Кот vs Дед

      Да, действительно наступает тяжёлое время и, судя по всему, оно не закончится никогда. Начинается с момента, как Антон встаёт с кровати и ахуевает от головной боли, а продолжается на первой паре по истории. От Шастуна веет вчерашним алкоголем за километр и никакой душ ему не помогает, в отличие от Димы— тот свежее любого воздуха в Альпах, и тут вот вопрос: пили одинаково, какого хуя?       Антон не выспался, ему всю ночь было то жарко, то холодно, ему снились кошмары, и всё было каким-то пиздец тревожным: то голубые глаза, покрытые корочкой льда, то длинные пальцы, тянущиеся к горлу, то голодные огромные пауки — один сплошной ужас.       А сейчас ужас превращается в конец света, в ебучий ад, да во что угодно — с него реально не слезут, потому что вчера он позволил себе лёгкую вольность — так казалось водке в его организме — а сегодня его будут ебать во все щели. И, бля, он не королева драмы, он абсолютный реалист — просто отталкивается от образа преподавателя. Мужчина выглядит не просто серьёзно, нет — этот Арсений Сергеевич пугает.        Чёрные, словно крыло ворона, волосы, гордо задранный нос и очевидно задранная планка и требования к студентам. Взгляд преподавателя обжигает холодом, этот лёд чувствуется даже через стекло стильных и, кажется, дорогих очков, а на губах у того лёгкая и весьма самодовольная ухмылка. После первой же фразы Арсения Сергеевича Антон вздрагивает, потому что чувствует сталь в голосе. Очевидно, мужчина рассержен вчерашней пьяной выходкой своего студента. Шаст очень старается не отсвечивать и слиться со стеной. Страшно, хоть вой, пиздец.       — Всем доброе утро, коллеги, — произносит брюнет и окидывает строгим взглядом аудиторию. Он, словно хищник, цепляется за каждого. Разумеется, его взгляд останавливается на Антоне дольше всего. Шастун проклинает все возможные пробки и проблемы трафика, потому что из-за опоздания они с Позовым были вынуждены сесть на второй ряд. Антон прежде отсиживался (скорее, отлёживался) на последней парте.       Дима, сидящий рядом, старается не ржать, просто кладёт руку на ногу друга в знак немой поддержки. Антона и правда жаль, потому что он блять плавится, и при этом явно не от радости.       Желваки Антона ходят ходуном, а ладони предательски потеют. Шатену кажется, что прошла вечность, и все, абсолютно все смотрят на немую перестрелку взглядами между студентом и преподавателем.  Шастун даже бросает взгляд на наручные часы, но те утверждают, что прошло всего менее полуминуты. Преподаватель наконец отмирает и двигается: поправляет очки на носу и складывает руки на груди.       — О, я смотрю у нас новенький? Молодой человек, представьтесь, будьте так добры, — Арсений Сергеевич издевательски тянет звуки, в голосе столько иронии, что на всех бы хватило, но Шастун не особо обращает внимание — его целиком окутал страх, предвкушение долгих оправданий и.. Заинтересованность.       — Антон. Шастун Антон Андреевич, — он встаёт, чтобы выглядеть увереннее, но его внешний вид оставляет желать лучшего: парень выглядит так, будто он всю ночь пил пиво, водку и уничтожал пересоленный сыр-косичку. А, да, он же так и делал. — А Вы, получается, Арсений Сергеевич, — слоги “геевич” Шаст тоже выделяет голосом и наблюдает, как преподаватель старается скрыть свою злость. Мужчина делает это весьма умело, но Шастун уверен, что ничего не стоит расколоть и его. И не таких выводили. Однако, Антону на секунду кажется, что он растерял свои супер-способности к заёбыванию, потому что на сегодняшний день аргументов дальше этой строчки диалога у него нет от слова совсем.       — Точно. Приятно наконец познакомиться. Не прошло и полугода. С нетерпением жду Вашего выступления с докладом. Надеюсь, Вы же не списали с первой же ссылки. Ладно, всё, Шастун, займите своё место, уборка потолков вашим веником сегодня не нужна, — Антон закипает ещё больше, но ответа у него просто нет. Арсений — мудак, и это ещё мягко сказано.        Антон злится, он хочет рвать и метать: ему не дали даже и слова вставить, тупо опустили при всех, а он ещё даже доклад не рассказал... Этот историк просто издевается, и ясно, что делает это специально. В течение занятия Арсений вызывает Антона каждые пять минут и потом поправляет студента буквально через каждое слово и добавляет от себя ещё сотню едких комментариев. Вот есть такие люди: ты им слово, а они тебе — десять. Так вот — Арсений Сергеевич, встречайте. Хотя в случае с этим напыщенным мужиком буквы достаточно или неправильного ударения в какой-то древней фамилии.       — Народное сознание опоэтизировало образы этих святых в преданиях, духовных стихах и иконописи, — заканчивает Антон, убирает руку в карман и наконец переводит взгляд на своего преподавателя, ожидая какой-то очередной искрометной шутки. Ждать слишком долго не приходится. Арсений, судя по своему виду и смешинкам в глазах, едва сдерживает смех, ну, а хули, сам придумал — сам поржал.       — Ну, терпимо, хотя Вам даже святой не поможет, — заключает Арсений, барабаня пальцами по столу. Мужчина смотрит на своего студента и широко улыбается, поправляя очки, — Вы же понимаете, что это чушь собачья, и это ещё мягко сказано? Давайте так, сделаете ещё реферат на эту тему, — Шастун сжимает зубы, едва удерживая себя от жёсткого ответа, — и я подумаю над тем, стоит ли Вас вообще допускать к экзамену. — желваки, ходящие ходуном, злость парня выдают с потрохами, — Вам нужно будет походить на отработки и обсудить со мной историю, но в Вашем случае, Антон Андреевич, — Шаст замечает очередной оценивающий взгляд сверху вниз, — видимо, её нужно будет выучить, хотя бы школьную программу, — Арсений доволен хлеще мартовского кота. Мужчина сцепляет пальцы в замок, смотрит на студента, и Антон может поклясться всем, чем обычно клянутся люди, что преподаватель мысленно празднует собственный триумф. А Шастун, видимо, всё-таки обосрался, но его это вообще сейчас волнует меньше всего. Он беспокоится по поводу того, что его преподаватель — ахуевший гусь, который усердно пытается его завалить и, блять, спасибо, что только в истории. В любом другом виде Антон бы сопротивлялся — хотя тут уже вопрос — до последнего. Парень коротко кивает, сминает несчастные распечатки в руках до побеления костяшек, представляя шею Арсения Геивича.       — Да как скажете, у Вас какая-то своя история, учить её я не собираюсь, а реферат вам не нравится, видимо, потому, что в числе святых нет Вашего имени, — выплевывает шатен, бросает все на стол и, развернувшись, на пятках, двумя широкими шагами преодолевает расстояние от стола до двери.       Парень громко хлопает дверью и покидает аудиторию в бешенстве. Перед глазами пелена, желание курить просто невыносимое, а руки чешутся, не двинуть ли кому-нибудь в челюсь. Нахуй эту историю, нахуй этот университет, нахуй этого Арсений, мать его.       — Сука! — рычит Антон, ударяет кулаком по мирно стоящему шкафу и идёт дальше по коридору, направляясь на выход. Антон игнорирует вибрацию в кармане, игнорирует охранника, игнорирует всех и всё вокруг себя, желая поскорее оказаться дома под тёплым одеялом.       Он и сам не понимает, почему так завёлся из-за какой-то там колкости, поскольку раньше все было намного хуже, иа тут он готов убить кого-нибудь, в лучшем случае — себя.

