по ту сторону запретного леса

***

и замок на двери к счастью

ковыряю штопором,

как дурак

и до сих пор пытаюсь,

но так не работает.

стены давят, будто в пасти у дракона

я прошу — скорей открой врата

в свой Изумрудный Город!

Атмосфера, царившая в Хогвартсе, никогда ещё не была такой комфортной. Слизеринцы спокойно воспринимали гриффиндорцев, а те весело реагировали на их остроту. Улыбка сама образовалась на лице Поттера, когда он заметил толпу младшекурсников с самых разных факультетов. Цветастые галстуки пестрели, от компании доносились безобидные шутки, а заливистый смех наполнял помещение теплом. Даже если все такие дружные и спокойные из-за приближающихся каникул, ему всё равно. Гарри бросил короткий взгляд на Малфоя, сидящего рядом, и взял его за руку под столом. — Ты слишком счастливый, Поттер. Так радуешься предстоящему отъезду к Уизли? — Гарри разглядел в стальных глазах мимолётную обиду и ещё крепче сжал руку слизеринца. — Нет. И я сотню раз говорил тебе об этом. Драко сощурился, а затем улыбнулся уголками губ, отворачиваясь и выдёргивая руку — уже подали завтрак. Блюда с беконом, глазуньей и тостами оказались прямо перед носом Гарри. Он с аппетитом принялся за еду, но голос Минервы Макгонагалл отвлёк его: — Доброе утро всем, — волшебница улыбнулась ученикам, мягко склонив голову. — Хочу напомнить вам, что посещение Запретного леса является строгим нарушением школьных правил. Недавно наш преподаватель по Уходу за магическими существами узнал, что некоторые, — Макгонагалл прошлась по ряду столов впереди холодным взглядом, словно бы каждый из детей мог пойти на такое, — ходили туда вчерашним днём. Этого делать нельзя. Последнее предложение прозвучало из её уст чересчур резко; женщина сгладила свою эмоциональность кривой улыбкой и уселась обратно. Гарри тут же взглянул на гриффиндорцев, казалось, не понимающих, что происходило, и не считающих себя виноватыми. Или они просто делали вид, он не мог быть уверенным в этом наверняка. Поттер, сам будучи гриффиндорцем, знал их непробиваемый дух, поэтому не стал никого спускать со счетов. Он правильно поступил, раз не захотел проводить рождественскую вечеринку — ещё от Хэллоуина не отошёл. Организация мероприятия в прошлый раз вымотала Поттера больше, чем он изначально предполагал. Гарри раскрыл газету с красноречивой записью о том, что двое оборотней сбежали из Азкабана прошлым днём. «Ежедневный пророк» в деталях рассказал о двух мужчинах, которые раньше являлись Пожирателями Смерти. Однако сейчас за ними велась слежка лучшими сотрудниками Аврората — и имя Рона находилось на первой странице. Пролистнув её, Гарри тут же отложил газету, когда увидел: «Сможет ли Гарри Поттер снова нас спасти или так и продолжит свою менее значимую для общества работу в Хогвартсе? Наверняка преподавать нерадивым малолеткам намного легче, чем ловить преступников». Он закатил глаза и откусил тост с джемом. Ёлочные игрушки мерцали радужными огоньками, и гриффиндорец засмотрелся на блики, которые они отбрасывали на каменных стенах. В уголках Большого зала висела омела, на её зелёных лепестках появились беленькие маленькие бутончики, что должны были распуститься к Рождеству. Поттер отправился на урок, попрощавшись с Малфоем и коснувшись его плеча тёплой ладонью. Тот нежно улыбнулся, кивая. Что бы было, если бы Драко в то утро не пошёл с ними в Запретный лес? Гарри не хотел думать об этом.

***

Днём ранее.

