Особенности эволюции в параллельном мире

Первые лучи солнца на рассвете третьего дня от похода по болотам позволили рассмотреть, что белые пятна некроза исчезли с шеи и живота Кайрина. Дроу по-прежнему выглядел тяжело больным, но уже не умирающим. Едва солнце поднялось повыше, я прихватил нож и кусок мыла, снял магический барьер и рванул к озерцу. Отрезанную от рубашки широкую полосу ткани нужно было тщательно постирать перед тем, как использовать в качестве перевязочного материала. Вдобавок следовало озаботиться пропитанием. Вспомнив взлетевшую с берега озера при моем появлении стаю пестрых птиц, решил в следующую вылазку прихватить ловчую сеть. Развесив будущие бинты на просушку, размотал повязку на руке. Ладонь выглядела так, словно никакого пореза никогда не было. С непонятной брезгливостью выбросил испачканную золотистой субстанцией тряпку в костер. Об особенностях собственного организма думать не хотелось. Способность заживлять травмы настолько легко казалась несправедливой рядом со страдающим от ран Кайрином. Вооружившись аптечкой и несколькими кусочками оставшихся бинтов, склонился над тихо посапывающим дроу. Похоже, забытье перешло в обычный сон. Пульс бился ровно, хрипы пропали. Повязки присохли, пришлось осторожно отмачивать. Осмотрев то, что осталось от жутких мокнущих язв, я не сдержал судорожного вздоха. Следы от ядовитых когтей не исчезли, конечно, но выглядели будто были получены минимум неделю назад. Зона некроза сократилась, вокруг ран образовался «валик» грануляционной ткани, кровотечение прекратилось… Стоп! Некротизированные ткани не могли «ожить». Невозможно, чтобы расползшаяся, как каша, кожа восстановилась сама по себе, тем более, за такой короткий промежуток времени. Господи, этот мир сведет меня с ума! Или у дроу регенерация не слишком уступает моей, или лекарства у них действительно помощнее земных аналогов. В голове робко скреблась мысль, что еще накануне никаких признаков выздоровления не наблюдалось. Неожиданно Кайрин вздрогнул и открыл глаза. Мутный взгляд сфокусировался на моей замершей в полусогнутой позе фигуре и, показалось, в нем мелькнуло облегчение. - Пить… Пришлось наклониться к лицу Кайрина, чтобы разобрать слова. Благо, в котелке осталась кипяченая вода – пить сырую в такой близости от болот я не рисковал. Мой болящий спутник был настолько слаб, что даже голову поднять не мог самостоятельно. Я поддерживал его, помогая напиться и радовался так, будто сам вернулся из небытия. - Ты… цел… В порядке? – выдохнул Кайрин на грани слышимости, стоило снова уложить его и поправить повязки. - В порядке, - заверил я. – Спи. Тебе нужно отдыхать. Кайрин глубоко вздохнул и закрыл глаза, засыпая моментально, словно небольшое напряжение отняло все силы. Учитывая раны и лихорадку, так оно и было. Перелом в состоянии дроу вызвал у меня нездоровое оживление. Не в силах усидеть на месте, прихватил ловчую сеть, как собирался ранее, и отправился к озеру. Раз Кай очнулся, его нужно будет покормить. Организму понадобятся ресурсы для восстановления. Мне повезло, что зверье в Заповедном Лесу непуганое. Кормящихся возле берега птиц, похожих на обычных диких уток, не насторожил звук приближающихся шагов. Недосып здорово влиял на координацию движений, потому сеть разматывал неторопливо и осторожно, не желая самому запутаться в силках. Первый же бросок получился удачным. Крупный селезень забился в сети, остальная стая с истошным кряканьем поднялась на крыло. Забежав в воду по колено, поспешил поймать бьющуюся птицу, пока не порвала ловушку. Получил несколько чувствительных ударов крылом и одним движением, как учил Кайрин, свернул селезню шею. Сложнее оказалось ощипать тушку. Я устал, будто камни тягал, и был в перьях и пуху по уши, когда закончил. Выпотрошить добычу заняло гораздо меньше времени. Разложив потрошки и мясо на нескольких больших листьях, сорванных с ближайшего дерева, несъедобные остатки я закопал подальше от лагеря. Не стоит привлекать хищников, если они все же здесь водятся, запахом свежей крови. Из потрохов собирался сварить бульон, благо селезень попался не слишком жирным, остальное мясо лучше завялить или хорошо протушить, чтобы не испортилось при такой жаре. Ставя на огонь котелок и нанизывая мясо на срезанные прутья, я