Особенности эволюции в параллельном мире

      Путь до кромки леса запомнился урывками. За спиной продолжался фантасмагорический бой, судя по звукам, ожившие растения добивали противников. Последние несколько метров пришлось поддерживать Кайрина, которого начало заметно шатать. - Нужно уйти подальше, - дроу дышал тяжело, с хрипами, и мне это совсем не нравилось. – Неизвестно, могут ли эти существа покидать пределы болот. - Нужно обработать твои раны. Меня передернуло от мысли, сколько дряни могло попасть в открытую рану вместе с болотным илом и землей с когтей тварей. Кроме того, до сознания начала добираться боль от разбитых ног, на которые я тоже мог набрать неприятных подарков. Относительно безопасное место для привала нашлось вскоре. Идеально круглая поляна, защищенная с трех сторон низкими деревьями, заросла щеткой серебристой мягкой, как мох, травы. Краем уха я улавливал звуки бегущей воды, значит поблизости есть ручей. Древесные кроны, переплётшиеся на высоте нескольких метров, создавали подобие природного шатра, защищая от лучей послеполуденного солнца. Не верилось, что все произошедшие события уложились в полдня. Пока обозревал окрестности, Кайрин избавился от растерзанного рюкзака, бережно сложил на траву мечи и тяжело опустился рядом. Точнее, упал на задницу, с видимым трудом сохраняя сидячее положение. Подтянул рюкзак и принялся искать что-то в его недрах. - Чем тебе помочь? – я видел, что правая рука Кайрина почти не двигается. Главное, чтобы дроу не начал играть в любимую мужскую игру «сам справлюсь». Кайрин все же отличался приятным здравомыслием, потому обиваться от помощи не стал. Из рюкзака была извлечен объемистый кожаный футляр. Мой спутник деловито распутал завязки левой рукой и протянул мне пузатый флакон с корковой пробкой. - Промой раны на ногах. - Сначала ты. Твои травмы серьезнее. Кайрин не стал спорить, неловко стаскивая превратившуюся в окровавленные лоскуты рубашку. Взглянув на раны дроу, я сглотнул, давя снова подступающую к горлу тошноту. Не то чтобы боялся вида крови, однако в прошлой жизни ни с чем, страшнее порезов и разбитых носов, иметь дела не доводилось. Когти твари пропахали три глубоких борозды на груди Кайрина, на излете разорвав кожу на ключице и плече. Сухожилья и плечевой сустав, похоже, не пострадали, что не могло не радовать. Но сами раны выглядели скверно, воспаленные, с вздувшимися побелевшими краями, словно полученные сутки, а не час назад. - Есть бинт? - я судорожно думал, чем воспользоваться в качестве перевязочного материала, которого потребуется немало, и тампонов для очистки ран. - Лей так. Жидкость во флаконе резко пахла спиртом. Значит, до антисептики в этом мире додумались. Попав в рану, она вспенилась, меняя цвет с прозрачного на грязно-коричневый. Кайрин зашипел, напрягаясь всем телом и стискивая здоровую руку в кулак. Я впервые увидел, как бледнеют дроу, как темная кожа приобретает пепельно-серый оттенок, и это зрелище неожиданно отозвалось уколом боли внутри. - Потерпи, пожалуйста, - в аптечке я нашел скатку чистого мягкого полотна и оторвал кусок, смачивая антисептическим раствором. – Я осторожно. Очищая порезы от запекшейся крови и частиц грязи, я старался действовать как можно бережнее, однако было видно, что Кайрину очень больно. Он не жаловался, ограничившись парой ругательств под нос, однако дышал как после марафонского забега. Кстати, хриплое, с присвистами дыхание спутника мне совершенно не нравилось. Как бы травмы не оказались серьезнее, и не было задето легкое. Блин, только не это. Ни навыков, ни инструментов для интубации у меня нет. Ни магии, чтобы остановить внутреннее кровотечение. - Пока лучше не перевязывать, - Кайрин зябко поежился, несмотря на жаркий вечер. - По-хорошему его бы зашить нужно, - от волнения я растерял и так небогатый словарный запас, изъясняясь так косноязычно, что самому противно. - Не известно, были ли эти существа ядовиты, - возразил дроу. – Я принял лекарство, очищающее кровь, но оно подействует не сразу. Были, судя по виду ран, окруженных некротизированными участками. Кайрин выглядел все хуже с каждой минутой, говорить ему уже явно было тяжело. - Кайрин, - я сел напротив, стараясь максимально собрать в кулак нервы и действовать рассудительно, хотя внутри всего трясло. – Расскажи, как тебя лечить, если ты потеряешь сознание. - Возьми