по ту сторону запретного леса

***

Гарри с Драко оказались на пустой улице прямо перед домом Малфоев. Снег крупными хлопьями падал с покрытого облаками неба, а холодный ветер задувал под одежду. Они растерянно разглядывали окресность — поведанное о Дарах Смерти повергло обоих в лёгкий шок. Как вообще Вуае узнала об этом? Гарри тяжело было поверить в то, что Драко мог раскрыть его секрет, что мог так нагло рассказать то, о чём он попросил не распространяться. Неожиданно слизеринец вцепился в его руку и молча повёл Поттера в поместье. — Мы не обсудим то, что случилось или… — Нет, — резко прервал его Малфой, остановившись. Гарри ласково обхватил бледное лицо, заметил застывшую гримасу ужаса и провёл большими пальцами по коже, заставляя взглянуть на себя. Серые глаза встретились с зелёными, и Драко постепенно расслабился. — Не сейчас… Не хочу. Я так… — он замолчал на полуслове, закатил глаза, выдыхая, и продолжил говорить, но более медленно: — Нам не стоило отправляться к Вуае вместе. — Эй, ты чего? — Гарри улыбнулся, успокаивающе поглаживая нежную кожу. — Всё ведь хорошо, мы же оттуда выбрались, считай, что спас меня от ужасной ведьмы. — Тогда мы квиты, — Малфой обвёл его спину руками, прижимая к себе. — Я так испугался за тебя, — зашептал он. — Мы можем сегодняшний день провести вместе? — сдавленно предложил Драко. — Да, конечно, — не давая ему договорить, тут же согласился Гарри, перебирая волосы меж пальцев. Оторвавшись, Драко взглянул на него так, что у Поттера побежали мелкие приятные мурашки от затылка и по спине — слишком счастливо, открыто и влюблённо, что дыхание сбилось, а грудь больно сжалась. Гарри отвёл застенчивый взгляд. Он разомкнул объятие и неловко потёр макушку головы, отходя назад. — Твоя мама просила поговорить с ней, — буркнул волшебник, рассматривая носки зимних берцев. — Сможешь отпустить меня к ней на пару минут? — Хорошо, — прошептал Малфой, выпуская его пальцы из своих. Они вошли в дом, выглядя чересчур смущённо, будто бы и не было той пугающей встречи с Вуае, будто это не они разошлись на две длительные недели, будто в их отношениях совершенно нет проблем. И потому на это обратила внимание Нарцисса, не приметив того напряжения между юношами, которое было раньше. Она расплылась в улыбке, отложила книгу на журнальный столик и похлопала по свободному месту на мягком диване, приглашая Поттера присесть рядом с собой. Женщина выразительно посмотрела на Драко, призывая оставить их наедине, и слизеринец ушёл наверх, где в детской Андромеда пыталась уложить спать Тедди. — Вы всё решили с Аделайн? — любезно уточнила Нарцисса. — Да, всё, что было нужно, мы узнали, миссис Малфой, благодарю вас за помощь, — честно ответил Поттер, немного волнуясь — чувствовал, что она хотела поднять совершенно другую тему, к которой он не был готов. — Вы нравитесь мне, Гарри, — еле слышно произнесла миссис Малфой. — Думаю, мой муж не согласился бы с моим мнением. На самом деле он никогда не выбирал нашу семью… — она сделала паузу, посмотрев на портрет Люциуса Малфоя, висящий над камином, глубоко вздохнула и продолжила говорить с невообразимой тоской во взгляде. Её голос дрожал. — В отличии от вас. Мистер Поттер, вы многое сделали для моей семьи. Вы спасли её… Казалось, ещё немного, и миссис Малфой бы заплакала прямо здесь, в присутствии Поттера. Гарри понимающе молчал, давая Нарциссе возможность выговориться. — Спасибо за то, что дали нам второй шанс на счастливую жизнь, — она нежно дотронулась до его запястья и посмотрела глубоко в глаза Гарри. — Если бы не вы, миссис Малфой, я бы не смог сделать этого, — Поттер медленно кивнул пару раз, тепло улыбаясь в ответ. — Спасибо и вам. От Нарциссы шла мягкая и чуткая энергия; Поттер всматривался в её лицо, по которому читалась самая искренняя благодарность — сердце сразу же защемило, а в носу защипало. Никогда бы Поттер не подумал, что Нарцисса Малфой, умелая волшебница, сыгравшая в войне одну из важных ролей, жена врага, желавшего убить его, и мать человека, в которого бесповоротно влюблён Гарри, вызовет в нём такие чувства. — Знайте, что двери в мой дом всегда будут открыты для вас, Гарри Поттер. И простите, если мой сын мог доставить неудобства, он всё ещё довольно вспыльчив из-за убийства Люциуса. — Никаких неудобств, мэм, скорее наоборот, — поспешил объяснится Гарри. — Драко изменился в лучшую сторону, будьте уверены. Да, он переживает тяжёлый период, но не срывает свои эмоции на других, — лукавя, сообщил Поттер, но её многозначительный взгляд подловил его, поэтому он добавил, смутившись: — Ну… старается. — Как любящая мать я рада слышать это, — Нарцисса легко похлопала по его руке и приподнялась. Гарри ещё раз кивнул и проводил волшебницу взглядом — она ушла в кухню и, судя по звукам, договорилась об обеде с домовиком. — Вы останетесь на обед? — вежливо поинтересовалась Нарцисса, вернувшись. — Сегодня знаменательный день. И мне было бы приятно провести его с тем, кто повлиял на него. — Да… — Гарри задержал дыхания, понимая — он наконец-то выбрал. — Да, я останусь. Обеденный стол в поместье Малфоев накрыли без излишнего пафоса — ни серебряных подносов, ни парящих люстр. Только свет из высоких окон, мягко ложащийся на белую скатерть, и аромат горячего хлеба, который домовик поставил в центр стола. Затем по столовой разнёсся запах запечённых овощей, жареной индейки, брюссельской капусты и различных соусов. Домовик осторожно расставлял блюда, стараясь не сильно звякать фарфором. Поттер сидел на диване в одиночестве, прислушиваясь к звукам: за окном дул сильный ветер, в камине тихо трескались брёвнышки, а часы тикали в ровный и звучный такт. Гарри чувствовал себя спокойно. Он поймал себя на мысли, что не чувствовал голода как такового — скорее потребность просто… остаться здесь. — Ну, что за мальчишка! — шутливо ругалась на Тедди Андромеда, спускаясь вниз по лестнице. — Надо было поспать, милый. Вслед за ними спустились и Драко, и Нарцисса, сдерживающая хитрую улыбку. Они прошли в столовую. Гарри сел между ними — не специально, просто так вышло, и никто не стал это менять. Напротив устроилась Андромеда, держа на коленях Тедди, который с неподдельным интересом разглядывал узоры на тарелке, время от времени меняя цвет волос — то на пепельно-русый, как у бабушки, то на блондинистый, как у Малфоя. Нарцисса сидела во главе стола, но без привычной прямой спины и холодной отстранённости. Она позволила себе расслабиться: плечи были опущены, пальцы без перстней, только тонкий серебряный браслет на запястье. Она наблюдала за всеми сразу, но особенно — за