Особенности эволюции в параллельном мире

Родной дом встретил тихим приветственным шелестом. Лианы, скрывающие дверной проем, расступились, стоило прикоснуться, мазнув по ладони, словно приластившаяся кошка. Больше всего хотелось рухнуть на пол и отключиться, обернуться ощущением безопасности как скорлупой. Вместо этого я чуть ли не силой усадил Кая на табурет и направился к гостевой спальне, намереваясь уложить Тайри в постель и оказать первую помощь. В этот момент менталист затрепыхался на плече, больно врезав носком сапога под колено. - Тайри, не волнуйся, - подскочивший Вайлер принялся увещевать разбушевавшегося товарища. – Мы дома, Силь принес тебя… Менталист завозился энергичнее, требуя, чтобы его опустили на пол. Вайлер тут же подлез под ему руку, помогая дойти до второго табурета. - Силь, говори, что делать, - мой друг сосредоточенно хмурил брови, озирая кухню. – Вам нужно обработать раны. Аптечка есть? Силь? - Аптечка в крайнем левом шкафу, - каждое слово приходилось проталкивать через вязкую пленку, затянувшую разум. Нужно было собраться, обработать раны друзей и свои собственные, приготовить поесть что-нибудь легкое – мы не ели почти два дня. Но меня словно размазало упавшей бетонной плитой, для простейшего действия приходилось прикладывать огромные усилия. Вайлер, самый нетренированный из нас, внешне перенес произошедшее гораздо легче. И сейчас сновал по кухне, разжигая очаг, ставя чайник, выкладывая на стол скатки бинтов и коробку с лечебными мазями и настойками. Это продлится еще пару часов, а потом его разум осознает, что все закончилось, адреналин схлынет, и моего друга накроет жутким отходняком. - Кай, - я осторожно тронул опущенное плечо мужа и дождался, пока он поднимет голову, чтобы убедиться, что меня слышат и понимают. – Нужно вымыться и сделать перевязку. И тебе, и Тайри. Механически кивнув, Кайрин поднялся и побрел в сторону купальни. Меня беспокоило его состояние. Словно он все еще пребывал во власти морока и не очнулся до конца. Хотя понимал мужа прекрасно и не мог винить. Узнать, что ты лишь игрушка в руках демиурга – нелегкое знание. В бассейн с теплой водой мы забрались все вместе. После всего пережитого стыд атрофировался, да и чего стыдиться перед теми, кто видел тебя в самых неприглядных видах? Я раздал всем ветошь, смоченную смесью мыла и антисептического раствора. Мои повреждения зажили, потому первым делом собирался уделить внимание ранам товарищей. - Позволишь? – я несмело потянулся к Кайрину, почти готовый к тому, что меня оттолкнут. Но Кай откинулся на покатый борт бассейна, доверчиво открывая шею и расчерченную вспухшими глубокими порезами грудь. Повреждений было значительно больше, чем помнил после первой стычки с воительницами ай-фатин. Некоторые напоминали царапины, могущие остаться от ногтей, пересекающие порез от клинка. Кай разрывал собственные раны, находясь в клети, пришло запоздалое понимание. Пытался физической болью перебить подступающий страх. Жестокий и действенный способ, странно, что сам тогда не догадался его использовать. Над головой раздался тихий стон. - Больно? Извини, я буду аккуратнее. - Не больно, - голос Кайрина, обычно глубокий и полный теплоты, звучал как шепот зимнего ветра. Чужая рука неуверенно коснулась щеки, подушечки пальцев скользнули к уголку губ, словно стирая полоску грязи, погладили прилипшую к скуле прядь волос. – У тебя кровь в волосах. От заботы стало хуже, чем от возможного равнодушия и холодности. Эх, Кай, и почему тебя понесло в Лес в тот злосчастный день?! Говорил же, что от меня одни неприятности. - Закончу с тобой и вымою, - фальшивая улыбка прилипла к губам. – Вайлер, прекращай гладить Тайри, он не кот. Возьмите вон ту коричневую банку с желтой бурдой и тщательно промойте волосы. Неизвестно, какой хрени