Особенности эволюции в параллельном мире

***

- Я хочу поговорить с тобой, пришедший из иного мира, - повторила правительница ай-фатин. – Прошу уделить мне немного времени. С этими словами ай-фатин опустилась на колени и села на пятки, принимая позу самурая за официальной беседой. Оглянувшись на Кая и взглядом прося не вмешиваться, я спустился с крыльца и сел напротив правительницы древнего народа, ставшей когда-то воплощением величайшего бедствия этого мира. - Я готов Вас выслушать. Кстати, нас так и не представили друг другу, - я постарался, чтобы в фразе не прозвучало сарказма. – Меня зовут Сильванестри. Теперь зовут, то есть. - Можешь звать меня Первой. У нас нет имен в вашем смысле. И успокой своего… спутника, - ай-фатин на мгновение запнулась. – Я не имею намерения причинять вам вред. Первая говорила на языке дроу, потому Кайрин ее отлично понял и сдержанно кивнул, не покидая своего поста на крыльце. Я прекрасно знал, что мой муж и без оружия грозный противник, однако надеялся, что сражаться нам не придется. Ай-фатин выглядела иначе, чем при первой встрече. И дело не только в изменившейся внешности – многослойные сложные одеяния сменились камуфляжной туникой с широким узорчатым поясом, роскошные волосы до земли, привязывающие правительницу к ее трону, ныне едва доходили до поясницы. Первая выглядела более вменяемой, на красивом лице появилась мимика, голос, наполненный силой, звучал мягко и спокойно. - Вас попросил передать что-либо Фарн или Вы пришли по собственной инициативе? – я решил нарушить затянувшуюся паузу. Может, не слишком вежливо, однако ко мне явились без приглашения ранним утром, вдобавок пришел тот, кто недавно угрожал смертью мне и моей семье. Первая посмотрела на меня, словно на нетерпеливого ребенка, и я бесшумно сглотнул, встретившись взглядом с темно-зелеными глазами, в которых не было белков и зрачков. Появилось тревожное ощущение, будто заглянул в бездну, стоя на самом краю. - Наш создатель поведал тебе, то, что видел сам, - тонкие губы ай-фатин едва заметно сжались. – Я хочу поведать тебе, что видели мы. - Выслушаю со всем вниманием, - поерзав, устроился удобнее, приготовившись внимать. - Когда в мир пришли первые поселенцы, разрывая ткань пространства, Лес сотворил нас похожими на них, чтобы установить контакт и облегчить коммуникацию. Мы вышли из безвременья, не имея памяти и не осознавая себя, являясь продолжением своего творца, - Первая прикрыла глаза, красивое лицо со слишком правильными чертами, застыло. – Мы впитывали знания и понятия других народов и передавали творцу. Наблюдали за ними и постигали себя. Творец ошибся, Сильванестри. Не гордыня привела нас к тому, что произошло в дальнейшем, а зависть. В наблюдениях за другими, мы испытывали все больше незнакомых чувств и эмоций, и все больше чувствовали себя ущербными. Всего лишь наделенными огромной бесполезной силой марионетками. Нам были недоступны самые простые радости жизни – вкус еды, объятья любимых и друзей. Способность продолжить себя в потомках. Вдобавок, мы видели, что переход повлиял на переселенцев. Их женщины становились бесплодными, а мужчины - жестокими либо апатичными. Тогда мы впервые пошли в разрез с волей творца. Переселение почти завершилось, народы, ныне живущие в мире, заняли свои территории. Влияние такого уровня грозило развоплощением, но риск казался нам оправданным, - Первая усмехнулась очень горько, будто насмехалась над собственной былой наивностью. – Однако ничто не уходит в пустоту. Их растерянность и боль от потери своих миров обратилась в гнев и обрушилась на нас, и на то была причина. Один из моих братьев сотрудничал с магом-дроу. Вместе они выявили свойства нашей крови исцелять раны и болезни любого живого существа. Тот маг не сберег тайну, и нас начали отлавливать, как животных. Будучи созданной первой и связанной с остальными, я слышала каждый