Особенности эволюции в параллельном мире

Ближе к полудню в трактире, как обычно, было мало посетителей. Караванщики уже успели позавтракать и выступить в путь до наступления дневной жары, местные же собирались на посиделки за кружкой пива ближе к вечеру. Потому я мог спокойно расположиться со всеми конспектами, книгами и писчими принадлежностями, заняв целый стол в углу возле окна. Вчитываясь в пометки на полях рукописного издания по лекарскому делу и записывая те, которые касались заданной темы, совершенно не заметил подошедшую Мррах. Орка умела передвигаться с непостижимой для столь мощного создания грацией и совершенно бесшумно. На столешницу опустились ведерного размера чашка с чаем и тарелка с бутербродом. Взглянув на этот шедевр кулинарного искусства длиной в предплечье взрослого мужчины, я поднял на трактирщицу жалобный взгляд. Мррах вбила себе в голову, что я ем слишком мало для своего возраста, роста и ГОСТа и всеми силами старалась это исправить. Грубо говоря, некоторые причины для подобных умозаключений у нее были. Около года назад, после встречи с магами-отступниками, мы с Кайрином остались в поселении вархов. Длительный переезд на тот момент был практически невозможен. Из-за меня. Полученные за короткий промежуток две тяжелых травмы подорвали, казалось, совершенное здоровье. Раны зажили, но силы не вернулись. Несколько недель я провел в состоянии прекомы, приходя в себя на короткие промежутки времени. Я не осознавал, что со мной происходит, и все заботы о моем состоянии легли на Кайрина. Помня, что рассказал ему о свойствах крови легендарного народа, он боялся обращаться к целителям, ведь пришлось бы раскрыть правду о моем происхождении. Некоторое время мы провели в лесу Фарн, живя в приобретенном небольшом шатре-палатке. В конце концов Кайрина, в очередной раз выбравшегося за провизией, перехватила Мррах и предложила перебраться в трактир, уверяя, что ей нет дела до секретов своих постояльцев, а ухаживать за больным будет всяко легче. Не знаю, что двигало трактирщицей - альтруизм или чувство вины за мое похищение, но слово она держала до сих пор. Как пояснил Кай, отступники нанесли Мррах двойное оскорбление – причинили вред гостю под кровом ее дома и напали на нее саму, подло воспользовавшись магией разума. Вдобавок орка выполняла в поселке обязанности кого-то вроде помощника шерифа, и столь вопиющее нарушение закона на ее глазах нанесло урон ее профессиональной гордости. Спустя пару месяцев мой организм, наконец, поборол физическое и магическое истощение. Правда, впервые взглянув на себя в зеркало, я чуть не грохнулся в обморок. Из зазеркалья взирало тощее существо бледно-болотного цвета со спутанными блеклыми волосами и лицом фотомодели на последней стадии анорексии. Даже после перерождения выглядел лучше. Зато мир, словно извиняясь за специфическое гостеприимство, отсыпал несколько удачных событий сразу. Во-первых, меня согласился взять в ученики местный целитель-варх. Как уговаривал этого сурового мужика, которого поселковые уважительно называли дядька Выр, отдельный разговор, но оно того стоило. Учеба в институте напоминала пикник на лужайке по сравнению с муштрой, которую мне устроил целитель, однако я не роптал. Дядька Выр учил на совесть, подробно и обстоятельно поясняя непонятное, хотя мог и прописать подзатыльник для стимуляции мозговой деятельности. Во-вторых, удалось убедить Кайрина, что достаточно окреп для продолжения обучения воинскому делу. Кай подарил мне новенький, только выкованный клинок-талл и приступил к занятиям с присущей ему обстоятельностью. Тут дела обстояли несколько хуже, чем с ремеслом целителя, но я не терял оптимистичного настроя.       