных парней. Шервуд, видимо разозлившийся на них за это, пригрозил им, на что сёстры одновременно показали ему вытянутый средний палец. До соревнований Гарри получше узнал свою команду и старался морально подготовить каждого, а с остальным разбирался Энтони. Главное, чтоб сегодня двойняшки Уокер направили свой темперамент не на капитана, мучащего их тренировками каждый день, а на игру. Потому что борьба ожидалась жестокая: Поттер видел, как хорошо тренировались слизеринцы, выполняющие всё чётко и красиво. Так, как им велел Блэк. Уважение в их команде к капитану имелось. В случае же с гриффиндорцами… Тренировки проходили не так гладко, как того хотел Шервуд. Участники команды постоянно спорили между собой: сёстры Уокер из-за того, что устали на пятый день, Томас и Юджин же твердили, что и без того справляются идеально. Возможно, Энтони действительно переборщил, и как бы это не испортило игру. И Гарри точно знал — толика его вины здесь есть, ведь это именно он посоветовал Шервуду заняться чем-то другим, что приносит пользу. Поттер чувствовал себя как на иголках, прикусив губу и нервозно задрыгав ногой, когда к командам подошла мадам Трюк. Зная о накалённых отношениях Блэка и Шервуда, Гарри пристально посмотрел на пару, пожимающую руки. Он выдохнул, заметив, как они спокойно разошлись. Перед тем, как взлететь, Энтони бросил на преподавателя напряжённый взгляд, и тот поддерживающе кивнул ученику. Мадам Трюк дунула в свисток. Игра началась. Команды спокойно летали, передавая друг другу мяч. Будто бы они проверяли, кто что может. А комментатор — Чарли Каррингтон — слишком эмоционально толковал о том, что происходило в небе. Его гиперактивность немного, но нервировала Поттера. — Квоффл перехватил Лоренс Гельмарр… Он несётся вперёд, а нападающие Гриффиндора не отстают. Они прижимают его к трибунам и… — Гарри заметил бладжер, отправленный Рут Уокер. — О, Гельмарр будет ещё долго отходить от такого удара. Жаль добряка, хорошим участником был. Прошу всех заметить, как прекрасно играет моя девушка — Жаклин Пруэтт, хотя бы за её красоту Слизерину стоит отдать первое место, — сидящая рядом Макгонагалл шикнула на него так, что её шёпот пронесся по всей площадке. — Простите, профессор. Тем временем ловцы ищут снитч по всему полю, и, о, смотрите! Ньюэлл проделал превосходный трюк! Кто бы знал, что второкурсники способны на такое. Гарри не отрывал взгляда от гриффиндорцев. Пусть они и начали слабовато, зато теперь превращались в слаженную команду. Загонщицы прикрывали врата, отбивая направленный в их сторону бладжер. — Блэк перехватил квоффл у Хокинза и летит к воротам! Точный пас Фоули. Джаспер совершает манёвр, и нет! — проныл Чарли, отчего Гарри захотелось зажать уши — настолько этот звук был невыносим. — Кажется, сёстры Уокер сегодня в ударе. Мяч снова у капитана Слизерина, он быстро летит мимо загонщиц Гриффиндора, уже у ворот, похоже, сейчас откроет счёт! Давай, Блэк! И, да! Шервуд пропускает гол, отвлечённый бладжером, который отправил Майлз Гилберт! — по полю разнеслись радостные крики, а Поттер эмоционально выругался. — Эй, подвинься, — раздался протяжный голос Малфоя над ухом, и Гарри освободил ему место. — Ну, что, Поттер? Готов исполнять моё желание? — преподаватель отвлёкся, встретившись глазами с Малфоем. Он был одет в кашемировый плащ коричневого цвета, но всё равно чуть дрожал от холода — на трибунах всегда продувало знатно. Драко весело улыбнулся. Его щёки порозовели. — Готов, — ответил Гарри, повязывая вокруг его шеи свой шерстяной клетчатый шарф. — Но ещё не факт, что проиграют именно мои, — он подмигнул ему. В ответ Драко закатил глаза, а Поттер улыбнулся. — Сборная Слизерина вырывается вперёд со счётом 1:0. Ловец их команды, Ноа Эйвери, летит за удаляющемся снитчем. Ньюэлл сел ему на хвост! Дамы и