крик боли, каждый предсмертный вздох моих братьев и сестер. Я умирала вместе с ними, и с каждой смертью ненавидела все сильнее. На мгновение мне показалось, что в глазах Первой блеснули слезы. - Никто не объяснил нам, что делать с незнакомыми и непонятными эмоциями. Что значит любовь и ненависть, как понять и обуздать их. Мы мстили за своих погибших, замыкая круг, и с каждым циклом голос творца звучал все тише для нас. Изменения затронули и наши физические оболочки. Я была первой, в чьем теле зародилась новая жизнь, и это ужаснуло и одновременно привело меня в восторг. Держа на руках дочь, я чувствовала себя могущественней любого демиурга, - сейчас ай-фатин выглядела обычной женщиной, вспоминающей о радости материнства, и мне стало жгуче больно от понимания, что услышу дальше. - Наши мужчины больше получили от души творца, - голос Первой снова звучал ровно и отстраненно. – Они были целителями, созидателями, не приспособленными давать отпор. Когда в башне последнего рубежа они не смогли защитить детей, гнев женщин обратился на них наравне с чужаками. Бесполезные, слабые, не годные ни на что, кроме как служить топливом для поддержания Сееро – так решили мы, утратив все. И они подчинились, отринув обретенный разум. Многие циклы мы верили, что поступаем правильно, сберегая осколки прошлого и все больше теряя рассудок. Ты вскрыл Сееро, и рассудок вернулся к нам. Однако выросшее дерево уже никогда не станет зерном. Первая замолчала, опустив голову, а я закрыл рот, пытаясь переварить полученную информацию и понять, нафига древняя ай-фатин все это мне рассказала. Не каяться и не за жизнь поговорить же она пришла? Если оставаться беспристрастным, понять Первую я отчасти мог. Становление нового разумного вида в столь короткий срок вряд ли пройдет гладко и обойдется без конфликтов, внешних и внутренних. Вдобавок их жизненные процессы тесно завязаны на силе их творца. - Я соболезную Вашей утрате и не держу зла за произошедшее в Сееро, - произнес от души, чувствуя, как в древнем создании, сидящем напротив, под маской сдержанности кипит слишком много сложных эмоций. Первая выглядела удивленной и печальной. Не ожидала сочувствия? Но я знал, что такое потерять семью. - Ты хочешь понять, зачем я тебе все это рассказала, - ай-фатин не спрашивала, либо считывая выражение лица, либо уловив недоумение в моих эмоциях. – Фарн хочет исправить наши поступки твоими руками. Ты же знаешь, что в этом мире слово, произнесенное от души, становится истиной. Я вложила в свои слова слишком много ненависти, и они обрели жизнь. Сцена из видений, показанных Лесом, встала перед глазами, будто сам находился тогда в башне форпоста рядом с Первой. …Убившие наших детей никогда не продолжат себя в потомках, их цикл жизни прервется. Помните нашу ненависть... - Две волны коррекции за столь короткое время изменили саму структуру мира, - Первая говорила таким тоном, будто читала скучную лекцию, только в зеленых глазах вспыхивало и гасло темное пламя. – Есть слова, которые не взять обратно. Есть ошибки, которые невозможно исправить. - Но Вы о них не сожалеете, Первая, не так ли? - В тот день я стерла бы с лица мира всех его населяющих, если бы хватило силы, - ай-фатин поднялась на ноги одним текучим движением. – Ненависть ушла, но боль осталась. Я не стану препятствовать твоей миссии. Помни о том, что услышал, Силь, когда соберешься менять мир к лучшему. Правительница ай-фатин растворилась в лесном рассветном сумраке, а я продолжал сидеть посреди поляны, обдумывая услышанное. В словах Первой крылась неприятная правда. За глобальное вмешательство в их судьбы и уклад жизни никто не поблагодарит. Изменения нужно внедрять осторожно, тщательно продумывая последствия каждого шага. Навскидку я уже видел проблемы. Допустим, мы найдем способ восстановить способность к деторождению каждой ныне живущей на Траэсе женщины. Не