Сны снятся придуркам

Приторная сладкая вата витала в воздухе. Видимо, кто то пропустил её мимо своих пальцев. Да так, что она оказалась на носу Микан, которая стояла с похитительницой сладкого - Хиёко. Именно её руки держали клубничную вату на тонкой деревянной палочке. Изначально Микан хихикнула, но после сразу же стала рыдать, приговаривая: "П-прости! Я-я не хотела!". Она всегда отличалась странным поведением. Многие бы подумали, что она изменилась в лице из за Хиёко, так как та "ненавидела" её, но человек, следящий за этой картиной, так не думал. "Чего ты рыдаешь, свиноматка? Ты настолько мне надоела, что у меня уже сил нет тебя гнобить!" - послышалось краем уха от второй девушки - "Твоё уродливое лицо не имеет право смотреть на мою вату!" Ситуация и смешна, и страшна. Наблюдать за ними всегда было интересно. Их отношения меняются. Нельзя было сказать в какую сторону, но... Сегодня было явное продвижение. Возможно, так повлияло на них пробуждение от глубокого сна, а точнее - комы. После всех этих происшествий с Осколками Отчаяния, они наконец искупили свою вину. – А ты чего следишь? Понабрались маньяки... - заметила блондинистого парня девушка, которая год назад была маленького роста и немного надула щёчки - Если у тебя проснулись крысиные мыслишки, чтобы залезть под моё кимоно и юбку этой дуры, то тебе хана. Отдав вату Махиру, которая никого не трогала, фотографируя красивый закат с океаном, Хиёко направилась к зеленоглазу и показала свои кулачки, готовясь хлестануть его по лицу. – М-маньяк? Но он же наш о-одноклассник! - за ней подбежала Микан, торопясь остановить грубую обзывательницу. Она ждала каких либо слов от него, но тот лишь улыбчиво молчал. Как обычно. Взмах и... Жуткий тип, скулящий про одну надежду, был "побеждён" ладонью Хиёко, которая резко прошлась и оставила яркий красный отпечаток. - Хиёко, твоя сладкая вата - сказал тот, прикоснувшись своей рукой на отметину удара и тут же скривил своё лицо от боли, щека горела. Она тут же повернулась, чтобы посмотреть, что же там со сладкой ватой. Оказалось, Махиру так сильно подошла к краю борта корабля, что случайно отпустила вату. Она очень виновато, как глазки у котенка, посмотрела на Абсолютного Мастера Японского Танца, но Хиёко не было, на что злиться. Особенно на Махиру. Новую вату: "Уже с банановым вкусом" - подумала Хиёко, можно будет попросить у Терутеру. Но вот... К чему он сказал это, было не ясно. Она же ударила его со всей силы, так почему он обратил внимание только на вату? А вообще, было неважно. – Он обычный псих, таких много на этом тупом свете - пробубнила себе под нос она. Она не брала в расчет того, что немного ранее, они все были "психами" под влиянием, уже мертвого, кукловода - Джунко Эношимы. – Аааа, мне очень ж-жаль - снова хныкала Микан, уже прикладывая лёд к щеке Нагито. Он было хотел сказать, что все нормально, но обратив внимание на другого человека, он замолк. Обычный человек от обычного мира. Он отличался только своим абсолютным талантом. Это бесило Нагито. "Таланты... Кто вообще их придумал? Вот не было бы их, жили бы все нормально" - такое он говорил не раз и не два, так же, как со своей надеждой. Он ненавидел себя за то, что сам имеет талант, хоть и такой "никчёмный". Пшеничные волосы с выбритыми узорами около висков к затылку не развивались на ветру. Они делали нечто невообразимое. Короткие волоски кружились в танце, не вырываясь в наружу. А рядом с этим танцем образовалась серая шевелюра, которая вырывалась, рвалась и плыла по течению ветра. Заплетённые косы расплетались и делали много "петушков" на волосах девушки. Это была Пеко и Фуюхико рядом с ней. На этот раз они не скрывали того, что знают друг друга. Все воспоминания с того ужасного острова открыли им глаза¹. Нагито не знал, парочка они теперь, либо нет. Он мог лишь