аптечку, - выдохнул Кайрин с тихим стоном. – Черный флакон – от яда, не больше тридцати капель на один прием и только в крайнем случае. Порошок в свертке – жаропонижающее, две щепоти на кружку. Листья ирри размочить в кипятке и приложить к ранам, если начнется нагноение. Возьми… Неловко дернув головой, дроу левой рукой стянул с шеи медальон, с которым раньше не расставался. Мне в ладонь лег кругляш тусклого серого металла, испещренный руническими надписями. - Обойдешь вокруг, сжимая в руке… Снимается контур так же… Не выходи за границы ночью… - Кайрин судорожно вздохнул, глаза подернулись дымкой подступающего беспамятства. – Прости, маю… Я едва успел поймать завалившегося на бок Кайрина, не позволяя упасть. В голове снова щелкнуло, слава демиургам, без последующих спецэффектов. Опустив дроу на траву, быстро отвязал от днища рюкзака одеяло, расстелил его в тени ближайшего дерева. Из найденной запасной рубашки соорудил подобие подушки. Сложнее оказалось перенести Кайрина на импровизированную постель, не потревожив раны. Повезло, что новое воплощение физически сильнее предыдущего – в бытность человеком я бы не сдвинул дроу с места. Тяжелое безвольное тело на руках казалось чем-то неправильным, нарушающим уже сложившуюся за проведенные вместе месяцы картину мира. Я неосознанно привык полагаться на Кайрина как на наставника и более опытного разумного. И чего греха таить, как на защитника. Опасная привычка, дающая чувство ложной безопасности. А сейчас от меня и от правильности моих действий зависела чужая жизнь. Действуя, как робот с четко заданной программой, я разул Кайрина, расстегнул ремень на штанах и укрыл раненого вторым одеялом. Теперь следовало позаботиться и о своих травмах. Если мы оба сляжем с заражением крови, красивая полянка станет нашей общей могилой. Получив второй шанс на жизнь, глупо было бы сдохнуть от сепсиса. Устроив Кайрина так, чтобы не перевернулся и не растревожил раны, я сел рядом и вооружился бутылкой местного спирта и бинтами, готовясь к неприятной процедуре. Тщательно осмотрел и прощупал ступни и нервно хихикнул. По ощущениям, во время бега должен был стесать кожу не то что до мяса, а до кости. Но ничего подобного не наблюдалось. Из неглубоких подсохших порезов кое-где выступила сукровица, даже крови не было. Что же я за тварь неведомая, с такой-то регенерацией?! Интересно, руки-ноги тоже смогу отрастить, как ящерица? Рвущийся наружу смех грозил перейти в полноценную истерику, которыми не страдал прежде и не собирался начинать. Потому велев себе заткнуться и обозвав мысленно несколькими нехорошими словами, быстро обработал порезы и, аккуратно сложив аптечку на место, принялся искать флягу с водой. Искомое обнаружилось в одном из боковых карманов рюкзака. Воды осталось на самом донышке, значит, до наступления темноты стоит пополнить запас. На вылазку отправился, прихватив короткий нож, который Кайрин обычно носил за голенищем сапога. Устанавливать магический барьер я пока побоялся, вдруг не смогу отменить и окажусь отрезанным от беспомощного спутника. Звуки бегущей воды раздавались совсем рядом, ручей нашелся почти сразу. Родник, тонкой струйкой вытекающий из-под корней дерева, затопил низину, превратив в неглубокое озеро с чистым песчаным дном и пологими берегами. Набрав воды, я поспешил вернуться обратно. До ночи нужно успеть собрать дрова и развести костер. Привычные за время путешествия занятия отняли времени больше обычного. Меня охватила странная заторможенность, все валилось из рук. Кайрин не приходил в себя, не то забывшись сном, не то находясь в обмороке. Осмотрев раны, прикрытые пропитанной антисептиком тканью, я понял, что притаившаяся внутри паника готова снова прорваться. Кожа вокруг рваных порезов побелела и стала рыхлой, расползаясь и обнажая мышцы. Кровотечение прекратилось, зато началась лихорадка. Стараясь не накручивать себя раньше времени, я выставил охранный барьер, благо, амулет сработал как положено. Разведя костер, отыскал пару длинных крепких палок и с помощью ножа и какой-то матери смастерил рогульки, на которые подвесил котелок. Пока закипала вода, снова разобрал аптечку, откладывая те лекарства, которые показал Кайрин. Мне катастрофически не хватало знаний о физиологии моего невольного пациента. Какая у дроу скорость регенерации? Повышение температуры тела на сколько