Кот vs Дед

      Подрочил и загнался. На кого он дрочил, Антон так и не понял. Картинки рук Графа и глаз Геича смешались в его голове и выдали ахуенный образ для дрочки и для занятия проктологией — жаль, не в медицинский поступил, это было бы и приятно, и полезно. А так это было полезно и печально. Полезно для осознания себя, а печально, потому что принимать свое гейство без психолога достаточно сложно: одно дело, когда кто-то таким занимается, и абсолютно другое — делать это самостоятельно. В голове сотня вопросов, а ответов всегда меньше. Голова идёт кругом.              Неделя проходит слишком быстро, а Шастун стоит на месте и в истории, и в своём психологическом состоянии, да вообще во всем. Он как будто остановился, а время вокруг себя остановить забыл. Видели когда-нибудь видео, где человек стоит, а вокруг в ускоренном режиме несётся жизнь? Шасту кажется, что его запихнули в это видео без предупреждения.              И Антону плохо. Нет, даже не так: Антона жёстко кроет и хуевит, потому что до этого он мог описать свое состояние, сейчас — нет. Его прямо накрывает волной тоски, а тоски по чему — он в душе не ебёт. Это началось два дня назад, когда Арсений Сергеевич, мать его, в очередной дрочил его — а не ему — по истории правления Фёдора Блаженного, хотя единственным блаженным в глазах Шаста оставался Арсений, но Антон упорно делал вид, что хоть что-то знает, и вполне успешно, только высосали из него все, что могли, и в итоге... А что в итоге? Он снова распсиховался на преподавателя и заебал Графа (точнее, наоборот), а после просто ушёл спать, обещая себе, что больше не согласиться отрабатывать историю дистанционно, потому что у него появляется нездоровое влечение к замашкам Попова, к его голосу и к тому, как он старается зацепить шатена и, сука, даже не стесняется. Этот чёрт умудряется сочетать в себе манеры истинного джентльмена и какой-то прям сучки. Сон, на удивление, пришёл сам, и Антон был бы рад не просыпаться никогда, но он сумел поспать всего два часа, прежде чем его настигла бессонница и желание вскрыть вены от этой жизни.              Проснулся он, кажется, часа в три ночи (два дня назад) и больше он глаза не закрывал, только моргал, немного замедленно, будто досыпал по паре секунд, лишь бы тело не сдохло где-нибудь в углу. Маялся мальчик: и историю учил, и, — вопреки всем своим же обещаниям себе, — с историком беседы беседовал, и чай пил какой-то травяной, и готовить пробовал, и даже книжки читать, и даже бегать — последнее успехом не увенчалось от слова "совсем" — курение убивает, в первую очередь дыхалку. После первого же жалкого круга всего лишь вокруг дома Антон почти начал задыхаться, но решил, что вывезет, ближе к концу второго закашлялся и едва не выхаркал лёгкие. Шаст хотел было продолжить пробежку, подумав про себя: “А чем это не селфхарм?”, но вовремя одумался и пошёл отлёживаться.              В итоге парень пришёл к тому, что пару раз себя порезал, потому что прочитал, что ну, это помогает. На деле же это очень больно и нихуя не помогает, вот так сюрприз. Куда приятнее залепить неприятного вида ранки забавным ярким пластырем с Гарфилдом и объяснять Диме, что его поцарапал фикус — так себе аргумент, конечно, а для Димы так вообще полная хуйня. Он и так злился и проклинал Антона, что тот все ещё не нашёл себе психолога, а тут вообще с цепи сорвался и перестал разговаривать. Видимо, язык проглотил. Или вдруг стал тактичным (а не токсичным).              Граф после вечных тирад парня о том, что его всё смертельно заебало, и после бурного ежедневного виртуально-эротического расследования причин такого ужасного состояния Шастуна куда-то пропал и, сука, даже не появился, когда Антону было ну очень плохо. На самом деле, парень надеялся, что про него начали писать книгу «Страдания по методу Антона Шастуна. ТОМ 1.», но это вряд ли, так что скорее всего Граф просто был занят работой — какой, хуй его знает — или развлекался с девушкой — а может с женой — или на худой конец уехал куда-то в глушь, где нет связи никакой, кроме как крикнуть на весь посёлок. Но там ори-не ори, Шаст точно бы не услышал. Парень убеждает себя, что этот Граф свалил не просто так, он предложил интересную методику: мужчина научил оценивать шастуновское состояние в Арсениях. Ни одного Арсения — все просто прекрасно, десять из десяти — вызывайте “скорую” на попытку суицида. Ну, идея была объективно так себе, но аргументов против: "Судя по всему, Арсений Сергеевич самое ужасное, что ты видел в своей жизни, не думаю, что у нас есть другой вариант оценки, Шпала" — просто не было, поэтому он согласился, не потому что ему нравится обсуждать Арсения Сергеевича, а потом что он правда та ещё сука.              К первой паре самочувствие Антона было на сто из десяти, а к приходу в аудиторию с типичным опозданием количество Арсениев вырастало в геометрической прогрессии. Шастун плевать хотел на то, что пары начинаются раньше, чем он может приехать — не его проблемы, но вот наплевать на то, что Дима с ним не разговаривал уже третий день — достаточно сложно.              Ну, да, Антон понимал, что поступил как скот, когда не выполнил данные лучшему другу обещания, но у него не было попросту выбора, и почему Позов не понимает этого? Наверное, потому, что у него никогда не было таких душевных терзаний и метаний, как у зеленоглазого. Тем не менее, разговаривать они не разговаривают, но сидят все также вместе на этом злоебучем втором ряду.              — Доброе утро, — привычно шепчет Шастун, усаживая свою костлявую задницу рядом с другом, и даже не ждёт какого-то ответа. Дима — лёд, но у него в аудитории есть конкурент, который бесоёбит Антона каждый вечер своими двухчасовыми лекциями и доёбами до каждого слова. Но больше кроет Шаста от осознания, что это чудовище ещё и красивое, как сам Бог.              — Шастун, возможно, если лечь раньше, то есть вероятность не опоздать на лекцию, а если Вы опоздали, то уж точно неуместно болтать и отвлекать своих коллег, — наблюдая, как Арсений поправляет свои очки, Антон закатывает глаза и кивает, хватая ручку.              — Извините, Арсений Сергеевич, максимально старался оттянуть момент встречи с Вами, но увы, — Шаст старательно выделяет последнее слово, драматично вздыхает и в итоге победно улыбается, увидев секундное изменение в лице Арсения. Даже эту статую можно прошибить. Может, он и не спал, но котелок-то ещё немного варит: мастерство не пропьёшь. Преподаватель мог бы взорваться прямо здесь, но нет, он лишь прокашливается и прожигает в парне лишнюю дырку.              — У вас ещё одна отработка, — одним ударом Арсений убивает двух зайцев: и Шастуна, и его желание поспать. Антон готов возмутиться прямо сейчас, но ему слова ему не дают, а просто начинают читать что-то про Петра Первого, ну и хуй с ним. Шатен демонстративно кидает ручку на парту, от чего рядом дёргается Дима и, устроив внезапное короткое свидание своих глаз со своим же мозгом, принимается писать конспект дальше, а Антон — нет, он не планирует ничего писать, даже если вечером его нагнут или сделают из него самое сложное в мире оригами. Позов умудряется даже на сложных лекциях писать красивые конспекты с понятными сокращениями и какими-то условными знаками. Шастун надеется выклянчить у друга под конец семестра тетрадь и списать всё подчистую.              Забросив мысли о неизбежно приближающейся сессии, парень достаёт телефон и заходит в диалог, который за последние двое суток превратился в монолог сумасшедшего.       

