Кот vs Дед

      И Дима правда пытается: он ебёт мозги своему другу каждый раз, когда видит Арсения; втолковывает о его графских причудах, а Антон хочет залезть на стену и всерьёз начинает подумывать о том, что жить без друзей не так уж и плохо.              — Ради Христа, пожалуйста, отъебись от меня наконец, второй день ты несёшь хуйню, я на грани. Я планирую вызвать дурку, если ты не завалишь табло, Позов, — обречённо говорит Шастун, делая затяжку, когда они стоят в курилке перед очередной парой.              Дима лишь ухмыляется, закатывает глаза и кивает. Не может же он вывалить всё, что знает? Шаст должен дойти до этого сам. Не без помощи, но всё-таки сам, как несмышлёный ребёнок, который делает первые шаги, крепко держась за маму или отца. Так и Дима выступает лишь в качестве опоры, но никак не в качестве самих ног (в нашем случае — мозгов).              — У Пушка всё ещё извилины работают быстрее, чем у тебя… Вот, сколько раз вы трахались с Графом? — шатен краснеет и округляет глаза, мгновенно отводя смущённый взгляд. — Не пизди, что не ебешься виртуально, Тоня.              Антон поправляет ворот рубашки и выдыхает дым вверх, прикрыв глаза. Это же закончится? Пожалуйста?              — Это называется секстинг, дебил.              Позов ухмыляется.              — Может, он игнорирует тебя, потому что ночью тебя более чем достаточно?              Антон начинает злиться снова и уже нихуя не в шутку.              — Слушай, прекращай, я перестану ходить на пары по истории, ты заебал меня Арсением больше, чем сам Арсений.              — Ну, всё-всё, принцесса, меньше стресса, — деловито говорит друг, поправляет лямку рюкзака и поднимает руки в сдающемся жесте, мол извините-пожалуйста-я-вот-уже-отъебался. Позов думает о том, что просто словами Антону ни черта не докажешь, поэтому нужна какая-нибудь хитровыебанная проверка. Какая — парень ещё не придумал, но то, что та должна быть обязательно, решил прочно. Возможности что-то доказать товарищ не даёт: он в очередной раз резко пропадает с радаров, но Дима не гусь, поэтому после одного дня, когда друг пары пропускает, он идёт к нему домой, прихватив с собой пару бутылок пива, вина и Иру. Если он не может повлиять на Антона, то Кузнецова даст такой пизды, что шатен потом по струнке будет ходить месяц. Позов всегда удивлялся их отношениям: они были вместе со школы, но всегда были больше братанами, нежели парой. Может, Ира его и любила, а вот Антон был рад обманываться, и, судя по всему Кузнецова его прокляла: вместе с романтическими отношениями вынесла из жизни парня гетеросексуальность. Никто из них особо не расстроился и просто сделал вид, что ничего не было, ну может, иногда Ирочка превращалась в ту самую бывшую, которую хочется закопать, но Дима её оправдывал — Шастун отчебучивал такое, за что он бы тоже мог убить. Как, например, сейчас.       Блондинка залетает в квартиру первая, потому что у неё ключи от этого маленького ада в центре Питера имеются.              — Шастун, блять! — ругается девушка, когда замечает грязные носки в углу квартиры, две коробки из-под пиццы и попугая, гордо восседающего на полной курток вешалке, который смотрит на Иру глазами, где, возможно, мог бы читаться ахуй. — Выходи, пока я тебя не убила, засранец ты эдакий!        Дима бы её остановил, но у него пакеты с алкоголем и закусками, а ещё пакет с роллами, хотя у Антошки аллергия на рис. Кузнецова, видимо, основательно решила бывшего прикончить, потому что после рассказанной Позовым истории, она словно взбесилась, или её ужалили в жопу. Шум воды блондинку наводит на логово зверя, который решил спрятаться, ну, или притвориться мёртвым, чтоб наверняка.       — Антон, я жду, — сложив руки на груди, девушка встает напротив двери в ванну и сверлит её взглядом.              А что Антон? Тося слегка впал в депрессию снова, потому что задумался над тем, зачем он нужен Графу, зачем Граф нужен ему... К выводам, конечно, он пришёл не особо умным, скорее к детским, но его это устроило, и он загнался. К тому же поведение Арсения Сергеевича его почему-то (удивительно, почему?) задело, и на пары не хотелось ходить от слова совсем, что собственно он и сделал — не привыкать проёбывать, тем более из-за Пушка было не так одиноко теперь. Но шатен понял, что ошибся, когда услышал голос Иры за дверью ванной комнаты, которая теперь казалось единственным местом для спасения и то ненадолго, потому что Кузнецова при большом желании её вынесет и даже ноготь не сломает.              — Если ты перестанешь орать, то я выйду, — подает он голос, сидя на бортике, вжав голову в плечи. Ему не страшно, и он не боится свою бывшую, с чего вы взяли?              — Шаст, не смешно, не будем же мы тебя бить, тем более никаких колюще-режущих тут нет, — Дима поправляет очки, ставит пакеты на злоебучий комод, подходит к Ире и старается не смеяться, — пока что нет, но я не смогу долго сдерживать оборону, — блондинка закатывает глаза, пинает несчастное дерево и вздрагивает от крика попугая. Вот он — настоящий защитник природы. Даже мёртвой.              — Дверь-то за что?              — Травмирую твоих сородичей, чтобы не травмировать тебя, — заключает Кузнецова и вздыхает, когда слышит звук защёлки, а через секунду в проеме показывается кудрявая голова и зелёные глаза. Парочка друзей хмыкает и Шастун виновато таращит глаза, словно кот, который насрал в тапки.              — Началось, — первая не выдерживает Ира и, стукнув его по лбу, идёт к пакетам с едой и напитками, чтобы унести их в комнату. Дима же пялится на друга взглядом из разряда “ты что, придурок?”, а Тоша в свою очередь зажмуривается.              — Антон, блять! — шатен начинает ржать, а Позов лишь закатывает глаза в сотый раз и идёт в комнату. В целом, он понимает, почему Ира так ругается, потому что желание убивать растёт в геометрической прогрессии, особенно с учётом того, что он тут убирался самолично.              — Успокойся, он просто ещё не вырос, —то ли успокаивая сам себя, то ли подбадривая девушку, обречённо говорит Дима и помогает собирать кружки со стола, пока Антон ловит Пушка, чтобы посадить птичку в клетку. Может хоть попугай этому ебалаю отомстит за то, что он поступает так с друзьями, но попугай своего хозяина любит, поэтому лишь мирно садится на плечо, и теперь Антон — гордый (но немного всратый) пират. Он заходит в комнату, поправляя шорты, улыбается и начинает разбирать пакет, пока Ира ворчит себе под нос о том, что посуды для одного человека тут слишком много.              — Не жалею, что мы расстались, Шастун.              Антон, конечно, активно помогает и когда они наконец усаживаются пить и обсуждать личную жизнь, парень начинает юлить.              — Почему ты не сказал, что ты гей? — деловито интересуется Ира, потягивая красное полусладкое, оперевшись спиной на грудь Шастуна, сидя между его длинных ног, пока тот пьет пиво, а другой рукой перебирает её волосы. Дима сидит рядом, периодически ловит кринж с этой недопарочки, но пытается залить его пивом.              — Если бы не длинный язык…              — У тебя длиннее, — спокойно замечает девушка, а Дима издает стон. Почему он здесь находится?              — Ира, блять, если бы не этот гусь, ты бы и не узнала, не хотел травмировать твою женскую натуру, — Шаст делает глоток из бутылки и перемещает ладонь на талию девушки, прижимая её к себе.              — Как заставлять ме.. — она бросает взгляд на Поза, который готов выйти с этой планеты и меняет вектор своего предложения, — да и какую натуру, я же своя в доску, по крайней мере с тобой и всегда была, я бы тебя поняла.              Антону тепло от того, что его окружают именно такие друзья. Он улыбается, делает ещё пару глотков, допивая вторую бутылку и ставит ее на спинку дивана, из-за чего Кузнецова закатывает глаза.              — А почему ты не рассказываешь ей, что ебешься с преподавателем? — подаёт голос Дима, и шатен очень хочет бросить эту бутылку прямо в лицо друга, но лишь зарывается в светлые волосы и смеётся.              — Ты делаешь что? — девушка очень театральной удивляется, даже немного давится вином. Станиславский бы точно поверил.              — Я не ебусь с ним,этот долбач просто поехал головой! — протестует Антон и тянется за своим телефоном, проверяя сообщения от Графа, но там мёртвая тишина. Парень грустно улыбается и возвращает руку на талию Иры. Она прижимается и у них двоих в груди что-то одновременно щемит от осознания того, что всё вышло так. Шастун жалеет, что девушка потратила время, а она в свою очередь жалеет, что, возможно, Антону было некомфортно, и он не мог с ней поделиться. Парень всегда был для неё лучшим другом и от мысли о том, что её Тоше было не очень, сердце неприятно сжимается. Кузнецова поднимает взгляд на лицо Антона и улыбается. — Давайте сходим ещё за пивом и у кого-то, — в голосе трепет и почти душащая нежность к этой девушке, и иначе Антон не может. Он касается кончиком пальца носа Иры, нажимает на него и улыбается в ответ, — заканчивается вино, вдруг мне перепадет и я стану обратно гетеросексуалом, — после этого выпада Дима бьёт себя по лицу, а Кузнецова тычет в бок и заливается хохотом.              — Ты конченный, — констатирует девушка, — Хочешь пофотографироваться? — уточняет она, зная, что просто так по пьяне Шастун из квартиры не вылезет. Он лишь подкрепляет её догадки своим кивком и довольной улыбкой.              — А, ну, заебись, я опять пойду за пивом, а вы, две подружки, будете фотографироваться, хорошая идея, — осушив за один подход остатки пива, возмущается Позов, но всё-таки встает и идёт в коридор, — могли бы здесь с Пушком пофотографироваться, но нет, блять, уличная мафия, ебать вас в рот.              Шастун заливисто смеется, встаёт с дивана идёт к шкафу. Он надевает дурацкую толстовку с “Лего”, из-за которой Ира смеётся еще больше, чёрные джинсы и несколько цепей.              — Волосы, Тош, — она заботливо их поправляет, целует в щеку и улыбается, — тебе идут кудряшки, ты похож на барана ещё больше.              Шатен кивает и смеётся.              — Именно так оно и есть. Пошли, возьмешь мою джинсовку, иначе совсем в платье замерзнешь, детей не будет.              — От тебя точно не будет, — протестует Ира и достает из шкафа куртку, про которую так заботливо говорит Шаст.                     

