Особенности эволюции в параллельном мире

Ручей бликовал под полуденным солнцем, как серебристая змея в траве. От разноцветных бликов перед глазами плавали радужные круги, но отвернуться и уйти в дом не было ни малейшего желания. На свежем воздухе лучше думалось. - Силь, тебе нужно отдохнуть, - Кайрин подошел, бесшумно ступая босыми ногами, и сел рядом. – Ты не спишь вторую ночь. Досадливо поморщившись, промолчал. Был бы смысл озвучивать очевидное. Первый припадок случился у Валеры сутки назад и повторялся еще дважды. Смотреть, как тонкое тело скручивает судорогами, будто разрывает изнутри на две части, было страшно и больно, а оставить друга в таком состоянии невозможно. Успокоительные, выданные дядькой Выром, облегчали на время состояние больного, погружая в полусон-полуобморок. Когда судорожные припадки ослабевали, Валерия начинали мучить кошмары, в которых он просил не трогать родителей и убить его, или просто беззвучно плакал, сжавшись в костлявый клубок. Поход в деревню тоже спокойствия не добавил. Чертов Юши-торговец не успокаивался, пришлось обратиться к старосте с официальной жалобой. Мотивов поведения оборотца я не понимал и это нервировало. На кой хрен выставлять на продажу полумертвого пацана, от которого можно выгрести проблем больше, чем прибыли? Вдобавок, в маленькой деревушке, а не на закрытом рынке в Карайше, Кашмире или другом крупном городе родной страны, где на такие вещи смотрят сквозь пальцы? Жадность одолела? Так радовался бы, что отделался от проблемной собственности относительно безболезненно, еще и получил оплату. Или пленник предназначался конкретному клиенту, а теперь Юши боится явиться к нему с пустыми руками. Зачем тогда довел Валеру до такого ужасного состояния? Одни вопросы и ни единого внятного ответа. Логика у оборотцев, хоть и не человеческая, присутствует, они достаточно рациональные разумные, вдобавок славятся хитростью и изворотливостью. Хотя, в семье не без урода. Выслушавший нас староста Мшаст пообещал, что до вечера попросит Юши покинуть деревню, буде у него нет других торговых дел, а, если откажется миром, проводит до тракта. Травинка, закушенная во рту, хрустнула, разливаясь на языке терпким кисловатым соком. Я знал, каким путем поедет Юши, покинув деревню. И, после ночи, проведенной рядом с бредящим Валерой, знал, что минимум третью кошмаров мой друг обязан ему и его помощникам, любящим почесать кулаки о беззащитного пленника. - Кай, мне нужно будет уйти вечером на пару часов. Присмотришь за Валерой? - Обязательно, - на плечо легла широкая ладонь, ласково скользнула по напряженной спине. – Силь, их четверо, не забывай. Обернувшись к мужу, я улыбнулся. - Я не собираюсь драться, Кай. Кайрин неожиданно философски пожал плечами, словно признавая мое право решать самостоятельно. - Лес большой. Тебе виднее. Только следов не оставляй, - и отзеркалил мою улыбку голодной рыси. Проснулся я рывком, словно призрачная рука похлопала по спине. Поднявшись, быстро натянул удобную одежду, плотно зашнуровал ботинки и, подумав, сунул за голенище правого короткий нож. Кивнул Кайрину, занявшему пост на кухне, и растворился в лесных сумерках. Фарн выполнил мою просьбу, потому найти и нагнать одинокую повозку, двигающуюся вдоль окраин леса, не составляло труда. Я немного обогнал путешественников и остановился в зарослях у самой дороги. Вдохнул сладкий аромат, невидимым шлейфом растекающийся в ночном воздухе, и удовлетворенно улыбнулся. Провел ладонью над округлым пушистым кустиком с мелкими глянцевыми листочками, усеянному мелкими голубыми цветами с шестью лепестками. Синий звездоцвет служит основой для большинства успокоительных и снотворных настоек, спиртовой экстракт его корней является сильным обезболивающим. Полезное растение. Однако его пыльца ядовита и при вдыхании вызывает головные боли и слабость, а у оборотцев еще и галлюцинации с приступами панического страха. Собрав пригоршню белой, как мука, пыльцы, я скатал из нее шарик размером с мячик для пинг-понга и приготовился