Стертые границы.

Особняк Столаса встретил Блица запахом старых книг и воска. Тишина давила на уши, гулче любого крика после кошмара в кабинете ИМП. Каждый шаг отдавался болью в разбитых ребрах, в вывихнутом плече, в душе. Фиолетовый камушек на отвороте жгло кожу, как клеймо предателя. Он слышит. Слышит каждый вздох. — Блицци? - Голос Столаса прозвучал из глубины библиотеки, радостно-озадаченный. Шаги приближались, быстрые, легкие. — Что случилось? Ты выглядишь... Сатана! - Радость сменилась шоком, когда Столас вынырнул из-за стеллажа. Его глаза, огромные и умные, мгновенно оценили масштаб разрушения: кровь, грязь, запекшиеся слезы, пустой взгляд. И главное, проклятую винтовку в дрожащей руке Блица, — Это же... Та винтовка. Голос принца стал тихим, осторожным, но в нем читалась не тревога, а... понимание? Он догадывается. Должен догадаться. Страх за Мокси, за Милли, за себя, за Столаса – все смешалось в один комок, рвущийся из горла. Он отступил, спина уперлась в холодное дерево стеллажа. — Что ты делаешь, Блиц? - Столас замер, подняв когтистые лапы в жесте мира, но его перья взъерошились. Взгляд скользнул по винтовке, по лицу Блица, к фиолетовому камню. Он видит жучок. Понимает, — Выход есть всегда. Доверься мне. Мы найдем... Рука импа дрожит, пока он пишет сверху одной из книг : «помоги. помоги. что угодно. меня прослушивают. за их жизнь просят твою. я не хочу тебя убив..» Столас оторопел. Сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Столас стоял неподвижно. Его клюв сжался. Взгляд, полный боли и... чего-то еще. Решимости? Он медленно, очень медленно, закрыл глаза. Не как обреченный. Как доверяющий. Блиц говорит шепотом, почти беззвучно, но с такой горечью, что она казалась настоящей даже для его собственных ушей. Сердце бешено колотилось. Сейчас. Он вскинул винтовку, прицелился не в грудь, а чуть в сторону в пустоту за плечом Столаса. Палец на спуске. — Бли.. - начал было Столас. Выстрел. Оглушительный грохот потряс библиотеку. Звук был настоящим, душераздирающим. Блиц выстрелил в стену, в дорогую картину, попав точно в сердце совсем юного принца. Но не живого. От того хотелось плакать от счастья. Столас издал дикий, раздирающий душу вопль, и рухнул на паркет с леденящим душу стоном, искусно подражающим предсмертным хрипам, его крылья бессильно распластались. Не сдерживая облегчённых рыданий Блиц, бросая винтовку, коя с грохотом упала на по, и упал на колени рядом с "трупом". Не отрывал от него взгляда. Не слышал довольного Страйкера. Только сильнее обнял любимого демона, так крепко, как только мог. Только звук "Сброса" Заставил его прийти в себя. Через мгновение Блиц почувствовал легчайшее шевеление перьев под своей ладонью. Пальцы Столаса, скрытые крылом, осторожно смахнули его слезы. — Ему нужно моё тело.. Перед своей смертью он сможет его лицезреть. - тише произносит Столас, — Но для этого я должен вселиться в Твое... Твое тело - хрупкий сосуд. Нам нужно быть осторожными. — И по камерам он увидит, что я несу твой.. — Да. Труп. - спокойнее продолжает Столас, — Он не станет вредить твоим друзьям, а потом и не сможет, но... Ты должен быть готов. Эта процедура не из приятных. — Блять да я готов на всё, Боже! Я чуть тебя не убил! - воскликнул Блиц, — Сделай это. Быстрее. — Просто закрой глаза.. Пожалуйста. Это было не вхождение. Это было вторжение. Ледяная волна чужого сознания, чудовищной мощи и древности, обрушилась на его разум. Блиц взвыл по-настоящему. Не от боли тела – от невыносимой агонии души. Его "я", дерзкое, инфантильное, хаотичное сжалось, как бумажный шарик под прессом. Его мысли, его страхи, его самая суть были смяты, отброшены в темный, тесный уголок собственного черепа. Он чувствовал, как чужая воля холодная, расчетливая, яростная растекается по его нейронам, захватывает контроль над мышцами, нервами, рефлексами. Это было похоже на то, как его душу выворачивают наизнанку и засовывают обратно вместе с чем-то огромным, не помещающимся. ТЕРПИ, БЛИЦЦИ! - Голос Столаса грохнул внутри его черепа, громче выстрела. Он был напряженным, полным нечеловеческого усилия и... боли. Да, Столасу тоже было невыносимо больно. Блиц пытался сопротивляться, отчаянно цепляясь за обломки своего "я". Это вызвало новую волну агонии, будто его мозг рвали на части изнутри. Он видел вспышки синего света перед глазами, слышал гул древней магии, текущей по его венам вместо крови. Его тело дергалось в судорогах, не подчиняясь ему. ОТПУСТИ УЖЕ КОНТРОЛЬ! Приказ Столаса в его голове был неоспорим. Блиц, обессилев, в отчаянии ослабил хватку. И тут же почувствовал, как чужое сознание наливается в него, как вода в пустой сосуд. Его рука, нет, не его, сама поднялась с пола. Пальцы сжались в кулак. Боль в ребрах, в плече, во всем теле... она была, но словно приглушенная, далекая. Его ноги выпрямились, подняли его с колен. Походка... она стала другой. Уверенной. Плавной. Целеустремленной. Несуетливой. Как у совы на охоте. Он чувствовал невероятную силу, пульсирующую в мышцах, силу, которой у него никогда не было. И чужеродную ярость. Ледяную, сфокусированную. Ярость Столаса. Он подошел к треснувшему зеркалу в тяжелой раме. В отражении был он. Блиц. Избитый, в крови. Но глаза... Желтые зрачки горели изнутри адом сине-фиолетового огня. Магией Гоэтии. Взгляд был не его. Холодный. Расчетливый. Беспощадный. Взгляд Столаса, заключенного в теле беса. И тут же услышал свой собственный голос, но... искаженный. Глубже. Спокойнее. С металлическими, совиными обертонами. Он говорил, но слова шли не от него: — Неси моё тело. - голос пробивающийся через его голосовые связки. Звучало жутко, неестественно. — Двигайся. К выходу. Страшно... - мысль Блица была крошечным комочком страха в океане чужого сознания. Я сейчас взорвусь, я просто взорвусь... Не бойся. Твое тело крепче, чем ты думаешь. Держись за меня. - ответил голос Столаса внутри, уже спокойнее, но все еще напряженно. Мы справимся. Движения были точными, экономичными, сильными. Он подхватил "безжизненное" тело Столаса с легкостью, невозможной для избитого беса. И понес его к выходу. Внутри оболочки бушевала война: панический ужас Блица перед потерей себя и холодная, неумолимая решимость Столаса уничтожить врага. Компромисс был найден в одном: в жажде мести.