Особенности эволюции в параллельном мире

- Я… еще… живой? Слова не хотели проходить через сорванное криком горло. По субъективным ощущениям агония длилась несколько суток, хотя в реальности вряд ли прошло больше пары часов. Зато я получил бесценный опыт, узнав на практике, что нервные волокна восстанавливаются медленнее, чем кости и мышцы, и ни ускорить процесс, ни купировать болевые ощущения на данном этапе регенерации невозможно. Короткие перерывы между приступами были мучительнее самой боли. - Пей, Силь, - перед глазами колыхалась пронизанная красными сполохами темнота, и голос Кайрина оставался единственной связью с реальным миром. Прохладная вода смочила гортань, вызывая почти экстатическое удовольствие. - Спасибо… Долго я?.. - Сейчас ночь, - на лоб знакомой тяжестью легла теплая ладонь. Значит, жар начал спадать. – Попробуй уснуть, маю. Телу будет легче восстанавливаться. Если бы! Несмотря на страшную боль, я не отключался. Должно быть, для регенерации нервной системы я должен был оставаться в сознании. Земля под спиной колыхалась, словно слоны, на которых покоится земная твердь, решили станцевать вальс… Господи, какая ересь в голову лезет. Надеюсь, все закончится раньше, чем свихнусь от болевого шока. - Кай, расскажи что-нибудь… Не хотелось капризничать, но звуки голоса Кайрина действительно приносили облегчение, позволяя сосредоточиться на чем-то еще, кроме физического страдания. - Что тебе интересно, Силь? – я как наяву увидел мягкую улыбку, чуть приподнимающую уголки четко очерченных губ. - У вас есть истории о… сотворении вашего мира?.. - Конечно, маю, - ответ последовал после небольшой паузы. Зашуршало поправляемое одеяло, беспрерывно колотящий озноб отступил. – Слушай… Сначала была лишь Бездна. Всеобъемлющая тьма, в которой спали заключенные в кокон из звездного света творцы. Говорят, Первоматерь пробудилась одной из первых. Бессчетное количество лет она жила на острове посреди безбрежной темноты. На том острове было единственное Древо, дающее свет, а у его корней почивал Зверь-защитник. Но однажды Первоматери стало одиноко в пустоте, и она решила сотворить жизнь, продолжив себя в своих творениях. Первоматерь взяла шерстинку Зверя и ветвь с Древа и силой своей вдохнула в них душу и разум, творя новых существ. Так появились первые дроу и эльфы, а камень острова стал основой нового мира. - Ветвь и шерстинка… Потому эльфы связанны с лесом?.. - Да. А мы когда-то умели оборачиваться Зверем. Мать рассказывала, что ее родительница еще встречала тех, что мог обретать второй облик. Но после переселения эта способность была утрачена безвозвратно. Не зря думал, что далекими предками дроу были хищники. Забавно… Тело прошило слабой судорогой – первой предвестницей нового приступа. - А… легенды других народов знаешь? Кайрин чуть слышно хмыкнул. - Оборотцы почитают Лунную богиню. Они рассказывают, что младшую из дочерей Звездного Старца, позавидовав ее красоте, сестры изгнали в бесплодные земли, где не светило солнце, лишь луна заливала мертвый камень холодным светом. Изгнанницу спас огромный белый волк, унеся на спине по лунной дороге. От них пошла раса оборотцев, получив в дар облик от каждого из родителей. Когда их мир погибал, богиня открыла врата, а Волк провел своих детей в новый. Они пожертвовали жизнями за спасение своего народа, но оборотцы верят, что Лунная богиня с супругом не покинули их навсегда и рано или поздно возродятся. - Красивая легенда... - Да, - судя по шорохам Кайрин придвинулся ближе. – Оборотцы любят красивые истории. Среди них много поэтов и сказателей. - А остальные? - Первых дварфов, по их верованиям, высек из гранита Черный Камнетес, а его супруга вдохнула жизнь в каменные изваяния и обучила их кузнечному ремеслу и умению слышать души драгоценных самоцветов. Вархи вроде бы почитают духов земли и леса. Орки же вовсе не верят в богов. - Они атеисты?.. - Не знаю, что это значит, - похоже, я забылся и употребил не знакомое в этом мире слово, озадачив Кайрина. – Орки долгие годы были в рабстве у сотворившего их великого мага, мечтавшего стать равным богам своего мира. У них не было ни свободы, ни собственной воли, лишь веления управляющего ими хозяина. Когда темного мага низвергли, орков начали уничтожать. Один из их командиров смог собрать вокруг себя небольшой отряд и