то и дело поглядывал на Кайрина. Дроу спал, перевернувшись-таки на здоровый бок. Возвращать как было я не стал, только убрал упавшую на грудь растрепанную косу, чтобы волосы не попали в активно заживающие раны. На прикосновения к шевелюре Кайрин отреагировал едва слышным горловым звуком, больше всего напоминающим кошачье урчание. Все же интересно, какой биологический вид послужил базой для эволюции темных эльфов? Уж очень много «кошачьих повадок» у Кайрина. Острое зрение и слух, способность бесшумно передвигаться при немаленьких габаритах, скорость реакции и ловкость. Острые, удлиненные клыки, опять же. Хотя в остальном дроу полностью антропоморфны. Наверное, все же глупо применять законы одного мира к совершенно другому. Бульон остывал, мясо поджаривалось на малом огне, солнце зависло в зените, проникая сквозь ажурное плетение ветвей и превращая убежище в уютное гнездо. Меня одолела странная расслабленность, заторможенность даже. Механически поворачивая прутики со скворчащей и капающей жиром утятиной, бездумно смотрел в одну точку, понимая, что откат догнал-таки. А еще рано. Кайрин ослаблен ранами, ему понадобится моя помощь. Нельзя расслабляться. Перелив часть варева из котелка в кружку, отпил и поморщился. Бульон без соли и хлеба – не самое вкусное блюдо, но выбирать не приходится. Мне нужны силы, а лопать мясо после двухдневной голодовки – не лучшая идея. Во второй раз проснулся Кайрин ближе к вечеру. Дневная жара спала, ветер принес легкую прохладу. Кайрин открыл глаза, все еще воспаленные и с сеточкой лопнувших сосудов, и сразу попытался встать, неловко отталкиваясь неповрежденной рукой. - Куда? – зашипел я, удерживая прыткого спутника от резких движений. – Хочешь, чтобы все раны пооткрывались? Дроу послушно улегся и выдал слабую улыбку. - Устал лежать… - А придется, - припечатал, поправляя скрутку, выполняющую роль подушки. – Сейчас поедим, сделаю тебе новую перевязку и будешь отдыхать дальше. Чтобы Кайрин мог справиться с бульоном пришлось устроиться у него за спиной и помочь опереться на меня, удерживая в полусидячем положении. Отвар с небольшим количеством разобранного на нитки мяса дроу одолел с перерывами, на несколько минут откидываясь назад и опуская голову мне на плечо. Забрав опустевшую кружку и помогая лечь обратно, я отметил насколько Кайрин похудел за считанные дни. Проведя повторный осмотр, удовлетворенно кивнул сам себе. Заживление шло полным ходом, раны рубцевались, нагноения не наблюдалось. Учитывая полностью антисанитарные, полевые условия лечения и способ получения травм это было почти чудом. Полноценную повязку делать не стал, ограничившись тем, что закрыл повреждения несколькими слоями бинтов. Закончив, заметил, что Кайрин недовольно поморщился. - Больно? Повязка мешает? – забеспокоился я. - Нет… Вымыться хочу… - Потерпи. Будешь лучше чувствовать себя завтра, прогуляемся до озера. Тут рядом. А пока могу предложить умывание. Вернувшись с озера с вымытым котелком и куском мокрой ткани для гигиенических процедур, застал Кайрина спящим. На обтирание дроу недовольно уркнул, но не проснулся. Укрыв спутника одеялом и поправив стреляющий искрами костер, я выставил заново защитный барьер и лег поближе к огню. Сон не шел, хотя в голове плавала тяжелая муть – трое суток бодрствования давали о себе знать. Перевернувшись на спину, глянул вверх. На черное небо, в котором никогда не было луны и знакомых созвездий. На небо, опрокинутое над совершенно чужим, полным загадок и нелогичностей, прекрасным и ужасным миром. В котором придется как-то находить свое место. От легкого прикосновения к плечу я вздрогнул и повернул голову. Не просыпаясь, Кайрин выпростал руку из-под одеяла и дотянулся до меня, словно пытаясь поддержать. Судорожно выдохнув, накрыл его ладонь своей. Купание пришлось отложить. Весь следующий день Кайрин проспал, проснувшись лишь раз ближе к вечеру и попросив воды. Кроме слабости никаких признаков возвращающейся лихорадки и интоксикации я не заметил, раны продолжали рубцеваться без сюрпризов. Все было хорошо, кроме одного «но»… Я не мог уснуть. Совсем. То есть спать даже не хотелось. Сознание плавало в какой-то бесконечной полудреме, отказываясь погружаться глубже. И это грозило стать серьезной проблемой. Человек может