догадываться. А догадки его всегда были верны. Взгляд Комаэды оторвал Гандам. Один из его хомячков прямо таки влез к Нагито на руку, которая заменена на кибер имплант. — Почти его честь, Смертный - сказал тот, еле как дав Нагито семечки. "Это точно Танака?" - промелькнуло в голове у первого. Обычно он держит своих хомяков у себя в шарфе и никому не даёт. Да что там? Он не позволяет никому к нему притронуться! Смотреть, как он просто позволяет Нагито дотронуться своей рукой до его, чтобы взять пару штук благословенной еды для его хомячка - просто бесценно. Даже Абсолютного Счастливчика это удивило, но он не отступил и искренне улыбнулся. Неужели все было не зря? Неужели сейчас, на этом корабле, все изменились? Стали откровенными и более открытыми? Это действительно заставляет улыбаться. — Смерть Чиаки не была полным отчаянием - отчеканил тот - Она была полна надежды. Гандам немного перекосился от слов Комаэды и, видимо, это почувствовал и хомячок тоже. Он выскользнул из рук Счастливца к рукам Животновода, полезая в пурпурный шарф к своим собратьям. — Мои Четыре Темных Дэвы Разрушения твердят мне, что её Надежда сияла бы ещё сильней, была бы эта Смертная жива - С капелькой грусти заявил тот, но, отбросив все мыли, закрылся под свой облик "Запретного Танаки". — Ты так думаешь? - Нагито пристально смотрел в его глаза, но Гандам уже не подавал никаких эмоций - Возможно... Интересно, как долго Животновод может держаться? Насколько сильно он может погрузиться в свои мысли? Может, он никогда не сможет показать свои настоящие эмоции. Это немного печалит. Но все давно относились к этому нейтрально: некоторые с пониманием, некоторые с отстранением. Но одно Нагито знал точно, друг, а точнее, подруга у него есть. И это не может не радовать. Сония всегда могла поддержать Танаку. Дать совет, обсудить оккультизм, поиграть с хомяками и остальные приятные вещи. Нагито незачем было следить за ними, он знал, что все сложится из двух пазлов в один. А про Казуити и беспокоиться вовсе не надо, с Сонией они уже начинают ладить. — Ну что, заставим гореть эту морскую сцену?! - внезапно все стали пялится на девушку с отличительным от всех нарядом и челкой с голубо - розовыми прядками - Эта песня - единственное, что останется в прошлом. Она начнёт наше Будущее! Это была Ибуки. Сразу после нашего "возвращения", она села на плечи Некомару, чтобы все могли её увидеть свысока. В её руках пылала гитара, Миода хотела сыграть на весь океан и уйти в свой музыкальный мир. Музыка - было её существование. Она всегда энергична и безумна. Её идеям могут многие позавидовать. Сразу после её слов, все одновременно захлопали, завопели, засвистели и ждали триумфа. Они были наготове откинуть прошлое и сорвать чистый лист своей жизни, как срывают сливы с деревьев. Были готовы все... А правда ли все? После всего, что произошло, страшно всё так легко отпускать. Получится ли? Смогут ли они забыть о том, кем они были, стали, существовали? Смогут начать новую жизнь? На этот вопрос все бы затруднились ответить. Они готовы снаружи, но не внутри. Внутри остаётся осколок. Осколок прошлой души. Он будет там всю жизнь и никогда не исчезнет. "Пропавшие" родители, голодный желудок, насилование трупа, глаз и рука. Этого предостаточно, чтобы вспомнить всё, что они творили? Трудно, сложно, досадно, грустно. Но нужно смириться. Смирение - наша ложь. Но если ложь наша, то и беды не бывать. Ведь так? — А как же еда? - проговорила смуглая девушка с большими формами, стоявшая рядом с Терутеру и поглощая всё мясо, что было у нее на тарелке. — Знаешь, Овари, ты могла бы выпить это... - он достал из своего кейса бутылку с розовым содержимым - Она помогает расслабиться и потребуется уже совершенно другая "еда". Ох.. А он снова за старое. Извращения из него не выбить. Странно, что он не