Драко, словно проверяла: не исчезнет ли он, если отвернуться. — Он сегодня особенно разговорчив, — заметила Андромеда, мягко улыбнувшись, когда Тедди потянулся к ложке и с важным видом постучал ею по столу. — Пюре! — провозгласил мальчик, еле проговаривая букву «Р». — Значит, компания хорошая, — отозвалась Нарцисса и едва заметно коснулась щеки внука, прежде чем наложить ему овощного пюре. — Странно, Тедди всего полгода, а он уже говорит. — Я всегда говорю с ним, и, возможно, он запомнил некоторые слова, — ответила сестре Андромеда. — Цисси, подай блюдо, пожалуйста. Драко наблюдал за этим молча. Гарри заметил, что его плечи больше не были напряжены, как раньше, а взгляд стал внимательным и почти домашним. Он подвинул Тедди стакан с соком, следя, чтобы тот не пролился, и поправил салфетку у него на груди. Это движение было таким естественным, и у Гарри что-то болезненно и тепло перевернулось внутри. — Ты слишком рано берёшь на себя роль ответственного взрослого, — тихо сказала миссис Тонкс, но в её голосе не было упрёка. — Кто-то же должен, — пожал плечами Драко и впервые за всё время улыбнулся — не резко, не иронично, а легко. Нарцисса внимательно посмотрела на сына, запоминая этот момент. Потом перевела взгляд на Гарри. — Вам удобно? — спросила она, будто речь шла не о доме, а о месте в их жизни. — Да, — честно ответил Гарри. — Очень. Повисла пауза — не неловкая, а спокойная. Та, в которой было слышно, как ходили часы, как Тедди сопел, устав от впечатлений, как Андромеда неспешно резала мясо, а Нарцисса аккуратно цепляла вилкой салат. Гарри чувствовал, что медленно оттаивал: дыхание выровнялось, а руки перестали нервно дрожать. Он следил, чтобы у Тедди было достаточно еды, Драко не забывал есть, а Нарцисса не очень долго смотрела в одну точку. Это была странная роль, но правильная. — Гарри, — тихо сказала Нарцисса, когда он передал ей блюдо, — вы очень внимательны. Он смутился и отвёл взгляд. — Привычка, мэм. — Хорошая привычка, — ответила она, улыбнувшись. Миссис Тонкс взирала на них с печальной улыбкой — так смотрят люди, которые потеряли многое, чтобы завидовать, но всё ещё умели радоваться за других. Тедди вдруг протянул ручку к Драко, схватил прядь его волос и рассмеялся. Женщины подхватили переливчатый и звонкий смех. Малфой замер, явно не зная, что делать, и с вопросом посмотрел на Гарри. Тот еле заметно кивнул ему, сдерживаясь от хохота. И потом Драко накрыл маленькую ладошку своей. — Осторожно, — сказал он хрипло, глядя на мальчишку, продолжающего тянуться к нему. — Если ты опрокинешь стакан, то Андромеда будет ругаться. — Просто скажи, что ты боишься, Драко, — Гарри всё же тепло и беззлобно рассмеялся. Драко долго и пристально глядел на него, и в этом взгляде Гарри улавливал тяжёлую усталость, привязанность и... надежду. Малфой кивнул, словно соглашаясь с чем-то внутри себя, и бережно взял Тедди на руки. Нарцисса отвернулась, делая вид, что поправляет салфетку, но её пальцы дрожали. — Люциус бы… — начала она и замолчала, а потом покачала головой. — Неважно. Главное, что вы здесь. Это «вы» было обращено к ним обоим. Гарри опустил взгляд в тарелку, чувствуя, как к горлу подступало что-то тягостное и светлое одновременно. Драко слегка коснулся его колена под столом — коротко и поддерживающе. Этого хватило на выдох. После первых блюд разговор почти сошёл на нет. Не потому, что сказать было нечего — наоборот. Излишне многое висело в воздухе, и любое неосторожное слово могло разорвать это хрупкое «почти-счастье». — Гарри, ты почти не ешь, — негромко прокомментировала Нарцисса, перейдя к неформальному общению. Это было внезапно, но приятно для Гарри. — Я наелся, спасибо, — отозвался он, а после паузы продолжил: — Привык есть быстро. Она лишь аккуратно подвинула к нему тарелку, как делала много лет подряд — и продолжала делать, надеясь, что однажды это снова будет иметь значение. Андромеда внимательно посмотрела на них. — Нимфадора всегда забывала поесть, — сказала она вдруг. Не драматично и без надрыва — просто констатируя. — Особенно после тяжёлых смен. Я ругалась. Она смеялась. — Мама, — повторил Тедди, будто пробуя слово на вкус. — Смеялась? — Да, милый, — её голос дрогнул всего на полтона, но этого оказалось достаточно. — Очень громко. Гарри почувствовал, как у него сдавило горло. Он знал этот смех. Он слышал его во снах и воспоминаниях. — Она была… — Драко неожиданно поднял взгляд. — Она была смелой, — он запнулся, будто слово не хотело выходить, и спрятал глаза в тарелке. Андромеда неторопливо покачала головой. — Она была безрассудной, — мягко поправила миссис Тонкс. — Но да. Смелой тоже. Нарцисса вдруг отложила приборы — звук фарфора о стол прозвучал чрезмерно громко. — Люциус тоже не умел вовремя останавливаться, — произнесла она, не оправдывая и не обвиняя своего супруга. Нарцисса поведала то, что редко позволяла себе вслух. — Он всегда шёл до конца. Даже когда конец уже был очевиден. Драко напрягся. Гарри почувствовал это сразу — по тому, как изменилось его дыхание, а губы плотно сжались в одну линию. — Мама… — начал было останавливать её Малфой. — Нет, — Нарцисса резко подняла руку, а затем сгладила это движение лёгкой улыбкой. — Я не прошу прощения за него. И не прошу вас помнить его иначе. Я просто… — миссис Малфой замолчала, подбирая слова. — Иногда думаю, что если бы он позволил себе быть менее правым и более живым… всё могло бы сложиться иначе. Тедди внезапно протянул руку и коснулся запястья Нарциссы. Его волосы потемнели и стали серебристо-серыми. — Больно? — спросил мальчик, как обычно спрашивала у него Андромеда, когда он падал. Нарцисса замерла и заботливо накрыла его ладонь своей. — Да, — честно ответила она. — Но боль — это признак того, что мы всё ещё здесь. Гарри не выдержал. Он опустил взгляд, чувствуя, как слёзы подступали, но тихо, без истерики. Это была та самая боль, от которой не хотелось кричать, а только дышать ровнее. Драко вдруг придвинулся ближе. Не демонстративно — так, чтобы их плечи слегка соприкоснулись. Его голос, когда он заговорил, был низким и глухим: — Я не хочу повторить его путь. Нарцисса долго смотрела на сына, будто пыталась запомнить это лицо — такое живое и уязвимое. Её взгляд скользнул к Гарри. Он не отвёл глаз. — Думаю, — Андромеда встала с места, — если бы Нимфадора это видела… она была бы спокойна. Гарри сглотнул. Драко сжал его пальцы под столом — крепко и благодарно. Нарцисса закрыла глаза всего на секунду. А потом снова открыла — и в них было что-то новое. Впервые за долгое время она поверила, что у их семьи всё ещё есть будущее.