мы могли нацеплять на себя. Тайри, ты как, ожил? Менталист неожиданно смутился, ныряя по шею в мутную от мыльной пены воду. - Благодарю, Силь. Мне уже лучше, - Тайри потер висок, словно у него до сих пор болела голова. – Просто для любого живущего сложно слушать голос бога напрямую. Из-за моего дара я слишком восприимчив к воздействиям такого уровня. Простите, что напугал. - Напугал! - неожиданно зло фыркнул Вайлер и вылили на макушку Тайри две пригоршни желтой студенистой массы, содержащей мощные антибактериальные компоненты. – Ты чуть не умер. Я буквально чувствовал… Вайлер замолк на полуслове и принялся энергично втирать лечебный шампунь в собственную шевелюру. Я ощущал себя слишком опустошенным, чтобы прямо сейчас разбираться, что имел в виду мой друг и что происходит между ним и Тайри. Поддерживая Кая, разомлевшего от теплой воды и норовящего сползти по бортику, помог ему выбраться из бассейна и усадил на низкую скамеечку. Промакивая воду вокруг ран и нанося на них заживляющую мазь, ловил себя на горькой мысли, что возможно, в последний раз касаюсь тела любимого. - Идем спать, лиммаю, - мою руку перехватили и сжали, стоило затянуть последний узелок на повязке. – Это был очень длинный день. - Да, - я облизнул подрагивающие губы, давя кривую улыбку. – Ложись, я приду чуть позже. Проследив, чтобы Вайлер и Тайри не уснули прямо в бассейне, заставил менталиста повернуться спиной и тщательно обработал множественные неглубокие раны, оставленные копьями ай-фатин. Слава деми… м-да. Хорошо, что мозги древних дамочек не перегорели окончательно, и убивать нас они не спешили, даже неверно восприняв веление своего создателя. Вайлер и Тайри давно ушли, купальня была убрана, грязные обрывки бинтов и ветошь выброшены, чайник на очаге закипал во второй раз. Время давно перевалило за полночь, чай в чашке горчил хуже полыни. Наверное, перепутал травы, когда заваривал. Через силу допив остывшую отраву, поднялся и побрел на крышу. Ночи летом в этих краях теплые. Я физически не мог сейчас заставить себя зайти в свою спальню и лечь рядом с Каем. Плоскую крышу дома покрывал тонкий слой мха, превратившийся в мягкую подушку, стоило опуститься на него. Перевернувшись на спину, уставился в безлунное черное небо, усеянное редкими крупными звездами. В который раз за две жизни меня настигла расплата за наивность. Новая жизнь никогда не дается даром. Ничего не дается даром. Сила, способности. Любящий, заботливый спутник… Наверное, призови меня Лес, как классического героя фэнтези, и выпни на миссию с первого дня, не было бы так мерзко на душе сейчас. Я четко знал бы условия, знал бы, что живу взаймы. Решать свои проблемы с помощью и за счет других – нормальная практика в любом мире, и я принял бы это без особых возражений, касайся оно только меня. Но привлекать других, манипулируя их чувствами и разумом… Зная порядочность Кайрина, он не прошел бы мимо тяжело раненого и без принуждений. Зачем было навязывать ему еще и… Каково ему сейчас осознавать, что год прожил с ментальными закладками? Что обнимал, целовал, признавался в любви существу, являющемуся лишь инструментом в руках местного демиурга? Что большая часть его чувств ему не принадлежит взаправду? Звезды расплывались перед глазами, каплями стекая с небосвода. В юности мне до слез бывало обидно, что другие играючи получают то, что мне достается в виде снисходительной милости. Я понимал, что испытанный шок мешает мыслить трезво, а усталость окрашивает мысли в слишком мрачные тона, но не мог ни уснуть, ни привести разум в порядок. Боль резала грудную клетку тупой циркулярной пилой, хотелось стать деревом и врасти в землю, только бы избавиться от нее. Я не могу отказаться, демиургам не отказывают. Не могу подвергнуть опасности Кая, Вайлера и Тайри, уже впутанных