протянуть без сна семь-восемь дней, потом в организме начнутся необратимые изменения. Допустим, нынешнее тело выносливее человеческого. Однако почти пять суток бодрствования уже не здорово. Возможно, на болотах я тоже получил отравление, и яд поразил нервную систему, вызывая такой эффект. Нужно спросить у Кайрина, когда проснется, нет ли у него снотворных зелий. Иначе вскоре стану недееспособен. О том, как добирались до озера на помывку, можно было при желании написать трагикомическую историю. А все потому, что привычка некоторых индивидуумов всегда полагаться на себя и гордо отказываться от помощи временами приводит к печальным последствиям. И это я не про себя. Кайрин явно не привык болеть либо не привык, чтобы за ним ухаживали. - Кайрин, тебе нельзя двигать правой рукой, - я решил зайти с разумных аргументов. – А одежду не мешало бы постирать. Дроу скривился, будто у него все клыки разом заныли, и возвел очи горе очень по-человечески. - Не бойся, не утоплю тебя, - пообещал я, осторожно прислоняя спутника, нетвердо держащегося на ногах, к ближайшему дереву. – И на честь покушаться не буду. Хорошо стоишь? Мученически вздохнув, Кайрин оперся на дерево спиной, позволяя стянуть с него штаны. Избавившись от одной детали одежды, я завис на несколько мгновений. Как-то не ожидал в магическом мире увидеть обычные трусы модификации «семейники укороченные» аскетично-черного цвета. Значит, нижнее белье все же придумали, что не может не радовать. От выразительного взгляда Кайрина, направленного сверху вниз стало немного неуютно. На что это вы намекаете, сударь? Будто я голых мужиков никогда не видел. Позже, вспоминая эту сцену и последующие за ней, я четко осознал, что все предыдущие немногочисленные воспоминания о голых мужиках можно смело отправлять в топку. И вовсе не потому, что дроу принципиально отличался в плане анатомии от человека. Просто их Первоматерь явно не поскупилась, создавая своих детей. Не скрытое одеждой тело Кайрина поражало гармоничностью, совершенством, присущим скорее хищному зверю, чем разумному. Даже раненый и похудевший он выглядел как долбанное темное божество. М-да, и где мой равнодушный профессионализм? Помывка добавила новых красок в палитру шизофренического бреда, который крутился в больной от недосыпа голове. У Кайрина была гладкая безволосая кожа, кажущаяся шелковой под мыльными ладонями. Я аккуратно отмывал зашедшего по пояс в теплую воду дроу, обходя темно-розовые рубцы, образовавшиеся на месте недавних ран, и впадал в странное, медитативно-отрешенное состояние. Слава демиургу, с мытьем остальным частей тела мой спутник справился сам. - Волосы мыть будем? – спросил, закончив с основными гигиеническими процедурами. Согласно тряхнув головой, Кайрин вмазал мне по груди намокшей косой, тяжелой как плеть. - Постоишь еще или переберемся ближе к берегу? - К берегу, - Кайрин прикрыл глаза и задышал чаще, словно переживал приступ дурноты. Готовясь поддержать спутника, буде у него закружится голова, довел его до мелководья. Кайрин уселся прямо в воду и тут же потянулся левой рукой расплетать косу. Получилось у него довольно ловко, волосы упали черной волной, укрывая всю спину. «Двурукий воин, одинаково хорошо владеющий обеими руками». Я вспомнил бой на болотах, поймав себе на новом приливе восхищения. Кайрин очень стойко терпел боль и дискомфорт. Рожи корчил, но не ныл и не изображал из себя героя при смерти. Некоторые мои коллеги-мужчины в прошлом от отбитого пальчика больше стенаний разводили. Я утрировал, конечно. Кайрин вырос в совершенно другом мире, его иначе воспитывали. Он был воином, отсюда и сдержанность, и умение переносить боль. На шевелюру Кайрина извел полкуска мыла. Сперва пришлось вымыть грязь, засохшую кровь и какие-то мелкие неаппетитные фрагменты, которые я предпочел не разглядывать. Намыливая волосы по всей длине во второй раз, поймал себя на том, что с удовольствием пропускаю между пальцами густые пряди, вернувшие здоровый блеск. Любая девушка отдала бы что угодно за такую красоту. Кайрин расслабленно откинул голову назад, позволяя шуровать пальцами в его прическе. Теплая вода плескалась вокруг нас, небольшое течение уносило мыльную пену и казалось, что мы в большой ванной, а не в озере. Неожиданная интимность