Луизе было холодно. Она разлепила глаза, постепенно осознавая, что находится не в замке, а за его пределами. Огромные деревья возвышались над ней, закрывая ясное голубоватое небо. Морозь и иней облепили ветви, и с них хлопьями падали снежинки прямо на бледноватое лицо слизеринки. Девочка поднялась с места, ощущая, как под ногами захрустел снег. Луиза подула на свои руки горячим воздухом изо рта, на секунду отвлёкшись на пар, быстро растворяющийся в морозном пространстве. Торопливо прощупала карманы в поисках волшебной палочки, с помощью которой она могла бы выбраться из леса, но так и не нашла её. Она не помнила, как оказалась здесь. Совершенно ничего. Но это было не самым важным — главное выбраться. Вот только куда идти? Мерзлота щипала её за щёки и пальцы, и Луиза размяла их, стараясь вернуть чувствительность. Тонкая ткань пижамы затвердела от мороза и холодила кожу, вызывая дрожь по всему телу, а стопы сковало болезненной судорогой. Луиза вспомнила наставления профессора Поттера на случай утраты волшебной палочки. Нужно настроиться на свои магические способности и призвать их, ведь: «Волшебная палочка не причастна к вашей магии, потому что её создаёт ваша сила». Сейчас магия не откликалась. Луиза тихо выругалась себе под нос. Выбор остался только один — идти на север, но для этого нужно найти… мох! Луиза гуляла с отцом по лесу: они вместе собирали целебные травы для снадобий, а из остатков мама творила гербарии. И вот, в один из таких разов отец и рассказал дочери о разных ориентирах — помимо положения созвездий или солнца на небе в тот список выживания входил мох. Правда, откуда ему взяться зимой, да ещё и в такую студёную, но всё же солнечную погоду? Её успокаивала лишь одна мысль — этот лес волшебный, и он поможет… Луиза хотела верить в это. Превозмогая боль в пальцах ног, Луиза подошла к стоящему рядом дереву и осмотрела его, чтобы найти хоть что-то схожее с нужным растением, и… нашла! Затем заметила такое же в нескольких футах от себя и, спотыкаясь, направилась туда. Она устремилась вперёд. Луиза высматривала мох и двигалась в нужном направлении. Из-за маленького веса она не сильно утопала в сугробах, и это был только один плюс из всей ситуации. Второй, — Луиза благодарила Бога, — что добиралась она до Хогвартса днём, а не ночью. Когда Луиза устала, то остановилась и вновь попыталась воззвать к своей магии, не зря же её так расхваливали профессор Поттер и профессор Малфой, но ничего не получилось. Луиза перестала чувствовать стопы и всё равно настойчиво шла вперёд, проклиная всё на свете, особенно — зиму. Оскорбительные слова в свою сторону уже всплывали в её сознании. Ну дура, дура! Надо было обо всём рассказать мистеру Малфою ещё тогда, когда и начались перемещения! Но она просто струсила и не смогла довериться. Идиотка… Шаг становился всё медленнее и медленнее. Луизе захотелось прилечь в этот снег, холод которого она перестала ощущать. Колени подкашивались, физические силы постепенно оставляли её, а голова кружилась — перед глазами мигали звёздочки-искорки. Она остановилась. Вслед за злостью пришла и безысходность. Луиза разрыдалась. Слёзы ручьём полились из её глаз, и она закричала. Да так сильно, что сторожившие лес вороны разлетелись, а эхо разнеслось по всей поляне. Внезапно Луиза услышала чей-то неуловимо знакомый голос. Она шмыгнула носом. Потерялась? Хочешь, я помогу тебе? Шёпот, вызывающий в слизеринке некоторое подозрение, раздался над ухом. Она вздрогнула. Вокруг никого не было, кроме неё самой. А взамен ты поможешь мне. — Кто ты? — дрожащим от холода голосом спросила Луиза, боязно осматривая округу. Ветер подул сильнее, и она спряталась от него за деревом. Сердце колотилось то ли от страха, то ли от истерики, овладевшей ею пару минут назад. — Ты призрак? Это не важно, дорогая. Ещё час, и ты умрёшь. Просто разреши. Я помогу тебе, Иллионэйр. Теперь девочка не чувствовала коленей и локтей. Она не совсем понимала, что происходит. Этот шёпот въедался под её кожу, заставляя мыслить иначе. Они обманывали тебя. И ты сама это знаешь. Ты не сможешь подчинить себе свою силу, ты ещё слишком мала для неё. Виноваты они. Они говорили, что помогут, но это не так. Слова бесформенного существа заставили Луизу задуматься. А твои друзья? Разве они могут называться друзьями, если уже который час не могут отыскать тебя. И это тоже казалось правдивым — по ощущениям девочка и правда очень долго пролежала здесь, а ей никто так и не помог. Никто не захотел её найти… Яростная волна злости начала поглощать её, и потому Эллиарайт согласно кивнула.

***

Заснеженные ветви деревьев Запретного леса возвышались над головами стайки учеников. Неяркие солнечные лучи отражались в снегу так, что от одного только взгляда на него глаза неприятно щипало. Голоса наперебой спорили друг с другом, и в тишине леса казалось, что их наверняка слышали в Хогвартсе, настолько громким было эхо. — Мы не уверены, что она именно там! — ворчал Энтони, которому до пропажи первокурсницы и дела-то, собственно, не было. К тому же он даже не знал её и находился здесь только из-за просьбы Блэка. — Почему нельзя предупредить профессоров? — Потому что отчисление, Шервуд, — процедила Харрисон сквозь плотно сжатые зубы, вглядываясь в лес. Она запахнула мантию и спрятала нос в шарфе, потуже затягивая его. Холод кусал кожу. — Нет, серьёзно, с чего вы решили, что она должна быть именно там, я не понимаю… — вздыхал гриффиндорец, которому вся эта идея явно не нравилась. Джек, что молча стоял рядом, вдруг вклинился в разговор: — Луиза уже перемещалась, но чтобы настолько далеко — никогда. — Это явно проблема, Блэк! Мы обязаны доложить об этом мистеру Поттеру! — негодующе вспыхнул Шервуд и сложил руки в бока, однако на этот раз его осадил Мартин. — Можно, но не сейчас. Мы её запугаем, Энтони. Тем более нас много, разбредёмся по округе и наверняка найдём её. Николь, наблюдающая за перебранкой, фыркнула и первой ступила на границу с лесом, решительно пробираясь вперёд сквозь сугробы. Мартин отправился за ней, концы его оранжевого шарфа болтались за спиной. — Трусишь, Шервуд? — с ухмылкой спросила девочка, не оборачиваясь. — Точно ли ты гриффиндорец? Энтони покраснел от возмущения и вспыльчиво взмахнул руками в воздухе: — Пусть я и состою в Гриффиндоре, ума у меня хватает не лезть туда, куда не нужно, Николь! Харрисон ещё раз хмыкнула и отодвинула длинную, склоняющуюся к земле ветвь кедра. Остальные ребята последовали за ней, крепко держа волшебные палочки и оглядывая округу настороженным взглядом. Наступившая тишина вызывала у каждого неосознанный страх и тревогу, и лишь хрустящий под ногами снег разбавлял эту гнетущую атмосферу. Никто не знал, что их ждало дальше. — Может, кто-нибудь из нас останется у края леса на случай, если Луиза выберется оттуда раньше? — неуверенно спросила Дейзи. Слизеринка не хотела становиться обузой: она была самой маленькой из них и постоянно замедляла ход группы, проваливаясь в снег. Мысль о том, что из-за неё они могут не успеть, пугала до дрожи. — Хорошая идея, — согласился Мартин. — Тогда с тобой останется Шервуд, с ним ты будешь в безопасности, — Ньюэлл бросил проницательный взгляд на старшекурсника. — Не отходи от меня далеко, — Энтони успокаивающе погладил Джонс по плечу. Кажется, сам он обрадовался такому исходу — всё лучше, чем встретиться с акромантулами. Дейзи слабо кивнула в ответ и чуть опустила голову вниз, не давая поднявшемуся ветру пробраться под мантию. — Если кто-то из нас заметит Луизу, отправляем в воздух зелёный сноп искр, — чётко продиктовал Джек, который и предложил сегодняшним утром найти Эллиарайт. — А если потеряемся, то отправим красные сигналы. Джек обеспокоенно взглянул на Шервуда и прошептал одними губами: «Спасибо», прежде чем отправиться в глубину волшебного леса. Энтони с Дейзи долго провожали компанию, всматриваясь в их спины, и когда они скрылись среди деревьев, пошли обратно. Джонс, всегда любившая поболтать, совсем поникла, как и Шервуд, терзаемый противоречивыми чувствами: ему хотелось догнать Блэка, хотелось быть рядом с ним в такой трудный момент. Тяжело вздохнув, парень предложил дойти до другой кромки леса. Тем временем Мартин, Николь и Джек, шедшие друг за другом, перепугали своими криками почти всех живых существ в лесу. — Луиза! — звали ребята, уходя в разные направления. Отправляясь всё дальше и дальше друг от друга. Разделяясь.