ждать. На меня не действовали яды растительного происхождения, даже самые сильные, вроде ягод чернотрава. Повозка, влекомая двумя длинноногими рыыхами, медленно катилась по тракту. Голоса обортцев далеко разлетались в тишине. Навострив уши, я вслушивался в слова чужого языка. Речь Юши изобиловала идиомами и цветистыми оборотами, но главное уловил. Торговец костерил бестолковых помощников, не сумевших кого-то отыскать, тупых вархов и проклятых остроухих потомков леса, возомнивших о себе невесть что и лезущих не в свое дело. На робкое замечание одного из помянутых помощников, почему они не спрятали мальчишку или не прикопали в канаве, если уважаемый Юши не собирался выставлять его на торг, купец разразился такой бранью, что рыыхи прижали уши. А парень, кстати, разумные вопросы задает. Похвалил бы, не знай, что он с товарищами развлекался, избивая со скуки беспомощного пленника. Прикрыв глаза, я раскрыл себя лесу, позволяя огромному искристому потоку хлынуть сквозь тело. Травы потянулись к ногам, обвивая от щиколоток до пояса, превращаясь в диковинный доспех, ветви ближайшего дерева легли на плечи, закрывая лицо и грудь. Дождавшись окончания метаморфоз, шагнул на укатанную до каменной твердости землю тракта в паре метров перед повозкой.       …У Первоматери, которую почитают светлые эльфы, два обличья. Созидающая – вечно юная и прекрасная дева в зеленых и серебристых одеждах, и Карающая – воплощение гнева природы, величественное и ужасное. В одной из книг, привезенных Каем из города, я встретил гравюры с изображением двух ипостасей Первоматери и сильно впечатлился. И сейчас перед высыпавшими из повозки оборотцами предстало второе воплощение эльфийской богини. Больше всего я напоминал энта в броне из темной коры и подвижных лиан, с ветвистой рогатой короной и горящими тусклым фосфорецирующим светом провалами глаз. Встреть сам такое в лесу, долго страдал бы заиканием и медвежьей болезнью. Юши с компанией, судя по выражению лиц, тоже впечатлились. Вытянув руку, обзаведшуюся огромными, чуть загнутыми когтями, легонько дунул на раскрытую ладонь. Шарик из пыльцы пролетел невесомой пушинкой и врезался в грудь торговца, распадаясь невидимым облачком. Темные глаза оборотцев сначала осоловели, как в приступе сонливости, а после широко открылись, взгляды панически заметались по сторонам. Теперь вторая часть воспитательного мероприятия. - Кто ты и что тебе понадобилось от мирных путников? – на удивление Юши не спешил впадать в истерику и лебезил, угодливо улыбаясь и следя за мной настороженным взглядом. В жизни не заподозрил бы у этого жирного говнюка такой выдержки. - Ты поднял руку на мое дитя, - раскатистый, грозный голос получился настолько достоверно, что сам вздрогнул. – Ты держал моего сына, рожденного свободным, на цепи. Ты презрел завет вашей богини, повелевающий оберегать любого щенка, к какому бы народу он не принадлежал… Помощники Юши тихо заскулили, будто свора брехливых псов, встретивших волка. Они были моложе торговца и более подвержены звериным инстинктам. И сейчас эти инстинкты внятно подсказывали им, что существо, преградившее дорогу, крайне опасно. - Великая, - Юши согнулся в поклоне, пряча глаза. – Твое дитя забрал один дроу. Он проживает поблизости, где-то в лесу около деревни. Ты легко сможешь отыскать его, прекраснейшая. Я лишь ничтожный торговец, связанный договорами с сильными мира сего. Я скривил губы в презрительной усмешке, испытывая прилив гадливости, словно голыми руками в помойке ковырялся. Трое оборотцев-помощников синхронно икнули от этого зрелища, а один, по-моему, даже обмочился. Пыльца звездоцвета уже проникла в их кровь, затуманивая разум и притупляя чутье. - Эти договоры заставили тебя измываться над ребенком?! Не прячь глаза. Мне видны ваши дела и помыслы, - пафосно, но оборотцы весьма суеверны, для них так будет достовернее. Будучи, в основном, прекрасными воинами, эта раса к вопросам всего мистического и потустороннего относится с большим пиететом и опаской. - Н-но, Великая… Ты