****

             — Может ты всё-таки туда не полезешь? — стараясь вызвать остатки рассудка, говорит Дима, осматривая внушительную возвышенность похожую на снесенную стену, его друг непоколебим.              Антон забирается туда с третьего раза, почти разъебав руки в кровь, но протестует каждый раз, когда его товарищи злятся.              — Залез! — победно вытянув руки вверх заявляет он и выпрямляется в полный рот.              — Ну, всё, Гулливер реален, фотай, пожалуйста, быстрее, пока он с неё не переебался, — молится очкастый и смотрит на Иру, которая выставляет настройки для лучшего фото в сумерках.              — Да, ща, Дим, как ребёнок, ей богу, — возмущается блондинка и, наконец подобрав то, что ей нравится, начинает клацать на кнопку, пока Антон шутливо и не совсем позирует. Они уже отфотали его лук, который он обязательно отправит Графу, сделали пару портретных снимков, осталось сделать в полный рост, чем, собственно, занимается Кузнецова, пока Позов закуривает.              — Антон, блять, держись, пожалуйста! — взвизгивает девушка, от чего парень резко поворачивается в сторону, где только что был Шастун. Ну, вот, приехали.              — А я говорил, — ругается самый старший из них и, обходя этот большой камень, находит Антона, который валяется на траве, держась за ногу с самым страдальческим выражением лица.              — Да заебал уже, что ты нудишь, у меня вон нога болит!              Ира прибегает минутой позже, садится на корточки и хмурится.              — Довыёбывался?              — Более чем, — смеётся шатен, — ничего серьезного, просто лапка подвернулась.              — Завтра в универе не буду таскать тебя на руках, пусть это делает Попов, — заключает Позов, протягивает руку другу, и, когда тот за неё хватается, он его поднимает. Антон отряхивается, делает шаг и понимает — напиздел он, конечно, знатно, потому что идти ему больновато.              Уже сидя в квартире, вальяжно вытянув подвернутую ногу на стул, Антон потягивает пиво из бутылки, наблюдая за каким-то матчем, который включил Дима.              — Так что там с историком? — шатен давится, бросает полный злости взгляд на Позова, который тут же переключается, набирает воздуха, да побольше, чтобы точно не задохнуться.              — Он переписывается каким-то мужиком, а я уверен, что это наш историк, который скрывает себя под ником какого-то Графа ебаного, блять, и ебёт нашего Тошу, а он этого не понимает! — возмущается парень, и Пушок подхватывает. Пиздец, картина маслом.              — Да ты-то куда, засранец ты такой, без еды хочешь остаться? Или случайно пролететь над супом?! — Шастун закатывает глаза.              — Это точно не Арсений, я уже говорил тебе, — парирует он, а Ира смотрит на Диму. Он всё ей рассказал, вплоть до фото, которое видел, поэтому из незнающих здесь — только Антон, который активно не хочет видеть очевидного. Им бы двоим звонка из ГИТИСа ждать, с такой-то актёрской игрой оба будут на расхват.              — Ну-у, — тянет девушка, делая глоток вина, — а почему нет?              — Он предпочитает секс с кем-то, кто давно мёртв, — спокойно отвечает шатен и вытягивает губы в куриную задницу, — можно хотя бы один вечер без него? И так завтра это еблище видеть, не хочу, фу, блять, аж затошнило.              Дима хмыкает, смотрит на Кузнецову, она лишь улыбается и закатывает глаза, а позже кивает и делает вид, что абсолютно ничего не произошло.              — Димасик, как у вас с Катей? — переводит тему девушка, краем глаза стараясь наблюдать за бывшим молодым человеком. Ну, он правда у неё слегка туповат.              Антона эта тема устраивает, он берёт телефон, открывает молчащий монолог сумасшедшего, и грустно улыбается.              