происходящего отозвалась дрожью внутри и волной жара в районе солнечного сплетения. Тогда я еще не понимал, что творящийся в голове кавардак непонятных эмоций и чувств - лишь начало более серьезных проблем. Чтобы не зацикливаться на лезущих на ум глупостях, сосредоточился на помощи Кайрину. После купания дроу выглядел вялым и, казалось, готов был уснуть прямо в воде. Выведя его на берег и обтерев небольшим полотенцем, повел к лагерю. Кайрин все тяжелее опирался на мое плечо с каждым шагом, на последних метрах я практически нес его. Зато близость красивого обнаженного мужчины перестала вызывать шум в ушах, оставив лишь тревогу о его здоровье. Кайрин обессиленно улегся на заранее перестеленную походную постель и вытянулся с видимым удовольствием. - Отдыхай, - я укрыл его одеялом и, поддавшись паранойе, еще раз проверил состояние почти заживших ран. – Я постираю наши вещи, поймаю ужин и вернусь. Только барьер сейчас выставлю. Дроу слабо улыбнулся, не открывая глаз. - Хорошо, маю… Убедившись, что Кайрин уснул, сжал медальон, устанавливая магический заслон. Немного поэкспериментировав накануне, я выяснил, что не обязательно находиться внутри охраняемого периметра, чтобы его замкнуть. Достаточно четко представить границы места, которое хочешь накрыть защитой и активировать амулет. Я даже вроде бы начал четче видеть работу магического артефакта – слабое мерцание в воздухе, словно натянутая тончайшая пленка. Собрав оставленную на берегу одежду дроу и присоединив к ней свою, голышом залез в озеро и принялся за стирку. Мыло норовило выскочить из рук, пару раз пришлось нырять за ним, кровь от светлой ткани отстирывалась плохо, оставляя грязно-бурые пятна. Ничего, труд освобождает, как говорилось в одном лозунге. И прочищает мозги от дури. Выложив относительно чистые вещи на траву, вернулся обратно и отмылся сам. С самого утра казалось, что от меня разит чем-то приторно-сладким, как от флакона дешевых духов. Вернувшись в лагерь и развесив одежду на солнышке, устроился рядом, дожидаться, пока хотя бы штаны подсохнут. Отсутствие сменной одежды напрягало, как и необходимость сидеть на кочке голой жопой в паре шагов от своего спутника. Умом понимал, что смущаться тут нечего, однако поделать ничего не мог. Прислонившись спиной к дереву с гладкой, нагретой солнцем корой, я перебирал ворох кружащих мыслей, пытаясь придать им порядок. Получалось так себе. Солнечные лучи скользили по коже мягкими кисточками, древесный ствол под лопатками дарил приятное ощущение, словно оказался в надежных дружеских объятьях. Наверное, я уснул ненадолго.       Открыв глаза, почувствовал себя немного отдохнувшим. Скопившаяся под сводом черепа муть исчезла, мышцы буквально звенели, требуя движения. Натянув подсохшие штаны, я проверил безмятежно дрыхнущего Кайрина, поправил сползшее одеяло и отправился на охоту. Опасения, что местную живность могла напугать наша активная деятельность возле озера, оказались напрасными. Небольшая стая уток кормилась на старом месте, оглашая окрестности кряканьем. Несколько селезней с ярко-фиолетовым оперением важно плавали вокруг группки пестрых уточек и буро-серого молодняка. Сегодня я выбирал объект охоты тщательнее – не хотелось трогать птенцов. В обращении с сетью я здорово поднаторел, хватило одного броска. Только за добычей пришлось немного проплыть, зато селезень попался крупный и жирный. Выпотрошив и ощипав тушку, подвесил ее над костром. С бульоном на сей раз решил немного поэкспериментировать, добавив к потрошкам кусочек брикета сухого пайка для улучшения вкуса.       Наверное, моя возня и запахи готовящейся еды разбудили Кайрина. Обернувшись, я не сдержал смешка. После купания не высушенные до конца волосы дроу пребывали в полнейшем беспорядке, придавая хищным чертам моего спутника неожиданно домашний вид. - Как себя чувствуешь? – спросил, пока Кайрин сонно моргал и поводил носом. - Лучше. Спасибо, маю. Вкусно пахнет. - Сейчас доварится, и будем ужинать. Или обедать. Кайрин сел, убирая с лица упавшие волосы, и окинул лагерь цепким взглядом. - Сколько дней прошло? - Сегодня шестой день, как мы покинули болота, - воспоминания о произошедшем вызывали у меня непроизвольный дрожак. Теперь взгляд переместился на меня, просвечивая как рентгеном. - Давай