не все знаешь об этом мальчишке и о том, что он сотворил… Мне вдруг стало скучно. Никогда не испытывал желания вызывать у кого-то ужас и преклонение. На лице Юши боролись страх, злость, досада и надежда, что удастся отбрехаться и уйти невредимым. - Умолкни, - повинуясь небрежному взмаху руки лианы выметнулись из-под земли, оплетая четверых оборотцев. Рыыхи пронзительно замычали в тщетной попытке сбросить хомуты. – Ты забудешь, что произошло этой ночью. Если спросят, где твой пленник, ответишь, что я забрала его в свои чертоги. Юши закивал с такой скоростью, что всерьез испугался, как бы у него голова не отвалилась. Приблизившись, взглянул в темные глаза оборотца, провел когтистыми пальцами по щеке и шее. Юши затрясся как в припадке, надежда уступила место кромешному ужасу. Не нравится быть беспомощным и беззащитным? - Ты все понял, неверный отпрыск Лунной богини?! - Понял, Великая. Молю, прости меня…. - Убирайтесь вон. Еще раз переступите границу леса, станете удобрением для трав. Лианы выпустили свою добычу, стоило раствориться в лесных тенях. Я проследил, как потрепанная компания, затравленно озираясь, спешно погрузилась в повозку, и издал тихий свист. Рыыхи рванули с места, будто заслышали стаю кширов. Вернув себе привычный облик, побрел к дому, испытывая невыносимое желание вымыться. Действительно, как в помойку окунулся. В какой-то момент желание отдать лианам приказ похоронить на месте четверых разумных, так трясущихся за свои жизни и ни в грош не ставящих чужую, стало почти непреодолимым. Земля, она добрая. В ней всем места хватит. Однако убивать торгаша и его подручных рядом с деревней, значило навести подозрения на себя. А отпускать их безнаказанными – неправильно. Ничего, пыльца звездоцвета будет циркулировать в их крови не один день и даже неделю. Страх, подкрепленный памятью о моем явлении, заставит их держаться подальше от Леса. И, насколько знаю обычаи и нравы оборотцев, о своей встрече Юши будет молчать. С дураком, навлекшим на себя гнев божества, пускай и чужого, никто не захочет вести дела. Кайрин сидел на крыльце, уложив на колени один из своих катрайев. Точильный камень размеренно скользил по лезвию с едва слышным шорохом, пока глаза внимательно вглядывались в сгустившуюся темноту. - Я вернулся, - опустился на широкую ступеньку по левую руку от мужа, откидываясь спиной на стену дома. – Все живы. - Я бы не огорчился, даже будь это не так, - временами у Кайрина бывала очень жесткая усмешка, заставляющая вспомнить о происхождении дроу. – Они ушли невредимыми? - Да, но сильно обосравшимися. В прямом и переносном смысле, - таких впечатляющих клыков у меня не было, однако улыбку, вылезшую на лицо, вряд ли кто-нибудь назвал бы доброй. Всегда считал всепрощение опасной глупостью. Чем больше прощаешь мудаков, тем вольготнее они себя чувствуют в мире. – Пыльца звездоцвета. Кайрин одобрительно кивнул. - Страх. Достойная кара. - Кай, может я сотворил глупость? Пускай бы проваливали себе, но… - Но некоторые поступки нельзя оставлять без наказания. Я понимаю, Силь, - убрав оружие в ножны, Кай поднялся и протянул руку, предлагая пройти в дом. – Давай-ка в купальню и спать. Тебе предстоит нелегкая неделя, лиммаю. Видимо, у Кайрина в роду были пифии. Сложности начались не сразу. Проводив мужа и выслушав наставления не геройствовать и в случае реальной опасности обращаться за помощью хотя бы к Мррах или дядьке Выру, я заверил, что обязательно воспользуюсь его советом буде что. Проспавший спокойно, без кошмаров всю ночь Валера съел до крошки завтрак, состоящий из каши-размазни и чая, улучшающего пищеварение, и тоскливо смотрел в окно. - Хочешь, выйдем погулять немного? – предложил, убирая посуду. Сегодня Валерий проснулся в адекватном модусе и явно чувствовал себя лучше. - У меня нет подходящей одежды, - друг осмотрел свой наряд, больше походящий на старомодную ночную сорочку. - Вокруг лес, можешь хоть в одних трусах бегать – никому дела нет. Или давай подберу из своих запасов. Моя одежда