В-третьих, недавно мы начали строить собственный дом. Строить, впрочем, не совсем верное слово. Скорее, выращивать. Можно сказать, у меня появился еще один учитель. Лес Фарн не зря ощущался живым существом. Он был наделен разумом, столь сложным, что постигнуть его в полной мере и сохранить рассудок не представлялось возможным. Но некоторые слои знаний и памяти Леса для меня оказались доступными, если войти в состояние легкого транса. Фарн и подсказал идею о создании жилища. Дело в том, что, живя в трактире, заметил, что стены давят на меня. В жилищах из камня и мертвого дерева чувствовал себя неуютно, как в жестком корсете. Сперва я уходил в лес на несколько часов, блуждал без тропинок, собирал пряные и лекарственные растения, которые потом относил Мррах. Так, у меня, кстати, появились первые личные деньги. Кайрина волновали такие отлучки. Я не стал бы жаловаться в любом случае. Он сам заметил, что мне некомфортно. Сотворение дома началось с выбора места – не слишком удаленного от деревни и в тоже время достаточно уединенного. Получив от старосты разрешение обосноваться на любом незанятом участке земли, я неделю тщательно обследовал окрестности, пока не нашел довольно большую поляну, рассеченную надвое ручьем. На берегу которого просидел почти сутки, пока проросшие сквозь лесной дерн ростки тянулись вверх, превращаясь в четыре дерева с мощными стволами, пока сплетались ветви, образуя почти монолитную основу внешних стен и потолка. Охраняющий меня все это время Кайрин пообещал в следующий раз за такие чудеса без предупреждения всыпать ремнем по заднице, невзирая на то, что телесные наказания супругов у дроу не одобряются. Кайрин… …Отодвинув тарелку с недоеденным бутербродом, отпил чаю и скривился, будто в чашку хинина насыпали. Кайрин стал моей главной опорой в новом мире, лучшим и единственным другом и беспрерывной болью. Все разумные доводы пасовали перед глупыми эмоциями. Как не старался, я не смог изжить в себе чувства к своему наставнику. А Кайрин не облегчал задачу. Он отказался расторгать брачные узы, мотивируя, что мне может повредить такой резкий разрыв при истощенных внутренних резервах, и уговорил подождать хотя бы год. Его забота, предупредительность и доброта резали без ножа. При совместном проживании двух разумных зачастую всплывают неприятные и раздражающие мелочи, способные на корню зарубить самую пылкую любовь. Кай и в этом разочаровал. Обладая далеко не самым мягким и спокойным характером, он был практически идеальным для меня. Умный, вежливо-ироничный, способный как поддержать беседу, так и помолчать, когда нужно, терпеливый к загонам и ненавязчиво внимательный к моим нуждам. Такое отношение было слишком непривычным и выбивало из колеи, заставляя искать подвох. В прошлой жизни ценным, как личность, я был только для родителей и Валерки. Вроде бы живи и радуйся, какого еще хрена, спрашивается, хотеть? А хотелось стать кем-то большим, чем подопечный и младший друг.       …Яростно дожевав бутерброд, я с удвоенной силой взялся за домашнее задание. Способы экстракции синюхи и луноцвета и применение изготовленных из них лекарств в зависимости от расы больного сами себя не опишут. От дядьки Выра могло еще и за каллиграфию, точнее, за ее отсутствие, влететь. Успел заполнить четыре листа мелким почерком, сделав всего пару помарок, когда на горизонте нарисовалось новое действующее лицо. Ксайриш вошел в трактир, всем видом демонстрируя собственную охрененную неотразимость. Этого юного индивидуума совершенно не смущало, что неотразимым считает себя только он сам и, возможно, его родительница. Хотя я на такого потомка не пожалел бы розг. Зато Ксайриш доказывал своим примером, что у любого народа в любом мире иногда рождаются придурки, и дроу – не исключение. - Тан изволит выпить или обед? – тоном «добро