приведет ли это к демографическому взрыву и последующей войне за ресурсы? Обитаемые земли населяют долгоживущие народы, баланс поддерживается благодаря очень ограниченному приросту населения. Что произойдет, когда всего на всех перестанет хватать? Ничего хорошего уж точно. Мне недоставало знаний и умений, и я не знал, найдется ли наставник, способный обучить требуемому. Разве что сам Фарн. Так заманчиво прикоснуться к копилке знаний самого демиурга. Одновременно меня пугала возможность потерять себя, ступив на этот путь. Стать лишь инструментом, отражением воли Фарна. Хотя, если вспомнить слова Леса, его интересовало именно мое индивидуальное видение, способность взглянуть на ситуацию извне глазами пришельца из другого мира. Утренняя роса холодила босые ступни и колени сквозь промокшие штаны, а спину прожигал взгляд Кая. Он не сдвинулся со своего поста, давая время подумать в одиночестве, однако волновался столь явно, что это было очевидно даже такому толстокожему типу как я. Поднявшись и отряхнув подол рубашки, выдавил легкую успокаивающую улыбку. - Меня не покидает ощущение, что и Фарн, и Первая сильно переоценивают мои возможности, - усмехнулся, делясь малой частью сомнений. Спаситель мира из меня как из говна пуля. Нужно было-таки идти учиться в мед. Кайрин невозмутимо пожал плечами. - Возможно, они видят в тебе то, что ты сам в себе не желаешь замечать, Силь. Идем позавтракаем. И нужно сходить в деревню – продуктов почти не осталось. - И к Яске заглянуть, - спохватился, вспомнив просьбу дядьки Выра. – Я обещал присмотреть за ним. - Тогда у Мррах и позавтракаем, - похоже, Каю было лениво готовить самому и не вдохновляло есть мои кулинарные эксперименты. Мррах, искренне обрадовавшись нашему визиту, выставила на стол столько еды, что хватило бы роту накормить. Я до сих пор терялся от прямо-таки родственной заботы орки, но мясную запеканку и пирог с ягодами уплетал за обе щеки. За последние дни возможностей нормально поесть как-то не выдавалось. Утром посетителей в харчевне почти не было, Кай завел с Мррах светскую беседу, интересуясь новостями поселка. С сожалением взглянув на последний кусок пирога на доске и осознав, что не влезет, выкатился из-за стола. - Схожу проведаю Яску. Подождешь меня здесь? Кай кивнул в знак согласия, а Мррах нахмурилась, уперев кулаки в бока. - Предупреди этого скорбного разумом сына пустынного иррика*, что если он еще раз попытается спалить дом наставника, то я сделаю из него чучело, отпугивающее незваных гостей. Поулыбавшись про себя над образностью сравнения и клятвенно заверив, что все передам слово в слово, двинулся к дому дядьки Выра. Золотая обманка отцвела, уступив место белянике и медовой кашице. Сад выглядел все таким же уютно-одичавшим. Стоило сделать первые шаги по дорожке, дверь дома открылась и на порог вывалился Яска с двумя деревянными ведрами наперевес. Заметил меня и замер с таким выражением лица, будто узрел демиурга во плоти. Нервным жестом проверив на месте ли маскировочный медальон, я поздоровался. - Си-иль… - жалобно заныло это дитятко, на голову превосходящее меня ростом. – Ты вернулся. Желание передавать предупреждения Мррах увяло, стоило войти в дом. Было заметно, что Яска старался поддерживать порядок, но удавалось ему это неважно. Я запряг его мыть полы и протирать пыль, а сам пошел в пристройку, где под навесом обычно сушились травы. Придирчиво перебрал с две дюжины пучков, проверяя на наличие плесени и гнили, и вынужден был признать, что с заготовкой лекарственного сырья мой соученик справился отлично. Поворошил ягоды червяники и чернотрава на деревянных подносах и вернулся в дом. Яска, в подвернутых до колена штанах и без рубашки старательно избавлялся от пыли и паутины по углам с грацией циркового медведя балансируя на маленьком табурете. - Чаю хочешь? С вареньем? – спросил парень, не оборачиваясь. И