***

Джек раздосадованно ругнулся себе под нос, когда, пройдя ещё пару ярдов, так и не нашёл Луизы. Ветер крепчал, и он натянул капюшон мантии на голову. Обернувшись, Блэк не увидел ни Мартина, ни Николь поблизости. Сколько бы он ни звал их, никто не откликнулся на его зов, поэтому Джек отправился обратно к тому месту, где они разошлись — благо, он помнил дорогу. Паника не овладела им, но уже подкатывала к горлу, собираясь неприятным комком. Джек вглядывался в голубизну неба, пытаясь определить, есть ли отправленные ребятами искры или нет. Горло саднило, ноги устали пробираться через сугробы, но Блэк шёл вперёд, не замечая этого. Ему было трудно признавать, однако он всё же привязался к чокнутой, что постоянно шарахалась от всех, как загнанная в угол мышь. Слабая, неуверенная, постоянно ноющая Малфою, как её обижают. Он ненавидел таких людей. Если уж Эллиарайт оказалась на Слизерине, ей стоило научиться быть сильной, иначе в его факультете уважения не добиться. Или ты отстаиваешь себя, или тебя загрызут тут же. Джек усмехнулся. Но вот он — ищет ту, которую презирает. Это только потому, что лично с ним чокнутая ведёт себя по-другому — скалит зубы и защищается. Однако на сколько её хватит постоянно кусаться в ответ, он не догадывался. Дойдя до того места, где они разошлись, Блэк никого так и не нашёл и потому стал всерьёз волноваться — где, Мерлин их раздери, Шервуд и Джонс? Он отправил в воздух красные искры, но из-за яркого слепящего солнца разглядеть их было невозможно. Джек вновь выругался. Не придумав ничего лучше, парень отправился по вытоптанной Николь и Мартином дорожке, надеясь, что они найдутся, и он зря беспокоится. Вдруг слизеринец услышал хруст за спиной. Сжав палочку, он нахмурил брови и оглянулся — всё в порядке. Так и что это было? Расслабившись и доверившись мысли, что это всего-то ветер, Блэк продолжил путь. Чокнутая… Свалилась, блин, на голову. С ней одни проблемы. Джек ужаснулся — он стал рассуждать, как мистер Поттер, которому они с Шервудом приносили такие же трудности. Теперь он начал понимать преподавателя, как никогда. Неожиданно юноша споткнулся о корни деревьев, свалился на бок, и его резко подняло наверх — и понять не успел, что произошло. Он висел в нескольких футах над землёй в сетях, что использовались для отлова животных. И видимо больших животных, раз ученик смог поместиться в ней. Грубые узлы впивались в рёбра и плечи, сдавливая грудную клетку так, что дышать приходилось короткими, неровными вдохами. Хорошо, что палочка не выпала. Он уже собирался воспользоваться магией, как услышал не самый приятный по звучанию диалог: — Ты слышал, Морган? — Да, Кристофер. Хрипящие голоса, походящие на скрежет, стали приближаться, и у Джека прошёл холодок по спине. Он старался не шевелиться, чтобы не производить никаких звуков, по которым человекоподобные существа смогли бы его найти. Увидя их, Блэк догадался — это оборотни. Всё очень плохо.

***

Мартин шёл едва ли не за руку с Николь, что внимательно оглядывала обстановку. А мальчишка не мог оторвать от неё взгляда. Тёмные волосы вылезали из-под сиреневой шапки, бледные щёчки окрасились розовой, а взгляд был спокойным и уверенным. Казалось, поиски Луизы стали для неё первостепенной задачей. Он поражался её целеустремлённостью. — Нам надо успеть до темноты. Я уверена, она где-то близко… Я чувствую, — тихо говорила Харрисон, переживая. Зубы чуть стучали от холода, из-за чего она плохо выговаривала некоторые слова. По её безразличному лицу нельзя было понять, что она испытывает, зато голос сразу выдал все эмоции девочки. — Если стемнеет раньше, и мы не успеем, то будем ориентироваться на Полярную звезду. Сегодня её хорошо видно. — Да, конечно, — Мартин тепло улыбнулся; они столкнулись взглядами, и в ответ Николь приподняла уголок губ. Прядь иссиня-чёрных волос попала ей в рот, и Ньюэлл помог убрать её. Мартин смутился, краснея, и опустил голову. Так они и шли, пока Ньюэлл не заметил, что за ними не хватает скрипящего звука снега, и обернулся. — Твою же, Джек… — прошептал он, не увидев слизеринца. И когда он успел потеряться? Вдвоём они пытались отправить столпы искр, но те не доходили до неба, теряясь среди хвойных лап. Потеряв всякую надежду, Николь и Мартин решили возвратиться обратно, однако громкий истеричный визг пронзил слух. Затем прозвучал ещё один недалеко от них, и ребята, как истинные гриффиндорцы, отправились туда.

