Предотвратить непредотвращаемое

«Daydreaming of my funeral Like who would show, bet no one would go Hey, dad, would you show up for me now? Just to bury your little boy in the ground. You broke my heart when you left me. Was just waiting, Was just waiting. I pop these pills to waste some time. As I'm fadin', as I'm fadin'.» Ralaye Royale - Lonely. «Грёзы о своих похоронах, Например, о том, кто придет, наверняка никто. Эй, пап, а сейчас бы ты пришёл? Просто чтобы похоронить своего маленького мальчика в земле. Ты сильно огорчил меня, когда бросил. Я всё ждал и ждал. Я всё ждал и ждал. Глотаю эти таблетки, чтобы убить время, И забываюсь, забываюсь.» хочется лечь в тёплую домашнюю кровать. хочется заботы, но сказать об этом родным он не может. не выходит. и Осаму лежит как поваленное дерево, засыпая и просыпаясь в тёмной палате под бытовой шум больницы. и парню плохо. даже дышать что-то мешает, что-то давит на него, впечатывая в койку. да ужасно, ощущение словно это не просто душевное состояние, а то, что оно у тебя в животе крутит, не давая жить нормально, будто эта грязь внутри тебя, будто понимаешь, что если просто заставишь себя радоваться - то уже ничего не выйдет, ибо оно и вправду болит. выжигает тебя изнутри. шатен сонно вытягивался на своей койке, было двоякое ощущение. на столике лежала баночка с таблетками, одну из которых ему вчера дала принять Йосано. откуда она здесь взялась, неясно. у юноши зачесались руки себя изрезать. это уже вошло в привычку, брать лезвие ножа и проводить по коже. все начиналось с малого. вне себя люди режут, царапают и прижигают себя. так им становится легче. Осаму не был исключением. сигареты так-же отняли, у пациента не было ничего пригодного для своей жизни. отец юноши работал на высокооплачиваемой работе и без проблем отдавал деньги сыну, тот тратил их на алкоголь, сигареты и прочее "ненужное" школьнику. ведь падать в эту яму не так больно, больнее находиться в ней годами. юноша поднялся на ноги и выйдя из палаты, пошел в столовую. он сидел за своим столиком один, в столовой почти никого не было, словно все в один момент исчезли, даже Йосано которая бегала из кабинета в кабинет, пусто. доев свой безвкусный завтрак, Дазай пошел обратно к себе. было скучно. у каждого была своя палата, не было возможности подружиться если все сидят на задницах в своих комнатах. темболее, вдруг за этими стенами, находятся настоящие психи...ну, больные? он достал свой телефон из своего рюкзака, интернета в больнице не было, а мобильный не работал. внутренности рюкзака были все разбросаны, после осмотра вещей и самого пациента, они кстати говорили, что телефон заберут. Осаму вертел в руках свой мобильник, пришла мысль снять с него чехол, сделав это оттуда выпало множество бумажек, обёртки, фантики, среди которых было замотано давнее лезвие «спутник». юноша усмехнулся и развернул бедное лезвие из бумажек. парню пришла прекрасная на его взгляд идея, полоски на руках появлялись одна за другой и вдоль, поперёк руки. всё было в сообственной крови. Дазай нашёл силы встать и поднял со столика ту самую баночку с таблетками,он начал постепенно запивать таблетки водой, пока не заметил, что баночка уже пуста..как и он сам. наверное, ему нравится быть таким. ему нравится хранить печаль за улыбкой, ему нравится терпеть боль, ему нравится плакать, ему нравится изводить себя, ему нравится быть отбросом. эти раны никогда не пройдут, ему нравится страдать, но при этом выкрикивать как можно громче смех, это ведь так круто. паяц провалился в сон, засыпая прямо на полу. весь обпачканный в своей крови, усталый шатен. в тот момент в палату вошла Йосано Акико, заставшая такую картину со своим пациентом , она мигом нажала на кнопку вызывающую персонал больницы. Осаму вывез персонал на медицинской каталке, другие проверили всю его палату, найдя маленькое острое лезвие, которое валялось где-то под подушкой, они его немедленно изъяли, а остальные продолжили обыск. врачи откачали пациента, обработали и зашили его порезы, так-же перебинтовали. Дазая под успокоительными привезли в уже другую палату, с ним была Йосано, которая ожидала когда он проснётся, чтобы подготовить пациента к атропинокоматозной терапии, на такое зверство согласились сами родители юноши. ближе к шести утра, он очнулся. по его палате ходил психиатр которая всё так-же записывала что-то в блокнот. заметив,что шатен не спит она подошла к нему. -ну здравствуй, больной. знаешь, что таких как ты не отпускают. а нас то и не предупреждали, что ты вены режишь..