пробормотал внятно, хоть и тихо. – Совсем отощал. Тебя муж что, голодом морит? - Спасибо, я у Мррах позавтракал, - поблагодарил, тронутый такой заботой. Яска явно подражал дядьке Выру, ворчанием выражая беспокойство и заботу. – Давай я лучше в шкафах поубираю, а ты воды еще принеси. Вместе мы провозились несколько часов, вылизали дом до блеска, обойдя только запертую спальню наставника, приготовили несколько микстур на крайний случай. Яска отчитался, что пациентов за прошедшую неделю не было, а пожар, так это он случайно, не заметил, что дымоход забился. Но он все устранил, честное слово. Мне показалось, что ему скучно одному в доме. Яска еще не вошел в возраст женитьбы, вдобавок отчаянно стеснялся при общении со сверстниками, переживая из-за своей хилой, в сравнении с другими вархами, внешности. - Хочешь, сходим на днях в лес? – предложил перед уходом. – Синь-трава как раз отцвела, можно собирать листья. И ягод червяники с запасом наберем, они в зимнее время хорошо идут. - Синь-трава аж возле дальних озер растет, - опасливо напомнил Яска. - Да там час всего идти, - отмахнулся, не сразу поняв причину настороженности своего соученика. – Яска, почему ты боишься леса? Зверья опасного в нем нет, даже если заблудишься, с голоду не умрешь. Яска шумно выдохнул и отвел взгляд. - Лес… он вроде как смотрит. Возле деревни еще ничего, а стоит зайти дальше – будто в спину десятки глаз вперилось. А обернись – никого нет. Парень поежился, силясь внятнее объяснить свои ощущения, которые мне были прекрасно знакомы. Должно быть вархи, пришедшие на Траэс гораздо позже и не участвовавшие в великих разборках, представляли для Фарна особый интерес. Вряд ли сей интерес чем-то грозил народу, почитавшему природу как божество. А Яска оказался чувствительным к воздействию магического поля Леса. - Ты же почти на границе живешь. Неужели сам не чувствуешь? - Чувствую. Просто не думаю, что Лес хочет нам вредить, - успокаивающе похлопал по плечу сгорбившегося парня. – Не хочешь ходить, не надо. Я принесу листья, только сушкой сам займешься. Вздохнув с видимым облегчением и рассыпаясь в благодарностях, Яска проводил меня до забора и порысил обратно в дом. Вернувшись в харчевню, обнаружил за столом Кайрина и пополнение в виде Тайри и Вайлера. Мой друг активно о чем-то рассказывал, временами взмахивая руками, будто выступал с кафедры. Заметив меня, Вайлер радостно приподнялся навстречу. Из эмоциональной и немного спутанной речи понял, что он совершенно очарован Бришем, его средневеково-фентезийной романтикой, лавками со всякими разностями, где они с Тайри успели побывать, и большим рынком, работающим только в выходные дни. Вдобавок менталист пообещал ему связаться с бывшим однокашником и вместе подобрать научную литературу, могущую помочь разобраться в способностях Вайлера и научиться ими пользоваться. Наблюдая за воодушевленным, полным энтузиазма другом, я от души радовался. Хоть у кого-то из нас налаживается нормальная социальная жизнь. Из-за своих особенностей я не мог посещать город или заводить знакомства, опасаясь разоблачения. Кстати, эту проблему тоже стоит обсудить с Фарном. Если он хочет, чтобы я выполнил миссию такого уровня, мне понадобится свобода передвижения. Домой возвращались всей компанией. За дружескими беседами, взаимными подначками с Тайри и звонким смехом Вайлера я снова почувствовал, что у меня есть семья. Что бороться за сохранение этого мира стоит не ради абстрактного счастья для всех, а ради их будущего. После очередной шутки Тайри легко приобнял смеющегося Вайлера и тот на мгновение прильнул к нему неосознанно-доверчивым порывом. Если бы я был демиургом, я бы отдал им двоим всю свою удачу. Лишь бы они продолжали улыбаться, похоронив навеки мрачные тени прошлого. Но я не был богом и каждый кусочек моей удачи оплачивался кровью и испытаниями. И хорошо бы, если только моими.