волнуется за свою мать и закусочную сейчас. Решил поплыть на этот остров снова, даже не проведав её. Может, на то есть свои причины. Копаться в чужом прошлом - плохой показатель. Ну, зато его Абсолютные навыки Повара прелестны. Буквально за одну минуту он уже сможет приготовить роскошный шедевр, который подают в ресторанах. — Не, спасибо. - Отведя взгляд на Некомару, сказала та - Мне хватило. А ведь и вправду. Как то раз, когда они учились в Пике Надежды, Хиёко подсыпала содержимое этой бутылки всем. Это невозможно было забыть... Вдруг кто то закричал, и очень - очень громко. Все быстро переглянулись, чтобы увидеть, кто именно это был. Крик был пёстрым, громким, полный гнева. Но в нем не было Отчаяния. Это было то, о чем никто не знает. Митарай. Митарай Рёта. И это был не тот, кто им притворялся, а он сам. Видимо, Рёта настолько громко закричал, что упал без сил на колени. Похоже, что он пытался выбросить всё через крик. Все обиды, переживания, Отчаяние, Надежду. Он хотел выбросить всё, даже его мобильник исчез в океане. Забыться и понять своё Будущее. — Простите, простите, простите, простите - Слезы полились ручьем и все, как дураки, на него смотрели. Никто не мог сказать и слова. Никто не мог и двинуться. Совершенно случайно, из палубы вышел Абсолютный Самозванец уже без маски Рёты. Увидев того, кто отдал ему своё имя, он сначало ошарашенно посмотрел на Митарая, а после подбежал, схвативши за рукав, заставив того встать. Тот не переставал плакать, а лишь сильнее держался за пухленького. Без слов, прошлый подражатель Митарая, обнял Абсолютного Аниматора. Никто не хотел портить это, казалось, клише. — Как же хорошо, что наш вечер закончился на такой милой ноте - вышел из "строя" расплывчатых в улыбке лиц, Хадзиме. - Пора бы возвращаться в свои комнаты внутри корабля. Как же непривычно видеть его с разным цветом глаз. Никто теперь не знает - Хината ли он, либо Камакура. Все лишь постоянно твердят: "Они теперь одно целое, как, яблоко, например". Но если Хадзиме и Изуру превратились в яблоко, то его же можно откусить и отрезать? Тогда как узнать, какая половина останется, а какая заскрипит на зубах? — Эээй! Ибуки хотела устроить концерт! - возразила та, кто назвал собственное имя - Это в честь нашего Будущего! А ведь по правде, её прервал крик Митарая. Видимо, ей было не до этих вещей, так как она настраивала гитару, всё ещё сидя у Нидая на шее. — Ха - ха - виновато посмотрел Хината, закидывая руку на свой затылок - Ну ладно, если ты так упряма... Никто же не против? Секунд пятнадцать все молчали, на что Миода провозгласила унылый стон. Без чьих либо согласий, она загремела своей гитарой, что заставило остальных прийти в себя и уплыть на волнах музыки. Несуразные крики и шепот исходили из губ Ибуки, пение - явно не талант Абсолютного Музыканта. Но вот её владение руками и слух явно лучше, чем у всех остальных. Пальцы перебирали струны, звук разбросался по всему океану, а сердце стучало в ритм музыки. Бешено и сердито. Как ни странно, на всех музыка подействовала по разному: Аканэ продолжала есть, требуя у Терутеру добавки, Сония бросалась в жуткий пляс, чем решил воспользоваться Сода и танцевал вместе с ней, а Митарай вернулся в комнату вместе с Самозванцем. Всех перечислять было бы безумно. Их шестнадцать штук, мне что, каждого представлять? Не того поля ягода! А.. О чем это я? Лишь "черный пиджак" сидел на стуле с нейтральной рожицей, внимательно следив за действиями остальных. — Фуюхико, ты что, боишься? - внезапно к нему подошёл Нагито с одним коктейлем, сразу же поднося его к лицу Кузурю - Угощайся. Тот лишь посмотрел на Комаэду с подозрением, но всё же решился взять напиток. Он был цвета лазурного моря, а если его поднести к кончику носа, то сразу же можно будет утонуть в запахе мяты². Алкоголь - сразу узнал