Особенности эволюции в параллельном мире

По возвращению домой мандраж не прошел. Перед глазами стояло лицо раненого оборотца, прокушенная губа с каемкой крови и расширенные от боли вертикальные звериные зрачки. В отличие от книжных оборотней эта раса не обладала способностью излечивать травмы перекинувшись в зверя. Не факт еще, что мой рискованный экспромт сработает. Раны точно заживут, но будет ли рука нормально двигаться? Свободного времени было достаточно, потому проверил, не выдохся ли холодильный камень в шкафу, собрал грязное белье и притащил несколько ведер воды из ручья. Пока вода закипала, прикидывал, что не помешает организовать в доме помещение под собственную лабораторию. Заикаться о практике целителя пока рано, однако неплохо было бы иметь возможность изготовить кое-какие лекарства для личного пользования, да и поэкспериментировать тянуло. Из всех разделов немагической медицины больше всего меня заинтересовала фармакология. Изучение медицины на Траэсе осложнялось наличием нескольких рас со своими физиологическими и психологическими особенностями. Слава демиургам, хоть анатомия у всех была очень схожей, отличаясь незначительными нюансами. Например, у орков тринадцать пар ребер, у дроу сердце расположено ближе к центру грудной клетки, у оборотцев четыре пары клыков в любой из форм. Но это не самое интересное. Куда больше вопросов у меня вызывало аптекарское дело. Местные целители широко использовали настои, отвары, порошки, мази и даже суппозитории, а вот до пилюль и таблеток пока не додумались. Не были известны и инъекционные лекарственные формы. Над этим следовало тщательно подумать. Возможность инъекционного пути введения пришлось бы очень кстати при оказании помощи бессознательным пациентам, да и скорость и эффективность действия лекарств возросла бы многократно. И тут возникало две сложности: необходимость очистки и стерилизации растворов и разработка устройства для непосредственного введения лекарства. Многоразовые шприцы можно было бы сделать из стекла и металла, такие использовались на Земле в начале 20го века. Правда, они тоже потребуют стерилизации.       Идея настолько увлекла, что не заметил, когда успел достирать белье. Физическая нагрузка благотворно влияла на мыслительную деятельность. Жалко, что обсудить инновации пока не с кем. Кайрин в медицине разбирается не больше, чем любой воин, то есть на уровне зашить раны, остановить кровь, сделать перевязку. Дядька Выр… С ним можно будет поговорить позже, доказав свою компетентность в лекарском деле, чтобы не вызывать ненужных подозрений. Эх, был бы рядом Валерка. С ним можно было беседовать буквально обо всем: от серьезных научных изысканий и новостей мировой экономики и политики до бредовой ерунды вроде будут ли работать три закона Менделя на общих потомках темных и светлых эльфов. Кто бы знал, что мне однажды представится возможность проверить данную теорию на практике. Только материала для исследований пока недостаточно. Хотя дроу и эльфы единственные из всех рас Траэса могли иметь общее потомство, такие дети рождались крайне редко. Мысли о старом друге всплывали спонтанно и часто. Мне не хватало его почти так же сильно, как родителей. Не хватало приятного, чуть ироничного юмора и добрых улыбок, спокойствия и безмолвного понимания, светящегося в серых глазах, когда я жаловался на несовершенство мироздания. Надеюсь, с ним все хорошо, и они со своим научным руководителем не оставили своих гениальных идей. Даст демиург, и до Нобелевки доработают. Белье сохло под жарким летним солнцем. Я избавился от маскировки, которую забыл снять поглощенный нелегкими думами, разделся до штанов и, прихватив талл, вышел во двор на вечернюю тренировку. Упражнения с оружием всегда действовали