***

Оборотни, внешне выглядящие просто ужасно, оглядывали округу, казалось, позабыв, что сетка находилась недалеко от них. Даже с такого расстояния Джек чувствовал идущий от них запах пота и крови; отвратительные ароматы будто бы впитывались ему в подкорку головного мозга, тошнота подкатывала к горлу, и слизеринцу стало сложнее сдерживаться от желания блевануть прямо на их головы. Джек ещё раз глянул в сторону оборотней, замечая уродливые пожелтевшие ногти, под которыми виднелась грязь; бороды выглядели неаккуратно, словно бы их приклеили к лицу, а одежда была порванной в некоторых местах. Блэк начал догадываться. Они скрывались от Аврората — исхудали, то и дело озирались по сторонам, казались слишком обеспокоенными чем-то; потрёпанные на вид оборотни больше не вызывали страха, только отвращение. Ему пришлось вжаться в сеть, только бы не издавать звуков, но та, не рассчитанная на его вес, начала понемногу рваться. — Тебе показалось, — низким гортанным голосом проговорил Морган, что был чуть выше своего напарника. — Никого тут нет. — Да я точно тебе говорю, что я что-то слышал! А что, если это не их сетки, и именно поэтому оборотни не замечали его? Это предположение показалось Блэку более логичным. Он продолжил своё наблюдение, пока нити расходились всё больше и больше. Топот копыт отвлёк его от мыслей. Джек направил волшебную палочку на нити и произнёс заклинание удержания, которое дало бы ему ещё чуть-чуть времени на следующий шаг. Волнение завладело им. Слизеринец нервно закусывал губу, думая, как лучше ему поступить, чтобы не попасться ни оборотням, ни кентаврам. Осматривая окружение, состоящее из одних ветвей, что шли от низа до верха некой лесенкой, решение тут же пришло ему на ум. Раскачиваясь в сетке из стороны в сторону, Блэк всё же обхватил ствол дерева бёдрами, а руками схватился за ветви над головой; он впился в кору цепкими пальцами и восстановил дыхание. Так парень и залез чуть ли не на самый верх, к которому и была присоединена ловушка. Широкие еловые ветки скрывали его от ненужных взглядов, и Блэк уселся на одну из них. Оставались считанные секунды до прихода кентавров, и впервые Джек поступил, не думая: — «Остолбеней!» — шепнул с высоты, и оборотни под ним свалились с ног. Затем он еле как отцепил от себя ловушку и скинул её вниз — теперь всё выглядело так, словно бы сетка порвалась именно под полуволками. Их было жаль, они не выглядели уж больно злыми и агрессивными, однако, как говорила Джеку бабуля, хочешь жить — умей вертеться, поэтому совесть быстро перестала давить на него. Внизу тем временем шёл разговор двух кентавров, но продлился он недолго. Они проворно усадили к себе на спины двух оборотней и также резво ускакали прочь. Беда миновала, и Джек радостно улыбнулся. Слизеринец провёл в таком положении около пятнадцати минут, а когда понял, что гомон и стук копыт кентавров стих, всё же аккуратно слез, держась за ветки. Приземление оказалось травматическим — Джек вывихнул руку. Но всё же так лучше, чем если бы его кто-нибудь поймал. А ещё Блэку пришла мысль не говорить о случившемся Поттеру даже под страхом смерти; видеть укоризненное выражение лица преподавателя для него хуже, чем что-либо другое. Его размышления прервал надрывный истеричный вскрик, пропитанный болью. Он вновь взглянул на небо, замечая сразу несколько зелёных искр прямо оттуда, откуда донёсся крик. Блэк тут же понёсся туда, чуть ли не падая на ходу, то и дело запинаясь о корни деревьев или угождая в колючие кусты, оставляющие на его лице царапины. Добежав наконец-таки до нужного места, он увидел раскиданные в разные стороны тела Николь и Мартина: они болезненно приподнимались с места, но невиданная по силе магия прижимала их к земле. Джек ужаснулся, заметив, что это делала Луиза, одетая в изношенное, порванное в некоторых местах пижамное платье. Она направляла на них ладонь, сжимая её, отчего ребята ещё больше кричали от боли. Блэк оторопел на пару секунд, но быстро взял себя в руки. — Эллиарайт! — крикнул парень, и девочка обратила на него своё внимание. Постепенно в её глазах проявлялась ясность, но она быстро сменилась отсутствием эмоций. Луиза склонила голову набок и устрашающе улыбнулась краем губ. Неожиданно сама она взлетела в воздухе — её хрупкое тело начало искривляться, в виске проступила кровь, окрапывая красным снег и марая её белое платье. И затем упала замертво. Джек подбежал к ней, чуть похлопал по лицу, стараясь привести в себя. Ребята тоже окружили её — Николь наложила Согревающие чары, шептала ласковые слова на ухо, обнимала; Мартин надел на неё свою куртку с шарфом и поднёс к носу специальную траву, которая смогла бы привести девочку в себя, но всё было без толку. — Что случилось? — панически спросил Джек, поднимая Луизу на руки. Её тело было холодным, губы посинели, а светлые длинные волосы утратили свой блеск — они вяло свисали вниз. Он прижал её голову к себе. Сердце лихорадочно билось о грудную клетку, и юноша боязно проговорил: — Почему она напала на вас? Николь шикнула в ответ: — Мы потом обязательно тебе расскажем. Её срочно нужно увести отсюда… — она дотронулась до разбитой губы пальцем и болезненно зажмурилась. Джек злился на себя. Он подверг опасности младшекурсников и не смог сделать ничего, чтобы уберечь каждого. Они все поспешили обратно к Хогвартсу, пока за ними сгущались зловещие тени.