господа, кажется, матч становится всё горячее и горячее только благодаря Жаклин, вы только посмотрите, как она идеально вывернулась из бладжера! Но гриффиндорцы догоняют её… В фантастическом прыжке она отправляет квоффл Гельмарру! Лоренс обводит загонщиц слева и ловит мяч… Не лейте слёзы, дамы, с ним уже всё хорошо, в отличие от Гвен Уокер, которой прямо по затылку прилетел бладжер! Ох, незадача… Она летит прямо на землю! — Гарри остановил ученицу, направив заклинание на неё. — Спасибо, мистер Поттер! Мяч оказывается почти у ворот. Что, слизеринцы обойдут гриффиндорцев? Джек делает рывок, но второй бладжер устремляется прямо к нему. Видно, это за сестру, да, Рут? Что это? Почему Шервуд летит к Блэку? Он перехватывает мяч! Отправляет его Юджину Шейну! Теперь квоффл у сборной Гриффиндора! Шейн делает пас, обходя соперников, и отправляет его Кевину Хокинзу! И… Великолепный финт! Хокинз, совершая первоклассный манёвр, принимает пас, а Уокер отбивает бладжер! Гарри поднёс бинокль, заметив снитч, к которому уже полетел Ноа — слизеринский ловец — а Мартин его не увидел! Ну, вот он же… Поттер горестно вздохнул, убирая бинокль. Ревущая вокруг толпа и ему придавала бурлящего азарта в крови. У него руки зачесались от желания вылететь и поймать снитч. — ГОЛ! Счёт сравнялся! — прокричал Каррингтон. — Итак, у сборной Гриффиндора не достаёт загонщика — ценного игрока капитана — но это никак не мешает им играть красиво! Может, гриффиндорцам удастся вырвать победу? Бладжер снова направляется к Лоренсу — Рут, что вы не поделили–то? Мстишь за плохое свидание? А тем временем квоффл у соперников! Джек блестяще парирует второй бладжер, вырываясь вперёд! Его нагоняют Шейн и Янг! Но они никак ему не препятствуют, слизеринец гонится вперёд и бросает мяч в кольцо… Шервуд отменно отбивает его, сделав финт в воздухе! Блэк устремляется за квоффлом… Поттер с жутким интересом смотрел на пестрящие формы сборных команд, проносящиеся перед ним. — Это снитч! — на выдохе заорал Чарли. — Ловцы ринулись за ним! Какая жестокая борьба, бладжеры, пущенные загонщиками обоих команд, летят прямо на них… Станут ли они ещё одной жертвой насилия квиддича? Мартин взлетает в воздухе, а Ноа не успевает и просачивается между трибун… Бладжеры крушат всё на своём пути! Поберегите головы! Ньюэлла догоняют загонщики Слизерина, прижимая его к земле… Ещё чуть-чуть… Ловец резко взлетает вверх и… Это же Ноа! — Каррингтон свалился с лавки от эйфории, голубые глаза его горели. — Снитч ловит Эйвери! Блестящая игра! Слизерин побеждает со счётом 151:1! — он радостно взмахнул руками, отчего сидящая рядом Макгонагалл нахмурилась — его конечности находились в опасном расстоянии от её лица. — Это самая быстрая победа, друзья! Раздосадованный Гарри сжал руки в кулаки, а затем глубоко вдохнул морозного воздуха, пробуя смириться с поражением своего факультета. Проиграть в первом матче, ещё и Слизерину, да и так быстро… Но ничего! Они отыграются в следующем соревновании! — Так какое у тебя желание? — понуро спросил Гарри, когда они спустились с трибун вместе с Малфоем и Лонгботтомом. Друг печально глядел на Поттера, пытаясь его поддержать. А Драко же хитро ухмыльнулся, лис недоделанный. — Отведи мою команду в «Три метлы» и заплати за всех. А ещё поздравь их с честно выигранной победой, — Малфой радостно улыбнулся, проследив за реакцией Гарри — с каждым произнесённым словом Драко он негодующе надувался. Гриффиндорец пытался найти слова, чтобы хоть как-то возразить, но всё же смолчал. Их победа действительно была честной. — Ладно, — пробормотал сквозь зубы Поттер, — но для начала я переговорю со своим факультетом. Не дождавшись ответа Драко, Гарри догнал гриффиндорцев. Никто из ребят не разговаривал друг с другом: они шли, огорчённо опустив головы. И только Рут пыталась развеять