***

Гарри прошёл в гостевую комнату, где устроился Драко на время праздника, и медленно опустился на пол, опираясь спиной на дверь. Он впился пальцами в волосы, сжимая их, и закрыл глаза. После обеда мыслей не осталось никаких — часть его осталась там, за столом, полным молчания. Поттер не жалел, что остался на обед. Он жалел, что ни слова не сказал о Тонкс. Не поддержал Нарциссу. Проглядел момент, как Тедди уснул на руках Малфоя. Гарри шумно выдохнул. Он потянулся к ручке, когда в дверь постучали. Раз-два-три. Негромких, почти деликатных стука — за той стороной явно знали, в каком состоянии сейчас находился Гарри. — Андромеда ушла курить вместе с мамой, Тедди уснул, я его уложил в свою старую детскую кровать, — беззвучно, стараясь ничего не нарушить. Драко закрыл дверь на замок и уселся рядом, коснувшись плечом Гарри. Поттер еле заметно кивнул. — Скажи, если ты хочешь побыть один. — Нет, — хрипло ответил Гарри. Слова выходили с трудом. Он прижался к Малфою, пряча своё лицо в его шее, и закинул на него ногу, стараясь скрыть, обезопасить и впечатать в себя, чтобы Драко никогда не было больно. — Останься, — Гарри постарался глубоко вздохнуть, но не вышло. — Будь рядом. — Прости за маму, — Драко уткнулся носом в кудрявые волосы и обхватил дрожащего Поттера руками. — Она… Она переживает потерю отца сильнее, чем я, — он мягко провёл ладонями по спине, успокаивая Гарри, поднимаясь всё выше и выше. Поттер тяжело дышал ему шею, так ничего и не ответив. Ласковые касания убаюкивали, запах кожи Драко возвращал Гарри куда-то в детство, когда он был всего лишь маленьким мальчиком, а не известным на весь мир героем, от которого требовали слишком многое. Поттер ощущал, как поднималась его грудь от умиротворённого дыхания, и старался восстановить своё. Не замечая влаги в глазах, он поменял положение и несильно столкнулся щекой с его лбом. Драко поглаживал Гарри по загривку, цепляясь пальцами за волосы, и массажировал кожу, расслабляя. Поттер млел от его касаний, от того, какую нежность и любовь он вкладывал в это, как бережно относился к глупому очкарику, что каждый раз вёл себя по-идиотски, упуская главное и выбирая совершенно другое. Гарри приподнялся, посмотрел на Драко с помутненим в глазах и заметил, как тот замер. — Гарри?.. Он рассмотрел каждую ресничку Малфоя, близко находящегося рядом, уловил его сбившееся дыхание, подметил, как дёрнулся кадык, когда тот сглотнул, и залип, увидев, насколько сильно расширились чёрные зрачки, затмевая серую радужку. Гарри подался вперёд и поцеловал мокрые от слюны губы — сдержанно, трепетно и чутко, а потом также медленно отодвинулся, не прерывая зрительного контакта. — Я буду с тобой. — А как же Уизли? — Я хочу быть с тобой. Драко притянул его к себе, целуя в ответ так чувственно и сладко, что Гарри жарко выдохнул, а очки упали на пол. Драко обвил его щёки пальцами, не углубляя поцелуя. Голова закружилась. Всё вокруг будто перестало существовать и нести хотя бы какое-то значение. Они не напирали, не давили друг друга, пытаясь перенять инициативу, наверное, впервые. Драко очаровательно залился румянцем, когда Поттер приоткрыл глаза, чтобы увидеть, запомнить реакцию, чтобы его вид навсегда отпечатался в сознании. Он рвано дышал, тепло тела обволакивало, утягивало куда-то в омут. Неторопливо, наслаждаясь моментом, сводя с ума. Гарри неосознанно проник ладонями под одежду Малфоя, касаясь кожи, прижимая к себе ближе, впиваясь ногтями, отчего Драко вздрогнул, но не отодвинулся. Гарри ощутил в своих волосах его крепкую хватку и ловкий язык, коснувшийся губ. Они столкнулись лбами, наконец-то оторвавшись друг от друга. Раскрасневшийся Малфой и не собирался останавливаться, с жадностью глядя на губы Гарри, по-прежнему лаская его кожу сильными нажатиями, словно заставляя продолжить, но не переходя грань, ожидая, когда Поттер сорвётся первым. Его красная рубашка соскользнула с плеч, а расцелованные губы припухли. Глаза заволокло поволокой, во взгляде читалось жгучее желание получить и отдать больше. Гарри не мог оторваться от его тонкой шеи и ключиц, откровенно выглядывающих из-под рубашки. Он полностью снял один рукав, чтобы припасть губами к венке, быстро бьющейся под кожей, а затем провёл по ней языком, ощутив, как Драко поддался и сквозь зубы выругался. Он сцеловывал, облизывал и прикусывал каждый участок его шеи, с удовольствием слушая тихие вздохи Малфоя, что откинул голову назад, опираясь на руки. Драко закатил глаза, когда Поттер полностью снял его рубашку и спустился к розоватым соскам. Гарри не мог остановиться, опускаясь всё ниже и ниже, и касался пальцами впалый живот, вылизывая его. Он трогал, сминал, а затем сильно прикусил его бедро сквозь брюки, отчего Драко сразу же зажал рот запястьем. Поттер цеплялся за его ремень, пытаясь расстегнуть, но пальцы сильно дрожали. Он лихорадочно зашептал: — Драко, чёрт… — задыхаясь, не желая останавливаться на этом, — не могу… не получается. Его глаза озорно блеснули. — Может, мы переместимся на кровать? — тяжело дыша, предложил Драко, на что Гарри резко замотал головой. — Нет-нет… — не соображая, твердил Поттер. — Долго… хочу сейчас, — он облизнул губы, отвлекаясь, и поднял голову. Его взгляд плыл. — Ты хочешь? — Ты придурок, Поттер, — с ухмылкой произнёс Драко и проник в его рот своим языком, горячо целуя и оттягивая зубами губы. — Подумай сам, — он направил ладонь Гарри на свой стоящий член и снова ухмыльнулся. — Сними свой проклятый ремень, Малфой, — прошептал Гарри, плавясь — губы Драко скользнули по его шее. И в следующее мгновение он поднял их обоих с дощатого пола и толкнул Поттера на кровать, через секунду оказываясь рядом. Гарри продолжил ласкать его грудь, не до конца понимая, что происходит: разум постепенно оставлял его. Он жаждал лишь Малфоя, томно вздыхающего от его невесомых поцелуев и хватающего края постельного белья в попытке закрепиться, остаться в реальности, а не улетать куда-то далеко. Гарри кусал нежную кожу бёдер, спустив наконец-то мещающие брюки, и упивался запахом Малфоя, что вынуждал приподняться собственный член больше, чем все ласки, которые ему когда-то доставляли другие люди. Он уткнулся носом в шрам над лобком и глубоко вздохнул. Его будто ударило током. Голову заволокло густым молочным туманом. Гарри бережно поцеловал шрам, и после лизнул его. Поттер шикнул на парселтанге прямо в кожу, когда Драко приподнял своё колено и устроил его между ног. Он заметил возбуждение Малфоя, что впился в его волосы пальцами и облизнулся — эротично и дразняще. Его колено приподнялось ещё раз, и Гарри тихо рыкнул, с трудом удерживаясь на руках. Он никого в своей жизни так сильно не желал, до дрожи. Драко хотелось съесть. Чтобы всё, что есть у него, было в нём. Чтобы каждая клеточка его тела, души и разума переплелась с ним. И Поттер явно знал — Драко хотел того же. Гарри медленно перевёл язык на пах, пряча лицо в его трусах и прислоняя нос к выступающему из-под ткани члену, вдыхая аромат мускуса, от которого бросило в жар, и широко облизал сквозь ткань. — Гарри, я сейчас… — выдохнул Драко, закатывая глаза и выгибаясь. Поттер спустил его нижнее белье, не отрывая взгляда от Малфоя, который ворочался по постели, сминая простыни, не упускал из виду его лицо и лизнул головку чуть бордового цвета, налитого кровью и жаром. Он помогал себе руками, перекатывая в пальцах тяжёлые яйца, и не сдержавшись, всё же посмотрел на член. Гарри задохнулся. Он вновь обхватил головку губами, посасывая и ощущая предуэкулят, и ещё больше опустился горлом на член Драко. Мерлин помоги, член Драко. Красивый, длинный, полностью вставший от одного горячего рта Поттера. Он упивался сбившемся дыханием Малфоя, его тихими полустонами и крепкой хваткой в волосах, что направляла, показывала, как лучше, как приятнее, и когда член упёрся в дальнюю стенку горла, Поттер кончил в собственные штаны. Вот так, чёрт возьми, легко и просто. Ни разу не прикоснувшись к себе. Он простонал, и вибрация отдалась Драко, что вновь выгнулся и задрожал. Гарри неумело лелеял его член: он то и дело подавлял в себе рвотный позыв, а после с бо́льшим порывом увлекался, расслабляя горло и плавно вдыхал воздух, пока Драко подмахивал бёдрами, жёстко толкаясь в тёплое лоно. Гарри чувствовал на языке его будто раскалённый член, утыкаясь носом в светлые волоски на лобке, впивался ногтями в кожу, царапая, и поглощал мошонку, перебирая губами налившиеся яйца, пошло и слюняво выпуская каждое. И когда Драко излился, член Гарри снова напомнил о себе, вставая. Малфой выгнулся, кончая в рот, до боли прикусил свои губы, а затем потянул к себе Поттера за его кудрявую шевелюру, другой рукой проникнув в штаны. Драко широко