по ту сторону запретного леса

***

Я иду дорогой прямой Тебе кажется Не так уж она и длинна Тебе кажетс я Это дорога домой Те бе каж ется Здесь такая одна Т еб е-ка жетс я

Дай знак мне,

если ты на нашей стороне

И меня прикроют друзья Не лги Я собой прикрою своих Беги Я не слепец — я храбрец Подлец Я человек, а не зверь Проверь

Ты на нашей стороне.

Те бе каж ется

На нашей стороне.

Те бе к аже тся Станешь свой в моём лесу, Охраняю твой сон, чтобы никто не проник: снаружи справляюсь сама,

внутри мой двойник.

Те`бе кажетс’я… нужен я — Хозяин.

На нашей стороне.

Повтори. Повтори. Повтори.

мы знакомы, мы давно с тобой знакомы, мы слишком давно знакомы. и ты дома. тебе кажется. Луиза остановилась и медленно вздохнула, собираясь с силами. Открыв следующую дверь, она увидела огромную поляну, залитую тёплым солнечным светом. Высокая трава мягко колыхалась под лёгким ветром, переливаясь разными оттенками зелени, и тихо шуршала, перешёптываясь сама с собой. Над головой плыли облака, меняя формы так неторопливо, что за ними хотелось наблюдать бесконечно — то пышущий огнём дракон, то змея, ползущая по синеве. Закрыв вход в комнату, она молча пошла дальше. Луиза ч’увствовала, как что-то древнее и необъяснимое по’днималос ь вн ут ри н’её — стих ия, которая постепенно перестала быть чем-то внеш ним и стала ею самой. Сначал а это было едва заме́тное давление, сло"вно воздух вокруг с т а л пло́тнее и тяжеле е, но очень быстро оно превратилось в ощущение, будто её тело и д3ша больше не принадл ежали ей. Стр ах пришёл сразу — резк ий, живо"тный и не оѳормленн ый в мысль. Луиза не п оним ала, как так ое возмо́жно: к а к м ожно́ одноврем енно существавать и исчезать, чувств овать и при этом терять себя? Еѣ охватила паника, бу дт о сама р еал ьность пе реста ла по дчинять ся при выч ным з а к она м. Но девочка шла дальше. Двери, двери, двери. Двери, д вери, дв ер и. Она пыталась яростно и отчаянно сопротивляться. Каждое усилие удержать себя, сохранить границы собственного «я» ощущалось как шаг в обратную сторону, но вместо облегчения приносило ещё более глубокое погружение в бездну. Тьма не отступала — напротив, она неумолимо отвечала на сопротивление, словно знала наперёд каждое движение Луизы. Простра нств о вокруг неё и зменилось. Магия жїла и пульсіровала, как д ыхание чего-то огромно го и не ви д им ого. Све́т станов ился н еров ны м, будто колеб ался в т а к т чужому (моему) сердцу, а тени вы тягив ались и сжи мались, наруш ая пр ивы’чную уст ойчиво сть м"ира. Всё вокруг теряло форму, п*ревра щаясь в н е чт о зыбкое и нереальное . Миры, миры, миры. И следом то же самое. Дверца, выход, путь. Дверца, выход, путь. ДВЕРЦА, в ы х о д, путь.

(это уже было)

(это не было сказано)

Свет фонарей в тесных коридорах, усеянных загадочными символами, нещадно бил по глазам. Луиза открыла ещё одну дверь — в той комнате персонажи из её любимой детской сказки сидели за широким столом: шляпник, попивающий чай, кролик во фраке да сумасшедший заяц, в порыве эмоций разбивший фарфор. Её оттуда резко выбросило, не успело закончиться чаепитие. Луиза поднялась, не почувствовав боли и до её слуха дошло только: «— А что это за звуки, вон там? — А это чудеса. — И что же они там делают?» Что делают чудеса, девочка так и не узнала. Она пошла дальше, механически считая двери: пятидесятая, шестидесятая, сотая. Усталость не приходила. И чем дальше она шла, тем очевиднее становилось: наблюдателя больше нет. Луиза — часть процесса. Её собственная личность исчезала, растворяясь в этом месте, как капля в шумном и бескрайнем океане.

не читай. проснись.

За следующей дверью девочку встретило неожиданное облегчение. Перед ней раскинулся зелёный Запретный лес — живой, густой и наполненный движением. В его глубине мерцали единороги, мелькали фей-эльфы, в тенях прятались дриады, а среди листвы струились невидимые энергии, что переплетались с белыми лилиями и яркими, подобно летнему солнцу, душами. Здесь дышалось иначе — легче, свободнее, и сам воздух казался чище. Ветер выл, нежно подхватывая её волосы, листья тихо шуршали, зазывая за собой, а трава у ног послушно расступалась. Ещё рано. Она вновь оказалась в узком и безмолвном коридоре, где по обе стороны тянулись сотни дверей. Пространство сжималось и давило, не оставляя опоры. Мысли путались и теряли форму, распадались на обрывки. Оставалось только одно — непрерывное и навязчивое движение к чему-то огромному, чуждому и неотвратимому. Ей нужно было найти свою дорогу. Но была только одна, а коридор казался бесконечным. И она пошла. Миры, миры, миры.