***

Разношёрстная компания добралась до кромки леса, у которой, к их счастью, и остановились Шервуд с Джонс: те закидали ребят вопросами и еле поспевали за их шагом. — А я говорил, что стоило предупредить Поттера! — Все мы знаем о твоей правоте, заткнись уже, не нужно столько раз нам это повторять, Шервуд! — Может, ты прекратишь затыкать меня, Харрисон? — Уймитесь, ребят, вы чего… — попросила друзей Дейзи, всхлипывая, однако никто не обратил на неё внимания, и под влиянием стресса студенты продолжили спор. Из страха исключения они не отправили Луизу в Больничное крыло — Джек аккуратно разместил её на койку спальной Слизерина, пока вокруг порхала Джонс, накрывая подругу тёплым шерстяным одеялом. Остальные ожидали в гостиной — слизеринцы закрыли глаза на пребывание гриффиндорцев, спокойно продолжив личные беседы в тёмных уголках. Энтони нервно дёргал ногой, Мартин тревожно искусал нижнюю губу, а Николь не выдавала своих эмоций, как и всегда. Все ожидали появления Джека, чтобы вместе обсудить то, что произошло. И вот, выйдя из спальни, он повёл их за собой рукой. Такое нельзя было обсуждать при посторонних, даже если они слизеринцы. Дейзи же осталась на случай, если Луиза очнётся. Компания оказалась в коридорах подземелья, где было меньше всего волшебников. Блэк, что копил в себе всё своё нетерпение, первее всех накинулся на Харрисон с расспросами: — Я знаю, что ты что-то выяснила, так что объясняй, — он опёрся спиной о стену, иногда чуть посматривая за спины ребят. — У меня… у меня есть два предположения. Первое — это переохлаждение; сами понимаете, весь день провести на холоде, можно и не такое сделать, а второе — это… — она вновь замолкла, взглянув в темноту — ей померещилось какое-то движение. — Это то, что лес изменил её сознание. — Первое, конечно, более логичное, — деловито произнёс Джек, кивая головой. — Ты серьёзно? — ахнул Мартин. — То есть, она просто так взлетела в воздух и чуть не убила нас? — Теперь я уверен — об этом должен узнать мистер Поттер, он точно разберётся во всём, — вспыхнул Энтони, грозно посмотревший на Блэка. Тот сделал шаг вперёд: — Так почему же ты не побежал к своему Поттеру с самого начала? Они сразу же смолкли, увидев, как заплаканная Дейзи вышла из гостиной. Бросая друг на друга гневные взгляды, парни последовали за ней. Николь посмотрела в темноту пустых коридоров и тоже отправилась за подругой. Вышедший из тьмы Малфой нахмурился — есть то, что хуже вражды слизеринцев и гриффиндорцев — и это их дружба. И его определённо напрягало происходящее: он не услышал и половины сказанного, но таинственность студентов ему явно не нравилась. Правда, в одном они были правы — об этом точно нужно обмолвиться с Гарри.

***

Луиза сидела на кровати, укутанная двумя тёплыми одеялами. Её руки дрожали — то ли от холода, то ли от того, что прошло. Глаза были опущены, будто она боялась поднять взгляд и увидеть их всех сразу. — Она жива, — выдохнул Мартин, скорее для себя, чем для остальных. Это слово — жива — повисло в воздухе, не принося облегчения. Николь приблизилась, внимательно всматриваясь в лицо Луизы. — С ней что-то не так. — Николь, — тихо предупредил Мартин. — Она три часа провела на холоде в одной пижаме. Конечно, с ней что-то не так. — Нет, — она не отвела взгляда. — Посмотрите на неё. Она… другая. — Сейчас не время, — Энтони нахмурился, сложив руки на груди. — Пусть дальше разбираются другие. — А когда было? — Николь резко обернулась к нему. — До того, как она исчезла? Или после того, как мы полезли в Запретный лес? — Она усмехнулась, но в её голосе не было веселья. — Или тогда, когда это случилось в первый раз? — Что ты сказала? — осторожно спросил Мартин. Николь не ответила. Она смотрела прямо на Блэка. Все взгляды тоже устремились на него. — Ты сам сказал, — продолжила она уже тише. — «Луиза уже перемещалась». Не «может», не «возможно». Уже. Джек побледнел. Он молчал. Слишком долго. Пока не издал шипение — рука отозвалась болью, когда он её приподнял. — Ты знал, — холодно произнёс Энтони. Это был не вопрос. — Я… — Джек сглотнул. — Я думал, что справлюсь. Она всегда возвращалась. Но на этот раз нет. И для меня это было такой же неожиданностью, как для вас! — Ты не сказал нам, — голос Шервуда стал жёстким. — Не предупредил никого из преподавателей. Ты хоть понимаешь, что могло случиться с нами там? — Не моя вина, что в итоге вы согласились, — едва ли не плюнув в лицо Энтони, сказал Джек. — И да, Шервуд, я понимаю, что могло случиться. Потому что это я сидел на том идиотском дереве, спасаясь от оборотней, а не ты! Энтони не ответил ему и сжал руки в кулаки. — Я не хотел… Я не хотел, чтобы её отчислили! Чтобы её заперли под надзором, как опасную! Из вас всех я единственный, кто понял, что с чокнутой что-то не так… — он опустил глаза, боясь взглянуть в глаза Луизы, что заметно вздрогнула от его слов. — Хотя не должен был. — Ты геройствовал, подвергая опасности других, — прошипел Шервуд, приблизившись к нему. — И что ты доказал этим, Блэк? — Я не геройствовал! Я просто боялся за жизнь этой грязнокровки и сейчас жалею, ты это хотел услышать? По-твоему, лучше бы она сдохла где-то там? — срываясь, повысил голос слизеринец. — Я не должен был спасать её! Но я сделал это, пока ты трусливо отсижевался возле этого проклятого леса! Джека трясло. — Ты придурок, Блэк! — Дейзи резко встала и больно ударила его по плечу. — Нельзя говорить такие вещи! — Иди поплачься, Джонс, — сквозь зубы сказал он, мрачнея в это же мгновение. — Ты же так любишь это делать. — А теперь что? — перебила его Николь. — Если бы ты предупредил нас изначально, то возможно сейчас она бы и не находилась в таком состоянии. — Мы бы не нашли её раньше в любом случае, — Мартин приподнялся с места, закрывая собой слизеринца, к которому подошёл Энтони, готовый ударить того в любую секунду. — Перестаньте… — вырвалось у Луизы. Джек посмотрел на неё — и в этом взгляде было что-то сломанное. — Если вы хотите знать… — она замялась, подбирая слова. — Я больше не уверена, что всё ещё та, кого вы искали. И в этом нет ничьей вины.