Поз, 9:40

Антон, тебе пизда

Поз, 9:40

Я заебался бегать за тобой, да и не я один, Попов тебя порвёт

Поз, 9:40

Ты где? История закончилась, я не буду таскать твои вещи 

      Шастун смахивает сообщение за сообщением, стоя в курилке за универом, пока ждёт такси. Машина была назначена больше 7 минут назад, но почему-то все ещё не приехала, а терпение у него не железное от слова совсем. Особенно сегодня.       — Да в рот я ебал твоего Попова, — парень стряхивает пепел, опирается корпусом на серую стену и прикрывает глаза.       Заебался. Поехать на учебу — очень плохая идея, не нужно было её воплощать, потому что он и без этого чувствует себя говном на асфальте, а сейчас по нему ещё и бетоноукладчик проехался. Шастун глубоко затягивается, из-за чего горло дерёт и режет, но лучше уж так, чем резало бы что-то другое.       — Сука, сука, сука!— он топает ногами, как маленький ребёнок, но легче ему не становится, ещё и голова болит, и тошнит, и вообще мир вокруг сплошная параша. Идея приходит сама собой, но окончательно доходит до Антона, когда он печатает шестое гневное сообщение в чат с графом абсолютное не с графскими высказываниями.

@shpala

Он ебучий конч, ты не понимаешь

Ещё имя такое тупое Арсений

Ебанутое создание

Он опускает меня при всей группе

Я ебал его, я ебал его историю, я ебал эту жизнь

@grafpop

Пока все выглядит так, будто бы выебали тебя, прости

Привет

Был занят, только освободился

      Антон жмурится и чувствует лёгкий укол обиды, когда Граф пишет, что не мог ответить и был занят. Что такого он делал ночью, что не мог взять телефон? Да и вообще, почему Антона это волнует? Час от часу, блять, не легче.