раскрыл рот, жадно целуя и кусая припухлые от минета губы. А затем резко оттолкнул от себя. — Раздевайся, — приказал холодный голос Драко, и тот сразу же повиновался, поспешно снимая с себя толстовку. Гарри глядел в серые стальные глаза, понимая, что сделает абсолютно всё, что скажет ему Малфой. По шее побежали мурашки, а член встал колом, будто бы Поттер и не кончал минут пять назад. Эту сторону Драко он ещё не видел. Гарри поддался. Он смотрел с лёгкой, почти издевающейся улыбкой, как делал это сам Малфой, и терпеливо ждал. Поттера будто снесло ураганом, когда Драко набросился на него в пышущем поцелуе, выбивая из него всю дурь. Они сталкивались носами, бились зубами, смешивались прерывистым дыханием, оглаживая тела друг друга. Драко больно удерживал подбородок Гарри, цепляя щетину руками, а потом очень пошло, очень грязно и не по-малфоевски зашептал, опаляя кожу: — Я хочу тебя, Гарри, — кусая мочку уха, так тихо, чтобы было слышно только Поттеру, а не стенам вокруг: — И поэтому я трахну тебя сейчас. У Гарри подкосились колени, и он свалился на кровать, едва ли не теряя сознания от возбуждения, нахлынувшего на него одной огромной волной. Поттер жалко промычал и потянулся к Драко, желая вернуть тепло, исходящее от его тела. Тепло вернулось вместе с сильным нажимом на запястьях — Гарри ошалело поднял глаза, замечая, что Малфой связал его запястья верёвкой, неизвестно откуда возникшей у него. — Драко… — протянул Гарри, почти не видя Малфоя, наслаждаясь. Гарри было очень жарко, он хватал воздух открытым ртом, и в это мгновение пальцы Малфоя коснулись нежной кожи вокруг ануса, а губы присосались к шее, истязая его кожу. — Ты невыносимый, Гарри, — шептал Драко, выкладывая все те мысли, что он так долго копил внутри себя. — Ты хоть представляешь, как долго я ждал этого? Семь грёбаных лет, Поттер, — на ухо прорычал он, а затем облизнул краешек мочки. — Скажи, что ты хочешь меня, иначе я не вынесу, и придётся причинить тебе боль, а я не хочу этого, — он вновь провёл пальцами по оголённым и возбуждённым соскам Гарри. — Я всегда следил за тобой взглядом, особенно после пятого курса, но ты же был недоумком, не замечающим этого. Драко резко качнул бёдрами, из-за чего Гарри выпустил воздух из лёгких. По лбу скатился пот. Поттер выдавил из себя: — Я… — они столкнулись взглядами, — я хочу тебя. Будь моим… — он рвано выдохнул, когда ощутил в себе пальцы Драко, смазанные смазкой. Малфой пленил его, овладел им настолько, что отшагнуть назад уже было невозможно. — Возьми меня, — умоляюще попросил Поттер, глядя в глаза, почерневшие из-за сказанного. Гарри заметил его хитрую улыбку и залился румянцем, когда Драко добавил ещё один палец, растягивая. — Поцелуй меня… — громче выстонал Гарри, ощущая на обсохших губах влажный и тёплый рот Драко. Поттер ощущал давление верёвки, пальцы Драко в себе и юркий язык, исследующий каждый участок его рта. Всего было слишком много. Слишком горячо. Слишком нереально и реально одновременно. Он увидел звёзды, почувствовав третий палец в анусе, расширенным от такого напора, и когда Драко достиг определённой точки, Гарри излился, марая всё вокруг — пальцы, бёдра Драко, свой живот и простынь под ними. Закатывая глаза, вызывающе выгибаясь, тихо выкрикивая имя Малфоя. Он видел звёзды, проваливаясь в сон, пока Малфой накладывал на обоих Очищающее заклинание и устраивался рядом, укрывая их одеялом.

***

Ночь в доме Малфоев была плотной, будто сотканной из тишины и старых стен. Гарри лежал, уткнувшись лбом в плечо Драко, и слушал, как за окном шелестят ветви, а дом дышит вместе с ними. Он перевернулся на бок, спиной к Драко, но неожиданно ощутил его руки на животе, плотно прижимающие к своему худому телу. Гарри прикусил губу. От Малфоя шло тепло, как от солнца в летний день, он хрипел во сне, обжигая кожу шеи, обвил тонкими ногами поджарые икры и как бы случайно ласкал мёрзлыми пальцами живот Поттера. Гарри зажмурился. Воспоминание об их первом сексе вспышкой всплыло в сознании, и он зардел — почти не контролируя себя, он творил такое, что только снилось ему в самых мокрых снах. И вот, когда они уже свершили всё самое желанное Поттером, ему захотелось больше. Больше ласк, стонов, хрипов. Гарри казался себе ненасытным, словно его освободили от цепей и позволили делать всё, чего он хотел. Настолько жадным до того, что позволено. От собственных мыслей смущение увеличилось, а член, к которому подобрались ледяные руки Драко, призывно отозвался. Конечно, Малфой спал, не соображая, что творил, но Гарри задыхался от всего. Он громко выдохнул в тишине ночи и оробел — Драко проснулся. — Ты спишь? — выдыхая в загривок, прошептал чудесным, хриплым и сонным голосом Малфой, и Гарри хотел бы заскулить в этот момент, особенно, когда представил, как Драко выглядел сейчас, — со следами от подушки, взъерошенный и расслабленный, — но не мог, потому что буквально через пару комнат от них спала Нарцисса Малфой. — Нет, — вымучил из себя ответ Гарри, пряча лицо в подушке. Драко чмокнул его в макушку, собираясь убрать руку и отодвинуться, но Поттер зашептал, не узнавая своего голоса: — Нет-нет… оставь руку. Гарри нутром почувствовал возникшую ухмылку слизеринца. «Тебе нужно быть тихим». Поттер поклялся себе, что навсегда отпечатает его ответ в памяти, напишет и разместит в спальне, оставит, как нечто знаменательное и самое важное в сердце. Игривый шёпот Драко звучал везде, хотя тот уже давно замолк и массировал плечи Гарри. Собираясь отомстить, судя по всему, за всю ту боль, что причинил ему Потер за эти несколько месяцев их совместной работы в Хогвартсе. Малфой неспеша, очень медленно и томительно проводил пальцами по спине, жарко дыша в шею и оставляя на ней еле ощутимые поцелуи, с явным удовольствием отмечая, как Гарри выгибался. Поттер задницей чувствовал вставший член Драко и слегка толкнулся назад. Малфой бархатисто рассмеялся, посылая миллион мурашек по коже. Он надавливал на тазовые косточки, пробегался пальцами по крепкому прессу, растирал плечи и затем резко укусил его заднюю часть спины. Гарри ахнул от такого контраста в ощущениях, опрокидывая голову назад, на крепкие плечи. Драко сжал ладонями его задницу и раздвинул половинки, проникая пальцами внутрь, воодушевлённо осознавая — он уже был растянут. Поттер выдержал в себе томный стон, но когда Драко проник в него, он вдруг забылся и издал протяжный всхлип, который Малфой тут же скрыл ладонью. — Тише, Гарри, — облизывая шею и продолжая заполнять льнущего и дрожащего Гарри, чтоб его, Поттера. Малфой свистом выпустил воздух. Поттер что-то неразборчиво шикнул ему в ответ на парселтанге, но что конкретно — сам не понял. Драко отменно трахал его задницу, так, что по комнате раздавались вульгарные звуки: скрип кровати, скольжение одеяла из-за грубых и сильных толчков, едва слышных, отрывистых, приглушенных в подушке стонах. Гарри млел, подавался назад, подмахивая бёдрами, сжимал зубами край подушки и чувствовал невыносимое блаженство — член Малфоя идеально проникал, заполняя пространство, и достигал простаты. — Сильнее, — на выдохе произнёс Гарри — умоляюще, робко и вполголоса, и Малфой стремительно изменил их положение, втыкая голову Поттера в подушку. Толчки стали интенсивнее, словно и Малфой сбросил невидимые путы, удерживающие его от собственных желаний. Он хрипло дышал, рыча иной раз и вдалбливая Поттера в постель, и сильно держал его за шею одной рукой, пока Гарри цеплялся за края кровати. Раз. Гарри громко простонал, когда Драко хлёстко шлёпнул его. Два. Малфой вбился в анус мощнее, шикнув сквозь зубы. Три. Контроль ушёл, и никто из них больше не старался удерживать свои вздохи, пропадая в головокружительном экстазе. Малфой кончил первым, утыкаясь носом во взъерошенные волосы Гарри, и тот излился следом, ощутив горячие капли на своих ягодицах. Малфой улёгся рядом, тяжело дыша. Комната пропиталась их по́том, спермой и душным тяжёлым воздухом. Гарри нанёс Очищающее заклинание и попытался восстановить дыхание, обнимая Драко. — Чёрт возьми… — прошептал он в грудь Малфоя, что лениво прикрыл веки. — Это… это было очень хорошо. — Я невероятен и бесподобен, — с ухмылкой, нежной и пленящей. — Мы же повторим? — игриво спросил Гарри, склоняясь над Драко. Тот тихо и утробно рассмеялся. Его смех глубоко осел в сердце Поттера. — Ты невыносим, Гарри, — тихо сказал Малфой, увлекая его в чувственный поцелуй. Он прервался и прошептал в самые губы, — повторим, если ты попросишь меня на парселтанге. — Догадывался, что змеиный язык тебя возбудит, — еле касаясь его губ, почти смеясь, дразня. — Другой язык, Поттер, другой, — Малфой растворил Гарри в своих губах. И Поттер попросил о повторении на змеином.