очередной скот.- она стояла над ним и лыбилась, словно ждала чего-то и вдруг ушла за столик который находился за зановеской в палате. Осаму был настолько слаб, что без проблем провалился в сон. он почувствовал как его дёргают, от чего его глаза открываются. перед ним стояла какая-то медсестра с подносом лёгкого завтрака - сладкий чай и нарезка белого хлеба. она поставила на тумбочку рядом с койкой и отдалилась с жёсткой просьбой съесть всё. юноша принялся есть, чай он не любил, ему по душе был горьковатый кофе, но не считал отговариваться на счёт этого - умной идеей. допив чай , он принялся доедать белый хлеб. после он позвал Йосано, та ещё пререкалась с ним о чем-то. тот был настолько ослабленным, что толком не понимал ничего, силком пытался. наверное, она пыталась донести, что нормальная, сформировавшаяся личность так бы никогда не сделала. как ему плохо, болит в висках и кружится голова. вдруг Акико сказала, что-то наподобие побеспокоит позже и ушла обратно за занавеску. он и остался лежать , думая, что все происходящее, что он выжил - чистое издевательство над человеком. с этими мыслями он пролежал часок,а может и больше. Йосано куда-то вышла, но после вновь вернулась только уже с медсестрой. её внешний вид точно намекал на то, что юноше щас будут делать укол. - здравствуй, мне нужно сделать тебе внутримышечный укол, хорошо?- проще говоря, это был укол куда-то в мышцу ягодиц. парень протестовать не стал и медсестра вколола ему «Аминазин», после девушка переговорилась о чем-то с психологом и покинула палату. через пол часа медсестра вновь вернулась и с психологом подошли к шатену. -мне нужно тебе заложить в конъюнктивальные мешочки глаз эзериновую мазь.- неловко заговорила медсестра, Акико же заулыбалась. Осаму кивнул, но какие мешочки глаз? юношу усадили лицом к специальной лампе, девушки начали процедуру. было неприятно, неуютно, но он терпел. чудом они не доматывали его, уже не считали его человеком. медсестра ушла опять таки за очередным уколом. опять девушки говорили про внутримышечную коматозную дозу «атропина». когда вводили предчувствие было плохим, но тело не хотело сопротивляться. и глубоко внутри Осаму осознает, что этому уже не помешать. он обреченный, а не ничтожный. юноша так и не смог нормально произнести это вслух, сказать маме, он просто не мог. ему всегда хотелось спрятаться. за смехом или за улыбкой. казалось, что , чем громче Осаму будет себя вести, тем тише он станет изнутри. прошло несколько минут после ввода коматозной дозы атропина, парня уложили. пациент начал погружаться в коматозное состояние. за проведением комы Дазая непосредственно наблюдает медицинская сестра, которая будет вести дневник терапии, отмечать в нём определенные показатели. Йосано Акико улыбнулась и покинула палату, оставляя медсестру наедине с пациентом в атропиновой отключке. через бесчисленное количество часов, он очнулся. парня вывели из комы врачи. это было что-то наподобие искусственной смерти? Осаму раскрыл глаза,было темно, он ощущал заглушенные голоса. парень словно был в атропиновой делирии. было так спокойно, внезапно в темном сознании появились тени людей. будто пришли родители и шептали слова о бесконечной любви к своему сыну. держа его руки, за руки ,которые давно нежность не знают. но рядом с двумя тенями пряталась ещё одна, менее знакомая. этот мрак подходил всё ближе, ближе, ближе к больному душевно. тень принадлежала ему, солнечному мальчику, Накаджиме. что он здесь забыл, зачем пришёл. на тихое карканье персонала уже было не обратить внимания. такая атмосфера, она искажала кусочки боли. порезанная душа юношу стоящего рядом не поражала, родителей тоже. это был тот самый мир, о котором так жалостно