в эту историю из-за меня. Нужно уснуть, а завтра разбираться с хаосом, в который за несколько дней превратилась едва налаженная жизнь, на свежую голову. Утро наступило слишком рано. Я поднялся, ощущая, будто меня раскололи на несколько кусков и кое-как слепили обратно. Растер лицо ладонями и нацепил маску уставшего, но спокойного разумного. Моя боль только моя, незачем выплескивать ее на других. Голос разума тихо пищал, что нельзя делать выводы, не узнав мнения другой стороны, нельзя решать за других. Однако я был слишком трусливым, чтобы посмотреть в глаза мужу и увидеть там отвращение и осуждение. - Доброе утро, Силь. Завтрак на столе. От жизнерадостного голоса Вайлера захотелось истерически рассмеяться. Пожалуй, сегодняшнее утро побило абсолютный рекорд недоброго за две жизни. - Спасибо. Еда была как пепел на вкус и не лезла в горло. Во время пребывания в Сееро нечто во мне сломалось и теперь перемещалось внутри, царапая острыми гранями. Все вокруг, вся жизнь за последний год была ложью. Миссией по внедрению, адаптацией к новому миру для высокой цели. Любовь Кая была иллюзией. И плевать, что я сам был искренним. Вайлер о чем-то рассказывал, говорил, что Тайри и Кайрин с утра ушли в поселок пополнить запасы, а я мог лишь малодушно радоваться, что не придется смотреть в глаза мужу прямо сейчас. У меня есть еще несколько часов, чтобы собрать себя в кулак и с достоинством встретить очередное крушение своей любви. Хлопнувшая дверь вывела из оцепенения, заставив поперхнуться давно остывшей кашей. - Не бери эту сумку, она тяжелая, маю, - в голосе Тайри ясно слышались мурлыкающие нотки. – Давай, я помогу тебе приготовить обед, раз Силь еще спит. Все равно его готовка… Менталист заметил меня и оборвал фразу на полуслове. Молча отсалютовав ему кружкой, я отодвинул тарелку с недоеденным завтраком. Похоже, вернулся Тайри один. Что ж, ожидаемо, хотя и… неприятно. - Кай сказал, что приедет вечером, - зачем-то сообщил мне менталист, бросая искоса настороженные взгляды. – Просил не беспокоиться. Он собирался наведаться в город. Кивнув в знак того, что услышал, встал из-за стола и направился обратно на крышу. Сам не понимаю, почему настолько накрыло. Жил без любви раньше, проживу и теперь. Будто других проблем и радостей в жизни нет. И вообще! Надо мной дамокловым мечом висит поручение от Фарна, на выполнение которого могут уйти десятки лет. Будет чем отвлечься. …С Каем… Кайрином нужно все же объясниться. Попросить прощения. Может тогда чувство вины, разъедающее хуже кислоты, хоть немного утихнет. Новое тело дал мне Лес, но новую жизнь в полном смысле – Кайрин. Я вяло спорил с собой, уговаривая не играть в игру «сам придумал – сам обиделся». Возможно, у Кая свои мотивы уйти из дома, не попрощавшись и не сказав ни слова, не имеющие ничего общего с моими инсинуациями. Возможно, все гораздо проще – он тоже взял паузу, чтобы обдумать произошедшее и свое отношение к нему. Однако подспудно я не верил в это. Мне никогда не везло в лотерее и в личной жизни. Да и в остальном везение зачастую оказывалось хитровывернутым. Как с подарочками от Леса. Застонав сквозь стиснутые зубы, перевернулся на бок и подтянул колени к груди. Узнав тепло, отогревшись, отказаться от него было неимоверно сложно. От собственного размазанного состояния самому становилось противно. Я не мог понять откуда взялась такая давящая тоска, если даже не услышал ни слова упрека или негодования от Кая. Почему, узнав о разрушительных процессах, подрывающих основы мира, и своем участии в них, так зациклился на любовных переживаниях. Втайне я гордился, что способен волевым усилием подавлять эмоции и переживания, концентрируясь на выполнении важных задач. А сейчас лежу на крыше собственного дома, утопая в соплях, как обидчивый подросток. Нагнетание