висела на Валере мешком, в новом воплощении он был на полголовы ниже меня и заметно уже в плечах. Нужно будет в следующий раз прикупить ему обновки, у парня даже белья нет. Пока копался в шкафу, Валерий с любопытством рассматривал обстановку моей комнаты. - Они же живые? – дотронувшись до вьющейся по стене цветущей лианы, тут же обсыпавшей золотистой пыльцой, мой друг удивленно взглянул на меня. – Это ты их вырастил? - Почему ты так решил? – я лукаво улыбнулся, желая послушать его выводы. - Прости, но твой внешний вид невольно порождает ассоциации с растительным миром, Силь, - еще раз тронув темно-лиловый цветок, Валера сложил руки на груди знакомым жестом. – Таких домов я раньше не видел. Кажется, что он выращен, а не построен. Ты спокойно живешь посреди леса, о котором ходит дурная слава. Усмехнувшись, согласно кивнул. - Так и есть. Я могу управлять растениями. И насчет дома ты верно заметил – он живой и подстраивается под нужды хозяев. Ну что, идем на прогулку? На улице Валерий вел себя как ребенок, впервые выехавший загород и увидевший настоящую, не окультуренную природу. Хотя по-детски жадная любознательность была ему присуща и в прошлой жизни. Я терпеливо пояснял все интересующие моменты, отвечал на вопросы и даже немного рассказал о нашем с Каем путешествии через Фарн, опустив опасные и неприятные моменты. Через пару часов энтузиазм Валеры уже не мог устоять перед наплывом усталости. Раны почти зажили и не причиняли ему сильного дискомфорта, сухожилья на ногах начали восстанавливаться, но организм еще не окреп в достаточной мере. - Лен… Силь, а у вас можно где-нибудь помыться? – кажется, простой вопрос потребовал от Валерия значительного напряжения душевных сил. - Конечно. Сейчас пообедаем, а я пока согрею воду для купальни. Мы еще не успели ее достроить, так что пока удобства у нас сельские. После обеда и очередной порции чая я отнес в купальню два ведра теплой воды и большое мягкое полотенце. - Если что, зови, - предупредил на всякий случай. Догадываюсь, что после всего пережитого другу может быть неприятно раздеваться при посторонних. - Силь, можешь мне помочь? - Валера обнял себя руками за плечи, напоминая замерзшего худого воробья. – Не уверен, что не свалюсь в обморок в процессе. - Конечно, - я мягко улыбнулся, стараясь своим видом заверить, что все в порядке. – Идем. После тебе нужно принять лекарства и поспать. В купальне Валерий раздевался медленно, будто приговоренный перед тем, как взойти на эшафот. Я перебирал баночки с мыльным раствором и вытяжками из трав, изготовленных собственноручно для мытья волос и ароматизации воды, стараясь не смотреть на мнущегося друга. Обернулся только когда услышал плеск и тихий ойк. Валера сидел в большом тазу, поджав колени к груди, и мучил косу, безуспешно пытаясь расплести. - Помочь? – дождавшись утвердительного ответа, развязал удерживающую волосы ленту и принялся осторожно распутывать безнадежно запутавшиеся пряди. – Я тоже сперва мучился со своими волосами. - Не удивительно. Сколько тебя помню, ты стриглась… стригся коротко, - хмыкнул Валера и поморщился, когда случайно дернул слипшуюся в колтун прядку. – Не проще ли обстричь? У меня там вообще, по-моему, новая жизнь зародилась. - Нам не желательно стричься, Валер. Эльфы и дроу не зря носят длинные волосы. Ты же видел Кайрина? Упоминание Кая вызвало у моего друга короткую волну дрожи. При первой встрече он тоже почему-то испугался моего мужа. Над этим моментом стоило подумать. - Не волнуйся. Сейчас все вымоем и расчешем, будешь красавцем, - вторая порция мыльного раствора и полведра воды сделали свое дело. – И никакой новой жизни там не было. Сам домоешься? Только спину не три особо. Под конец помывки Валера спал на ходу. Завернув его в полотенце, довел до спальни и принес лекарства, проследив, чтобы принял все положенное. - Поспишь или расчесать тебя? – забота о друге совершенно не напрягала, я рад был сделать хоть что-то, что позволит ему почувствовать себя лучше. Вымытые и высушенные волосы