<center>***

</center> … - Ты, ты! Да, блядь! Тянуло орать в голос, осыпая стоящего напротив дроу такими матами, чтобы уши свернулись у всего Обитаемого мира. Хотелось без затей врезать по смазливой физиономии, стереть виновато-растерянное выражение. Я шумно выдохнул и рухнул на табурет. Ни первое, ни второе ничего не изменит и ситуацию не спасет. - Еще раз, Тайри. Что произошло. Подробно. Менталист опустил голову, но речь звучала внятно, с механической точностью. - Мы встретились с Ристанисом через два часа после полудня. Он принес обещанные книги и предложил продолжить беседу в ближайшей харчевне. За время обучения он пристрастился к кухне оборотцев и настаивал, чтобы мы тоже попробовали. Одно из блюд оказалось слишком острым для Вайлера, он случайно схватил мою кружку с вином. Сперва я подумал, что он просто опьянел с непривычки. Если бы я догадался раньше… Ристанис вел себя немного необычно с самого начала. Силь, поверь! Я бы никогда… Стиснув зубы до хруста, задавил готовые вырваться слова. Если бы! Если бы кто-то включал мозги и смотрел дальше собственного носа, то сейчас мой друг и брат не страдал бы. - Какая разница, верю я тебе или нет? Ты обещал позаботиться о Вайлере. Защитить его. Ты хоть понимаешь, что это страшнее физических ран?! Что его рассудок попросту не выдержит?! – под конец фразы я перешел почти на шипение, а на стенах зашевелились лианы, стремительно покрываясь шипами. Потребовалось несколько минут, чтобы продышаться и взять себя в руки. - А если попробовать очистить его кровь большой дозой антитоксического настоя? – робко вякнул Тайри, нервно сжимая и разжимая кулаки. Безнадежно вздохнув, я покачал головой. - Сок айлуре - не яд в полном смысле слова. В дозе нескольких капель он совершенно безвреден для любого разумного. Но, судя по реакции Вайлера, он получил дозу в несколько десятков раз превышающую допустимую. Алкоголь ускорил всасывание, - и не удержавшись, добавил едко. – Твой приятель, похоже, хотел тебя отправить на тот свет. Я умолчал, что сразу споил Вайлеру несколько порций очищающей микстуры и добавил в лекарство свою кровь, но эффекта это не возымело. - И что теперь делать? – растерянность в голосе Тайри снова всколыхнула жажду врезать ему изо всех сил. - Ты же уже взрослый мальчик, сам знаешь, какой способ избавиться от действия айлуре, - от грохнувшего по столу кулака Тайри вздрогнул и нервно покосился в сторону комнаты, занимаемой Вайлером. – Вот только этот способ не подходит. Совершенно не подходит. Вайлер не сможет… - Ничего, если я вмешаюсь в ваши дебаты касаемо моего здоровья? – в хриплом голосе слышался упрек. - Вайлер, тебе лучше пока не двигаться, - я взглянул на друга и задавить жажду крови одного магеныша и его уродского приятеля стало почти невозможно. На бледных щеках Вайлера расползались пятна лихорадочного румянца, лоб и виски покрывала испарина, дыхание стало частым и хриплым. Он выглядел как больной гриппом, однако причина этой болезни была похуже вируса. Сок айлуре используется в качестве легкого афродизиака повсеместно в Обитаемых землях, действуя практически одинаково на представителей всех рас. Однако при превышении дозы безобидное снадобье становится мощным наркотиком, вызывающим неослабевающее возбуждение, которое невозможно унять ни фармакологическими методами, ни сеансом самопомощи. Дождаться, пока айлуре сам выведется из организма, тоже не вариант – без своевременной соответствующей помощи отравленный может сойти с ума или заработать сердечный приступ. Отравись этой гадостью я или Кай, проблемы вообще бы не существовало. Но Вайлер совсем недавно пережил сексуальное насилие и едва