пожаловать отсюда» поприветствовала посетителя Мррах, чего на моей памяти не позволяла себе никогда. - Тану хотелось бы любви, но согласен и на кружечку вашего чудесного эля, милая красавица, - жизнерадостно промурлыкал этот начисто лишенный инстинкта самосохранения разумный. Свобода ему в голову ударила и отбила черепную кость, что ли? Сомневаюсь, что в клане он себе такое позволяет. Или он из Вольных Городов? Чинно складывая конспекты и книги в холщовую сумку, лежащую рядом на лавке, я ненавязчиво отслеживал перемещения Ксайриша. М-да, если бы я так крался на тренировке, Кайрин уже лопнул бы от смеха. Наше первое знакомство с юным дроу состоялось не столь давно и было не слишком приятным. Когда он подсел с недвусмысленным предложением приятно провести время в койке, я позорно растерялся. Затевать потасовку в трактире не хотелось, на вежливые заверения в незаинтересованности и демонстрацию брачного узора этот любитель экстрима не реагировал, напоминая липучника – если уж прицепился, фиг отцепишь. Положение спасла Мррах, нежно выдернув прилипалу из-за стола и вручив кружку эля «от заведения», сопровождая ненавязчивой просьбой не досаждать ученику целителя и намеком, что муж у этого ученика – личность с острыми мечами и буйным нравом. Я благодарно улыбнулся и подмигнул орке, чьи слова слышал не только юный дроу. Так за Кайрином превентивно закрепилась слава разумного, с которым лучше не ссориться, прикрывая крылом и меня. Однако попыток подколоть или соблазнить Ксайриш не оставлял с упорством, достойным лучшего применения. Нет, далеко не все встреченные разумные были наглыми мудаками. Ксайриш, скорее, являлся неприятным исключением. С местными я довольно быстро наладил контакт. Язык вархов, чем-то напоминающий архаичный болгарский, выучить оказалось легче, чем язык дроу. Вдобавок дядька Выр настаивал, что целитель должен уметь понимать любого пациента, потому одобрял изучение всех наречий Обитаемых земель. В свободное от работы время Мррах обучала меня родному языку, то и дело подшучивая над слишком мягким произношением. Язык орков и оборотцев не предназначался для существ с иным устройством гортани и голосовых связок, не способных воспроизвести весь диапазон звуков. Оборотцы пошли по простому пути, придумав упрощенное наречие для общения с чужеземцами. Так что, спустя год, я мог через пень-колоду объясниться с любым жителем Траэса. Вархи мне нравились. Было в них что-то притягательное, то ли из-за внешности, больше походящей на человеческую, то ли из-за бесхитростной открытости, готовности искренне предлагать дружбу или извиняться. Как поступили близнецы, некогда служившие магам-отступникам. Крок и Икор на следующий день сами притащились в поселение, склоняя перед старостой повинные головы. Узнав, что староста Мшаст приказал запереть братцев и отыскать нас с Кайрином для выяснений, я пришел сам. Зла на братьев не держал, особенно когда узнал, что они еще подростки, рано лишившиеся родителей. К тому же, они забыли большую часть времени, проведенного в услужении у отступников, и не помнили, что видели меня в моем настоящем облике. Парней освободили и передали на поруки Мррах, сразу приспособившую провинившихся оболтусов к работе в трактире. Кайрин тогда язвительно заметил, что у меня пунктик на прощении врагов, тогда как приличного врага нужно добивать, чтоб не мучился. На что я не менее язвительно ответил, что сам в таком случае уже давно должен был удобрять лесную зелень – иномирное существо, занявшее чужое тело, никак не подходит под определение доброго знакомого. Крок и Икор прониклись искренней благодарностью и нередко сопровождали на рынок в отсутствии Кайрина и помогали донести торбы с покупками до границы леса. … - Тан Ксайриш, - подняв глаза на