Валерия оказались светло-русого цвета и немного завивались на концах. Непостижимым образом он напоминал себя прежнего, словно неведомый демиург взял портрет человека и на его основе сотворил эльфа. Оставив друга отдыхать, я удрал в купальню и решил заняться ее окончательным обустройством. Бассейн мы с Каем закончили, осталось прокопать небольшой отвод воды от ручья, поставить керамические фильтры на входе и поместить на дно несколько камней-огневушек, долженствующих нагревать воду до комфортной температуры. С первой частью почти справился, когда дом заволновался. По стенам словно прошла легкая дрожь, лианы затрепетали листвой, роняя внезапно увядшие цветы. Дрожь усиливалась, дом трясся как от землетрясения. Отбросив лопату, я кинулся в спальню Валерия, догадываясь, где находится эпицентр этого катаклизма. Мой друг метался по постели, сбросив одеяло и до крови прокусив нижнюю губу. - Тише, тише, - я когда-то читал, что тихий голос и легкие прикосновения могут успокоить видящего кошмары. Невесомо погладил худое плечо, покрытое лихорадочной испариной. – Ты дома, Валер. Ты в безопасности. Задышав ровнее, мой друг со стоном повернулся на бок и, не просыпаясь, поймал мою руку, прижимаясь к ней щекой. На этом случае спокойное время закончилось.       …Растирая кулаками опухшие от недосыпа глаза, я тащился на кухню. В желудке сосало, под веки будто песка насыпали. Сколько прошло дней, я затруднялся сказать. Кажется, не дней даже, а несколько месяцев. Лекарства дядьки Выра не помогли. Точнее, они выполнили строго свою задачу. Раны на теле Валерия зажили, оставив на память лишь тонкую вязь шрамов, однако в остальном стало только хуже. Кошмары вернулись, он практически не мог спать. Снова начались судорожные припадки, более сильные и продолжительные, чем раньше. Напуганный, я напоил Валеру успокоительным и рванул к наставнику-целителю. Дядька Выр, видя мое встрепанное состояние, выслушал без обычных подколок и печально развел руками, посоветовав не мешкать и искать менталиста, либо везти парня в город. Страшнее всего, что Валерий почти перестал узнавать меня. Казалось, что его разум распадается на части, заблудившись в ужасных видениях и путая сны и реальность. Временами он кричал и пытался куда-то бежать, а иногда просто замирал и превращался в живую дышащую куклу, безвольно исполняя просьбы поесть или выпить лекарства. Глядя на тающего на глазах друга и ища в нем первые признаки изменений, я все больше склонен был согласиться с Кайрином. Валерия убивала вышедшая из-под контроля магия, и, скорее всего, этот процесс завершится раньше, чем он превратится в отступника. …Сваренный накануне простой суп тошнотворно горчил на языке и не лез в горло. Я попросил Мррах передать через ездящих в город Крока и Икора послание для Кая. Оставалось ждать. Больше ничего сделать для Валеры сейчас я не мог. Даже вся моя кровь не смогла бы излечить его, лишь позволить продержаться еще несколько дней. Собственное бессилие угнетало. Заслышав хриплый стон из спальни, с трудом протолкнул в горло последнюю ложку супа и метнулся туда. - Ну-ну, Валер. Все хорошо, - смаргивая злые слезы, я осторожно перехватил взметнувшуюся руку и начал поглаживать худую, как птичья лапка, кисть. Несколько дней назад заметил, что мои прикосновения ненадолго успокаивают Валеру. Пару раз доходило до того, что я брал его на руки и укачивал, как ребенка, давая возможность хоть немного расслабиться и поспать. – Держись, дружище. Скоро приедет Кайрин. Мы тебя обязательно вылечим. Ты только держись. - Тебя нет… Я наклонился ближе, пытаясь разобрать слова в тихом шепоте и в ужасе отшатнулся. - Тебя нет. Я убил тебя… - Неправда, Валер, - слезы потекли по щекам, я не видел смысла их утирать. – Я жива. Мы умерли и родились снова. Теперь мы могли бы сойти за братьев, представляешь? Ты – мой младший братик. В ушах тонко запищало, воздух вокруг на мгновение сгустился, будто заключая нас в невидимый кокон. Валера вздохнул, прижимаясь ко мне, и провалился в спокойный сон.