на меня сродни медитации. Разум отступал, позволяя полностью сосредоточиться на заученных многократными повторениями движениях, на тяжести короткого клинка в ладони и размеренном дыхании. Взмах, уклонение, поворот, взмах. Тело танцевало, словно завороженное ритмом. Кайрин объяснял, что опытный воин не воспринимает свое оружие чем-то чужеродным, оно естественное продолжение руки. Тогда в бою, как в танце, нет необходимости задумываться о каждом движении, лишь воспринимать противника и окружающее пространство. Я старался, стесняясь признаться, что давно и прочно очарован тем уровнем мастерства, которое демонстрировал мой муж. Хотелось дотянуться, стать хоть немного похожим. Талл, как земная сабля, не предназначался для фехтования, больше для коротких рубящих ударов. Позже Кай обещал обучить еще и бою на ножах, не слишком почитаемому у дроу. Его самого научил отец, по словам Кайрина, владеющий практически всеми видами холодного оружия, известного на Траэсе. Для самообороны ножи подходили не хуже талла, зато имели преимущество при драках в ограниченном пространстве. Но и требовали большей ловкости и скорости реакции. Я понимал, что великим воином мне не стать, хоть расшибись, однако тренировки и не думал оставлять. Во-первых, они позволяли поддерживать тело в форме, во-вторых, изгоняли отвратительное ощущение беззащитности и научили здраво определять границы собственных возможностей. Когда тренировка подошла к концу, поляну уже окутывали сумерки. Протерев талл специальной бархоткой и вернув в ножны, окунулся в ручье и отправился собирать высохшее белье. Завтра нужно будет сходить за продуктами, в холодильном шкафу нохши повесился. Или выбраться на охоту. А вообще неплохо было бы обзавестись небольшим хозяйством. Хотя бы несколькими крухами – неприхотливыми в содержании птицами, похожими на земных кур. Будут у нас тогда и мясо, и яйца, и пух для новых подушек и одеял на зиму. Вырастить небольшой загон на краю поляны – не проблема, летом корм птицы найдут сами, зимой можно подкармливать зерном и сеном. Нужно с Каем обсудить. В глубокой задумчивости доел вчерашний суп прямо из котелка, запил чаем с куском подсохшего хлеба. Эх, сладкого бы еще чего-нибудь. Шоколада на Траэсе не было, в качестве сладостей чаще всего использовали выпечку с ягодными начинками, мед и нечто вроде карамели с добавками из съедобных семян и сухофруктов. Кайрин пару раз привозил такие конфеты из города, вкусные были. Размышления незаметно свернули от конфет к собственному супругу. М-да. Только такой тормоз, как я, мог не заметить недвусмысленную заинтересованность в своей персоне. Кай ведь начал свои ухаживания едва я пришел в себя после магического истощения. Забота, подарки, комплименты… Меня раньше не слишком баловали чем-то подобным, но можно было и логику включить. В спальне витал едва уловимый запах произошедшего прошлой ночью. Кровать успела зарастить прорехи во мху, подушка Кайрина лежала рядом со сложенным одеялом, будто подтверждая реальность случившегося. Завалившись на постель, покрутился и сграбастал подушку, утыкаясь в нее носом. Аромат травяного наполнителя, смешанный с запахом Кайрина, вызвал естественную реакцию. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как возбуждение разливается по телу вышедшей из берегов рекой. Почти год практически не ощущал ничего подобного, а теперь будто либидо выкрутили на максимум. Немного отодвинув подушку, чтобы не мешала дышать, стянул подштанники и вытянулся на боку, подогнув одну ногу к животу и опуская руку к сосредоточию возбуждения. Даже не пришлось фантазировать, достаточно оказалось вспомнить творящееся в этой постели вчера ночью. Разрядка наступила до обидного быстро, оставив легкий привкус неудовлетворенности. Я провел пальцами по линиям брачного узора на предплечье. Интересно, Кай может почувствовать на таком расстоянии, чем я сейчас занимался? По идее, супруги могут улавливать сильные эмоции друг друга. Мысленно извинившись перед мужем за возможно подпорченное ночное дежурство, свернулся калачиком и уснул. Утро для меня наступило на рассвете. Подскочив на постели, долго пытался отдышаться, костеря собственное подсознание, выдающее такие сны, что выспаться стало нереально. Вместо обычного малосвязного калейдоскопа образов или смазанных кошмаров, снилась отборная порнография, закончившаяся весьма реалистичной картиной того, как я отлюбил художественно связанного и обездвиженного мужа. Все же я немного извращенец. Вряд ли Кай на такое согласится. Хотя… Судя по некоторым оговоркам, на доминировании он не заморочен, так что частично воплотить в жизнь приснившееся вполне возможно. Мысль была новой и требовала всестороннего обдумывания. Я привык к своему телу, как вместилищу разума и инструменту, но все еще не ощущал себя мужчиной полностью. Облегчало привыкание то, что женщины нормальной из меня в прошлом тоже не получилось. В двух жизнях я оставался кем-то посередке. Зато новое тело давало возможность испытать ощущения, недоступные ранее. И в сексуальном плане в том числе. Вчерашние треволнения насчет правильности своего поступка сменились более личными переживаниями. Что ж я за существо такое дурное? Если нет проблемы, придумаем ее и будем накручивать себя. Хотя, положа руку на сердце, повод был ненадуманным. Секс – это хорошо, не стану спорить. Однако отношения на одной постели не построишь. Опыт имелся, м-да. Отбросив надежду уснуть, выбрался на кухню, запивая появившуюся на языке горечь холодным вчерашним чаем. Мой опыт семейной жизни в прошлом ограничивался полугодом совместного проживания, к счастью, так и не закончившегося официальным браком. Зато надолго отбившего желание видеть кого-либо в личном пространстве. В моем прошлом работы всегда было на порядок больше, чем романтики. Период подросткового буйства гормонов и неловких школьных первых свиданий обошел стороной, ибо в то время я был страшен, как болотная кикимора, агрессивно-ершист внешне и болезненно застенчив внутри. Первый серьезный роман случился на старших курсах института. К тому моменту я перерос ужасы пубертата, научился подчеркивать достоинства внешности и философски относиться к недостаткам, подобрав собственный стиль одежды и поведения. Среда неформалов и ролевиков отличалась вольными взглядами. Близость к природе, реальный адреналин ненастоящих боев, ночи у костра под гитарные мелодии и нестройный хор голосов слегка нетрезвой, опьяненной дешевым вином и радостью юности молодежи. Тот парень учился на химфаке, на курс старше. Наши отношения вспыхнули и погасли, как тот ночной костер. Спустя полгода мне доверительно сообщили, что я классная, но жениться лучше на девушке, предпочитающей дом, любимого мужа и детей, а не научные изыскания до полуночи и беготню по лесам в свободное время. Я поблагодарил за науку и ушел, не желая демонстрировать настоящие чувства человеку, легко и расчетливо предавшему и даже не осознающему собственное предательство. В конце концов, он был честен, так что благодарность получилась почти искренней.       