прорваться к развалинам замка мага. Доподлинно не известно, как они смогли покинуть свой мир. Возможно, в замке сохранился активный портал. После продолжительных скитаний они пришли на Траэс. Точно не скажу, но в одной из их легенд упоминается, что переход изменил их облик и стер отпечатки рабства. Потому этот народ не верит в богов и не любит магов, а Рарка-предводителя почитает как первопредка и освободителя. Смешок вырвался сам собой, быстро перейдя в кашель. Как же все-таки интересно… - У нас тоже есть похожие… легенды… о вас, - говорить было тяжело, однако разговор получался весьма увлекательным. Да и боль вроде уменьшилась, сконцентрировавшись раскаленными сгустками в пояснице и между лопаток. - Я был удивлен, что ты так спокойно реагировал на наше знакомство, хотя утверждал после, что в твоем мире проживает только одна раса, - кажется, Кайрин тоже заинтересовался предметом обсуждения. – Выходит, ты уже был отчасти подготовлен. - Не совсем, - от попытки улыбнуться лицевые мышцы свело судорогой. – К такому нельзя… подготовиться. Просто решил принимать все происходящее как данность. - Ты очень смелый, Силь, - в голосе Кая слышалось искреннее уважение. - Дурной… и любопытный, скорее. - Отец так же говорил обо мне. - Мой… тоже… Воспоминания о родителях отозвались жгучим уколом боли в сердце. Как они там? Сколько времени прошло в моем мире? Кто им поможет, если?.. - Прости, Силь. Не нужно больше разговаривать. Тебе же больно… Слезы неудержимо лились, затекая в уши и в нос, горе словно разрывало изнутри, приглушая физическую боль. - Там… у меня остались родители, Кай. Я поздний и …единственный ребенок, а они уже немолодые. Они остались совсем одни, уверенные, что я умер. Только когда горячие пальцы осторожно сжали мои, переплетаясь, я понял, что Кайрин, как никто, может меня понять. Он часто упоминал отца и явно сильно скучал по нему. Кай молчал, не разрывая прикосновения, но меня словно обернули пуховым одеялом сочувствия и поддержки. - Пусть творцы твоего мира будут к ним милостивы и облегчат их горе, - Кайрин заговорил придушенным шепотом, будто ему что-то мешало в горле. – Я не могу заменить тебе родителей, но обещаю быть тебе поддержкой и защитой столько, сколько понадобится. Будь обстоятельства иными, это было бы даже романтично. Два одиноких героя, у которых много общего. Сочувствуют друг другу. Спасают друг друга. Словно мы проходим созданный неизвестно кем квест с непонятными целями и условиями… Новый приступ накатил штормовой волной, снова накрывая сознание черно-багровым одеялом. Какая-то мысль, не оформившаяся до конца, дрейфовала на поверхности, не давая покоя. Нас словно привязывают друг к другу… То мягко и ненавязчиво, то экстремально, подводя к грани. И кто тогда Кайрин в этом квесте? Один из организаторов или такой же ни хрена не понимающий игрок, как и я?.. А еще вдруг стало любопытно, какие легенды слушал в детстве парень, чье тело досталось мне… … - Пальцы на ногах двигаются. На руках тоже. Чувствуешь? Не спеши, Силь. Пока я чувствовал себя лягушкой, на которую упал кирпич, и тихо радовался фоновой боли, разливающейся по всему телу. Во-первых, после нескольких суток кошмара, ее интенсивность заметно снизилась, во-вторых – боль лучше, чем полная утрата чувствительности. - Попробуй согнуть ногу в колене. - В какую сторону? Не обращай внимания, Кай. Это дурное чувство юмора. Вопреки сказанному Кайрин расплылся в улыбке на все тридцать с гаком зуба. - Шутишь, значит выздоравливаешь, маю. - Угу. Здоровье так и прет, - повернув голову, уткнулся во что-то теплое, мягкое и, похоже, живое, и едва удержался, чтобы не подскочить. – Эт-то еще что за?.. - Они выросли в первую же ночь. Реплика Кайрина отдавала чем-то, очень похожим на благоговение. Нет, красиво, не спорю. Обломки камня, на которые свалился, густым ковром покрывал мягкий, как перина, зеленый, с золотистыми прожилками мох. Я лежал, словно долбанная спящая красавица, в чаше, выстланной толстой подушкой растений. - Еще несколько часов назад ты был соединен с ними, - пояснил Кай. – Думаю, потому ты и выжил. С трудом подняв руку и поднеся к глазам, рассмотрел едва видимые точки вдоль линии крупных артерий. То есть я, вдобавок ко всему, еще и способен к симбиозу. Интересно, только с определенными видами растений или со всеми? И действует