градусов является критическим? Какая норма сердечных сокращений и частоты дыхания? То есть понять, что все хреново я мог и на глаз, но вот насколько хреново… С другой стороны, ни целителей, ни больницы поблизости все рано нет, придется справляться своими силами. Набрав в кружку кипятка, отставил остывать, а в котелок опустил два скрученных в трубочки темно-золотистых листа. В горячей воде листья развернулись, источая сильный запах камфоры. Пока припарки размокали, всыпал в кружку две щепотки крупнозернистого серого порошка. Напоить Кайрина оказалось тем еще заданием – в сознание дроу не приходил, вдобавок попытался отбиваться от медицинской помощи. Тихие увещевания не упрямиться и выпить микстуру, как ни странно, подействовали. По крайней мере, вырываться Кайрин перестал. Осторожно приподняв его голову одной рукой, второй поднес к губам кружку с остывшим лекарством и наклонил, вливая буквально по капле. Несколько раз приходилось останавливаться и легко массировать горло дроу, помогая сделать глоток. Когда жидкость в кружке закончилась, я чувствовал себя вымотанным, как после марш-броска. Обжигаясь, вынул из котелка разбухшие листья ирри, легко встряхнул, сгоняя лишнюю воду и остужая, и вернулся к Кайрину. В чудодейственную силу местных снадобий почему-то верилось слабо. Мне предстояла нелегкая ночь. К полуночи спавшая после приема жаропонижающего лихорадка снова начала усиливаться. Приложенные к ранам лечебные листья почернели, видимо, вытянув часть яда, однако сами раны выглядеть лучше не стали. Хотя зона некроза пока не увеличивалась. Выбросив припарки в огонь, я протер руки антисептиком – казалось, что на кожу налипла ядовитая слизь. Напившись воды, устроился рядом с Кайрином, лицом в сторону болот. Зная себя, я ждал, что вот-вот накроет отходняком. У меня всегда так – после стрессовой ситуации какое-то время бегаю, как заведенный, а потом отключаюсь. А отключаться нельзя. С болот донесся хриплый вой, будто дули в огромную медную трубу, ему тут же вторил хор квакающих и булькающих голосов. Я подскочил, судорожно сжимая рукоять ножа. Блин! Зато сонливость как рукой сняло. Подкинув в костер несколько поленьев и отметив, что топлива до утра должно хватить, сполоснул котелок и поставил закипать новую порцию воды. Следовало бы поесть, я не ел с утра, однако об одной мысли о пище начинало тошнить. Чтобы отвлечься, провел ревизию оставшихся продуктов и недовольно поцокал. Два брикета спецпайка и раскрошившаяся лепешка. В ближайшие дни придется поохотиться, когда Кайрин придет в себя, ему нужна будет свежая и легкая еда. По идее, к озеру должны слетаться птицы или приходить на водопой животные.       Через силу сжевав кусочек лепешки и запив горячей водой, я подобрал под себя ноги и уставился на огонь костра. На болотах продолжался адский концерт, то стихая, то взрываясь какофонией режущих ухо и заставляющих вздрагивать звуков. В черноте ночи, под куполом безлунного неба я вдруг почувствовал себя таким маленьким и беззащитным. Так, наверное, чувствовал себя мой далекий предок, греясь у костра в пещере и вздрагивая от завывания и рычания ночных хищников, бродящих снаружи, и понимая, что рогатина и каменный топор – ненадежное оружие против мощных клыков и острых когтей. Тихий шелест над головой вывел из приступа жалости к себе. Я выпрямился, держа нож наготове и вертя головой в поисках опасности. Шелест не прекратился, хотя ветра не было. Глянув вверх, застыл в нелепой позе, наблюдая, как ветви деревьев, окружающих поляну, смыкаются плотнее, словно образуя защитный купол. Упав на задницу, потому что ноги резко перестали держать, я снова уставился в полупогасшее пламя костра. Смотреть вверх почему-то было жутковато. Значит, не совпадение. Сегодня на болотах, и раньше, с плотоядной лианой. Каким-то образом я могу управлять растениями. Хмыкнув, все же переборол себя и посмотрел на прочное плетение веток над головой. Здорово. Раньше изучал амброзию, а теперь могу с ней пообщаться. Хотя пообщаться в прямом смысле слова вряд ли, да и не растет здесь амброзия. Вспомнив оба происшествия, пришел к выводу, что способности мои, похоже, интуитивные и срабатывают в ответ на сильные эмоции. Я испугался, и деревья отреагировали. Что ж, лишним не будет.       