поедим, - от столь пристального внимания стало неуютно. Я разгреб часть углей, оставив утиную тушку доходить, и набрал в кружку бульон, подавая Кайрину. Материал, из которого изготовили кружку, не нагревался, поэтому ее можно спокойно было брать в руки. - Справишься сам или помочь? - Сам, - дроу принял кружку левой рукой. Правой, как я заметил, он почти не двигал. Неужели повреждения оказались-таки серьезней, чем показалось сначала? Или еще остались болевые ощущения? Я же придвинул котелок поближе и вооружился ложкой, доедая гущу. Хм, действительно съедобно получилось. Стрессовая ситуация выявляет скрытые таланты, что ли? Раньше то, что готовил, есть без опасений мог только я сам. - Спасибо, - Кайрин вернул опустевшую кружку и обернулся на растерзанный рюкзак, прислоненный к дереву. – А где мои катрайи? Парные мечи Кайрина я убрал вместе с рюкзаком, не рискнув доставать из ножен, хоть и знал, что после боя оружие нужно чистить. Мало ли, вдруг на них навешано какое-то хитрое заклятье. Заклятие действительно присутствовало, как узнал позже. Никто, кроме хозяина, не смог бы вынуть клинки из ножен. По просьбе Кайрина я принес мечи и несколько минут наблюдал, как дроу тщательно очищает изогнутые лезвия от засохшей крови специальной тряпочкой, как любовно, с нежностью выглаживает отполированную до зеркального блеска сталь. Узкие клинки с небольшой гардой и простым черенком, оплетенным полосками темной кожи, казались столь же лаконичными в своем убийственном совершенстве, как и разумный, держащий их в руках. Раньше я ни разу не оценивал кого-либо по способности сражаться и отнимать жизнь в таком ключе. Однако то, что по идее, должно было внушать ужас, сейчас не пугало. - Кай…рин, сложно научиться сражаться таким оружием, как у тебя? Если дроу и заметил мою оговорку с именем, то виду не подал. Еще раз прошелся тряпицей по клинкам и неторопливо убрал в ножны. Во время этого действа на его губах застыла грустная, рассеянная улыбка. - Отец начал учить меня, едва я смог удержать в руках клинки для тренировок, - улыбка угасла, оставив лишь печаль. – Это было почти сто оборотов назад. И я вряд ли могу считаться мастером, маю. Переваривая несколько шокирующий ответ, в который раз напомнил себе о сроках жизни разумных этого мира. Мастерство Кайрина впечатляло до колик, однако за столь большой промежуток времени возможно отточить до совершенства любые навыки, было бы желание. - Катрайи вряд ли тебе подойдут. Обучай я тебя, предложил бы выбрать тал или парные гинун, - Кайрин кинул на меня задумчивый взгляд. – Ты легкий и быстрый. Когда станешь взрослым, лучше полагаться именно на эти преимущества, чем на силу. Что из меня фехтовальщик, как из говна пуля, и сам знаю. Минутку! Что? - Стану взрослым? – от удивления голос взлетел на октаву вверх. – То есть сейчас я что, ребенок? - Скорее подросток, - усмехнулся Кайрин, забавляясь моей растерянностью. – Я мало знаю о твоем народе, однако из того, что читал, могу сделать некоторые выводы. Твоя сила только начала пробуждаться, эмоции нестабильны, как и энергетические потоки. - Сила – это способность управлять растениями? – получив подтверждающий кивок, я только головой покачал. Каждая следующая новость выбивала из-под ног едва обретенную почву. - Да, - Кайрин вдруг напрягся. – Ты нормально себя чувствовал после того, что сотворил на болотах? От воспоминаний я дернул плечами и поморщился. - Вполне. Только спал плохо, - решил все же пожаловаться. – Точнее, почти не спал последние дни. Но это от нервов. Вопреки ожиданиям, Кайрин не успокоился, а встревожился еще сильнее. - Что-то еще? Лихорадка? Головокружение? - Да нормально все. А вот тебе не мешало бы отдохнуть еще. Сложив свое оружие рядом со спальным местом, Кайрин потянулся, осторожно повращал правым плечом и улегся. - Предлагаю тебе воспользоваться твоим же советом, маю, - дроу приглашающе отогнул край одеяла. Усталость плохо влияла на мои мозги. Очнулся уже под боком у Кайрина. Прижавшая поперек спины тяжелая рука задавила раскручивающуюся рефлексию. Устроившись так, чтобы не задеть во сне раненый бок спутника, я закрыл глаза, уверенный, что в жизни не усну. - Расскажешь мне больше об оружии? – попросил шепотом. - Обязательно, - сонно откликнулся Кайрин. – Спи, маю.