Со вторым кавалером познакомился на одной научной конференции. На сей раз не было никаких костров, зато присутствовало много бесед на интересные для обоих темы, планы на совместные проекты, частые ночевки у меня дома, быстро перешедшие на постоянную основу, и намеки на знакомство с родителями обеих сторон. Слишком поздно я рассмотрел в милом, предельно вежливом и умном мальчике-аспиранте сволочное деспотичное нутро. Точнее, не хотел рассматривать, убаюканный интеллигентными манерами любовника. В свое оправдание могу сказать лишь, что собственную натуру, интересы и взгляды не скрывал никогда, потому все последующие претензии воспринял довольно болезненно. Семейную идиллию сперва подпортили все более частые едкие замечания о плебейских вкусах в музыке и книгах, после распространившиеся на манеру одеваться и круг общения. В общем, мне следовало бы задуматься о соответствии высокому званию будущей жены научного сотрудника. На резонный вопрос, где были глаза помянутого сотрудника при знакомстве, я выслушал лекцию о собственной полной необучаемости правильному поведению и неинтеллигентно послал несостоявшегося мужа нахер. Забыв простую истину, что не стоит сразу очаровываться человеком, дабы не было больно разочаровываться, я словил неплохую психологическую плюху и больше в отношения вступать не стремился до самой внезапной смерти.       И теперь я банально боялся повторения истории. Привязчивый по натуре, я тяжело переживал разрыв с близкими людьми и зачастую до последнего не желал замечать очевидное, в упор не видя недостатков тех, в кого влюблялся. Словно отношения были серой зоной, в которой не действовали логика и рассудок. У Кайрина тоже присутствовали собственнические замашки, однако проявлялись они как-то мягко, что ли. «Я старший, потому буду защищать и поддерживать», а не «я главнее, потому буду указывать, что и как делать». К моему выбору занятий, увлечений и одежды Кай тоже относился вполне спокойно, с наставлениями не лез, хотя советы давал охотно, особенно если спросить. Он поощрял желание учиться и самосовершенствоваться. Подозреваю, мой муж также весьма ревнив, но общению с другими разумными ни разу не препятствовал. Напротив, частенько расспрашивал о Мррах, дядьке Выре и Яске. Так что пугать себя раньше времени нет смысла.       Успокоенный сеансом психоанализа, я бодро пробежался до озера и проплавал пока из зеленого не стал почти синим. Приступая к намеченному вчера плану действий снял с крюка у двери ловчую сеть и углубился в лес. Бесшумно ступая босыми ступнями по густой траве, впитывая струящуюся от земли силу, я на короткое время забыл о цели своей вылазки. Ветви деревьев шелестели над головой без ветра, шепотом неведомого языка вливаясь в уши, ноздри улавливали десятки разрозненных ароматов. Ласково коснувшись ладонью древесного ствола, погладил светлую, в крапинках кору и прикрыл глаза, вдыхая полной грудью буйную энергию жизни, которой пронизан весь Фарн. Временами я боялся замереть так на часы и дни, врасти в землю, захваченный этим бесконечным потоком. Пальцы ощущали движение древесных соков, дереву нравилась ласка и внимание. Разорвав контакт с легким чувством сожаления, я поправил лямку заплечного мешка и продолжил путь.        Удача сегодня явно была не на моей стороне. Видимо, спасаясь от зноя большая часть живности попряталась или ушла глубже в чащу. Обойдя обычные места охоты и оставшись с пустыми руками, я повернул к своему любимому озеру. Одна сторона водоема густо заросла перистыми камышами, в которых любили кормиться дикие утки. Надеюсь, хоть пара птичек найдется, тащиться в поселок по жаре настроения не было. Надежда оправдалась. В камышах шуровала целая стая. Пестрые уточки деловито ныряли, выискивая рачков и водяных жуков, черно-желтые птенцы следовали за матерями, временами смешно переворачиваясь хвостами вверх. Я нацелился на одного из трех селезней, охраняющих молодняк. Цвет кожи и волос позволял слиться с камышами, дно было ровным, без ям и ила, так что подкрался к стае почти вплотную. Маневр подпортила хлестнувшая по лицу метелка камыша, осыпавшая пушистой пыльцой и вызвавшая желание немедленно чихнуть. Подавляя несвоевременный порыв, медленно