Скверна

— Так, надеюсь, это сработает. Джунпей ушёл на ночёвку к Юджи. Когда Наги спросила "Не возьмёшь с собой своего нового бойфренда?", её сын заалел, как маков цвет, а Итадори удивлённо захлопал глазами. На все попытки объясниться Джунпей хаотично жестикулировал, что-то мямлил и мотал головой, параллельно выталкивая друга на улицу, намекая, что им пора идти и он не хочет продолжать этот разговор при нём. Наги воззрилась на спиритическую доску, покрытую лаком и красивыми каллиграфическими буквами из английского алфавита, отпила глоток из алюминиевой банки и достала сигаретную пачку. Ей немного обидно, что сын не хочет знакомить её с этим парнем под предлогом того, будто она не может его видеть. Это не отговорка. — Алё, призрачный мальчик, ты же здесь, да? Она щёлкает зажигалкой и раскуривает сигарету. Дом отвечает ей тишиной. Если сын вернётся и увидит эту дурацкую доску, он её с потрохами съест. Наги замирает, услышав характерный стук клавиш, и стреляет глазами по комнате, выискивая источник звука. Её взгляд останавливается на включённом ноутбуке, и она нервно сглатывает, мысленно приказывая себе подойти. "Доска? Серьёзно? Я похож на кентервильское привидение? Может, сначала курс английского мне оплатишь, если хочешь поболтать?" На странице редактора чернеет текст с мигающим курсором в конце. Наги смотрит на него, склонившись напротив ноутбука и не решаясь подойти ближе, пока сигарета тлеет в её пальцах. — Ой, ну извини, — ворчит она, нервозно делая затяжку. — Я не знаю, как там общаются призраки и прочие ребята. Проходит меньше пары секунд прежде, чем клавиши снова вдавливаются под воздействием невидимых нажатий, и Наги видит чуть ниже ещё одну строчку: "Можешь писать мне на почту??" и кучу текстовых смайликов. Наги не знает, что сказать. Это немного не сходится с её знаниями о призраках. Так происходит их первое знакомство. Она чувствует себя немного странно от всей этой ситуации. Она обещала себе не вмешиваться в личную жизнь сына, но здесь хочется вмешаться чисто из праздного любопытства, а не из материнских чувств. Впрочем, учитывая, что все они взрослые люди, ей кажется, вреда от этого не будет. Всё дело в стиле отношений. Однажды Наги спрашивает, почему Джунпей скрывает Махито от Юджи, и тот молчит несколько секунд, сведя брови к переносице, прежде чем ответить: — Он не поймёт. Разумеется, Наги в первую очередь думает о гомофобии. Даже не о том, что это довольно странно — встречаться с невидимым парнем, да рассказывать всем об этом, как будто это что-то будничное. — Мама, я же просил тебя бросить курить... — обвиняюще произносит Джунпей за ужином, когда та случайно забывается и щёлкает зажигалкой возле зажатой в зубах (и как она там оказалась?) сигареты. В его тоне столько разочарования и досады, что Наги замирает с округлившимися глазами и застывшей в воздухе рукой. Привычка, доведённая до автоматизма. — Ахаха, ладно, извини, — смеётся она, разряжая обстановку. — Легче сказать, чем сделать. Она пытается не курить хотя бы при нём. Пыталась. Со следующего дня она всё чаще замечает, что у неё пропадают сигареты. Это начинается с чего-то незначительного: по пути на работу Наги открывает пачку, которую купила вчера вечером, и обнаруживает, что там меньше половины, хотя не то чтобы она настолько много курит. Хватает пары раз, чтобы Наги заподозрила что-то неладное, но тут её початая "Seven Stars" просто куда-то испаряется без следа и прощальной записки. Не беда — она так замоталась на работе, что могла рассеянно оставить пачку в курилке или ещё где-нибудь, новую можно всегда купить в автомате возле дома. На третий раз пропажи Наги не выдерживает, встаёт посреди гостиной, уперев руки в бока, и громко заявляет: — Так, ну всё, это не смешно, зараза! Ещё раз у меня пропадут сигареты — будешь платить аренду призрачными йенами! Джунпей испуганно выглядывает из своей комнаты. Наги чувствует себя немного сумасшедшей, но сигареты у неё действительно больше не пропадают. Джунпей периодически рассказывает ей какие-то ужасы о проклятиях, в том числе о Махито, в которые она поверить не может, да и не хочет. Наги не может назвать себя тем типом женщин, что желают умереть в окружении восьми внуков и передать бразды кухонного правления в руки такой же зацикленной в бесконечном колесе домашнего рабства невестке, поэтому ей действительно не важно, кто нравится её ребёнку. Подсознательно она была готова принять любой его выбор. Всегда. — Мне иногда кажется, что мы с тобой оба сошли с ума, — говорит она Джунпею, пока хлещет вторую банку пива. Джунпей, моющий посуду, многозначительно хмыкает, прекрасно понимая, что она имеет в виду. — Я никогда не сомневался, что Махито реален. — Почему? — спрашивает Наги. Правда интересно. — Я просто... Эй, Махито, пожалуйста, не трогай её! Наги едва успевает отреагировать на внезапную истерику сына, как вдруг ощущает, что её очень больно и очень реально ущипнули за бок. Она аж взвизгивает, роняя банку, отскакивая на другой конец дивана, потирая то место, где почувствовала боль. – Махито!.. У тебя никакого уважения к старшим, — возмущается Джунпей, глядя куда-то в пространство комнаты, пока с его пальцев стекают капли мыльной воды. — Имей совесть, хоть не смейся!.. Ну и что, что она не слышит?! Я слышу! Наги шипит и поднимает банку, которая была уже достаточно пустой, чтобы не загадить весь ковёр. — Хорошо, вопрос снят, — бурчит она. — Кинь мне тряпку — я лужу вытру. Джунпей приносит ей хлопковую фланель, повидавшую самые пыльные места в доме, и продолжает спорить с невидимым собеседником, однако Наги, вытирая пролитое пиво, не видит и не слышит в нём злобы. Его тон недовольный, но мягкий. Мозг Наги не желает сопоставлять явное физическое присутствие другого человека с отказом её хрусталиков проецировать на сетчатку изображение этого самого человека. Это странно. Это действительно сводит с ума. — Ну вы, ребята, даёте, — присвистывает она, проходя мимо и направляясь в прихожую. Наги вынимает из кармана плаща пачку сигарет и зажигалку, а затем возвращается обратно. Она смотрит на Джунпея, который продолжает бормотать что-то себе под нос, и, судя по тому, что он глядит немного вверх, она делает вывод, что этот парень выше него. — Голубки, выключите воду, — фыркает Наги, снова падая на диван. Джунпей краснеет до кончиков ушей и, спохватившись, возвращается к посуде. — Ой, — произносит Наги, когда случайно вытащенная сигарета оказывается сломанной. Шум воды на кухне стихает и слышится звяканье тарелок. Со второй сигаретой происходит то же самое. Не веря своим глазам, Наги потрошит всю пачку на журнальный столик, откидывается на спинку дивана и спрашивает: — И не лень же было? Абсолютно каждая сигарета, сваленная на столик, поломана аккурат пополам почти в одной и той же точке.