На рассвете Кайрину стало хуже. От лихорадки его беспрерывно трясло, вторая порция жаропонижающего порошка дала лишь кратковременный эффект. Когда к жару присоединился бред и слабые судороги, я готов был расплакаться от отчаяния. Ни от меня, ни от моей непонятной недомагии никакого толка. Вспомнив кое-какие методы первой помощи при повышенной температуре из родного мира, смочил бинты спиртовым раствором и принялся обтирать виски, шею и руки Кайрина. Вроде немного помогло, дроу перестал метаться, бормоча обрывки непонятных фраз, и задышал ровнее. Напомнив себе пополнить запасы воды, сжевал еще кусочек лепешки и деактивировал защитный контур. Несколько минут я не двигался с места, прислушиваясь к доносящимся с болот звукам. Лес вокруг был достаточно редким, потому приближение вероятного врага прозевать мне не грозило, однако береженого и бог бережет. Хотя со здешними богами я бы не связывался.       До ручья добежал, будто за мной гнались. Быстро набрал воды, умылся и рванул обратно. Я боялся надолго оставлять Кайрина. Оживил заранее собранными дровами костер и заново выставил магическую защиту. Сплетенный ночью шатер не исчез, теперь наше убежище напоминало пещеру с широким входом. Просветы между ветвями давали достаточно света и позволяли дыму от костра беспрепятственно выходить наружу. Уютно даже. Если не вспоминать причину появления этого убежища. За время моего отсутствия Кайрин успел перевернуться на бок и сдернуть закрывающую раны на груди повязку. В полголоса вопрошая спутника, как ему помочь, я не рассчитывал на ответ. Просто безмолвие, нарушаемое только тяжелым дыханием раненого, давило на нервы. Вторая порция листьев ирри отправилась в котелок, из смоченных холодной водой бинтов я соорудил компресс. Бинты, кстати, тоже подходили к концу, придется пустить на перевязку часть своей рубашки.       День прошел словно в тумане. Я еще раз сходил за водой и дровами, очистил землю вокруг костра от травы, чтобы огонь не перекинулся. Не хотелось ни есть, ни спать, сознание будто попало в закольцованное измерение. Умом я понимал, что это ненормально, что нужно поберечь силы, чтобы не вырубиться в самый неподходящий момент, но ничего не мог с собой поделать. Мысли о сне пугали. Казалось, усну и проснусь рядом с мертвым Кайрином. Я вполне отдавал себе отчет, что подобный исход не исключен. Никаких признаков того, что организм дроу справляется с повреждениями, я не заметил. Напротив, ему становилось хуже. Зоны омертвевших тканей вокруг ран снова начали увеличиваться, порезы превратились в огромные язвы, постоянно сочащиеся сукровицей. Двух лиственных припарок едва хватило чтобы их накрыть. Одно радовало – в глубоком обмороке Кайрина, похоже, не мучила боль.       Ночью я рискнул напоить своего пациента содержимым черного флакона. Порошок перестал помогать, а увеличивать дозу для и так находящегося в критическом состоянии организма – верный способ добить. Раны на груди и плече открылись, я не мог остановить кровотечение, пока еще достаточно слабое. Будь площадь порезов меньше, можно было попробовать прижечь края. О таком варварском способе остановки кровотечения в экстремальных условиях читал раньше, временами он давал неплохие результаты, однако применялся чаще к свежим ранам. Антитоксический раствор оказался практически бесцветным, пришлось до рези напрягать глаза, чтобы отсчитать нужное количество капель в неверном свете костра. По окончанию руки дрожали как у запойного алкоголика.       Вскоре после приема лекарства Кайрина вырвало чем-то черным, сперва принятым за кровь. Обтирая дроу и выпаивая чистой водой, я тихо надеялся, что зелье вывело часть отравы из организма. Увы, надежды оказались напрасными. Лучше Кайрину не стало. В рассеянном утреннем свете я с ужасом смотрел на посеревшее до пепельного цвета лицо своего спутника с ввалившимися щеками, на расползшиеся до шеи и на живот белесые пятна, и осознавал, что проиграл. Не смог помочь тому, кто столько раз спасал меня. Если бы верил в бога, я бы, наверное, молился. От злости на собственное бессилие темнело перед глазами. - Кайрин, ну что же ты? - меняя холодный компресс на лбу дроу, я говорил с беспамятным, словно надеялся таким образом удержать в этом мире. – Ты же сильный. Борись, пожалуйста… Кай, не смей сдаваться… Кайрин тихо застонал и повернул голову, прижимаясь щекой к моей ладони, будто услышал. Дышал он уже с трудом, пульс стал неритмичным и редким, лихорадка