***

Гарри проснулся от ярких зимних лучей солнца, падающих на его лицо сквозь штору. Он прощупал пальцами пустое место рядом с собой и ещё немного полежал, вслушиваясь: ни ровного дыхания рядом, ни тихого шороха простыней, ни знакомого тепла, к которому он, оказывается, уже успел привыкнуть. За окном вовсю кипела жизнь: маги шли по улочке, громко переговариваясь друг с другом и скрываясь зонтиками от падающего снега. Взгляд упёрся в светлый потолок с едва заметными трещинами по углам. Он медленно сел, подтянув одеяло к груди. Тело отзывалось мягкой, тянущей усталостью, в мышцах ещё жила память о прикосновениях и близости; о том, как его держали — уверенно, бережно, будто он был чем-то важным. Это было почти осязаемым и оттого особенно болезненным. Гарри провёл ладонью по лицу и задержался на губах. Они всё ещё казались припухшими и чувствительными. Он закрыл глаза на секунду, позволяя воспоминанию догнать себя — и тут же оборвал его, резко выдохнув. Комната выглядела аккуратно и чуждо — зелёные стены с серебряными узорами, свечи в канделябрах, письменный стол со стопками по порядку выставленных листов и большой дубовый шкаф, высокий до потолка. Словно Малфой ушёл, оставив после себя ненужные вещи. Гарри заметил проломы в спинках кровати — видные даже на расстоянии; древесина косила в сторону. Он медленно поднял уголки губ, не веря, что они могли сделать это. Поттер ступил босыми ногами на холодный дощатый пол, потягиваясь. Гарри прошёл к комоду, стоящему возле двери, ощущая ползущие мурашки по телу не то от мороза, обрушившегося на деревушку, не то от страха, что его вещей не будет внутри. В груди тянуло — не паникой, не страхом, а чем-то тихим и настойчивым, похожим на вопрос без ответа. Не сожаление. И не уверенность. Просто осознание: что-то изменилось. И вернуть прежнее «до» уже не получится — даже если сейчас окажется, что в комнате действительно пусто. Поттер обнаружил свои очки и сложенную хлопковую рубашку, слишком большую и явно не свою, и быстро накинул её на голое тело. С поверхности тихо и медленно упало письмо, перевязанное серебряной лентой. «Очкастый придурок! Если ты, Поттер, начнёшь переживать, где я, то уйдёшь из моего дома отшлёпанным — это угроза! Я буду у Уизли — Андромеда оставила ночное одеяльце Тедди. Завтракай и не волнуйся. Я вернусь к тебе, Потти, не успеешь опомниться. Но ты, скорее всего, ещё спишь. С любовью, Драко. P.s. Твои вещи в стирке у домовиков. P.s.s. Я специально сделал это, чтобы ты не сбежал от меня». Гарри рассмеялся, не ожидая этого, словно облегчение вырвалось само по себе. Малфой определённо опаздывал, потому как Поттер проснулся раньше его возвращения. Он еле коснулся носом ворота рубашки, ощущая аромат лаванды, которую Малфой всегда использовал, но почему — не знал. Он улыбнулся. Гарри надел пижамные штаны Драко и вышел из комнаты, тихо прикрывая дверь за собой. Коридор был тёмным и сырым, будто где-то в доме, под крышей, находилась дыра, сквозь которую проникал снег. Гарри поёжился. Резко перед волшебником появился домовик Эдди, который важно приподнял голову и изрёк: — Гарри Поттер! — Гарри отступил, сжимая палочку в руках. — Доброе утро. Ванная комната в конце коридора. Завтрак уже стоит. Хозяйка ожидает Вас. Гарри поперхнулся. Оказывается, он совершенно позабыл о том, что Нарцисса Малфой тоже живёт здесь. Эдди хлопнул в ладоши и исчез. Гарри направился в ванную, дрожащими пальцами пытаясь открыть кран в раковине. «Нарцисса Малфой, простите, я влюблён в вашего сына, и поэтому мы очень громко занимались сексом всю ночь». Нет! Гарри подбирал нужные слова, краснея с головы до пят. Наколдовав зубную пасту, он старательно пытался придумать что-то благоразумное в ответ, когда миссис Малфой спросит у него: «Как спалось?». Но ничего, кроме того, что он уже придумал, не приходило. Гарри вымученно вздохнул, увидев своё отражение в зеркале. Он же буквально выглядел заласканным — вся шея в синяках и бордовых отметинах, отчётливо выделяющих зубы Драко, взъерошенные волосы, — что невозможно было привести в порядок, — зацелованные и искусанные губы. И выдающие его с головой красные от смущения щёки. Мерлин… Дай сил. Гарри постарался успокоить дрожь, поправил воротник рубашки и отправился к лестнице, медленно спускаясь вниз по ступенькам, скрипящим от его шагов. Он точно отомстит Драко Малфою за его решение позаботиться о своём родственнике, помяни Моргана его слова. Оставить Гарри одного! В такой ситуации! Вдвоём краснеть перед матерью и хозяйкой дома было бы не так стыдно. Сейчас его или ужасно проклянут, выставив из дома, или благословят. Гарри был уверен в первом. Не умер от силы Тёмного Лорда, но от смертоносного проклятия Нарциссы Малфой, посланного изящной рукой, умрёт тут же и даже не будет сопротивляться. Гарри задержал дыхание, входя в столовую. — Добрый… — он быстро кинул взгляд на часы, висящие над столом, — день. Гарри мысленно ударил себя в лоб, понимая, что проспал до часу дня. — Вы выспались, Гарри? — расплываясь в хитрой улыбке, спросила Нарцисса, переодетая в бархатную мантию. Её кожаные перчатки лежали на столе, как и волшебная палочка. Поттер прикусил губу, боясь посмотреть ей в глаза, и сел за стол напротив, подальше от женщины, сверлящей его взглядом. Гарри молча кивнул, пытаясь отрезать хрустящий тост. Она встала и прошла мимо, дотрагиваясь до плеча Гарри, который нервно сжался в эту секунду. — Я тоже была молодой, — тихо смеясь, донесла она Поттеру свою мысль. — Мне нужно уйти, хочу прикупить Рождественский подарок для Тедди, но вы оставайтесь. Драко будет через пару минут. Она убрала руку и всё-таки звонко рассмеялась у выхода, когда Гарри громко выдохнул. — Скажу Драко, что пижама велика вам… а то эта, как мешок смотрится, — говорила Нарцисса скорее себе, смотря в зеркало и заправляя волосы в шапку. — До скорой встречи, Гарри! Нарцисса так быстро исчезла во вспышке трансгрессии, что Гарри не успел попрощаться с ней. Он продолжил завтракать, желая забыть эту неловкую беседу навсегда, а затем аккуратно поднялся, поддавшись любопытству. Комнаты не изменились после ухода волшебницы. Белая скатерть лежала без единой складки, но не натянуто — как если бы её поправляли заботливо, а не по привычке. На спинке одного из стульев висел серый светлый платок, забытый или намеренно оставленный, и Гарри не решался его убрать. Часы продолжали тикать ровно и негромко — не отсчитывая время, а словно подтверждая, что оно всё ещё идёт. В камине догорали поленья, и тепло держалось дольше, чем должно было. Даже фарфор, расставленный в шкафу, был не ровном порядке, будто Нарцисса наконец позволила себе это. На кресле остался плед, сложенный небрежно, но так, чтобы край не касался пола. Он хранил тепло, и от него едва уловимо пахло чистотой и чем-то травяным — не парфюмом, а настоями, которыми миссис Малфой лечила, должно быть, головные боли — Гарри узнавал этот запах. Зеркало висело чуть ниже, чем требовал рост, чтобы в нём удобно было смотреться не только взрослым. Поттер медленно прошёл чуть дальше, чтобы не нарушить равновесие дома — половицы громко заскрипели в