внутри заперто. рву концы.

хотя может быть

там душа, и там может

растут цветы.

но ты взрослая, Элли

— и выбрать давно пора тебе

всё вырвать из себя

или

вырвать себе на платье.

***

Гарри отлично провёл урок у когтевранцев — они блестяще справились с новым заклинанием и тут же сдали его на практике. Следующие полтора часа у него были свободные, поэтому Поттер, конечно же, отправился к Малфою — вот-вот они расстанутся на две бесконечно-долгие недели, и Гарри казалось, что он не переживёт настолько долгого времени в разлуке с ним. Ученики встретили его широкой улыбкой — гриффиндорцы, у которых сейчас должен проходить экзамен, тихонько посмеивались над Поттером и Малфоем, которые перешёптывались возле стола. — И чего ты тут забыл? Иди работать, Поттер! — Я соскучился… — произнёс Гарри в полный голос, и со стороны парт послышались тихие девчачьи визги умиления — видно, это Кесседи с Мэри не удержались, — по твоим урокам. — Поттер, не здесь, — Малфой закатил глаза и прикусил нижнюю губу, немного нервно выдыхая; шея постепенно покрывалась красными пятнами. Затем Драко будто бы о чём-то вспомнил и обеспокоенно сказал: — После уроков! Нам срочно нужно поговорить. Гарри занял привычное место, усаживаясь за дальний стол. Когда всё закончилось и гриффиндорцы сумели за это время истерзать свой мозг до изнеможения, прочувствовать абсолют энергии Вселенной и победить в отважной битве с Зельеварением, Гарри всё же подошёл к Малфою. У подростков не осталось сил на подколы; они всё ещё оставались в некой прострации — кто-то даже вещи свои забыл. — Настолько сложный тест? — отреагировал Поттер на состояние своих учеников, а Драко в ответ кивнул. — И это только пробный вариант, представляешь, — не отрываясь, сказал зельевар, а затем усмехнулся: — Что ты там говорил месяца полтора назад, мол, мои семикурсники обгоняют план? — Вообще-то, пятикурсники, — Гарри шутливо насупился, складывая руки на груди. Малфой снова широко улыбнулся, не глядя. Затем, когда толпа зомби в лице гриффиндорцев покинула кабинет, он притянул к себе Поттера за галстук и оставил на его губах чуткий поцелуй, от которого тот мгновенно заалел. Они бы продолжили такое занимательное действо, вот только Драко вовремя вспомнил, что хотел сказать Гарри кое-что очень важное. Слизеринец отправил Патронуса — тот величаво вышел из кабинета, фыркнул и вскинул голову вверх, доставая рогами до низких потолков подземелья, — за Невиллом, а Гарри удивлённо вскинул брови: — Всё так серьёзно? — Возможно. Невилл явился мгновенно. Теперь все трое волшебников обсуждали то, что заметил зельевар благодаря своей внимательности. — Сами понимаете, где есть гриффиндорцы и слизеринцы, жди беды, — уверенно заявил Лонгботтом; он присел на край стола и опёрся о него руками. — Но… Как я понял, они всё же решили рассказать Гарри обо всём, только попозже, поэтому… — Нам не о чем переживать, — закончил за него Драко, и Невилл неопределённо дёрнул плечами. Малфой поймал его взгляд, намекая, чтобы он не продолжал. И уже твёрже ответил: — Рано или поздно, но мы узнаем об этом. — Почему мы не можем спросить у них об этом прямо сейчас? — Гарри злился из-за того, что ему приходилось чего-то ждать. Выводило настолько, что хотелось взорваться и рассыпаться на маленькие искорки. — Потому что они сами ещё не понимают, как им лучше поступить, Поттер. Если ты начнёшь запугивать их странными расспросами, они могут и не рассказать тебе той правды, которая нам так нужна, — спокойно, но всё равно чуть надавливая, произнёс Драко. Он лениво размял шею. — Тем более мы не уверены, что у них и правда произошло что-то серьёзное. — Не паникуем и просто поглядываем за ними, — по-доброму улыбнулся Невилл, и Гарри пришлось согласиться с этой идеей. Что же, так и быть. — Кстати, я победил колдовство Беллатрисы, и она больше не появлялась, — Лонгботтом постарался перевести тему, чтобы Гарри не зацикливался на учениках. Он хорошо знал его импульсивный характер и понимал — тот долго ждать не будет. Наверное, об этом догадался и Малфой, предупредив его. Драко широко раскрыл глаза от удивления и искренне поздравил Лонгботтома. Гарри дружелюбно похлопал Невилла по плечу. — У меня тоже её не было. — И обратился к слизеринцу: — А к тебе она приходила? Малфой нахмурился, вставая с места и начиная ходить из стороны в сторону — он всегда так делал в моменты рассуждений: — Нет, но что насчёт Луизы? Вы замечали за ней что-то странное с того раза, как она поговорила с Дамблдором? Гарри пришёл в лёгкий шок — под взрывом чувств к Драко он и думать забыл об Эллиарайт. — Нет, — ответили они одновременно. Драко вновь состроил задумчивую гримасу. — Вот и я тоже… — Будем действовать по ситуации, — сделав вывод из всего сказанного, Гарри откинулся на спинку стула и спокойно выдохнул. — Нужно дождаться известий от миссис Малфой, может, от неё мы узнаем что-то полезное. Все согласились и сменили тему разговора — поделились идеями празднования Рождества. Малфой рассказал, что впервые за всю жизнь они встретят праздник с матерью одни и не в поместье, а в летнем домике, находящемся недалеко от деревушки Оттери-Сент-Кэчпоул. Невилл же будет отмечать праздник с бабулей, она пообещала передать гору подарков для Гарри — всякие вязаные свитера и шарфы. Поттер отчётливо представил картину того, в каком малом семейном кругу они проведут Рождество. И как спокойно пройдёт у них этот праздник, в отличие от него. Гарри уже предвидел огромное застолье. Как радостная Молли будет спрашивать его о работе, не замолкая ни на минуту, Джордж устроит веселье, а Рон его поддержит в этом. Ни минуты покоя у Поттера не будет. А желание наконец-то выспаться так и останется его не сбывшейся мечтой.