собрал себя по частям. - Силь, можем мы поговорить наедине? - Вайлер прожег взглядом дернувшегося было Тайри и добавил веско. – Как пациент с целителем. - Конечно. Вайлера пошатывало, а я даже не мог его поддержать. Для находящегося под действием айлуре каждое прикосновение – пытка. В своей комнате Вайлер осторожно присел на кровать и несколько минут сидел неподвижно, закрыв глаза и тяжело дыша. Сила воли моего друга потрясала. Отрава циркулировала в его крови уже больше часа, но кроме учащенного дыхания и нездорового румянца внешне ничего не выдавало его состояния. - Оно не пройдет само, да? – Вайлер не открывал глаз, голос звучал спокойно. - Не пройдет, - горло пересохло и пекло, как посыпанное перцем. – Прости, Вайлер. От этого… снадобья не существует антидота. Извини, это все я… Возмущенное фырканье прервало мое покаяние. - Ты-то в чем виноват, Силь? Это случайность и моя невнимательность, - мой друг покачал головой. – Херня просто иногда случается. Внезапно Вайлер подобрался. - Но о поступке Ристаниса стоило бы поставить в известность местную стражу. Выпей то вино Тайри, он бы мог утратить контроль над своей магией или даже умереть. Для меня же произошедшее... дискомфортно, но не смертельно. Тихо застонав, я спрятал лицо в ладонях, слушая этого невозможного человека. «Дискомфортно», надо же. Даже в такой ситуации он ухитрялся думать о других. - Боюсь, все не так просто, - я чувствовал себя отвратно, слова горчили на языке, но озвучить было необходимо. Вайлер должен понимать, что с ним происходит и каковы последствия. - Догадываюсь, - невеселая усмешка, скривившая губы друга, полосонула по сердцу. – Нужен сексуальный контакт. И чем скорее, тем лучше, пока у меня окончательно не перегорели мозги. Кивнуть оказалось тяжело, будто шея заржавела. - Вайлер… В Брише есть Дом радости… Это что-то вроде борделя, - я осторожно подбирал слова, осененный внезапной идеей. – Я отведу тебя. Найдем девушку, согласную помочь в таком деле… - Не поможет, Силь. Девушки меня никогда не привлекали, в обоих мирах, - Вайлер закинул ногу на ногу и болезненно сморщился. Возбуждение должно было уже причинять ему настоящие мучения. – Мне нужна твоя помощь. Как целителя и человека, имеющего опыт. Следующие десять минут стали испытанием для моей нервной системы и бросили вызов профессионализму. Вайлер слушал внимательно, сохраняя бесстрастное выражение лица, отчего становилось только хуже. - Я могу надеяться, что ты не станешь вмешиваться? – меня окинули строгим взглядом. - Если он… - В любом случае, - с нажимом произнес Вайлер и неожиданно улыбнулся своей мягкой, чуть виноватой улыбкой. – Ты не можешь бесконечно всех вокруг спасать, Силь. Ты вернул меня к жизни, теперь я могу разгребать свои проблемы сам. Со мной все будет хорошо. И на несколько мгновений сжал плечо узкой горячечно-раскаленной ладонью. - Спасибо, Силь. Я со всем справлюсь. Хотелось зажать уши, чтобы не слышать доносящиеся с кухни приглушенные голоса. Беседа не продлилась долго, завершившись обоюдной договоренностью. Кто бы сомневался, что Тайри не откажет в содействии! Услышав плеск воды в купальне, я решительно поднялся и направился на кухню. Обещание не вмешиваться еще не вступило в силу, так что Вайлер не сможет упрекнуть меня в нарушении данного слова. Тайри сидел за столом с неестественно прямой спиной, будто палку проглотил, и нервно теребил выбившуюся из высокого хвоста прядь. Радостным он не выглядел даже на самый пристрастный взгляд. - Силь, что?.. Я приблизился, упираясь кулаками в столешницу и нависая над менталистом. На культурные манеры не осталось моральных сил, страх за друга вытягивал