тишине. Он скривился. На подоконниках стояли живые и ухоженные растения. Не пышные: те, что выживали в полутени и холоде. Листья были протёрты от пыли, а горшки — без единого скола. В кухне закипал наполовину наполненный водой чайник, чашки стояли ручками в одну сторону, на столе — блюдце с сахаром, даже если никто не пил сладкий чай. Как будто кто-то обязательно вернётся. Как будто Нарцисса Малфой ждала гостей, но они никогда не приходили. Поттер налил себе чая с бергамотом и положил два кубика сахара. Взяв кружку, он направился дальше, чтобы исследовать место, где обитало семейство Малфоев, пусть даже и недолго. Он завернул за угол, согревая руки горячей кружкой, и изумился. Гарри увидел пару окон и высокую стеклянную дверь в узорах, объединяющую коридор и оранжерею. Поттер обратил внимание на разнообразие зелени: крупные листья с волнистыми краями, словно вырезанные ножницами художника, маленькие кустики с серебристым налётом, прочно держащиеся в горшках, трёхметровые лианы, сплетающиеся над головой, образуя натуральный свод. Садовые инструменты и небольшие глиняные горшки, аккуратно расставленные вдоль стен, выдавали, что за каждым растением с особой любовью и вниманием ухаживали — и Гарри заметил домовика, пересаживающего цветы. Эдди говорил то ли с растением, то ли с самим собой, не переставая жестикулировать маленькими граблями. Гарри улыбнулся и отправился обратно в столовую. Он взял газету со стола и прочёл кричащее название статьи о себе: «Когда Гарри Поттер женится?». Оно пестрело на главной странице вместе с фотографиями кандидаток на эту роль. Среди женских лиц Поттер разглядел Гермиону, Полумну и, на удивление, даже Паркинсон. Взмахнув палочкой, волшебник с удовольствием следил, как газета сгорала в огне камина. Сначала Поттер услышал знакомый смех, звонко прозвучавший по улице, а затем вздрогнул, когда входная дверь открылась. Малфой выглядел чернее тучи, а Джордж, смахивая снег с шапки, не переставал болтать: — …Нет, ну правда же, что Малфой-Поттер звучит лучше! — Угомонись, Джордж, — последовал отчитывающий Уизли голос. Гермиона бережно повесила своё пальто на вешалку. Её щеки были розоватыми от мороза на улице. — А то есть тебя не волнует, что наш друг завёл отношения с хорьком? — Это не наше дело, Рон! Гарри наблюдал за тем, как его друзья переговаривались друг с другом в доме Малфоев, не стесняясь в выражениях. Его друзья в доме Малфоев… Этот день становился всё чуднее и чуднее. Он отставил кружку и поднялся с места, широко улыбаясь. — Видишь! — хохотнул Джордж. — Всё с ним в порядке! Я единственный, кто поверил в искренность слов Малфоя, — Джордж закинул обе руки на Гермиону и Рона, что не сводили глаз с Гарри. — Кстати, братец, ты должен мне пять галлеонов, — Джордж протянул руку Рону, чтобы тот отдал ему честно выигранные деньги. Гарри переводил взгляд то на них, то на Драко, что сжимал переносицу пальцами, стараясь держать себя в руках. Малфой показательно протянул ладонь: — Живой и здоровый Поттер. Счастливы? — Как никогда, — Джордж задорно подкинул золотую монетку и засунул её в карман. — Не надолго… — Гермиона грозно нахмурила брови, ступая в сторону столовой. — Гарри Джеймс Поттер! Почему ты не предупредил нас, что останешься у Малфоев! Ни одного слова! Ты мог хотя бы через Андромеду передать это! Гарри взглянул на парней, но они опустили головы, бросая друга — рассерженная Гермиона была похлеще Молли Уизли. Малфой тоже остался в стороне от этого урагана, надвигающегося на гриффиндорца, и гаденько усмехнулся. Засранец! — Мы всё можем решить мирно, Гермиона, — успокаивающе говорил Гарри, отступая назад и упираясь в стол. Малфой фыркнул. Тот бросил на него проклинающий взгляд — не помогает, так пусть молчит. Поттер обезоруживающе поднял руки, понимая, что мест для отхода больше нет, но Грейнджер всё равно оттянула его ухо и злостно пихнула в грудь. — Видит Мерлин, Гарри, если бы не свидетели… — она взглянула на него хмуро, а затем коротко обняла. — А мне кто-нибудь объяснит, что происходит?.. — недоумевающе поинтересовался Гарри, смотря на каждого из них. — Гермиона ещё вчера изучила ту книжонку и хотела рассказать тебе обо всём, что узнала, но ты так и не появился у нас, — деловито рассказал Джордж и допил чай из его кружки. — У тебя всё ещё не получается угрожать, Малфой, я же не позвал Гарри замуж… так о чём это я… — Джордж развернулся к Поттеру, делая вид, что совсем не чувствует прожигающий взгляд Драко на своей спине. — А когда появился Малфой, то они не поверили, что ты остался здесь, и решили проверить, потому что не доверяют слизеринскому слизню. — А ты тогда что тут делаешь? — Я здесь ради веселья, — он присел на стул, забавно сложив руки. — Так мы будем обсуждать зло, снова свалившееся на Хогвартс? Чего вы встали там? Малфой глубоко вздохнул, закатывая глаза, и устроился рядом с Гарри за столом. Рон и Гермиона присоединись к ним, сев по бокам. — Как тёщенка отреагировала на то, что ты весь изукрашен? — хихикая, шёпотом спросил Джордж. — Дала своё благословение? — Уизли, ещё одно слово, и ты вылетешь из моего дома… — хрипло отозвался Драко, всё-таки потеряв терпение. — Боюсь-боюсь, — издевательски ответил Джордж, и Малфой сразу же пнул его под столом. — Скоро будет Невилл, — Малфой повернулся, чтобы взглянуть на часы. Край его рубашки раскрылся, и Гарри увидел засосы, оставленные им же ночью, и взмолился, чтобы этого не заметил никто из друзей, а особенно — Джордж. Поттер всё-таки покраснел, улавливая всё больше и больше бордовых отметин на его шее. Он сжал пальцы в кулак и стыдливо опустил глаза. И это, конечно же, не осталось без внимания Уизли, который лукаво улыбнулся ему и слегка кивнул головой, одобряя, пока этого не видел Малфой. Гарри хмыкнул, но громче, чем хотел, однако никто этого не услышал, потому как раздался звук трансгрессии — Невилл удивлённо разглядывал присутствующих. — А почему нас так много… Но Поттеру было не до этого. Он впился взглядом в Малфоя, чувствуя какой-то подвох во всём, что происходило и складывалось так удачно. — А когда ты успел пригласить Невилла? — Пока ты спал, Гарри, — не смотря ему в глаза, сказал Драко и позвал Лонгботтома к столу. — Я чувствую, что ты что-то затеял, — Поттер опять надавил на своём, хватая руку Малфоя. Хитрые глаза блеснули. — Ничего такого, Гарри. — Теперь я уверен в этом, но не могу доказать… — тихо произнёс Гарри, стараясь пролезть в голову Малфоя и узнать, что же тот придумал, но был отвлечён. Джордж коварно подмигнул ему, намекая, что Гарри мыслил в правильном направлении. Поттер глубоко вздохнул, оставив эту тему на другое время. Они с Малфоем быстро ввели в курс дела собравшихся, поведав им то, что узнали от Аделайн Вуаэ. Энергетика между ними незаметно сменилась — свет и веселье рассеялись, будто их и не было. Тишина сомкнулась, оставляя каждого наедине с собственными мыслями. Гарри схватил ладонь Драко — просто, чтобы чувствовать его рядом. Гермиона сидела иначе — выпрямившись, с прижатой к груди книгой. Она не участвовала в перепалках, почти не смотрела на Джорджа и Рона, и её взгляд то и дело