унылую обстановку, но это было бесполезно. Поттер натянул улыбку. Нельзя показывать им, что и он тоже немного расстроился из-за проигрыша — это испортит их настроение ещё больше. — Вы отлично сыграли, Рут и Гвен в особенности, кажется, что Каррингтон только о вас и говорил. Гвен закатила глаза, фыркая: — Нет, мистер Поттер, Каррингтон не мог оторваться от своей девушки на протяжении всей игры, — она ткнула под бок Рут, и они рассмеялись. Смех двойняшек распространился по всей улице. Гарри отметил, что, пусть они были схожи внешне, но всё же тембр голоса был разным: у Гвен более высокий и звонкий. У Рут же голос всегда заканчивался лёгкой хрипотцой, словно она кричала во всё горло или долго курила. — Но всё же, — Гарри сложил руки в карманы мантии, пробуя согреться. — Вы молодцы! — Не надо лести, мистер Поттер, вы сами всё видели, — Шервуд был чернее тучи. Он даже не взглянул на Гарри, продолжая смотреть себе под ноги. Оно было понятно — любому капитану не понравится, что его команда проиграла. — Если бы Рут меньше цеплялась к Гельмарру, то всё прошло бы замечательно. Уокер ахнула, остановившись. Гарри увидел, как её лицо исказилось гримасой раздражения. Широкие чёрные брови поползли на лоб, а лицо окрасилось пунцовым цветом. Она сжала руки в кулаки. — Знаешь что, Шервуд! Пошёл ты! Это ты гонял нас всю неделю, поэтому мы были такими неповоротливыми. Не переводи стрелки, — девушка гордо вскинула голову. А затем Гарри увидел в её тёмных глазах огонёк, будто Уокер осознала истину. Она ухмыльнулась. — То есть тебе цепляться к паршивым слизеринцам можно, а нам нет, вот так? Бросил Блэк и не на кого больше плеваться ядом? — Рут, — коротко ответил Энтони, приблизившись к ней. Сестра встала рядом, пытаясь отгородить взвинченных друзей. — Не лезь не в своё дело. Неожиданно Гарри охватило чувство неловкости, будто бы он присутствует там, где ему не стоит быть. На всякий случай он подошёл поближе, чтобы в случае драки унять учеников. Поттер заметил, что Томас и Юджин давно ушли вперёд, а Мартин убежал куда-то раньше их всех. Кевин же остался, придерживая своего капитана за руку и пытаясь его утихомирить. — Ты ведь сам поддался Блэку! А теперь обвиняешь меня? Да если бы не я, мы бы вообще никаких очков не получили, идиот! — вслед за яростью подступили слёзы: солёные капли покатились по бледному лицу девушки — вероятно, сказывался полученный от тренировок стресс. Рут быстро смахнула слёзы, не отрывая гневного взгляда от Энтони. Это нужно было срочно прекращать, Поттеру не хотелось, чтобы ещё одна ученица оказалась в Больничном крыле из-за нервного срыва, и он влез в их диалог. — Прекращайте. Не стоит тратить на это нервы. Проиграли и проиграли, с кем не бывает, значит, у вас сейчас появится больше мотивации отыграться в следующем соревновании. Если, конечно, Шервуд не будет так измываться над своей командой, да? — Гарри кинул на него сердитый взгляд. — Общая неудача должна не ломать, а, наоборот, подкреплять ваш дух. Вновь повисло молчание. Ученики не желали смотреть друг на друга: Рут хмыкала носом, а сестра пыталась её поддержать. Шервуд же пинал носком ботинка ледяную корку, пока он не осознал того, что ему хотел донести Гарри. — Прости, — он протянул ей руку в знак примирения. — Ты права, это я виноват. Команда? — Энтони выдохнул, и пар из его рта растворился в воздухе. Рут улыбнулась и несильно ударила его по голове перчаткой. Парнишка ойкнул, потирая макушку. Он не ожидал этого и непонимающе посмотрел на неё. Уокер рассмеялась, по-дружески обнимая его. Ребята извинились перед преподавателем за произошедший инцидент и направились вперёд, но Поттер их остановил. В его дурную голову взбрела очень и очень глупая идея, которая наверняка обречена на провал, однако попытаться стоило. — Может, в «Три метлы»? Я заплачу.