ли эта способность за границами Фарна? Зато становилось объяснимым ощущение леса как огромного единого организма, которым он, похоже, и являлся. А я был его частью. Тоже в прямом смысле слова. - Я уже везде отсоединился? Кайрин кивнул. - Возьми, пожалуйста, свой нож. Нужно проверить рефлексы. - Каким образом? – настороженность в вопросе явно показывала сомнения спутника в моей адекватности. Ну, после такого удара головой сомнения могли быть вполне обоснованными. - По очереди легко колешь пальцы на руках и ногах. Болевая чувствительность покажет, восстановились ли нервные окончания. Что ж, чувствительность восстановилась практически полностью. Кайрин, едва не получивший пяткой в лоб, подтвердил. Извини, товарищ, щекотки я боюсь в обеих жизнях. - Когда будем выбираться на поверхность? – несмотря на слабость, мною овладела лихорадочная жажда деятельности. - Когда я смогу поднять тебя, не боясь, что рассыплешься у меня в руках, - вздохнул Кайрин. – Не повезло тебе с наставником и супругом, Силь. О-па, а мой… супруг не чужд рефлексии. Впрочем, подобное замечал за ним и раньше. - Кай, я взрослый разумный, - не имея возможности дотянуться до спутника, постарался вложить в слова максимум чувств. – Ты не обязан вытягивать мою зеленую задницу из каждой неприятности, в которую вляпаюсь по собственной глупости. Вот спроси, нахера я поперся на этаж, держащийся на соплях?! Еще бы попрыгал в центре для верности. Повернувшись всем корпусом, Кай внимал этой экспрессивной тираде, удивленно выгнув бровь. - Ты попал в ловушку, маю. Она затуманила твой разум, а я не успел вмешаться. - Ага, и лежали бы вдвоем со свернутыми шеями. Прекрасная идея! Сам не знаю, почему вдруг так завелся. Стоило представить Кая переломанным и безжизненным, разум начинало заволакивать черным туманом. Сделав пару десятков глубоких ритмичных вдохов и выдохов, поинтересовался уже спокойнее. - Кай, а скажи, пожалуйста, какие еще эффекты могут быть от обретения брачных уз, кроме вот этого украшения на руке? Некоторое время Кайрин сверлил меня взглядом, в котором смешивались возмущение и обида. Не понял, я сказал что-то не то? Или напоминание о недосупружестве не слишком приятно для моего спутника? - Я никак не воздействую на твой разум и чувства, Сильванестри, клянусь своей кровью и честью. Вот черт! Сколько раз твердил сам себе: хочешь, чтобы тебя поняли, объясняй толком, а не плети словесные кружева. - Едва очнувшись и поняв, что произошло, я очень испугался, что ты тоже мог пострадать, - признался, понижая голос. – А только что разозлился, что ты снова берешь всю вину в случившемся на себя. Обычно я не склонен к таким эмоциональным всплескам. Потому и хотел узнать, не могут ли брачные узы усиливать или отзеркаливать эмоции партнеров. Извини, если обидел тебя. - Я не обиделся, - несколько ворчливо откликнулся Кай. – Брачные узы действительно позволяют супругам почувствовать эмоции друг друга, однако обычно происходит это спустя несколько лет совместной жизни. Наклонившись, Кай поймал мою руку и неожиданно нежно сжал. - Я тоже испугался, когда ты упал, Силь. Погружаясь в дрему, почувствовал мимолетное прикосновение горячих губ к запястью. Наверное, из Кая действительно получился бы хороший спутник жизни. Как жаль… Из подвала мы выбрались только на следующий день. Кайрин готовился к транспортировке моей тушки как к миссии повышенной сложности. - Готов? – Кай опустился на колени, давая возможность обхватить его руками за шею, и медленно выпрямился, удерживая меня надежной хваткой. – Веревки не жмут? Если больно или неудобно, скажи. Как будто от моих слов пропадет необходимость вылезать на поверхность или я взлечу, как пушинка! М-да, что-то в организме образовался переизбыток сарказма. Наверх вела полуразрушенная лестница. Точнее, скорее фрагменты лестницы, похожие на выступающие из стен гнилые зубы. Как Кай собрался преодолевать этот путь отягощенным нелегкой ношей, представлять не хотелось, чтобы не расклеиться заранее. Кайрин старался двигаться плавно, но все равно веревки, которыми меня зафиксировал на своей спине дроу, временами болезненно врезались в тело, от резких движений боль толстыми иглами впивалась в суставы и внутренности, к горлу подкатывала тошнота. Под конец восхождения я так сосредоточился на том, чтобы удержать содержимое желудка внутри, что не заметил, когда полутьма подземелий сменилась солнечным светом. - Еще немного, - подбодрил Кайрин, тяжело дыша и цепляясь за обломки стены, некогда бывших дверным проемом. – Держишься, Силь? Угукнув, я зажмурился и прикусил щеку изнутри, готовясь к последнему рывку. Путь из башни запомнился урывками, как сменяющиеся кадры на запорченной пленке. Вдохнуть свежий воздух, пропитанный запахами утреннего леса было ни с чем не сравнимым удовольствием. Словно заново на свет родился. Нервно усмехнувшись, я прикусил язык. Дважды ускользнуть от смерти - это уже повод задуматься. - Сейчас, потерпи.       