Скверна

Когда Махито дарит ему букет вербен, Джунпей даже не знает, что это вербены. Глядя на мелкие соцветия нежно-фиолетового цвета, он чувствует себя странно беспомощным, застигнутым врасплох, а щёки его предательски пылают. Махито ничего не объясняет и дерзко хохочет в ответ на сумбурные вопросы, высказанные заплетающимся языком, насмешка пляшет в его знойных глазах, словно он задумал какую-то пакость. Джунпей узнаёт, что это за цветы из-за мамы — она приходит домой с работы, видит их в вазе и восклицает: "Какие красивые вербены!" — У христиан она считается священной травой, потому что первые цветы вербены появились на том месте, куда упали капли крови распятого Иисуса, — рассказывает мама, пока раскладывает покупки по полкам холодильника. — Раньше её засушивали и вешали в доме, чтобы отгонять злые силы. Джунпей выслушивает её и надеется, что она не отгонит Махито. Мама спрашивает, откуда он взял вербену, и ему приходится смущённо оправдываться, что купил её у уличного флориста, потому что она показалась ему красивой. Второй раз Махито дарит ему красную камелию. Это тоже происходит внезапно: Джунпей сидит в плетёном кресле на заднем дворе, пытаясь избавиться от головной боли, начавшейся ещё на уроках и не поддающейся действию таблеток. В один прекрасный момент он поднимает тяжёлые веки и вздрагивает, видя перед собой сидящего на корточках Махито с тремя цветами, покоящимися на его широких ладонях. — Махито... — говорит Джунпей, и стыдится того, как неожиданно тонко звучит его голос. — Ты не должен... Махито улыбается, смотрит из-под пепельной чёлки, выжидает. Джунпей аккуратно забирает цветы, касаясь его пальцев. Он не знает, что сказать, он просто загнан в угол. Это заставляет его чувствовать себя бесхребетным, этот озорной изгиб его губ, шёлк его волос — это всё мелочи, что делают его глупым и влюблённым. Третий раз — это букет махровых азалий. Розовая, как мясо, в нежной хватке мясника. Джунпей считает, что уже достаточно выдал себя: дрожащие веки отведённых глаз, неловкое молчание, липкие от волнения руки. Радость, которая кажется двойником страха, встревоженное сердце прыгает в груди, новые эмоции, как странные баржи, совершают по венозным каналам их тревожные повороты и увиливания. В этот раз мама зубоскалит, предполагая, что у Джунпея появился поклонник ("Неудивительно, у меня очень симпатичный ребёнок, весь в меня"). При ней его фатальная потеря самообладания тщательно замаскирована, но в его глазах всё ещё что-то мерцает. Четвёртый раз приводит Джунпея в замешательство, потому что когда он возвращается домой после уроков на столе с заносчивым видом стоит в горшке цветущий кактус. Джунпей оглядывается: Махито поблизости нет, а он и рад, поскольку, честно говоря, понятия не имеет, как реагировать. Джунпей знает, что ему не стоит на многое надеяться, ибо глупо ожидать ответной любви от существа, чья суть, чья натура совершенно противоречит этому чувству, и всё-таки он смотрит в эти глаза и видит, что он о нём заботится, что ему действительно приятно видеть его. Инстинкты Джунпея кричат ему бежать от этого человека или кем бы он ни был. Они сказали, что он построен на лжи. Они сказали, что чувства, несомненно, исчезнут. После встречи с Махито и столкновения с тем фактом, что не все подчиняются человеческой системе взглядов и ценностей, Джунпей впервые задумывается над тем, что казалось ему таким глупым. Влюблённость с точки зрения науки — это ловушка природы. Немного адреналина, кортизола, серотонина и прочих невидимых молекул — и готово. Но у Махито нет гормонов, которые вскружили бы его голову химической реакцией, складывающейся в любовь или хотя бы привязанность. Но что тогда им движет, Джунпей не понимает. Он лежит в кровати в своей комнате, таращится в потолок и думает, какого чёрта. Махито очень хорошо знает людей, очень быстро учится читать их, очень правдоподобно вливается в человеческое взаимодействие и потрясающе социализируется, но последний "подарок" выглядит странно. Особенно на фоне предыдущих. Хотя, если подумать, выбор цветов довольно странный. Если бы Джунпей вдруг ни с того ни с сего завёл себе девушку, он бы дарил ей какие-нибудь розы или хризантемы. Что-то банальное и романтичное. Джунпей вдруг вздрагивает и вскакивает с кровати, едва не падая на пути к компьютеру с уже включённым браузером. Согласна ханакотоба, вербена символизирует сотрудничество, кооперацию, взаимодействие. Джунпей нервно сглатывает, думая, как раньше не сообразил, пока глаза бегают по строчкам. Красная камелия — любовь или влюблённость. Дом гнетёт своей тишиной, и ему страшно внезапно услышать над ухом знакомый сладкий смех. Азалия трактуется как терпеливое ожидание ответа. Джунпей ловит себя на том, что его дыхание стало тяжелее. Он отдёргивает себя со злобой и самобичеваниями, мол, на что это ты там надеешься. По некоторым причинам, кактус, а именно его цветок, олицетворяет вожделение. Джунпей хмурится и стискивает зубы, ненавидя себя за румянец, заливающий его лицо, за жар, скручивающийся внизу живота. Он откидывается на спинку стула, закрывает лицо руками и воет. Входная дверь хлопает, мама кричит "Я дома", а Джунпей к тому моменту торопливо переодевается из домашнего, вылетает из комнаты, спешно здоровается, обувается впопыхах. Мама наблюдает за ним, как за умалишённым. — Ты куда собрался? — спрашивает, подозрительно щуря свои кокетливые глаза, за которые многие мужчины готовы душу продать. — В канализацию, — честно отвечает Джунпей и выбегает из дома, прежде чем мама успевает оправиться от изумления. Она пожимает плечами, оставляет сумочку на кресле и обнаруживает кактус, по-прежнему стоящий на столе. Закуривая очередную сигарету, она начинает смеяться в тишине дома.