Фуюхико. Да, ему лишь шестнадцать, но он успел уже испробовать почти все алкогольные напитки. Он не алкоголик, а просто гурман. Напиваться - точно не его натура. — Почему алкогольный? - поинтересовался Абсолютный Якудза. — А тебе не понравилось? - удивлённым взглядом устремился Нагито, уже сев за соседний стул. Причем так близко, что сидевшему человеку рядом стало неловко. — Ну почему же... - испробовал на вкус Кузурю. Там оказалось мороженое. Сладкое. То, что так он любил, но никогда не признавал. - Очень даже ничего. Не похоже, что это дело рук Ханамуры. Неужели сделал сам? Фуюхико было хотел повернуться к собеседнику, чтобы посмотреть тому в глаза, но... Они столкнулись лбами. Видимо, Абсолютному Счастливчику как всегда не везёт. Они синхронно потерли лоб. — Ахах.. Как неловко получилось - немного нервно говорил Комаэда, пытаясь не сделать ситуацию ещё хуже. - А где Пекояма? Она не должна меня убить сейчас? Хах... Непроизвольно для него самого, он чувствовал себя не как обычно. Пытался оправдаться? Выдавливал нервный смех? Это странно и вовсе на него не похоже. По крайней мере, так казалось только ему. Он уже делал такие жесты и смеялся сам по себе, так что, никому не могло показаться это чем то другим, кроме жути. Но почему то, сам Нагито не мог ожидать этого от себя. Обычно, он мог лишь притворяться, что ему жаль. Либо обращал внимание на вовсе другие предметы, вместо того, чтобы следить, что происходит в основном разговоре. — Если ты думаешь, что Пекояма так тупа, чтобы убивать человека из - за нечаянного столкновения, то прошу - он указал ладонью на глубокий океан - иди нахуй. Многие уже и позабыли его грубость. Слова про Пекояму просто немного вывели его из себя, вот и всё. Все уже наблюдали, кем он стал после "фальшивой" смерти Пеко, так что, про нее лучше не шутить. Он слишком ценит её, чтобы снова подвергнуть к каким либо словам в сторону Пекоямы. И хоть в словах Нагито не было никаких оскорблений, Кузурю принял это близко к сердцу. На самом деле, уже давно ясно, что он стал помягче с людьми. Ранее в его запасе только и были матерные слова направо и налево, сейчас же не так. — И ещё, я конечно терпел, насколько мне позволяет моя вежливость - уже грозным взглядом смотрел в глаза Счастливчика тот - но ты не можешь сдвинуть свою задницу вместе со стулом куда подальше? Из-за того, что ты подсел так близко, мы и оказались в такой ситуации. Подумать только. Это ведь всего столкновение, но какое последствие оно привело? Нагито думал, что, возможно, подвинулся очень близко, но уже не решался отступать. Они ведь и сейчас, смотрят друг другу в глаза, позабыв о том, что находятся в меньше метра друг от друга. Никто из них не слышал музыки, дыхание друг друга её перекрывало. Кого то дыхание бесило, а кого то завораживало. Кузурю ждал, чтобы тот отодвинулся, но Комаэда чего то ожидал. Не выдержав такой напряжённой обстановки, Якудза решил сделать шаг первым и не то, чтобы отодвинулся, а и вовсе встал со стула и двинулся уходить в свою комнатку. — Коктейль не возьмёшь? Тебе же нравится сладкое, поэтому я подумал, что... Тот лишь обернулся и нагло фыркнул, показывая своё полное отрицание всего, что говорил этот "чудак". — Постой! Оставишь комнату открытой? - уже криками пытался заглушить музыку Комаэда. До него дошло, что коктейль его не остановит, а криками ничего не выйдет. Приходиться лишь подождать. "Что ты, мать твою, задумал, придурок? Никогда тебя не трогал, так за что ты мне нервы то треплешь?" - примерно такие мысли должен был пробубнеть Абсолютный Якудза, который направлялся внутрь корабля. Ночь наступила. Все разошлись, попрощались и пообещали забыть все свои обиды. С завтрашнего дня должна наступить новая жизнь. Но пока этот день не начался... Пока Будущее не наступило... Комаэде осталось помочь своему однокласснику.