Веревки вокруг запястий поспешно распутывали. Освободив от фиксаторов, Кай принялся растирать онемевшие конечности. - Поставь меня на ноги, - попросил, испытывая смутный дискомфорт от слишком заботливых прикосновений, от частого стука чужого сердца, внятного для моего острого слуха. - Уверен? – Кай скептическим взглядом окинул мою тушку. - Поймаешь, если что. Меня бережно, как прабабушкину хрустальную вазу, поставили на землю и помогли выпрямиться. Ноги сразу же подогнулись, я судорожно вцепился в плечи Кайрина, пережидая приступ головокружения. - Я держу, маю. Широкие ладони на поясе прижигали голую кожу, шершавые пальцы поглаживали едва ощутимыми движениями. Не задумываясь о своих действиях, я освободил одну руку и убрал упавшую на лицо Кая одинокую прядь, сбежавшую из косы, и заправил за ухо. Когда прикосновения к спутнику стали для меня чем-то само собой разумеющимся, почти инстинктивным? - Спасибо, - Кайрин тоже выглядел слегка удивленным и дезориентированным, щурясь от яркого света. – Давай отдохнем немного и пообедаем. - А у нас есть чем? - Поблизости наверняка кто-то бегает и мечтает стать нашим обедом, - беспечно усмехнулся Кай, не спеша выпускать меня. Путь из подземелья отобрал пока невеликие силы, но спать не хотелось. Казалось, выспался на годы вперед. Опираясь на ствол дерева в полусидячем положении, я поочередно сгибал и разгибал пальцы на руках и ногах, с неудовольствием отмечая тремор и скованность в суставах. Срастись-то я сросся, однако до полного выздоровления, как до луны пешком. Хотя в бытность человеком, вообще уже лежал бы в уютном гробу или прикованным к койке и ИВЛ. Но человек – такая противоречивая скотина, ему всегда всего мало.       Скосив взгляд на разморенного солнцем и задремавшего спутника, поспешил отвернуться. Не стоит начинать мечтать о том, что никогда не произойдет, дабы не было мучительно больно обламываться. Эффект «подвесного моста» никто не отменял. Переживая совместно стрессовые ситуации, на постоянном всплеске адреналина легко перепутать желание выжить и довериться с влюбленностью. К тому же, у меня мог сформироваться своеобразный импринтинг к первому и единственному разумному существу, встреченному в чужом мире. Если мы благополучно доберемся до земель клана, как обещал Кайрин, меня, в лучшем случае, ждут долгие годы учебы и работы на благо новой родины. Рутина снижает остроту чувств, пока они не исчезнут вовсе, сменившись ровной дружеской приязнью. Еще остается открытым вопрос, как меня примут в клане. Не у всех может оказаться такое же непредвзятое отношение к бывшему врагу, как у Кайрина. Гадать бессмысленно, остается подождать и посмотреть по ситуации. Главное, чтобы на месте не прикончили. А выгонят – уйду в Вольные города. Язык худо-бедно выучил, читать-писать научился, руки-ноги-голова на месте. Найду занятие, хоть и чернорабочим поначалу. Узнаю, как поступить в школу, образование ни в одном из миров не повредит. Жизнь – слишком интересная штука, чтобы разбазаривать ее на сожаления о несбывшемся.       …Солнечный луч пробился сквозь густую листву и лег косой полосой на безмятежно-расслабленное лицо дроу. Кай морщился, сквозь сон пытаясь прикрыться ладонью. Черная коса змеилась в траве, на шее ритмично билась жилка. Я помнил запах этих волос, помнил, какая на вкус плотная гладкая кожа, как золотые глаза затягивает поволока бесконтрольного удовольствия. Помнил слишком хорошо и хотел бы вырвать эти воспоминания с корнем. Желания переполненного гормонами тела было бы подавить не сложно, это я умел слишком хорошо. Выкорчевать привязанность, разросшуюся в глубокую симпатию, сложнее. А подростковая влюбленность – плохой помощник в вопросах выживания.