возвращался к Гарри, задерживаясь дольше, чем нужно. Она нарушила молчание первой. — Я нашла кое-что важное, — гриффиндорка начала перелистывать книжечку, что осталась у неё со вчерашнего дня. — На книге была тёмная магия, поэтому мы особо важного не нашли в тот раз. Я сняла это заклинание и… — она горделиво приподнялась с места. — Гарри, это может быть сильнее крестражей и всего, с чем мы сталкивались. То, что видели вы… — Гермиона замялась и всмотрелась в него с тревогой, прислушиваясь к дыханию волшебников, отчётливо различимому в тишине. — Эхо Морис… — на выдохе сказала Грейнджер, словно ей было тяжело произносить имя вслух. — Это не призрак. И не проклятие. Даже не существо в привычном смысле. Гарри нахмурился. — Тогда что? — Остаток, — Гермиона подняла на него взгляд. — Отголосок. Когда кто-то чувствует сильные эмоции — вину, боль, предательство по отношению к умершему волшебнику — часть магии возвращается. Она застревает. Как эхо в замкнутом пространстве. — Эхо… умерших? — Невилл сглотнул. — Их память, — кивнула она. — Не воспоминания, а именно чувство, застывшее в магии. Эхо смерти. Оно не думает, а выбирает тех, кто более уязвим. Она понизила голос. — Такие сущности тянутся к живым. Особенно к тем, кто был знаком с ними. — И что оно делает? — тихо спросил Драко. Гермиона сжала губы. — Ничего… пока ты силён. Но стоит ослабнуть, и Эхо начнёт резонировать. Усиливает чувство, пока ты не перестаёшь отличать своё от чужого. — Она добавила почти шёпотом: — В этот момент оно может причинить вред. — Значит, оно может напасть? — Да, Гарри, — Гермиона опустила взгляд. — Оно хочет жить. И из-за этого принимает разные облики. — Их много? — спросил Гарри, ощущая, как палочка начала искриться в его руках. — Достаточно. Но они не появляются просто так. Только там, где эмоции были сильнее страха смерти. — И поэтому они опасны для таких, как ты, — продолжил за неё Драко, притягивая ладонь Поттера ближе к себе. — Потому что я… — он не договорил. — Потому что ты многое пережил, — мягко ответила Гермиона. — И не умеешь держать эмоции под контролем. — Их можно уничтожить? — настойчиво спросил Гарри, но Гермиона покачала головой. — Только принять. Признать чувство, которое они несут. Эхо исчезает, когда больше не с чем резонировать, — она перелистнула страницу и снова глубоко вздохнула. — Следующее… Это Реликт. О нём сказано только то, что он появляется тем, кто видит больше других. И… — Гермиона оглянулась, ощутив касание на плече, но так никого и не увидев. — Я думаю это самое опасное существо, с которым вам пришлось столкнуться. Драко поджал губу, опустив голову и явно догадавшись о чём-то, чего пока не говорил. — Кстати, Гарри, а Воскрешающий камень так и остался в Запретном лесу? — придя к какому-то своему выводу, невзначай спросил Рон. — Или ты забрал его? Все удивлённо взглянули на Уизли. — Аделайн же предупредила тебя насчёт Даров Смерти, — он оглядел волшебников, что непонимающе смотрели на него. — Да что вы! Призраки хотят жить, у Гарри есть все три Дара, конечно первым делом они начнут искать камень, и поэтому Эхо Морис попытался надавить на каждого из вас. — Да… — Гермиона расцеловала Уизли в две щеки, а потом смутилась и отодвинулась. — Это блистательно, Рон! — Да… — Поттер тоже собирал все имеющиеся факты в одно, и сказал: — И из-за этого к Луизе приходил Дамблдор. Скорее всего, он предупредил её о чём-то важном, потому что она «видит больше». Только она способна увидеть и распознать Реликт! Поттер полностью улёгся на стул, с облегчением понимая, что хотя бы половина того, что творится в Хогвартсе, поддаётся объяснению. Тишина после разговора оказалась плотной. Даже дом, казалось, прислушивался. Они разошлись не сразу — каждый ещё какое-то время сидел, надеясь, что кто-то скажет: это всё ошибка. Но слов больше не было. Один за другим они поднялись, обменялись короткими взглядами и ушли — кто в коридор, кто к камину, кто к окну, за которым медленно сгущались сумерки. Гарри задержался последним. Он чувствовал это кожей — лёгкое, неправильное давление, будто воздух стал гуще. Магия в доме Малфоев всегда была старой и тяжёлой, но сейчас она сбилась с ритма. Не враждебная. Не открыто опасная. Настороженная. Он уже собирался встать, когда услышал. Не звук. Шаги. Где-то выше. Или ниже. Он не смог бы сказать точно. Они не отдавались в ушах, не отражались от стен, а будто проходили сквозь него, оставляя после себя холодный след под кожей. — Драко?.. — тихо позвал Гарри. Ответом стало едва заметное колебание света. Свеча у стены дрогнула — пламя вытянулось, потускнело, а затем вернулось в прежнее состояние, словно ничего не произошло. Но Гарри уже встал. Пальцы сами сомкнулись вокруг палочки. Он сделал шаг к двери — и замер. В старинном зеркале напротив — отражение не совпадало с его движением, хотя ещё пару часов назад повиновалось беспрекословно. Палочка заискрилась вновь. Он видел себя. Тот же растрёпанный вид, та же огромная пижамная рубашка, но отражение не дышало. И глаза. В зеркале они выглядели тёмными. Чужими. Гарри не успел испугаться — только осознать, что это не он. Отражение медленно подняло руку. Но Гарри не сделал этого. Зеркало пошло рябью, подобно поверхности воды, и на долю секунды в нём мелькнуло другое лицо — искажённое болью, с белыми изнутри зеницами. Оно беззвучно раскрыло рот. Поттер почувствовал, как болезненно сдавило грудь, будто кто-то хотел вытащить его живое бьющееся сердце. Палочка выпала из рук. Его сковало настолько, что он не мог пошевелиться. Свечи вспыхнули разом. Отражение исчезло. Гарри тяжело вдохнул, упираясь ладонью в пол, чувствуя, как дрожат пальцы и проходит оцепенение. Он знал. Это было не предупреждение. И не угроза. Это было прикосновение. Эхо нашло Гарри даже там, где он чувствовал себя в безопасности. Настойчивый стук застал его врасплох. Не вежливое тук-тук — а короткая, жёсткая дробь, будто по двери били костяшками, не заботясь о том, кто и в каком состоянии по ту сторону. Гарри вздрогнул всем телом. Палочка уже была в руке. Сердце ударило в рёбра так сильно, что на секунду перехватило дыхание. Магия отозвалась мгновенно — горячей волной под кожей, тревожным зудом в пальцах. Ещё один удар. — Протего! — выпалил он, почти не осознавая слов и не думая, что делает. Щит вспыхнул перед дверью — прозрачный и плотный. Воздух в комнате дрогнул. Свечи затрепетали, одна из них погасла с тихим щелчком. Гарри заметил быстро спускающегося по лестнице Драко. Он был серьёзен как никогда. Малфой мельком коснулся Поттера, проверяя, всё ли с ним в порядке. Гарри еле заметно кивнул и тоже взял себя в руки, ощущая жуткое напряжение в теле. Гриффиндорец припал к стене, восстанавливая дыхание, пока Драко открывал входную дверь и… — С прошедшим Рождеством, мой самый лучший и верный друг! Панси, твою же мать, Паркинсон заявилась у порога, держа в руках новогодний подарок для Драко. — Поттер, тебе бы расслабиться, — Блейз всунул Гарри коробки со сливочным пивом и похлопал его по плечу. Поттер оглядывал слизеринцев, желая стереть их с лица земли, но неожиданно для себя, наоборот, улыбнулся им.