@grafpop

Получается, ты просто ушёл с его пары ещё и нахамил? Неплохо, шпала, неплохо

@shpala

Ты говоришь прям как этот Геевич

Да я просто свалил подальше от этих искрометных шуточек

@grafpop

Невежливо очень, кот, ты же ещё и друга бросил

@shpala

Переживет

Я больше туда не пойду никогда

На историю точно, скорее бы математика началась

@grafpop

Ты умеешь считать?

@shpala 

Да, до двух 

@grafpop 

Ну это достижение 

Сколько тебе лет? 

      Антон отвлекается на уведомление о прибытии такси и радостно прыгает в машину, перед этим выкинув сигарету. Базарить с водителем желания нет, поэтому он вставляет наушники и возвращается к диалогу с парнем-мужчиной-гарниром. 

@shpala

Много, не думаю, что это важно, Граф, но я не такой старый 

@grafpop

Точно, секретность, прости 

Ну и что ты думаешь делать? 

      Антон задумывается. А, правда, что делать дальше? Ходить всё равно придётся, от этого никуда не денешься, потому что экзамены никто не отменял, даже если очень попросить. Может, отчислиться всё-таки? Хотя нет, говно идея — мама расстроится, да и, вроде, высшее образование нужно, в его случае для того, чтобы в КВН играть.        Дома диалог — на удивление — продолжается и, чёрт, Антону правда это нравится. Нравится, что парень с одной стороны, не знает о собеседнике почти ничего, но с другой стороны, он уже в курсе всего, что происходит с Шастуном и его нелёгкой, как кажется самому парню, жизнью. Да и собеседник его драму активно поддерживает и сочувствует во всех смыслах этого слова. Но все же не может быть идеально, это же Антон.       — Тебя ещё не хватало, — выдыхает он и смотрит на экран своего смартфон, где светится номер Геевича, который его раздражает, и о котором парень так сильно старается забыть.       — Да, — грубо, слишком грубо, отвечает Шастун, хотя он честно этого не хотел (ну, если только немного).       — Антон Андреевич, — хриплый голос на том конце провода заставляет младшего вздрогнуть и почему-то закусить губу. Ему что, страшно? О, Боже, нет, ему стыдно. И этот стыд постепенно охватывает его, а осознание долбит в голову и во все уголки мозга.       — Можно просто Антон, вас же это не смущало сегодня на парах, когда Вы поносили меня при всех, — Шастун откидывается на кровати и морщит нос, потому что ухо щекочет вибрация — Граф не хочет ждать ответа слишком долго, судя по тому, как строчит сообщения. Ну, да, они решили подойти к проблеме с другой стороны и поискать решение в эротической стороне вопроса, но это ушло куда-то в лес, теперь у Антона просто слегка стоит и он слегка — слишком — возбужден. Ну, а что сделать, он молодой, ему можно (и нужно) возбуждаться легко и просто.       — Хорошо, Антон, я считаю, что ты повёл себя плохо на моем занятии сегодня, — Антон шумно сглатывает и тут же прокашливается. Ему кажется, или это не лишено двойного смысла? — Тебе нужно будет это отработать. Поверь мне, это не так уж и просто сделать, поэтому предлагаю начать дистанционно, — Арсений улыбается, и это отлично слышно. В ледяной голос будто наливают немного тепла. Антон думает, что наверняка странно представлять сейчас себе его улыбку и уставший после рабочего дня взгляд.       — Да что Вы? Говорить с вами по видеосвязи, где Вы не сможете меня опустить при людях? Что за подарок судьбы, о, Всевышний, какое благословение!       — Не иронизируй, Антон. Просто не хочу, чтобы ты совсем утонул в том болоте, в которое ты сам себя и загнал, — парирует преподаватель, и Шастун снова кусает губу. Блять. Что с ним не так, и почему хриплый голос какого-то тупого историка его возбуждает? Хотя дело очевидно в Графе. Да. В нём.       — Да, без проблем, скиньте почту, а я добавлю вас в Зуме. Начнём сегодня? — нервно выдыхая, парень закрывает глаза и перед ним отчётливо рисуется картинка, как он дрочит на камеру перед Арсением, мать его, Сергеевичем, перед этим историком, который так сильно его бесит, хотя общались они от силы минут тридцать. Парень трясёт головой, отгоняя внезапное наваждение, и пытается сконцентрироваться на собственных запястьях, усеянных браслетами. Но мысль снова ведёт в сторону. Интересно, как это запястье и пальцы с кольцами смотрелось бы на шее у препода?       — Да, подготовь тему про Грозного, Антон, только готовься, пожалуйста, тщательно, чтобы не было никаких проблем с ответами, — либо Шаст ебнулся, либо тут двусмысленности тут больше, чем нужно для обычного делового общения в рамках университета.       — Как скажете, мой господин, — язвит парень и сбрасывает, не дожидаясь ответа. Он и так сегодня достаточно выслушал от Арсения.       Ему нужно срочно подрочить.