подкравшегося к столу дроу, взглянул максимально строго, как начальник ЖЕКа на просителя, пришедшего в неприемные часы. – Во-первых, ваше предложение неуместно и оскорбительно ввиду моего статуса. Во-вторых, я не намерен изменять мужу. В-третьих, вы дышите так громко, что в лесу вас услышит даже глухой ирри*. «В-четвертых» придумать не успел. Ксайриш стремительно потемнел скулами и резко наклонился вперед. - Твоему мужу следует лучше выполнять свои обязанности, - зашипел мелкий гаденыш, втягивая воздух носом. Я высокомерно изломил бровь, вопрошая, закончил ли он свои словоблудия. Лицо научился держать давно, без этого в серпентарии НИИ в прошлой жизни пришлось бы сложно. Потому никак не показал, насколько задели брошенные слова. В мире, населенном существами с хорошим обонянием, скрыть что-либо в разы труднее. На мне не чувствовалось запаха Кайрина, как это должно было быть у настоящих супругов. Купив у Мррах десяток свежеиспеченных пирожков с ягодами и несколько больших лепешек, поблагодарил за приют и направился домой, перед выходом инстинктивно коснувшись медальона на груди. Никто, кроме Кайрина, по-прежнему не видел моего настоящего облика. Я неторопливо шел по нешироким улочкам, кивал встреченным знакомым и чувствовал, как улыбка приклеивается к губам, превращаясь в болезненный оскал. Как бы не хотелось начистить нахальную рожу Ксайриша, попустительством папаши бездельничающего и донимающего добропорядочных граждан, доля истины в его словах была. Неопределенность никому облегчения не приносит. Пока мы формально связаны брачными узами, ни Кай не сможет наладить личную жизнь, ни мне покоя не будет. Пора оставить наивные надежды и мечты и обсудить все с Кайрином как двое взрослых разумных. Расправив плечи, я решительно устремился к границе леса. В числе полезных вещей, которым научил новый мир, была способность справляться с болью и страхом. В ожидании Кайрина навел относительный порядок в доме. Выращенное жилище не требовало особой уборки, главное было не разбрасывать мусор. Постройка еще не завершилась, стены понемногу укреплялись, обрастая лианами, прорехи в конструкции в одних местах расширялись, образуя небольшие овальные окна, в других затягивались свежими плетениями. Сейчас внутри царил приятный полумрак, пронизанный едва слышными шорохами и поскрипыванием. Спрятав продукты в шкаф с холодильным камнем на кухне и забросив сумку в свою комнату, я избавился от медальона и вздохнул полной грудью. Следом на постель полетела рубашка. Дневной зной не пробирался в комнату, напоминающую уютное гнездо, сплетенное между ветвей-исполинов. Дом не умел выращивать мебель или я не мог точно сформулировать, чего хочу, потому многие предметы быта пришлось заказывать местному столяру. Правда, вместо кровати в моей комнате образовалось нечто вроде огромной подушки двухметрового диаметра, обросшей мягчайшим мхом. Спать на такой постели без простыней, укрывшись только легким одеялом оказалось неожиданно комфортно, словно во сне подключался к источнику энергии. Стол и табурет стали единственной уступкой цивилизации, работать с бумагами так было удобнее и привычнее.       Лето выдалось жарким, дом тянул влагу из земли, и пересекающий поляну ручей обмелел. Организация нормальной купальни и отхожего места оставалось первоочередной задачей, над которой мы с домом работали, но пока не завершили. В соседствующей с кухней комнате только начало формироваться небольшое озерцо, питаемое из того же ручья. Позже мы с Кайрином планировали облицевать стены бассейна камнем или плитками из обожжённой глины. А пока купаться в основном приходилось прямо на природе. Вода доходила до пояса и приятно холодила кожу, зудевшую от долгого ношения маскировки. Отмывая буйную шевелюру, уже спускавшуюся ниже задницы, и отплевываясь от норовящих влезть в рот волос, я крутил в голове предстоящий разговор, взвешивая и обдумывая каждую фразу. Не хотелось обидеть Кайрина, донося мысль о необходимости радикальных шагов. Лучше вынести предложение и выслушать вторую сторону. Загвоздка лишь в том, что мой наставник, друг и муж – сверхответственный разумный, для которого данное слово не пустой звук. И объяснить ему, что удерживать отношения только из чувства долга - плохая идея и путь в никуда – будет чрезвычайно сложно.       