размотал сеть и отпустил в полет одним сильным броском. Селезень будто что-то почувствовал, забил крыльями, готовясь взлететь, и сеть зацепила лишь одно крыло. Чертыхаясь, я бросился вперед, опасаясь, что птица улетит и унесет сеть. Остальная стая, вместо того, чтобы спасаться бегством, решила отстоять сородича, налетая на меня с воинственным кряканьем. Чудесное завершение неудачной охоты! Сцапав все-таки добычу и отбиваясь от острых когтей и бьющих по голове и плечам крыльев, я выбрался на берег. Отряхнувшись от перьев и выплюнув попавшую в рот ряску, взвесил тушку на руке и решил возвращаться от греха подальше. На суп и жаркое хватит, а послезавтра зайду на рынок после учебы.       Стоило выйти на поляну из-под сени леса, я понял, что дом не пустует. Возле ручья бродил рыых Кайрина и еще один, темно-бурый с черной проточиной на лбу. Сам Кай обнаружился на крыльце в окружении объемистых свертков и нескольких деревянных ящиков. - О, Силь. Ты был на охоте? А я уже начал волноваться. - И тебе день добрый, - я принял вид лихого охотника, держа селезня за лапки. – Тебя отпустили? - Файрли вернулся, и у меня четыре дня законных выходных, - Кайрин уселся на ступеньку крыльца и потянулся с видимым удовольствием. - Как его жена, в порядке? - В полном. Родила дочку. Парень совсем мозги растерял от счастья. Я невольно улыбнулся, радуясь за незнакомого дроу. Рождение ребенка в этом мире – настоящее чудо, доступное не каждой паре. Было ли это платой за переход в другой мир или за долгую жизнь никто так и не смог ответить до сих пор. Впрочем, у живущих сравнительно мало оборотцев и вархов ситуация не отличалась в лучшую сторону. Но сейчас рассуждать о проблемах мира не тянуло совершенно. Присутствие Кайрина переводило все мысли в нерабочую плоскость. - Я привез плитку, - Кай похлопал по ближайшему ящику. – Посмотришь? И давай свою добычу, я выпотрошу. - Я и сам могу, - отмахнулся, с интересом заглядывая в ящик. – Здорово. Мои благодарности гончару, он мастер. Плитка действительно была очень красивой. Местные гончары добавляли в глину порошки минералов, придающих готовому изделию глубокие насыщенные цвета и прочность. Предназначенные для облицовки плитки были словно выточены из светлого малахита, по темным для пола змеился волнистый узор. - Нравится? - Очень. Я же говорил, что доверяю твоему вкусу, - не удержавшись, наклонился вперед и прижался губами к щеке Кая легким благодарным поцелуем. Коварные руки обхватили за пояс, удерживая на месте, горячие губы скользнули по губам, переводя поцелуй из жеста признательности в форменный разврат. Птичья тушка шмякнулась на землю, я вцепился в плечи Кая, пытаясь удержаться на ногах. Внутри словно кто-то бросил в огонь сухую солому. Горячие ладони пробрались под рубашку, поглаживая поясницу и то и дело соскальзывая на задницу. Мы целовались жадно, как одуревшие от гормонов подростки, рискуя свалиться со ступенек. Меня вело только от понимания, что теперь все можно. Можно прикасаться, обнимать, целовать. - Не могу… - Кайрин отстранился, дыша так, будто бежал от самого Бриша. – Рядом с тобой совсем голову теряю. И как он сумел так долго скрывать все эти желания и чувства? Железный самоконтроль у мужика. - Это взаимно, - у меня самого голова кружилась, словно по затылку огрели тяжелым. - Сегодня?.. Я облизнул разом пересохшие губы, чувствуя, как сердце пропускает удар. - Да. Остаток дня прошел как в полубреду. Мы разобрали покупки, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Я ощипал и разделал тушку селезня и поставил на огонь котелок с супом, пока Кай чистил и нарезал овощи для жаркого. Повседневные занятия, обычно успокаивающие, не могли отвлечь от скручивающего нутро ощущения. В груди тикал часовой