не читай. проснись. я не должен это говорить.

Открытые дверцы покачивались, издавая скрипы, и тянулись, следуя за ней по пятам, тогда как закрытые оставались вмурованными в стены — немыми и неподвижными. Она шла дальше, скользя взглядом по узорам и пытаясь зацепиться разумом за причудливые очертания животных — змей, львов, орлов и барсуков. Но не могла вспомнить, откуда знала их и почему эти образы казались ей знакомыми. «— Ура, я на Гриффиндоре! — эхом разнёсся голос незнакомого мальчишки в красном.» Луиза не помнила его. Другая дверка открылась сама, мягко приглашая внутрь. За ней, на стороне «Застенья», девушка-звезда оказалась странно целой — не рассыпалась в пыль, как это должно было случиться. Но едва она успела осознать себя, как её сбили: летающий юноша налетел на неё и, не спрашивая согласия, повёл дальше, к своей возлюбленной — так, словно девушка была не человеком, а драгоценным подарком, который можно было легко и просто вручить. «— Я знаю о любви не так уж много, но одно — совершенно точно. Любовь нельзя купить. — Я затеял всё это не для того, чтобы купить её любовь, а чтобы доказать свои чувства! — Оу! А что она делает, чтобы доказать тебе свои чувства? — Ну, эмм… Послушай, Ивейн, ты увидишь её и всё поймёшь. Ясно? Если, конечно, пираты нас не убьют. — Ммм… Смерть от рук пиратов. Вырезание сердца. Знакомство с Викторией. Даже не знаю, что из всего этого интереснее.» Луиза нахмурилась и сама вышла оттуда.

это не для тебя.

для тебя?

не для тебя это написано.

(для кого тогда?)

Было непонятно, где заканчивалась она и начиналась эта древняя мощь. И самое страшное заключалось не в том, что девочка теряла контроль — а в том, что, возможно, контроля никогда и не было. И судьба свершилась. Она забыла, почему искала выход. Или вход? Или дорогу? Или путь? Или выход? Вход? Дорогу? Путь? Что? Что Луиза искала всю свою жизнь?

проснись. ты не здесь,

ты здесь.

Она снова тихо вздохнула, обвела взглядом стены и двери, задержалась на свете фонарей, горящих высоко над головой, и открыла предпоследнюю дверь. В этот момент в ней уже ничего не осталось: ни чувств, ни уверенности, ни памяти. Лишь пустота — ровная и спокойная. За следующей дверью находились четыре высоких стула, на которых восседали двое мужчин и две женщины. Перед ними стоял лев. Он был огромен, куда больше, чем обычный зверь. Его тело казалось вырезанным из плотной и тяжёлой тени, в которой угадывались мышцы и кости. Грива спадала густыми и спутанными потоками, словно сама жизнь застряла в его шее и плечах, переплетаясь с золотистыми и тёмными прядями, которые не подчинялись ни свету, ни форме. В его глазах было много древнего и судебного осознания. И в них не читалось ни злости, ни милости — только неизбежность и тихая мудрость. Он величаво говорил: «— Именем Блистающего Восточного Моря да славится королева Люси — Отважная! Именем Великого Западного Леса король Эдмунд — Справедливый! Именем Лучезарного Южного Солнца королева Сьюзен — Великодушная! Именем Ясного Северного Неба да славится король Питер — Великолепный!»

не чт, Луиза.

н’е читай, не-Луиза.

н е чи тай

не чит

ай, кто читает

я тебя вижу

Она отпрянула, ощущая страх, но будто бы не до конца — это чувство вспыхнуло и тут же осело. В глазах потемнело. Это не твой мир. Иди дальше. Луиза шла, как шла до этого, считая шаги, отмечая двери, цепляясь взглядом за узоры на стенах — но вдруг поймала себя на странной мысли: движение происходило, а усилий не было. Ноги поднимались и опускались сами, чересчур точно и выверенно, будто кто-то заранее знал, куда их поставить — и куда идти. Луиза сделала ещё шаг. И изнутри вспыхнуло тонкое, как нить, сопротивление. Тело ровно и уверенно пошло дальше — без колебаний. А Луиза осталась чуть позади. Не снаружи — и не внутри. Где-то между. И расстояние между ней и собственными шагами продолжало увеличиваться. Последняя дверь со стремительным порывом открылась, словно ветер не вырвал Луизу — а вернул. Она сделала шаг. Или не она. Тело двинулось вперёд с запозданием, словно кто-то уже прошёл этот порог и теперь тянул за собой остальное. Луиза хотела остановиться. Но Иллионэйр расхохоталась и с лёгкостью прошла внутрь. Тьма и хохот. Хохот и тьма. Всё, что могла ощущать Луиза. Не Луиза. Не Луиза. Не Луиза. Не Луиза. Не Луиза. Не Луиза. Не Луиза. Не Луиза. Не Луиза. Не Луиза. Не Луиза.

Иллионэйр.

засни. читай.

повтори. засни. повтори. читай. засни. повтори. читай? повтори.

читай, читай, читай.

засни.

***