***

Они шли по лужайке, посыпанной тонким слоем снега, крепко держась за руки — тёплые ладони Гарри согревали мёрзлые пальцы Драко. Наступившая метель вынуждала гуляющую пару наконец-то зайти в замок. Они смеялись, обнимали друг друга, пока падающий хлопьями снег попадал им за шиворот. От чувственных сладких губ щемило сердце; те согревали лучше всяких заклинаний, заставляя кровь в сосудах двигаться быстрее прежнего. Поттер видел перед собой Драко, чувствовал его руки на талии, ощущал горячее дыхание на щеке и был счастлив как никогда. Будто пьяные, они вернулись спустя минут тридцать — если бы оделись теплее, то гуляли бы аж до самой ночи. Поцелованный зимой Драко выглядел невероятно мило — румянец на его скулах это лучшее, что видел Поттер. Вся одежда была в снегу: даже реснички покрылись инеем. Волосы Малфоя взъерошились, мантия была нараспашку, а повязанный вокруг шеи шарф небрежно свисал концами к полу. Над их головами расцвели красные ягодки остролиста, а его листья касались ушей. Малфой приподнял тёплую мантию из натуральной шерсти, чтобы никто не смог рассмотреть то, как они целовались. Мягкие губы дотронулись до обветренных, нежно касаясь их языком. У Гарри подкосились ноги — происходящее казалось сном. — Думал, тебе противно лишнее внимание, Малфой, — шепнул Гарри ему на ухо, в то время, как Драко шагнул назад, деловито поправив рубашку: постепенно он вернулся в привычный строгий образ преподавателя, и о былом веселье напоминали только его горящие глаза. — А никто ничего и не увидел, — слизеринец озорно ему подмигнул и взял под руку. Так они и дошли до подземелий.

***

Уже в гостиной Поттер сбросил свои вещи на диван, а затем сам упал туда же, устало вытягиваясь. Малфой оказался рядом. Они посмотрели друг на друга, и Гарри стало очень тепло от его спокойного взгляда. — Помнишь тот раз, когда я увидел маму? — Конечно, — Драко уселся удобнее, беря ладонь Поттера в свою. — К чему ты это? — В ту ночь помимо Луизы мне приснился ты… Во сне ты сказал, что она — обскур. Происходящее казалось очень реалистичным! Я считаю… — он замялся, — это важно. Или может пригодится. Малфой занервничал, вставая с места и уходя к высоким книжным шкафам, стоящим напротив дивана. Пока он искал, то тихо рассказывал: — Удивительно… — он достал листок, напоминающий вырванную страницу. — Мне тоже снилось подобное. И я предполагаю, что этот сон приснился нам одновременно, в ту же ночь. Видишь ли, тогда я постоянно переживал о Луизе из-за этого, — Драко протянул лист Гарри, и тот узнал в нём не достающую страницу из «Чудодейственных способностей волшебников», книги, которую он стащил из библиотеки. «Эмнорисы чаще всего склонны к тому, чтобы стать обскурами. Очень часто они не могут принять себя и свои силы, из-за чего тёмная энергия поглощает их». — А… Зачем ты вырвал и спрятал его? — задал вопрос Гарри, погрузившись в лёгкое недоумение, и отложил обрывок на журнальный столик. — Так же, как и ты, когда не говорил мне в начале о призраках, — он приподнял бровь, слегка улыбнувшись уголками губ. — Я старался уберечь тебя. И мне не хотелось, чтобы ты лез в то, что связано с моей ученицей. Как и сейчас, наверное. Я должен разобраться в этом сам, без чьей-либо помощи. Особенно без твоей. Впервые взяв ответственность за кого-то, Поттер. Гарри не знал, как реагировать, поэтому он лишь опустил взгляд вниз в замешательстве. Впервые кто-то отказался от его помощи и поддержки. И если это искреннее желание Драко, он и не смел возразить. Поттер кивнул, с уважением принимая решение Малфоя. Однако его всё равно стоило предостеречь. — Вот только… одному разобраться с тем, что происходит с Луизой, тяжело, да и к тому же — очень опасно, Драко. Лезть я не буду, но переживать за тебя меньше не стану. Просто знай… Знай, что ты можешь рассчитывать на меня, если всё выйдет из-под контроля. Если Эллиарайт станет обскуром, а это может случиться, всё будет намного серьёзнее и тебе придётся принять помощь. Не подвергай опасности ни себя, ни её. — Да, я понимаю, — Малфой сжал челюсть, смотря в глубь Чёрного Озера,— и Гарри ясно заметил, что он не позволит случиться худшему. Драко добавил тише: — Спасибо... А ещё я догадываюсь, почему нам приснился одинаковый сон, — он ласково дотронулся до его лица. — Возможно, Луиза могла заложить в браслеты долю своей силы, сама не осознавая, и поэтому сейчас мы связаны с тобой энергетически. — А это значит, что ещё больше, — подтвердил слова Малфоя Гарри; он помнил о миддлемисте, а теперь ещё и браслеты… Скверные мысли стали проникать в его сознание, объясняя всё необъяснимое — и бешеную тягу, и забывчивость, и такую чувственность по отношению к Драко. — Да. Не знаю, смогла ли она настолько развить свои способности. Я буду её контролировать, чтобы... ты понимаешь, — Малфой улыбнулся краем губ, заглядывая в зелёные глаза напротив. — Я — не ты, Поттер. Ты и так сделал многое для мира волшебников, позволь теперь и мне помочь хотя бы кому-то. Гарри ещё долго не мог оторвать взгляда от их украшений на запястьях. — Тебя не напрягает это? Браслеты, которые связывают энергетически, цветок, что указывает на чувства влюблённых, то, что произошло в лесу, когда мы коснулись его, одинаковые патронусы? — спросил Гарри, спустя полминуты молчания; тихо, будто бы не решаясь и боясь, что Малфой воспримет его слова негативно. — Амортенция… — Нет, — уверенно заявил Малфой и приподнялся. Гарри разглядел промелькнувшую обиду. — Всё звучит так, будто ты не уверен в своих чувствах, хотя сам же уверял меня в обратном, Поттер. Цветок ничего не решает. Мы уже обсудили это, — тон голоса Драко резко изменился, став таким, каким был всю жизнь до этого — холодным и жёстким. Малфой злился, и Гарри его понимал. — Я думаю, нам нужно пробыть на расстоянии друг от друга, чтобы проверить теорию о привороте, — он взглянул на него с сожалением в глазах. — Слишком много странных совпадений. Прошу, пойми меня, — он посмотрел в серые ничего не выражающие глаза напротив и отвернулся, сжимая зубы едва ли не до скрипа. Гарри мог пожалеть о своём решении. Но так нужно. — Я не говорю о том, чтобы всё закончить между нами, я говорю о… — Я понял тебя. Ты прав, — прервав Поттера, сухо ответил Малфой и встал с места. Гарри же, не смотря на него, ушёл в Башню, где ещё долго не мог понять, здравый ли это был поступок. Сейчас он или всё порушил к чертям собачьим, или сделал правильный выбор, не прыгая в омут с головой. Счастье не могло длиться вечно, и надо было давно это понять, чтобы потом его не разъедала гложущая боль в груди.