снова набирала обороты. Разрывать контакт не хотелось, веры в эффективность лекарств не осталось, однако я решил все же использовать жаропонижающее средство еще раз. Развернув кулек с порошком, понял, что хватит его на один прием, да и то маловато. Часть крупинок прилипла к бумаге и высыпаться не хотела. Вооружившись ножом, я принялся выскребать остатки в кружку. Недосып и нервное напряжение в конце концов сыграли дурную шутку – лезвие распороло бумагу и глубоко порезало ладонь. Резко дернувшись и тряся рукой, я едва не опрокинул кружку. Поймав посудину, не заметил крови и затолкал назад подпрыгнувшее к горлу сердце. Из-за неосторожности я чуть не пролил последнюю порцию лекарства! Стараясь контролировать каждое движение, чтобы не повторить ошибки, поднес кружку к запекшимся губам Кайрина. Дроу лежал, безвольно раскинув руки. Он не реагировал на прикосновения, дыхание едва поднимало грудную клетку. Стоило подсунуть ладонь под затылок, приподнимая голову, Кайрин застонал. Тихий жалобный звук полоснул по нервам. Я понял, что слезы вот-вот прорвутся и остановиться уже не смогу, а нужно. Слезы еще никого не спасли. Выпоив микстуру, сменил пропитанные кровью повязки на груди, отмечая, что кровотечение пока не усилилось. Порезанная ладонь начала ощутимо побаливать. Подсев ближе к костру, взглянул на место пореза и несколько минут в ступоре пялился на золотисто-желтую жидкость, выступающую из раны. Даже кончиком пальца потрогал субстанцию, судя по всему, заменяющую этому телу кровь. На вкус она тоже оказалась не соленой, как положено, а скорее горькой. Преувеличенно осторожно оторвал от подола рубашки тонкую полосу и перевязал ладонь, словно хотел скрыть даже от себя только что сделанное открытие. Выходит, я действительно неведомая зверушка с совершенно другими биохимическими процессами. У Кайрина, к примеру, кровь красная. У всех животных, на которых охотились прежде, тоже. Так, будем рассуждать логически. Во-первых, на Земле тоже не у всех живых существ красная кровь. У осьминогов она синяя, у каракатиц и плоских червей сине-зеленая. У человека красный цвет крови обеспечивается гемоглобином – связанным с белковым комплексом железом, у осьминогов – соединениями меди. И человек, и помянутые животные являются продуктом эволюции в одном мире. Во-вторых, на Траэсе в принципе коренного населения нет, так что я не обязательно должен иметь общую биологическую основу с другими расами, чтобы спокойно жить в этом мире. У моей расы выполнять функцию переноса кислорода могут, допустим, соединения хрома. Отсюда и специфический цвет крови. Открытие интересное, но поводом для паники не является. Блин! Надеюсь, моя кровь хотя бы не токсична. Она же могла попасть в кружку с лекарством, когда порезался. Резко обернувшись, глянул на тихо дышащего в глубокой отключке Кайрина. Вряд ли. Он же обрабатывал мои раны, когда подобрал, да и после ни разу не упомянул ни о чем подобном. И все же есть много нестыковок. Если биохимические процессы в моем организме протекают иначе, чем у остальных жителей Траэса, иным должен быть и метаболизм. Я же спокойно дышу местным воздухом, ем ту же пищу, что и Кайрин, и чувствую себя прекрасно. Я не ограничен средой обитания. Тот же осьминог, чтоб ему хорошо жилось на дне морском, на суше не выживет. Опять же, способность управлять растениями имеет магическую, ментальную или химическую природу? Мой мозг генерирует волны определенной частоты, работающие по принципу «пароль-отзыв» или под влияние стресса тело вырабатывает вещества вроде феромонов? Или в этом мире работают другие базовые законы биологии? Не стоит сбрасывать со счетов, что Траэс – мир техно-магический, схожесть с Землей может оказаться весьма условной. Я настолько погрузился в размышления, что очнулся лишь от того, что Кайрин зашевелился на своем ложе, пытаясь перевернуться. Костеря себя за невнимательность, уложил дроу обратно, отработанным уже движением касаясь лба для проверки температуры. Кожа под пальцами была прохладной, или показалась таковой после двухдневной горячки. Неужели я передозировал-таки жаропонижающее? Осторожно прощупав биение пульса на шее и послушав дыхание, я придавил зарождающееся внутри облегчение. Рано радоваться. Случалось, что тяжело раненым ненадолго становилось легче перед смертью. Так что улучшение может оказаться мнимым.