на поверхность самые дерьмовые черты характера. Видимо, Тайри что-то разглядел в моих глазах, потому послушно умолк. - Послушай, Тайри. Внимательно, - я перестал давить на собеседника, садясь напротив и складывая руки на груди. – Ты лечил Вайлера и понимаешь ситуацию не хуже меня. Я доверяю тебе своего брата и единственного друга. Менталист скорчил такую мину, словно я оскорбил его до глубины души. - Возможно, я произвел не лучшее впечатление при знакомстве, тан Сильванестри, но я никогда бы не причинил вреда нуждающемуся в помощи и не воспользовался бы его слабостью, - в лиловых глазах вспыхнуло гневное пламя. Тайри медленно потянул из ножен на бедре кинжал и рассек палец о лезвие. Сдвинул ворот рубашки и начертил кровью напротив сердца символ, состоящий из нескольких разомкнутых кругов и завитков. - Кровью и магией клянусь, что никогда не причиню вреда телу и разуму Вайлера. Моя кровь да обратится против меня за нарушение клятвы.       От негромкого голоса пространство вокруг завибрировало и пошло рябью, столько силы было вложено в сказанное. Я сидел как примерзший, испытывая чувство стыда. О клятвах такого рода читал и не думал, что услышу их в реальности. Кровь клятвопреступника восстанет против него в прямом смысле, вскипая и сворачиваясь в венах. Тайри поставил на кон свою жизнь. Сказать просто спасибо было бы несусветной глупостью, промолчать – величайшим неуважением. - Спасибо, Тайри, - я постарался вложить в короткое слово все свои чувства. – Если что-то понадобится... Аптечка, если что, в крайнем шкафу. Там есть все нужное. Менталист затянул завязки на вороте, степенно кивая. Кровавый узор без следа впитался в кожу, будто и не было. - Постараемся обойтись без радикальных мер, - Тайри вдруг ухмыльнулся своей ядовитой фирменной усмешкой. – Ты же большой мальчик и знаешь, что любовью можно заниматься по-разному. Или старший братец плохо выполняет свой супружеский долг? Послав умника по заковыристому адресу, я почувствовал себя чуточку легче. Забрав из своей комнаты один из учебников, стилус и несколько листов бумаги, выбрался на крыльцо, краем глаза заметив, как Вайлер ушел в свою комнату, отжимая на ходу влажные волосы, и Тайри последовал за ним. Вечернего солнца вполне хватало для чтения, и около часа добросовестно штудировал трактат по сравнительной анатомии, делая пометки на чистых листах. В доме царила тишина, наверное, Тайри выставил магический заслон. Выведенные наклонным убористым почерком строчки расплывались перед глазами, я закрыл и отложил книгу. Растянулся на прогретом за день покрытии крыльца, положив руки под голову. В такие моменты мне остро не хватало присутствия Кайрина. Временами, совершенно нелогично казалось, что он способен разрулить любую ситуацию, или хотя бы помочь ее принять. Кай стал моим внутренним стабилизатором, нитью в лабиринте, другом, наставником и любимым. Досадливо хмыкнув на сиропные мысли, потянул носки и поднялся. Обучая рукопашному бою, Кай показал несколько поз, в которых можно долго неподвижно сидеть или стоять и быстро вернуться к движению, не заботясь о затекших конечностях. Подогнув ноги под себя и выпрямив спину, расслабленно сложил руки на коленях. Спать не хотелось, не верил, что смогу уснуть, когда… Дыхание ритмично поднимало грудную клетку, помогая усмирить сумбурные эмоции. Завтра истекает девятый день. Мне предстоит встреча с Фарном. Жаль, что не увижусь до этого с Кайрином, но я надеялся, что Лес не задержит меня надолго. Свежий ночной воздух вливался в легкие, даря короткую иллюзию абсолютного покоя и умиротворения. Состояния, которое будет недоступно мне еще долгие дни и годы.