***

Спаивать своих учеников совершенно не входило в планы Гарри. Кто же знал, что бутыль медовухи, слёзно выпрошенная Блэком, так подействует на них всех. Он устроился с Малфоем за соседним столиком и окинул всю компанию осуждающим взглядом. С того времени, как Поттер вместе с гриффиндорцами явился в паб, прошёл час. Он всю дорогу переживал о том, что могли бы подумать его ученики, увидев своих соперников в «Трёх метлах». Но всё прошло более-менее хорошо: каждый обменялся сарказмом, граничащим с оскорблением, и только. И даже когда Гарри публично поздравил слизеринцев с победой, отсалютовав стаканом с соком, гриффиндорцы не отреагировали — выходит, смирились с проигрышем или просто не захотели показывать своей обиды, зная, что за конечный счёт будет платить именно декан. Всё изменилось с того момента, когда мадам Розмерта, с которой заранее договорился Поттер, поставила на каждый стол по нескольким бутылкам со сливочным пивом и одной — медовухи. Уже через пару минут заядлые враги стали лучшими друзьями. А Гарри убедился, что алкоголь, к тому же купленный не за свои деньги, очень хорошо сближает. «Всё пройдёт мирно, тихо и гладко, мадам, можете не переживать, они под моим контролем», — пообещал тогда Гарри, заведомо зная, что нагло лжёт в лицо столь приятной женщине. Теперь же шума добавилось больше — гриффиндорцы присоединились к столику слизеринцев. Они громко обсуждали прошедший матч и сошлись во мнении, что Каррингтон действительно пол игры восхвалял Пруэтт, а не комментировал события. — Надеюсь, Макгонагалл об этом не узнает, Малфой, — Гарри отвлёкся от наблюдения, разворачиваясь к нему лицом. — Если меня уволят, то я потащу тебя вслед за собой, — Малфой в ответ ухмыльнулся, водя кончиками пальцев по краям бокала с красным вином. Немного отпив, он ответил: — И будем скитаться по всему миру, ущербленные и наказанные за свой проступок. А после — уедем куда-нибудь в горы, чтоб спрятаться от такого позора. — Звучит как план, — Поттер ехидно улыбнулся и сделал глоток тыквенного сока — хоть кто-то ведь должен оставаться трезвым в этот вечер. Сидящий напротив Малфой выглядел ошеломительно: красная рубашка идеально сочеталась с бокалом вина в его изящной руке. Гарри был не в силах оторвать от него взгляда, когда кто-то из учеников окликнул его сзади. Обернувшись, он увидел Джека, который шатающейся походкой подошёл к их столу. Его мантия была небрежно раскрыта, а факультетский галстук оказался немного спущенным. — Извините, что прерываю, но у меня назрел вопрос, — к удивлению, его глаза оказались трезвы, а речь была связной. — Вот вы заплатите за своих, — он кивнул в сторону гриффиндорцев, — а мы? Откуда к нам такая щедрость? Радостная Рут подбежала к нему, растрепав густые чёрные волосы, и по-свойски закинула руку на плечо, уводя назад. Гарри расслышал, что она сказала ему: — Вы в комплекте с мистером Малфоем, понимаешь? Акция — взял одного, а семеро в подарок. Сказать тихо у неё не получилось, поэтому это услышали остальные. Они рассмеялись все вместе. — Устами младенца глаголет истина, Поттер, — согласился Драко, тоже услышавший поведанное. Гарри неоднозначно пожал плечами. — А твоя истина я смотрю в вине, Малфой. Драко недовольно фыркнул, уводя взгляд, и выпил всё вино, оставшееся на дне бокала. Оказавшаяся рядом Розмерта лёгким взмахом волшебной палочки убрала всю лишнюю посуду с их стола. Парни поблагодарили её за всё — Поттер в особенности пылко, так как именно он молил её купить для несовершеннолетних медовуху. Между тем паб стал пустеть, а за окном становилось всё темнее. Приятный оранжевый свет освещал заведение. Шумное обсуждение перешло в тихие разговоры: ребята разбились на маленькие компании. Гарри краем глаза заметил, что двое из них вышли на улицу. Он хотел бы уже подорваться с места, чтобы проверить, всё ли нормально, но Драко остановил его за руку. Они выглянули в окно, где был виден вход в «Три метлы», и увидели Джека и Энтони, которые что-то говорили друг другу на повышенных, можно сказать, драматичных тонах. Блэк нервно отрицал слова Шервуда, пока Энтони эмоционально твердил