@shpala, 9:20

      

Доброе утро, Граф, надеюсь, ты жив

      

Я ужасно хочу спать

      

Я не сплю

      

Уже третий день идёт, как не сплю

      

А ещё я на истории

      

Готов к очередной лекции о том как он меня заебал

      

Снова засрал меня и влепил отработку

      

Ощущение, что он ебнулся, возможно, это старческий маразм

      

Я так хочу спать, но глаза как будто бы забыли как закрываться дольше чем на пару секунд. Ощущение, будто тело уже просто отрицает сон как явление.

      

Надеюсь, от такого не умирают.

      

Хотя я бы уже не отказался сдохнуть, глаза-то наконец закроются.

      

      Антон инстинктивно трёт один глаз рукой и недовольно вздыхает. Подняв голову, он замечает, что Арсений всё также сидит за своим столом, с каким-то театральным выражением читает лекцию и лишь иногда бросает взгляд внутрь аудитории. Шаст улыбается уголком губ, когда мужчина поправляет пальцами чёлку и, вот! Всё, приехали, остановка, дальше только смерть. Антону Шастуну до конечной, пожалуйста. Их взгляды пересекаются и в аудитории лишь на пару секунд воцаряется тишина. Попов смотрит почти в душу, а это Тоше совсем не нужно, но и проиграть в эти гляделки он не хочет, поэтому глаза не отводит. Да и победить труда не составит — лекцию-то читает не он. И, чёрт, приятно понимать, что победа за тобой, но, видимо, не в этом случае, поскольку через пару секунд Арсений продолжает свой монолог, но взгляд он не отводит, и у Антона начинают краснеть уши — дурной знак. Ещё пара секунд, и румянец зальёт даже шею, сползая на ключицы и ниже.              Шастун всегда начинает краснеть с ушей и заканчивает на головке члена, потому что краснеть от стыда — не про него, он всегда становится помидором от возбуждения. Сейчас Антону проще соврать самому себе о том, что гиперемия душит его от жары, но, блять, сколько можно? Он плавится под этим взглядом, и это аксиома — Антон заранее проиграл. Парень отводит глаза, поправляет чёлку и берёт телефон в руки — Арсений всё ещё смотрит.              