***

Дверь за Поттером закрылась мягко и беззвучно, и этот звук почему-то показался окончательным. Драко снял мантию и осторожно повесил её на спинку кресла, будто цепляясь за порядок, которого внутри больше не было. Комната наполнилась привычной тишиной: книги на полках, приглушённый свет и ровный холод каменных стен. Малфой прерывисто вздохнул. Всё было на своих местах. Кроме него самого. Он словно выпадал из этой стройной картины, ощущая себя лишним и чужим в собственной реальности. Он долго стоял, не двигаясь, и смотрел на закрытую дверь, ожидая, что Поттер сейчас вернётся. Не вернулся. Тогда Драко сел — медленно и тяжело, будто тело вдруг стало старше на несколько лет. Сначала появилась удобная злость, которая всегда возвращала его в привычное состояние, выводя из собственных тягучих мыслей. Злость на Поттера — за то, что он выбрал разум вместо чувств и усомнился. Злость на себя — за то, что позволил быть настолько уязвимым и открытым, из-за чего одно неосторожное слово смогло так легко и просто всё сломать. «Я понял тебя. Ты прав.» Он произнёс это спокойно и очень быстро. Тогда это казалось достойным. Сейчас — пустым. Драко закрыл глаза и попытался поверить, что всё сделал правильно. Если Гарри нужно расстояние — значит, так будет лучше. Если ему проще поверить в приворот — пускай. Но разум не объяснял, почему грудь сжимало так, будто внутри стягивался тугой узел. Он поднял руку — и только теперь позволил себе посмотреть на браслет. Алый бисер был холодным и неподвижным. Ни вспышки, ни отклика. И всё же Драко поймал себя на том, что ждёт от него хоть чего-нибудь. Знака. Магии. Отголоска. Ничего. — Вот и прекрасно. Дни шли. До Рождества оставалось не так много. Малфой погрузился в работу, в исследования, в попытки удержать контроль хотя бы над чем-то — он заставлял себя уходить с обеда раньше, лишь бы не видеть Поттера; по вечерам читал всё, что находил о магии, упрямо стараясь доказать, что Гарри был не прав. Он много беседовал с Луизой, узнавая её всё глубже, и скрупулёзно записывал на пергаменте каждую крупицу сведений о призраках и обскурах, словно порядок в записях мог навести его и в собственных мыслях. Он делал именно то, о чём говорил Гарри: разбирался сам. Брал ответственность. Не просил помощи. И чем дальше, тем яснее становилось: это не делало его сильнее. Это делало его одиноким. Ночами, когда замок замирал, мысли возвращались. Не к ссоре — к словам до неё. К зелёным глазам — ярким, как весенняя трава после дождя. К сильным рукам, в которых всегда было больше заботы, чем силы. К тому, как Гарри никогда не требовал — только осторожно спрашивал. К тому, как он умел быть ласковым. Как нежно относился к Драко, боясь потерять. Он понял это не сразу, но однажды — так ясно, словно его озарило вспышкой молнии: Гарри не усомнился в своих чувствах к нему. Он усомнился в магии, потому что слишком хорошо знал, что значит быть ею сломанным. И тогда злость ушла. Осталась тишина и неприятная, но честная мысль: Драко ушёл легко. Потому что ждать — безопаснее, чем признать: если он потеряет Поттера, то не из-за магии. А из-за собственного молчания. Драко встал у окна, глядя на тёмный двор. Где-то там, за стенами, жил человек, который всегда возвращался первым. Всегда. Даже когда ему было страшно. Поттер всегда звал, помогал, просил, переступая через собственную гордость, и приходил, когда понимал, что нужен. Он доверял и открывался Малфою, несмотря на собственные страхи и предубеждения. «А теперь не он», — понял Драко. — «Теперь — моя очередь». Мысль не принесла облегчения. Она принесла решение — он не пойдёт сразу. Не ворвётся, не потребует объяснений и не будет ломать границы, которые сам же согласился установить. Если Гарри нужно время — разобраться, отделить чувства от магии, страх от правды, то он даст ему это. Но ждать, пока Поттер сделает первый шаг, Драко больше не станет. Когда придёт момент — он вернётся сам. Не чтобы доказать что-то. А потому что любовь — это выбор, который делают снова и снова. И в этот раз Драко Малфой собирался сделать его осознанно.

***