внутренней злости тоже не помогло. Словно из меня выдернули некий стержень и все, державшееся на нем, развалилось неопрятной кучей. Пару месяцев назад я погрузился бы в транс, растворяясь в душе Леса. Но в данный момент желания общаться с создателем этого мира не было ни малейшего. Общение подразумевает хоть видимость равности. Фарн сотворил меня, как и своих ай-фатин, выдернув из посмертия душу и втиснув в подходящее тело, попутно вывернув наизнанку и изучив память, знания, навыки. Это угнетало, отдавало мерзким привкусом унижения, будто меня выставили голым посреди рыночной площади. - Ох, Силь, - небольшая теплая ладонь легла на макушку, легко погладила по растрепанным волосам. – Чем я могу тебе помочь? Повернувшись на голос, я отстраненно удивился, что наступил вечер. Кайрин не вернулся. - Ничего, Вайлер. Я просто хочу отдохнуть. Что-то наш поход меня вымотал. На юном лице друга появилась понимающая улыбка. Никогда не задумывался, что улыбкой можно выразить непроходящую боль. - Именно поэтому дом трясет как в лихорадке? Черт, совсем забыл… - Ты не поможешь. Дурная голова не лечится, сколько по ней не бей. - Дурная голова имеет свойство надумывать лишнего, - тонкие пальцы с неожиданной силой сжали плечо. – Ты в смятении, Силь. И снова закрываешься ото всех. - От тебя закроешься, - усмехнулся, глядя в безмятежные глаза Вайлера. – Ментальная магия в наследство? Не заметить многие странности в поведении Вайлера во время злосчастного путешествия и его реакции в некоторых ситуациях мог разве что слепой. - Эмпатия, - также безмятежно откликнулся мой старый друг. – Только недоразвитая. Работает через непосредственный контакт с объектом. - Это не наследство, - вырвавшийся смешок напоминал всхлип. – Ты всегда таким был. Мог чувствовать других. Здесь это обострилось. - Возможно, - Вайлер смотрел на меня с сочувствием и легкой тревогой, явно задаваясь вопросом, не уехала ли моя крыша окончательно. – Однако сейчас не об этом. Что происходит, Силь? Кайрин утром ушел в таком состоянии, будто его выпотрошили и выбросили. Ты лежишь тут и разваливаешься на части. И правда, позорище. Снова захотелось стать деревом и навеки позабыть глупые человеческие чувства. - Ты слышал, о чем говорил Лес? Кайрин спас меня не случайно. Его волю подавили и сделали моим защитником. Даже брачные узоры, - я сглотнул сухим горлом, стараясь говорить спокойно. – Они появились внезапно, их не создавал маг, как положено. Еще одна цепь, накинутая на слишком порядочного разумного. Все ради высшей цели, которая мне никуда не впилась! - При всем уважении, ты говоришь полнейший бред, - тон Тайри ясно давал понять, что нихрена он меня не уважает. - О, Тайри. Ты оказался прав – я привязал твоего брата к себе. Можешь радоваться. Тайри выразительно закатил глаза, опускаясь рядом с Вайлером. - Как я могу радоваться, что супруг моего брата идиот? Фарн должно быть совсем выжил из ума, доверяя тебе столь сложную миссию. - А не пошел бы ты нахер, – я вяло огрызнулся. Что за разумные такие, даже одному побыть не дадут. - Я ошибся, Силь, - менталист неожиданно заулыбался, видимо, радуясь, что вывел меня из себя. – И с прискорбием должен признать, мой старший брат тоже невеликого ума. - Один ты у нас умный? – последнее, что умрет вместе со мной, будет моя язвительность, пробившаяся даже через толстый слой апатии. - Ваша с Кайем схожесть в образе мышления меня временами пугает, - признался Тайри, насмешливо дернув уголком губ. – Думаете об одном и том же, страдая по одиночке и жадно не желая делиться своим страданием. Господи, почему я должен выслушивать этот философский бред?! Смирившись, что пострадать наедине с собой мне не дадут, отвернулся от доморощенных психологов, закрывая глаза. Авось надоест и отстанут. - Силь, можно внушить желание