@shpala, 9:30

      

Да ебучий случай

      

Он палит

      

Помогите нахуй спасите

      

      Отложив смартфон, удостоверившись, что преподаватель продолжает его плавить, Антон берёт ручку и принимается писать, но вместо нормальных букв, которые он привык видеть в своей тетради, выходит что-то кривое, косое и просящее помощи. Шаст кусает кончик ручки, поправляет свободной рукой чёлку, после опирает щёчку о ладонь и, продолжив насиловать пластиковый корпус, старается слушать и не поднимать голову — чувствует он все прекрасно и остальными частями тела, по которым гуляет взгляд Арсения.              — Шастун, — парень вздрагивает и резко выпрямляется от неожиданности, — Вам не нужна информация, которую я Вам даю, Вы всё знаете и можете с нами поделиться?              Вот же сука. Ещё и любимый преподавательский приём. “Можете встать на моё место и прочитать лекцию за меня!”. Ну и чертила.              — Знать, — Антон прокашливается, заметив, что голос немного сел, — не знаю, да и знать не хочу, устроит Вас такой ответ, Арсений Г.. Сергеевич? — парень снова кусает кончик ручки и смотрит на мужчину с вызовом. Ну, что, блять, кто плавится теперь? Оба.              Арсений поправляет галстук, потом очки, потом просто складывает руки в замок на столе, смотрит. Нет, не так. Он, очевидно, думает обо всем, кроме того, что Шастун просто грызёт ебучую ручку, да, сука, он её даже не грызёт, он просто её обсасывает, что за пиздец?              — В таком случае, можете покинуть аудиторию, — Попова выдаёт его голос и лёгкая нервозность в движениях. Мужчина указывает ладонью на дверь и ждёт, пока Антон выйдет. Никто в аудитории даже не удивляется: для всех показательные перепалки преподавателя и Шастуна стали обыденностью. Все просто терпеливо ждут, пока Антон смахивает вещи с парты в рюкзак и самодовольно ухмыляется.              — Спасибо за официальное разрешение, Арсений Сергеевич, — радостно говорит он и, незаметно подмигнув преподавателю, покидает аудиторию. Победа.              

@spala, 10:07

      

Меня выгнали с пары

      

Нет

      

Не так

      

Я сам ушёл с разрешения Сеньки

      

Поеду домой

      

Попробую поспать, вечером все равно отрабатывать

      

      Это уже вошло в привычку: говорить Графу, чем он занят, даже если мужчина ему не отвечает. Шатен чувствовал, что это, вроде, важно, а для кого из них — уже неважно. Антон опирается спиной на стену и нервно смотрит на экран. Почему он нервничает? Хуй знает, но внутри его знатно трясёт. Как может встать — почти встать — на своего же преподавателя, который тебя заебал? Видимо, отсутствие текстового порно сказывается на молодом организме очень негативно.              

Поз, 10:12

      

Ну ты и еблан, Шастун, даже добавить прям нечего.

             Глаза парня округляются, когда он видит сообщение от Димы. Неожиданно, но очень радостно.       

Вы, 10:15

      

Не знал, что мы снова разговариваем. Не переживай, вечером отработаю

      

      Шаст смотрит на экран пару секунд, потом осознает, что он вообще написал и начинает нервно хихикать в ладошку, умело отодвигая от кожи тлеющий кончик сигарету.       

Вы, 10:16

      

На отработке, дистанционной, не то, о чем ты подумал, Диман, успокойся, скинь, пожалуйста, мне лекции потом, иначе, боюсь, что случится всё, о чем ты мог подумать

             Лента с уведомлениями снова появляется сверху, и вся радость снова улетучивается к ебени матери. Антон нервно подносит сигарету к губам и жадно затягивается, до боли в лёгких и ощущения иголок в горле.              

Геич, 10:17

      

Антон, сегодня в 20:00.