@shpala, 23:06

      

*1 фотография*

      

А потом я переебался и почти сломал себе ногу

      

Бывшая девушка фотала и почти поймала как я упал но я тебе не покажу

      

Ребятам я не сказал, что мне больно ходить, но тебе скажу

      

больно пиздец

      

чьих-то поцелуев там точно не хватает

      

      — Какой ты, оказывается, бываешь нежный, — голос Иры над ухом заставляет вздрогнуть и резко свернуть диалог.              — Кузя! Ёб твою мать, — стонет покрасневший до кончиков ушей Шастун, закрывает лицо рукой и старается не смеяться.              Больше в течение вечера к теме Арсения и Графа друзья не возвращаются, увлекаясь обсуждением общих знакомых и нового ухажёра Кузнецовой: она уже на всё почти согласна, а друзья в один голос убеждают девушку, что у этого ухажёра огромными неоновыми буквами написано “мудак”. Антона более чем устраивает заботиться об Ире, а не о себе, поэтому после того, как он провожает друзей, забывается спокойным крепким сном без лишних беспокойств.              

***

             На пару Антону приходится ехать на такси, потому что:а) он проспал, ровно также как и Позов; б) нога болит настолько сильно, что при каждом шаге хочется выть, к тому же добавилась хромота. Ну, зато повыёбывался? Вон, фотография собрала кучу лайков в инсте, но это не особо его волнует, потому что самый главный лайк на сообщения даже не ответил, хотя галочки, вроде бы, были двойными. И если первые две пары ходить не так сложно, то к третьей это становится невыносимо. Дима бурчит, когда Тоша просит принести ему пожрать прямо в аудиторию, но всё равно идёт, обещая эту ногу Антону ампутировать и сказать, что так и было.              А Шастун хочет отрезать Попову связь с этим миром и откусить лицо, потому что мужчина словно сорвался с цепи и цепляет его всю пару, ну, хоть к доске не зовет. А, нет, зовёт.        — Шастун, к доске, — как-то непривычно строго выдает Арсений, сложив руки на груди и прожигая взглядом голубых глаз Шастуна, и от этого зеленоглазому не по себе. Дима рядом лишь посмеивается, толкает друга в плечо и, откинувшись на спинку стула, собирается наблюдать ещё одно представление.       — А если я скажу, что я ничего не знаю, Вы отстанете от меня до конца пары?              — Нет, к доске, бегом! — зеленоглазый страдальчески вздыхает, поднимается со стула и, стараясь не выдавать свою больную ногу, гордо вздернув нос идёт к доске, зная, что сейчас обосрётся. И не из-за вчерашнего пива.              — Ну?              Попов опирается задницей на стол, поправляет очки и, окинув шатена взглядом, коротко облизывает губы. Одному богу известно, что задумал этот ненормальный. Антон чувствует нарастающую тревогу — у Попова черти в глазах не то, что пританцовывают, они ебашат джигу-дрыгу.              — Про Фёдора Алексеевича, я слушаю.              Антон таращит на него зеленые глаза и нервно кусает губы, теребя шнурок толстовки. Он нихуя не знает, ещё и нога ноет. Он молчит, тупит взгляд на преподавателя, даже не пытаясь посмотреть на Диму, потому что его сдавленный смех, который он маскирует под кашель, слышно даже здесь.                     — Меньше надо лазить где попало, может, тогда в вашей голове будет хоть что-то, — Антон поворачивается на друга, вскидывает бровь, а тот лишь пожимает плечами, мол “ну я не знаю”, — садитесь, Шастун, отработка, два.       Ну, вот, ещё одна, ну, хоть не дистанционно — и на том спасибо. Дима в открытую ржёт, пару раз ловит на себе заинтересованный взгляд Арсения и лишь загадочно улыбается. Ему нравится, что Антон остался единственным, кто в упор не хочет признавать то, что он втюрился и то, что Арсений — Граф.