защищать, страсть или желание, - Тайри оставил насмешливость, слова звучали спокойно и уверенно. – Но нельзя внушить любовь. Вся магия этого мира, идущая от нас или от Фарна, на это неспособна. Поверь, я маг разума, я знаю. Свернувшись калачиком, я уткнулся лбом в колени, давя подступающие слезы. Как хотелось бы верить. Стыд перед друзьями, что видят меня в таком состоянии, разнюнившимся, словно брошенка с двумя детьми и ипотекой, мерк перед разрывающей душу болью. Отвратительно. - Простите, парни. Со мной что-то не в порядке. Развел истерику… Простите. - Силь, это не просто истерика, - ладонь Вайлера невесомо пригладила волосы на затылке, распространяя волну тепла. – В данный момент ты испытываешь гораздо больше эмоций, чем в начале нашего похода. Не удержавшись, развернулся из клубка и уставился на друга, выглядевшего так, будто готовился зачитать важный доклад. - Ты говорил, что сравнительно легко перенес переселение в другое тело и почти не испытывал сильных эмоций в первые дни, - Вайлер задумчиво постучал пальцем по губам. – Вполне вероятно, что твой эмоциональный спектр был искусственно ограничен для облегчения адаптации. Теперь ограничения исчезли и тебе приходится справляться самостоятельно. - Думаешь, это Фарн выставил ограничители, а вчера убрал их? – звучит вполне разумно, логично укладываясь в картину общего безумия, творящегося вокруг меня. - Или повлияли те ядовитые цветы в тюрьме древних и наше ментальное слияние, - кивнул Вайлер и придвинулся ближе к Тайри, почти соприкасаясь плечами. – Сыграй нам, пожалуйста, Тайри. В этот раз мелодия флейты напоминала шелест летнего ветра в полевых травах, журчание быстрого ручья, пробившегося сквозь скалы, умиротворяющее прикосновения теплых солнечных лучей. Словно в жаркий полдень возвращаешься домой, где на пороге обнимут любимые руки. Сердце билось все спокойнее, захваченный очарованием негромких трелей разум отпускало напряжение. Я соскользнул в сон, чувствуя ласковые прикосновения ладоней Вайлера. - Спи, Силь. Завтра будет лучше. Дурацкое обещание. Само по себе ничего уже не исправится. Проснулся я словно вынырнул из облака. Сбросил одеяло, которым кто-то заботливо укрыл меня ночью, потянулся и прислушался. Дом окутывала тишина. Присутствия Вайлера и Тайри не ощущалось. Зато Лес едва заметно волновался. Кто-то приближался со стороны деревни, и Лес будто раздумывал, стоит ли его пропускать. Мой талл остался в Сееро – оружие нам никто так и не вернул. Бесшумно спустившись на кухню, подобрал нож для шинковки и положил перед собой на кухонный стол. Шторм внутри улегся, пелена беспросветного отчаяния и тоски спала, вернулась способность мыслить более-менее ясно. Когда входная дверь отворилась, я убрал нож в сторону и стиснул в кулаках подол рубашки под столом. - Доброе утро, Сильванестри.       Дурное сердце подскочило к горлу, мешая произнести хоть слово. По левому предплечью растеклась ноющая боль, неспешно расползаясь вверх по руке. Кайрин не поднимал глаз, обычно подвижное лицо застыло отрешенной маской. Держа спину неестественно прямо, он прошагал по кухне и внезапно опустился передо мной на одно колено, наклонив голову. - Тан Сильванестри, вы сочли мою миссию завершенной, однако прошу позволить мне и дальше оставаться вашим защитником. Голос звучал размеренно и сухо, даже торжественно. Темноволосая голова склонилась еще ниже, кончик косы мазнул по полу. - Все прежние договоренности не будут иметь власти по вашему желанию. Кровью и жизнью я обещаю защищать и беречь вас, пока не сочтете мою помощь бесполезной. Примерзнув к стулу, я глотал ставший вдруг очень вязким и холодным воздух. Холод дополз до сердца и породил короткий спазм в животе. Однако, при всей своей нечуткости, я понимал, что этот холод – лишь отражение чужой боли.