Кай должен был приехать ближе к вечеру. В поселении вархов для него не нашлось работы, потому устроился охранником на торговые склады какого-то купца-оборотца в соседнем Вольном Городе Брише. На вопрос, от кого купец собирается охранять склад силами троих дроу и троих орков и чем таким уникальным он торгует, получил ответ, что охрана нужна для престижа и введения в заблуждение конкурентов. Кое-что неизменно и в новом мире. Хороший понт дороже денег. Но платил купец щедро, работа оказалась не слишком сложной и опасной для мастера-мечника, потому претензий к хилой мотивации нанимателя у Кайрина не возникало. А то, что вижу мужа полторы недели в месяц, не слишком напрягало меня. Нет, я скучал по Каю, по нашим тренировкам и вечерним посиделкам за кружечкой чая или местной ягодной наливки, но учеба отнимала много времени, надежно отвлекая от посторонних мыслей. В целом, я вел жизнь добропорядочного студента, рано обзаведшегося супругом. Единственным угнетающим фактором оставалась собственная финансовая зависимость. На сборе травок и грибов много не заработаешь. А Кай еще подливал масла в огонь, притаскивая из города то книги по лекарскому делу или просто художественную литературу, то красивые карандаши-стилусы, то забавные безделушки для дома. Я благодарил, не желая огорчать наставника и выглядеть неблагодарной свиньей, и каждый раз разрывался между радостью и моральным дискомфортом. Не привык быть содержантом и никогда не привыкну. Кайрин улыбался, словно мой внутренний диалог не являлся для него секретом, и ненавязчиво напоминал, что забота об ученике и супруге – нормальная практика.       …Задуманный и тщательно отредактированный мысленно разговор с Кайрином не состоялся. По причине явления оного в состоянии, не способствующем конструктивному диалогу. Проще говоря, пьяным в дымину. Когда Кай едва не свалился с рыыха возле порога, я кинулся на помощь, уверенный, что его ранили. При первичном осмотре ранения не обнаружились, зато присутствовало легкое косоглазие и стойкий запах самогона на травах, который гнали орки. Явление наставника в таком виде удивило сильнее, чем разверзшиеся небеса. Зная об устойчивости дроу и эльфов к алкоголю, даже не брался представить сколько Кайрин влил в себя. - О-о, Силь… Добрый вечер, - говорил Кайрин на удивление внятно, хотя и покачивался как дерево на ветру. - Добрый. Пили с горя или от радости? – светски поинтересовался, подхватывая мужа под локоть и заводя в дом. - Киргим женился, - сообщил Кайрин, расплываясь в глуповатой улыбке. – Пили за… при… процветание новой семьи. Киргим, орк-напарник Кая, страшный, как помесь крокодила с саблезубым тигром, и обладающий тонкой душевной организацией, давно обхаживал красотку-кузнеца из известной оружейной мастерской, даже стихи пробовал сочинять. Их трагикомичную историю любви знал, по-моему, весь Бриш. После попытки Киргимом исполнить, по совету одного оборотца, песню под окнами возлюбленной, Страже пришлось утихомиривать половину квартала кузнецов, решивших, что в город забежал бешенный кшир**. Слушая рассказ Кая о происшествии, я смеялся так, что болели мышцы живота. - Там, наверное, весь город пьет от радости, - заметил, направляя Кайрина на