механизм, отсчитывающий часы и минуты до вечера. Теперь я понимал, что чувствуют девственницы накануне брачной ночи с любимым. Страх, предвкушение, любопытство, неуверенность, смешанные в опаляющий нервы коктейль. Девственницей я определенно не являлся, однако легче не становилось. В конце концов уже не мог ни на чем сосредоточиться, выполняя действия на автомате. Меня не пугала физическая сторона процесса. В конце концов, я будущий целитель и четко представлял что, куда и каким образом. Да и высокий болевой порог и хорошая регенерация в помощь. Кай показал себя внимательным и заботливым любовником. Скорее я боялся разочаровать, не оправдать ожиданий. - Силь, - меня нахально отвлекли от самокопания, перехватив за предплечье и разворачивая к себе. – Ты волнуешься. Что случилось? - Ничего, - наигранной беспечности не поверил бы даже я сам. Кайрин иронично выгнул бровь. – Да, волнуюсь немного. Не бери в голову. - Нам не обязательно торопиться, - на лице Кая не мелькнуло и тени разочарования. – Я подожду… - Не нужно. Это просто мандраж, - я глубоко вздохнул, на время усмиряя нервный дрожак. – Думаю, нам стоит все обсудить перед тем, как приступить. Кайрин кивнул, выдавая немного нервную усмешку. - Чай? Это уже становилось ритуалом. - Только без успокоительного, - предупредил, смолчав, что не отказался бы и от чего-нибудь покрепче. Даже жаль, что алкоголь на меня теперь практически не действует. Покачивая в руках толстостенную кружку, я подождал, пока Кайрин займет место напротив за столом, и выпрямился, набирая воздух в легкие, словно готовился к презентации важного доклада. Вообще вся ситуация выглядела несколько смешно, на мой взгляд. Прямо встреча двух высоких договаривающихся сторон. Однако, верный своим принципам и наученный горьким опытом, предпочитал прояснить все вопросы словами через рот, а не полагаться на интуицию или догадливость партнера. - Я готов тебя слушать, Силь, - с ободряющей улыбкой Кайрин отставил свою чашку, едва отпив. - Да, спасибо. Я хотел бы уточнить три основных момента. Как ты помнишь, в мужском теле я сравнительно недавно и не имею достаточно опыта в вопросах сексуального взаимодействия. Потому прошу побыть моим наставником в этом вопросе и озвучивать, если что-то пойдет не так. Второе - я не знаю, как прореагирует моя магия на полноценный контакт. Если почувствуешь опасность для себя – останови меня. Третье – запреты и ограничения. Я хотел бы услышать, что для тебя неприемлемо или неприятно в постели, и, наоборот, что нравится. Кажется, мое выступление несколько выбило Кайрина из колеи. Ну, не романтик я, что поделать. - Научный подход, - по интонации сложно было понять, одобрение это или упрек. Кайрин сложил руки на столешнице, почти коснувшись кончиками пальцев моих. - Предпочитаю договариваться заранее, чтобы не портить удовольствие, - ответил миролюбиво, понимая, что муж сейчас тоже слегка на взводе. - Разумно. Насчет опасности… Твоя магия вполне спокойно реагировала несколько дней назад, не думаю, что есть причины для опасений. Запретов и ограничений как таковых нет. Я же не нежная эльфийка. Что насчет тебя, Силь? - Тоже самое. Я плохо реагирую только на сильную боль и полное лишение подвижности. И еще могу кусаться, забывшись. - Я заметил, - улыбка Кая стала лукавой и даже предвкушающей. Похоже, этот факт скорее вдохновлял его, чем отталкивал. – Ты хотел бы вести или быть ведомым? Потратив несколько мгновений на то, чтобы понять смысл вопроса, я смущенно кашлянул. - Ведомым. По крайней мере, сегодня. Предупреждаю сразу, от меня может быть больше мороки, чем удовольствия. - Постараюсь тебя разубедить, лиммаю, - ладонь Кайрина накрыла мою, переплелась пальцами, голос понизился, завораживая низкими мурлыкающими нотами.