рассказывали люди, вот, тут, очень хорошо. раздираемый сомнениями парень. вымысел это или правда. родители стояли с улыбками, говорили о том, о сем. юноша рядом же стоял молча. оно повторялось опять и опять. впивалось в уши. по спине бежали мурашки. «сына, мы тебя любим», ему этого не хватало так долго, пепельный юноша стоял позади родственников и ухмылялся. в коридоре разума задребезжали стаканы, скрипнули половицы. сознание мутнело, впервые не хотелось бежать, не хотелось прятаться за прогнившими в разрезе масками. что греха таить, и паяц часто представлял себя там, в стране, где не взрослеют, не ссорятся из-за пустяков, не слушают ночами ругань за стеной и звон битых бутылок алкоголя. Накаджима подошел ближе. он порывисто взял его за руку, посмотрел в глаза. словно пытался передать ему каплю смелости и уверенности. но есть ли эти качества в обычной тени разума? Ацуши прервал манящее в бездну молчание, но Дазай ничего не слышал. он просто шевелил губами, пытался произнести что-то. но его не было слышно. негаданно силуэты этих людей начали мутнеть, теряться в темноте, испаряться как пар. Осаму пытался зацепиться за них, утопиться в нежном взгляде этих миловидных людей, любовь их была искренняя, из самых недр. почему здесь родители, Ацуши. он продолжил свой путь, он искал, куда они делись. брёл он своей дорогой, увяз он шагами грусти,не чувствуя вовсе боли. стоит в его жизни появиться человеку, которому на него не все равно, он разрушается. парень не способный принимать помощь, когда в последний раз его восприняли всерьёз? *** Накахара присел на лавку к Накаджиме. тот сидел и смотрел в одну точку, словно застыл или умер. Чуя помахал ладонью перед лицом Ацуши, бесполезно. он начал его пытаться преводить в себя, через несколько попыток всё получилось. -эй, чувак. ты че застыл то? -я задумался просто, извини, не заметил тебя. рыжему показалось это странным, не может же человек в адекватном состоянии не заметить друга, когда тот буквально его будил с просонья. -все нормально? -да, так...с другом поссорился-нагло врал парень. -ну знаешь, люди приходят и уходят. я конечно незнаю, что у вас там произошло, но будут у тебя ещё друзья хорошие, и получше. -ага, мы поссорились...он ударил меня и пошёл к друзьям получше.- Накаджиме было противно с себя, он врал. нагло врал. сочинял какую-то историю, но ведь не рассказывать про изнасилование и какой его отец «плохой» первому встречному. -не моё дело.но вы поссорились,а другу нужен кто то, но не ты. потомучто вы в контрах, вот и нашел он тебе замену.-пытался поддержать Чуя своего нового друга. -он... бегал ко мне, когда ссорились они.... видимо , он видел во мне кусочки этого человека?-пытался придумать что-либо он. лицо рыжего изменилось, пропиталось омерзением. -о таких думать вообще не надо. когда тебя юзают как презик, а тебе хорошо от того, что на тебя внимание обратили. - он почесал за головой и возобновил речь. -тебя юзают - не надо сильно кайфовать от внимания, просто не такие дружеские отношения везде..зачем на двух хуях скакать, пусть на один пиздует. и ты выше, чем терпеть это и подходят только тогда, когда о тебе вспоминают.-улыбнулся парень. -ага. Ацуши было противно, можно было сказать,что не хочет об этом говорить. зачем, зачем он наврал? омерзительно, противно. вновь на гаджет пришло уведомление, сообщение от Рюноске, он звал к себе на квартиру. Накаджима все объяснил Чуе и тот сказал, что проводит. дойдя до подъезда Накахара попрощался и отдалился от Ацуши. *** Рюноске сидел в своей личной квартире, домой не было желания возвращаться. он отбывал на диванчике с алкоголем в руках. когда человек хочет пить, но не может пить.. что произошло с сестрой и почему она с Тачихарой. трезвый разум покидал его. хотя, вроде, все же одинаковые, внутри у всех кровь. ему так страшно одному здесь, лежать на полу в холодном и грязном доме. ему так жаль, что все мечты погибли, он очень хочет к ним, простите мальчика. потешно наблюдать за тем, как всё рушиться, а ещё потешнее, когда ты пытаешься хоть что-то сделать, но увы всё никак, видимо он не достоин. стоп, почему видимо? так