кухню. – Кай, имей совесть, ты тяжелый. Кайрин заулыбался еще благостней и повис на мне, как медаль за мужество. До ближайшего табурета добрались без особых происшествий, всего пару раз встретившись со стенами. Усаженный Кайрин получил в руки кружку воды с несколькими каплями настойки, очищающей кровь от токсинов. Моментально не протрезвеет, конечно, но мучатся тошнотой и похмельем не будет. В конце концов долг будущего целителя – заботиться о страждущих разумных. Страждущим Кайрин не выглядел, сосредоточенно гипнотизируя кружку. - Выпить, а не смотреть, - напомнил нарочито строго. – А потом мыться и спать. Последнее предложение внезапно вывело Кая из созерцательного настроения. - Ты же мне поможешь, Силь? – если бы не легкая заторможенность в движениях, решил бы, что меня разыгрывают, притворяясь в стельку пьяным, настолько внятно прозвучал вопрос. - Помогу, конечно. К помывке Кайрин решил подготовиться заранее, начав раздеваться прямо посреди кухни. Довольно эротично, должен признать. Самогон не смог до конца убить прирожденную грацию дроу, потому в завязках и шнуровке Кай путался самую малость, что выглядело скорее поддразниванием, чем неловкостью. Зато неловкость начал испытывать я. Летний наряд Кайрина состоял из брюк, рубашки с укороченными рукавами, легких сапог и перевязи с мечами, которую он первым делом бережно сложил на стол. Наблюдая за мужем, я вяло философствовал на тему, нормально ли считать сексуально возбуждающим зрелище нетрезвого мужика, запутавшегося-таки в рубашке. - Стой, Кай, - я все же поспешил на помощь, пока мой наставник не лишился уха. – Да подожди ж ты! Как ты ухитрился?.. Кайрин терпеливо стоял, опасно пошатываясь, пока выпутывал его из рубашки, и послушно потопал следом, когда напомнил про вечернее омовение. Купание ожидаемо превратилось в испытание для психики. Пока купальня не была готова к эксплуатации, мы пользовались по старинке большим тазом и несколькими ведрами, подогревая воду по необходимости. Не желая в жару разжигать очаг, я заранее нагрел воду на солнце, осталось только убедить Кая посидеть спокойно, пока принесу. В процессе Кайрина совсем развезло, отмывать его пришлось практически удерживая в объятьях. Скользя намыленными ладонями по гладкой горячей коже, я мысленно просил у демиургов, Леса… да у любого, кто услышит, терпения и стойкости. Пьяный Кай вел себя забавно, как кот под валерьянкой. Подставлялся под руки, невнятно урча, словно просил, чтобы его погладили, зарывался носом мне в волосы, пользуясь преимуществом в росте, хаотично гладил по спине сквозь промокшую рубашку. Я стискивал зубы крепче, безуспешно стараясь убедить организм, что ничего интересного не происходит. Организм не верил, выдавая все положенные случаю реакции. - С-спасибо, - пробормотал со вздохом Кай, когда с мытьем было покончено.       Наскоро просушив волосы полотенцем и обернув второе вокруг бедер наставника, подлез ему под руку и повел в сторону спальни. Комната Кайрина выходила окнами на восток и в вечернее время погружалась в полумрак. Кай как-то признался, что не любит яркий солнечный свет, потому что вырос в подгорном городе. Он крайне редко пользовался кристаллами-светильниками. Из-за этого в данный момент мы передвигались на ощупь. Отцепляться Кайрин не хотел, на кровать свалились одной кучей. - Отдыхай, - кое-как выбравшись из-под тяжелого горячего тела и выпутавшись из сетей длинных черных волос, я раздвинул травяную ширму, заменяющую дверь. Проглотить обратно бьющееся в горле сердце никак не удавалось, возбуждение начинало медленно переплавляться в раздражение. - Посиди со мной, пожалуйста, - тихая просьба догнала за порогом, заставляя обернуться. Кайрин сидел на не расстеленной постели, склонив голову к плечу. От него