***

Невилл увидел Панси — и замер. Он стоял на ступеньке лестницы, выше Джорджа, сжимая пальцами перила. Он не отрывал от неё взгляда, позабыв обо всём, что они планировали для Гарри, и какой ужас обсуждали минут двадцать назад. Невилл внимательно наблюдал за тем, как Панси отдала подарок Драко, как сняла шарф, вешая его на край кресла, как улыбалась, услышав ещё одну шутку Джорджа. Её губы изогнулись в улыбке так солнечно, сразу же подчёркивая лёгкий румянец на скулах. Волосы слегка растрепались от уличного ветра, а кончики пальцев покраснели. Подвластный неизвестному желанию, Невилл наколдовал Согревающие чары для неё, пока никто не видел. — Спасибо, — сказала именно ему Панси, когда он подошёл ближе. Лонгботтом кивнул, не отвечая, и понял — в который раз ему не удалось распознать аромат цветов, что присутствовал в её парфюме. Паркинсон склонилась к нему, шепча: — Гарри не узнал о вечеринке? Невилл захлопал глазами, не соображая, что ответить ей, потому как в ноздри тут же ударил её запах — запах того самого растения, что цветёт только ночью, лёгкий и давящий одновременно. Того самого растения, что внешне не выделялся никак, он простой, даже скромный, но при этом навязчиво живучий. Если прижился — сложно вытеснить. Запах жасмина. — Догадывался, но так и не узнал, — ответил Невилл, спустя пару секунд. — Ещё бы он не догадывался! Чтобы Драко привёл столько гриффиндорцев в свой дом… Любой бы засомневался. Он снова засмотрелся: на розоватые щёки, тёмно-болотные глаза, блестящие от света камина, и едва заметные веснушки, которые украшали её курносый нос. И Панси позволяла так открыто любоваться, черпая крупицы её внешности. Невилл отвлёкся на Гарри, что протянул ему бутылку со сливочным пивом, заметил, как тот подмигнул ему, и сразу же залился краской. Да, Панси нравилась ему, и близким уже давно было понятно это. Лонгботтом не отрицал свою симпатию и не собирался скрывать её. Гостиная, объединённая со столовой, наполнялась тихим смехом и ароматами горячего яблочного сидра с корицей, который поспешил сделать Эдди. На большом столе стояли кружки, бутылки с разными настойками и небольшие закуски: сыр, оливки, тёплые булочки, несколько пряных пирожков, ещё дымящихся. Драко, слегка облокотившись на спинку кресла, держал в руках бокал с прозрачным золотистым напитком, и его взгляд время от времени скользил по комнате, оценивая настроение. Он улыбался редко, но ровно, и каждый раз, когда Джордж говорил что-то забавное, его губы дёргались почти незаметно — достаточно, чтобы Гарри замечал. Поттер сидел напротив, стараясь расслабить плечи, кружка с сидром в руках почти не дрожала. Он шутил, подхватывал реплики Джорджа и Рона, смеялись все, и только изредка Гарри ловил взгляд Драко — тонкий, внимательный и едва исследовательский. В этот момент казалось, что слова не так важны, как состояние пространства, которое создавали смех и лёгкая беседа. — Игра! — провозгласила Панси, опуская допитую бутылку со сливочным пивом на пол, и встала с дивана. — О нет… — Блейз замотал головой, отказываясь. Он точно знал, что могла предположить подруга. — Только не «Бутылочка». — И «Я никогда не»… — согласился с ним Драко. — Дорогая, только я тебя понимаю, — Джордж чокнулся с ней бокалом в воздухе. — Они такие скучные. — Нет, ты не понимаешь, что начнётся, Уизли, если Панси дать право что-то выбрать из игр… — Драко предупредил Джорджа, но тот его не послушал, ещё сильнее воодушевившись этой идеей. Драко, как и Гермиона тяжело вздохнули, понимая, что сейчас начнётся. А Невилл с любопытством ожидал продолжения. Его глаза блестели от веселья и лёгкой неловкости, он смущённо улыбался, держа бокал с сидром. — Прежде чем обвинять, послушайте! — Паркинсон сложила руки на груди, рассерженно взглянув на Блейза и Драко. — Нет, они правда очень похожи с Гермионой, — шепнул Невиллу Гарри, слегка улыбаясь. — Она дело говорит, — Гермиона встала на защиту Паркинсон. — Мне тоже интересно. — Спасибо, милая, — Панси отправила ей воздушный поцелуй и рассмеялась, заметив реакцию Рона: он нахмурился, крепче обнимая Гермиону. — Игра называется «Скорее всего». К примеру, я говорю «Скорее всего один из нас может съесть тонну отбивной свинины», и мы все должны указать на этого человека. И тот, за кого больше всего проголосуют, должен выпить. А, — она гневно взглянула на Драко с Блейзом, — как вам? Я что-то новое придумала! И даже приличное… — Тогда я начну! — Джордж привстал, с энтузиазмом в глазах придумывая вопрос. — Скорее всего первым попробует магическое зелье, которое нельзя трогать? — и все руки тут же обратились к нему. Уизли с улыбкой отпил сидр. — Это я проверял вас… поняли ли вы правила. — Скорее всего очень любит спорить «кто прав»? — неожиданно спросил Невилл, и вот тут мнения разделились. Больше всех голосов было у Гермионы и Панси. — Я думаю, будет честно, чтобы выпили вы обе, — Невилл взглянул на обеих девушек, и они смирились с его предложением. — Скорее всего никогда не признается в любви первым, — сказал Драко и сразу же указал на Гарри. Невилл удивился, увидев четыре руки, обращённые к нему, — Блейз, Панси, Джордж и Гарри проголосовали за него. Лонгботтом же мягко коснулся плеча Поттера. — А я не удивлён, что это гриффиндорцы, — изрёк Забини. Жидкость в его бокале слегка покачивалась, отражая свет камина и танцуя золотыми бликами по стенкам. Он лениво выпил. — Никакой храбрости нет. И за что они попали на этот факультет… — Отвали, — Гарри усмехнулся и выпил до дна сладкий яблочный сидр. Они поиграли так ещё немного и вышли на улицу. Холодный воздух остужал горящие от хмеля щёки и развеевал пьяный туман в голове. Поттер вис на руке Драко, с удивлением наблюдая, как тот выпускал дым от сигарет изо рта. Гермиона перешёптывалась о чём-то с Паркинсон, а Джордж вместе с Блейзом бросали в Рона снежки. Невилл же стоял вдали от общего шума, наблюдая за этим с лёгкой улыбкой. Панси подошла к нему неслышно, вставая сзади. — Знаешь, твоя застенчивость… она вовсе не мешает, — она слегка наклонила голову, наблюдая за его реакцией. — Иногда это даже очаровательно. — О чём ты? — уточнил у неё Невилл, ощутив плечом её касание. Воздух вышел из лёгких, а слова путались в разуме. — Ты весь вечер краснел, — девушка пьяно хихикнула, всматриваясь в то же направление, куда смотрел Невилл — на трёх великовозрастных придурков, что закапывали одного из них в снег. — А… — Невилл нервно сглотнул, сжимая пальцы. — Ну… да… — он собрался и выпалил, вновь краснея: — Из-за тебя вообще-то. Она скользнула пальцами к его руке, заставив посмотреть на себя. Панси молча поглаживала тыльную сторону ладони, давая Невиллу время на то, чтобы он собрался с мыслями. — Но… — Лонгботтом запнулся и опустил взгляд вниз, на подол своей мантии. — Я помню, что ты говорила о девушках, и поэтому… Я очень уважаю тебя за твои взгляды. Когда ты сказала, что создала свою программу… и как ты отстаиваешь её. Это… это круто. Мне нравится слушать тебя. Это… — он поднял взгляд, замечая в глазах Паркинсон что-то новое. Раньше она не смотрела на него так. — Интересно. А ещё твой запах! Я только сегодня понял, что в твоём парфюме есть нотка жасмина, представляешь? — Невилл не переставал говорить о том, что ему нравится в ней, смотря в бездонные зелёные глаза. Она улыбалась всё шире от каждого слова — не злобно, а доверчиво и смущённо. — Почему же ты не такой, как другие, — сказала Панси скорее себе, чем ему. Волшебница притянула к себе Невилла за воротник мантии и шепнула прямо в самые губы. — Я устраиваюсь на работу в Хогвартс, Лонгботтом. Мы будем видеться чаще. А затем поцеловала — мягко, бережно, не давя на него, и исчезла в трансгрессии. Оставляя Невилла одного с собственными чувствами и сбитым дыханием. Он неверяще коснулся своих губ, понимая — эта женщина перевернёт его мир.

***

Тёмнота окутала деревушку, на небе мигали еле видимые звёзды, туманная дымка скрывала крыши похожих друг на друга жилищ, в окнах которых яркими оранжевыми огоньками горел свет. Пьяный Поттер, как и всегда, держался за Малфоя обеими руками. Они проводили всех друзей и теперь возвращались к летнему домику. Это был очень насыщенный день для них обоих. — А как Вуае узнала о Дарах Смерти, Драко? Я не верю, что ты мог рассказать ей, не подумай… — Мать говорила, что Аделайн могущественная волшебница, её не стоит недооценивать. Возможно, она использовала Легилименцию? — рассуждал Малфой, идущий рядом. — Но даже если так, почему она выбрала именно тебя для этого? — Ей показалось, что я знаю больше, не знаю, — выдохнул Гарри, и пар изо рта окружил его. — Я устал... Малфой нежно поцеловал его в макушку, прижимая ближе к себе. — Да, я тоже. Как придём, то сразу ляжем спать. — Отличная идея, — Гарри довольно улыбнулся, понимая, что теперь может обнимать хорька всю ночь. И так оно и оказалось.

***