оно и есть, раз уж ты не можешь что-то сделать, то ты никчемный, тебе нужно уйти, всё просто. чтобы не разочаровывать ни других, ни себя. Рюноске захотелось видеть рядом с собой человека, который будет пропитан надеждой, надеждой на что? просто хотелось видеть кого-то счастливого, нет, он не искал поддержки. написал Ацуши и скинул ему адрес квартирки. сообщение прочитано, но ответа не последовало - эгоистично. через несколько долгих минут в дверь постучались. Акутагава нехотя подошёл к двери и потянулся к дверному глазку: там стоял Накаджима. щелчок, он вошёл в квартиру. на плечо парня был накинут толстенный рюкзак и пару пакетов. молча они прошли в гостинную и присели на диван. банальный вопрос «чай или кофе?» был никчему, ведь в доме из напитков присутствовал только крепкий алкоголь. то, что лицо товарища было зарёванным не осталось без внимания. -у тебя что-то произошло? -меня...изнасиловал...отец- через вздохи проговаривал слова Накаджима. Рюноске ужаснулся, но предпочитал промолчать. он протянул другу бутыль крепкого вискаря. ему не было жаль парня, он просто начал винить себя за то, что не был рядом когда тому было плохо, что не спас, не помог. неожиданно, но пепельный принял и начал хлебать прямо из горла, Ацуши редко пил, вообще не пил. темноволосый усмехнулся и принялся открывать вторую бутылку и выпивать сам. ничего не соображающие парни болтали о чем-то своём, шутили, но никто не смеялся. Рюноске достал пачку ментоловых сигарет и свою зажигалку, поджигая сигарету он сделал первую затяжку. второй пьяный и некурящий парень смотрел на него, он протянул руку, просил сигару. Акутагава достал из пачки ещё одну, поджёг и отдал другу. -кури взатяг-проговорил юноша выдыхая дым. он сделал первую затяжку, в горле Накаджимы возникла неприятная горечь которая вызывала кашель. пока он пытался сделать вторую затяжку , его друг уже докурил сигарету и закинул потухший окурок в пепельницу. тело расслабилось, а руки стали слабее, наверное, первая в жизни сигарета на него так действовала. ощущение таково прошло моментально через несколько минут. недокуренную сигарету он вернул темноволосому. -знаешь, Тачихара назвал тебя фриком.-усмехнулся Ацуши. -пошел он нахер. Акутагава нахмурился, когда друг начал копашиться в наполненном вещами рюкзаке. не сдаваясь, он нашел скомканную и чуть ли не порванную записку и протянул её Рюноске. тот развернул читая содержимое усмехнулся. -действительно, как ты общаешься с таким фриком?-вопрос буквально сказанный в никуда, ведь, его товарищ отвечать походу не собирался -отвечай. Акутагава поднялся с дивана и медленно, пошатываясь направился к товарищу. пришедший страх отрезвил его и он спрыгнул с дивана, отходя от приближающегося к нему темноволосой бестии. как тот приблизился к нему, Ацуши от опаски оттянул его за волосы, тот недовольно рыкнул, но не успел вырваться как его лицом оглушили об коленку. Рюноске зашипел от боли, но выпрямился и схаркнул кровь на пол. словно бешеный пёс он прошёлся по лицу друга кулаком, тигр оказался прижатым к стене. холодные руки сжимали его горло. -отпусти-надеялся ли на что-то пепельный говоря это слово? хватка ослабла, но руки он не убрал. свирепым взглядом он прожигал Накаджиму, казалось, что вот-вот и глотку ему вырвут. -какого ты творишь, Ацуши?-зло прошипел он, с его губ капала свежая кровь. -отпусти меня, блять!- взъерошился пепельный -сука, не трогай меня, не касайся, не приближайся, отойди.-срывался на крик тигр. Рюноске убрал руки и попятился назад - его друг стоял весь красный от ярости. он никогда его таким не видел. жёлтые с фиолетовым оттенком глаза больше не горели привычным чувствам как радость, застенчивость, интересом и наивностью, верой во что-то. он сорвался, был пропитан непривычным для него пренебрежением. -извини меня, пожалуйста. можно ли мне остаться пожить у тебя?-взгляд резко изменился на стеклянный, отказать ему, своему другу он не мог. -как пожелаешь. парни умылись и вернулись сидеть на диване. смотреть куда-то в пол. один курил, второй пил. Palaye Royale - Lonely. «This shit messes with my head» «Это дерьмо выносит мне мозг»