веяло какой-то тоской, не долженствующей возникать после веселой гулянки. - Тебе нехорошо? – вернувшись, присел на край кровати. – Принести воды? Кай отрицательно мотнул головой. - Просто побудь рядом… немного… - Ложись, - я взбил подушку и похлопал ладонью по постели. – Посижу с тобой, пока не уснешь… Темноволосая голова опустилась мне на колени, проигнорировав подушку. - Хорошо… Я скучал… Мой маленький листик…       Произнесенные шепотом слова отразились под сводом черепа громовым раскатом. Замерев, как соляная статуя, я сидел, бездумно скользя взглядом по прихотливым плетениям стен. Происходило что-то странное, что-то не укладывающееся в стройные схемы и логические выкладки. Заставляющее сомневаться в себе и своих выводах. Опустив ладонь на растрепанный затылок Кайрина, я прилаживал свободные от косы тяжелые жесткие волосы. Они рассыпались по постели, укрывали мои ноги живым покрывалом, щекотали подрагивающие пальцы. Что, если я ошибся?       Утро дало о себе знать нахальным лучом солнца в лицо и колющей болью в затекшей от неудобной позы шее. Разлепив веки и оглядев обстановку, понял, что уснул в комнате Кайрина. Сам хозяин комнаты продолжал безмятежно дрыхнуть, устроив буйную голову на моем животе и продавив до позвоночника. Осторожно разогнувшись из замысловатой позы, в которой ухитрился уснуть, и стараясь не потревожить Кая, опустил взгляд. И тут же пожалел об этом. Импровизированная набедренная повязка сползла до самых границ приличия, открывая впалый живот и выступ тазовой кости. Светлая ткань полотенца контрастировала с темной кожей, создавая лаконичную и невероятно соблазнительную картину. Широкая грудная клетка приподнималась мерным дыханием, несколько прядей волос пересекали ее мягким росчерком. Кайрин лежал лицом вверх, позволяя разглядеть себя во всем великолепии. Чем я жадно и беззастенчиво пользовался. Едва осознав свои чувства и желания относительно наставника, не раз задавался вопросом, может ли быть сексуально привлекательным представитель другого биологического вида. С точки зрения человеческой науки – нет, если не брать во внимания редкие девиации, однако жители Обитаемых Земель опровергали этот тезис. А потом я просто перестал заморачиваться, потому что вероятность реализовать свои желания стремилась к нулю. - Эх, Кай, хорошо, что ты не девушка, - пробормотал, невесомо проводя кончиками подрагивающих пальцев по острой скуле и не рискнув коснуться приоткрытых губ. – Иначе уже воспользовался твоей беззащитностью. - Пользуйся, Силь… Кайрин потянулся с довольным вздохом и выгнулся лениво-томным движением, от которого у меня пересохло в горле, а язык приклеился к небу. Я был уверен, что Кайрин спит и не услышит моей глупой шутки. - Ну же… - похоже Кай все-таки не проснулся до конца, что не помешало ему повернуться на бок и попытаться обвиться вокруг меня как гигантскому змею. – Я не девушка, но не против… чтобы ты воспользовался… - Лучше приготовлю завтрак. Поспи еще. Я подхватился с постели, безуспешно пытаясь замаскировать паническое бегство под тактическое отступление. Очнулся только на кухне и бестолково заметался, переставляя тарелки в шкафу и сметая со стола невидимые крошки. Почему-то фривольное настроение Кайрина и его намеки вызвали большее смятение, чем возможные гнев и обида на мои дурацкие слова. Кое-как взяв себя в руки, сходил к ручью за водой, разжег очаг, автоматически напоминая, что после купальни нужно обустроить нормальную печь. Чужое присутствие ощутил спиной и малодушно не спешил оборачиваться, делая вид, что сосредоточенно перебираю мешочки с травами для чая. - Доброе утро, Силь. Нам нужно поговорить. Кайрин стоял в дверном проеме, опираясь плечом на косяк, серьезный и собранный, как воплощение неотвратимости.