о чём-то. Поттер перестал смотреть. Это совершенно не его дело. Он не будет лезть в их отношения. А вот Малфой, похоже, не зная ни стыда, ни совести, продолжал наблюдать за ходом их беседы. Спустя пару минут он улыбнулся, и Гарри понял, что всё прошло благополучно. Они всей толпой вышли из «Трёх метел». В темноте наступившего вечера ученики вновь разбились на маленькие группы, а преподаватели шли за ними. В свете фонарей были видны снежинки, оседающие на одежду: куртки, вязанные шарфы и шапки. Щёки учеников зарумянились от согревающих напитков, а глаза чуть блестели от веселья. На удивление никто из ребят не ругался, все вели себя хорошо, и это так радовало Гарри. Он слышал смех Рут и флиртующий с ней голос Гельмарра, активно беседующих о квиддиче Кевина, Гвен и Ноа: девушка всё ещё восхищалась тем, как быстро он поймал снитч, а Хокинз спрашивал, какая у него любимая команда. Остальные шли ещё дальше, поэтому Поттер не мог понять, о чём они говорят. — Шервуд, этот снежок в грязи, не смей его кидать в меня! — прокричала вдалеке Жаклин Пруэтт. Видимо, Энтони попал в цель, и девушка звонко расхохоталась. — А ну, иди сюда! Не закрывай его, Блэк, дай мне отомстить! Приятное чувство растеклось внутри Гарри — понимание, что давняя вражда факультетов, вероятнее всего, начала пропадать. Это грело его сердце больше всякого одеяла или горячительного напитка. Малфой, которому вино ударило в голову, вцепился в его руку, боясь упасть. Его горячее дыхание обожгло щёку Поттера. Гарри обвёл талию Драко одной рукой, чтобы было удобнее держать его. Ученики находились на достаточном расстоянии, поэтому он позволил себе такую шалость. Они оба медленно шли до Хогвартса, не говоря ни о чём. Гарри заметил, насколько ему комфортно просто молчать рядом с Драко. Гриффиндорец ощущал на своём лице охлаждающие снежинки, слушал хруст снега под ногами и наслаждался видом: идущими вместе учениками, что отбрасывали тени на серебряной дорожке. Когда своеобразная компания достигла замка, все начали благодарить Поттера за такой отменный вечер. На их лицах горели радостные улыбки, а в глазах читалась расслабленность. Гарри и Драко пришлось разделиться, чтобы довести своих учеников до спален без лишних проблем. Поттер на прощание приобнял слизеринца и пожелал ему спокойных снов, обязательно удостоверившись перед этим, что тот пришёл в себя. Идя с гриффиндорцами по лестницам, он отметил изменившееся настроение Шервуда: он находился в благоприятном расположение духа. Это успокоило Гарри — значит, они с Блэком и впрямь помирились. Порой Поттер чувствовал себя и свахой, и психологом, и родителем, и лучшим другом по отношению к своим ученикам, а не преподавателем, как должен. Бывает, переходил эту грань профессора, что с того? Однако, как он думал, это неплохо, скорее наоборот — доверие много значило в любых отношениях. Перед тем, как распрощаться, гриффиндорцы вновь его поблагодарили, сказали пароль Полной Даме и исчезли за портретом. А Гарри вернулся в комнату и без сил свалился на диван.

***

Невилл боязливо вздрогнул, когда услышал, что Гарри оказался в Башне. Размеренное тиканье часов разбавляло тишину гостиной, в которой Лонгботтом и находился, внимательным взглядом изучая миддлемист. Он рассуждал. Друг присел рядом, отвлекая его от своих мыслей, что не покидали головы последние несколько дней. — Извини, что я вспылил тогда. Ты был прав, что не стал ничего мне рассказывать. Нам с Малфоем действительно нужно было разобраться самим. Невилл оглядел усталого Гарри, устроившегося рядом. Он знал, что Поттер пьёт успокоительные, но пока на его внешний вид они не производили должного эффекта: синяки под глазами отчётливо выделялись из-под очков, а кожа была бледнее, чем обычно. Лонгботтом поддерживающе ему улыбнулся, похлопав по плечу. — Ничего страшного. Я не в обиде, Гарри. Невилл не врал. Он и правда спокойно воспринял такую реакцию друга. Когда-то ведь стоило ему рассказать об этом, поэтому он был готов. Сильнее бы Гарри разозлился из-за того, что Малфой знал о действиях цветка с самого начала — они ещё до Хэллоуина обсуждали его свойства, и Лонгботтом случайно ляпнул лишнего. Но эта бы деталь испортила не только их дружбу с Невиллом, а ещё и подпортила бы отношения с Малфоем, а парню этого очень не хотелось. Он замечал, как со сменой их настроения друг к другу менялось и настроение всей школы — меньше возникало распрей, ссор и драк, пусть это и не совсем видно. Однако Невилл должен, нет, обязан, предупредить Гарри о другом, более важном. Вот только настойчивое ощущение чужого присутствия в гостиной не давало этого сделать. Лонгботтом чувствовал её здесь всеми фибрами. Она управляла им, путала его мысли и воспоминания, до дрожи пугала, руководила, будто марионеткой. Игралась с ним, как захочет. Не имея бо́льших возможностей, ведьма могла лишь говорить, ударяя по самым уязвленным местам, зная, где именно ему будет больнее всего. Пупсик Невилл… Это ты виноват. Гарри узнает правду, и ты навсегда потеряешь его дружбу, как потерял своих родителей. Это именно ты виноват в том, что сейчас происходит. Слабый, никчёмный, уродливый! Постоянно разводишь сопли! Невилл сжался всем телом. До скрипа стиснул зубы, пытаясь отвлечься. Поттер не слышал ничего, что она говорила. Зевающий Гарри потянулся и встал, оставляя его одного. Гриффиндорец выдавил ему на прощание: «Спокойных снов», немного завидуя тому, что тот совершенно ничего не замечал. Тем временем в голове настойчиво продолжал раздаваться её издевающийся голос. Запрыгнувшая на диван Меисса ткнулась носом в тонкие коленки, и Невилл запустил пальцы в её шерсть, вслушиваясь в мурлыканье кошки. У тебя нет талантов, как у Малфоя, нет такой силы и храбрости, как у Поттера, нет острого ума, как у Грейнджер, нет большой и любящей семьи, как у Уизли. Ты отвратителен. Именно поэтому твои родители не выжили, они бы не захотели растить нелепую дрянь! Лонгботтом резко поднялся с места и закричал: — Заткнись!!! Ты не сможешь прогнать меня, глупый-глупый мальчик! Ты не смог спасти своих родителей, думаешь, что получится и это? Как они рыдали… как рыдали… Они и сейчас рыдают! — Проваливай, оставь меня! — злые слёзы нахлынули на парнишку, и он резко поднялся с места и схватил палочку, лежащую на каминной полке. Кровь кипела в его жилах, он ощущал внутреннее буйство эмоций, накрывших его, словно снежная лавина. Руки дрожали, но не от страха, а от неконтролируемой злости. Явное чувство несправедливости бурлило в нём, отдаваясь мелкими ударами о внутренние стенки мозга. Невилл никогда так сильно не желал избавиться от кого бы то ни было. Ох, малыш, тебе эта игрушка уже не поможет. Меня и так нет. Свет в комнате потух. Сгустившиеся тени обволокли Невилла, напряжённо стоящего посередине гостиной. Её шёпот разнёсся над ухом. Как и тебя нет. Ты — пыль, тень на фоне своих прославившихся друзей. Она пыталась вывести его, пыталась сбить с толку, а Лонгботтом продолжал вестись на это, хотя сам прекрасно знал, что ведьма не права. Невилл — не тень. — Ты проиграла, — осмысление разлилось сладким мёдом, и преподаватель приподнял уголки губ. В этот момент он прекрасно понял, о чём говорил Малфой — привидения бессильны и на большее не способны. Ему всего лишь нужно дать отпор. Невилл расслабился. — И сама же это признала. Ты мертва — я жив. С овладевшими эмоциями Невилл осознал — силы в нём предостаточно. Он стойко сражался на войне, спасая друзей, уничтожил один из крестражей, вынес смерть многих, даже родителей, отважился стать учителем и принять огромную ответственность, помог влюблённым заметить друг друга. Невилл Лонгботтом — сильный и непоколебимый волшебник, способный пережить и нападки Беллатрисы Лестрейндж, у которой после смерти даже облика не осталось. Он презрительно усмехнулся. Это у ведьмы не было ни друзей, ни семьи, и всё, что она могла делать — это калечить жизни других. — Уйди. И комната опустела, залившись приятным светом огня из камина. Невилл спокойно вздохнул. Теперь уже никто не посмеет замудрить ему голову. Впервые за последнюю неделю он не чувствовал никакого присутствия. Стало тихо.

конечно, я был ребёнком

но снова твержу устало:

прекрасное невозможно

и всё же

существовало.

***