Особенности эволюции в параллельном мире

Тропа стелилась под ноги склоняющимися травами, словно в жесте почтения поднимающими ветви деревьями на пути, складывающимися в изящные узоры тенями и светом падающих сквозь сплетение крон солнечных лучей. Никто не объяснил, как мне найти Сееро, откуда нас выкинуло прямым порталом до дома. Но стоило ступить под сень первых деревьев, возникло четкое чувство направления, как у перелетной птицы, безошибочно знающей, куда лететь. Лес вел меня, ненавязчиво демонстрируя благорасположение. Через какое-то время я остановился, снимая сапоги и зарываясь голыми пальцами в шелковую мягкость травы. Серебристые стебли ласково обвили щиколотки, словно приластились, и отпустили, позволяя продолжить путь. Сила Фарна текла от земли, вливалась с каждым вздохом, ощущалась покалыванием на коже. Сила Леса была основой жизни этого мира и моего нового тела, чувствовать ее было все равно что вдыхать кристально-чистый воздух после городского смога. Незримая тропа завершилась у аллеи, выстланной зеленоватым камнем. Камень холодил босые стопы, я неспешно шел вперед, пораженно рассматривая изменившееся до неузнаваемости место. Перекрученные деревья со сгнившей листвой исчезли, на их месте тянулись к солнцу тонкие саженцы с белой корой, шелестя золотыми, словно выкованными искусным мастером, сердцевидными листьями. Громада Сееро теперь больше напоминала огромный зеленый холм, украшенный узорами бледно-голубых, розовых и белых цветов. Глядя на обновленное сердце Леса, я испытывал странные смешанные чувства. Наверное, так чувствует себя солдат, много лет спустя вернувшийся на поле былого сражения, где дожди и время сгладили окопы и рытвины, а трава и полевые цветы укрыли кости и кровь. Мирное место, в воспоминаниях бывшее кошмаром. Я помнил, как здесь мучали меня и моих близких, и все же не испытывал ярко выраженных негативных эмоций. Возможно, их тоже приглушала ласковая сейчас сила Фарна, а возможно, услышанная история ай-фатин мешала ненавидеть и бояться. Застывшая у арочного входа уже знакомая предводительница воинов окинула меня цепким взглядом и молча отступила в сторону, пропуская. Внутренние коридоры Сееро тоже изменились, пропала затхлость и холод, с потолка лился мягкий рассеянный свет, источаемый фосфорецирующим мхом и грибами. Очередной поворот вывел к тронному залу, в который вошел, почтительно склонив голову. Невзирая на прошлые разногласия, я пришел на территорию другого народа, и выказать уважение их правительнице являлось жестом банальной вежливости. Вдобавок, чисто по-человечески мне было жаль Первую. На правителе лежит тяжесть принятых им решений и расплачивается за них в первую очередь тоже он. - Я оставлю вас, - Первая легко поднялась со своего трона, шелестя многослойными одеяниями, и с достоинством прошествовала через зал, обдав напоследок терпким запахом осенних цветов и увядающей листвы. С улыбкой поблагодарив правительницу, я замер посередине пустого помещения, пронизанного потоками силы так густо, что создавалось ощущение, что их можно потрогать руками. - Здравствуй, Фарн. Девять дней прошло, я вернулся, - говорить в пустоту казалось немного глупым, только я отчетливо чувствовал, что мой невидимый собеседник меня прекрасно слышит, и не обманулся. Воздух в двух шагах от меня сгустился, превращаясь в дымную полупрозрачную фигуру, словно сотканную из золотисто-изумрудного тумана. - Думаю, эта форма будет более приемлемой для нашего общения, - переливчатый голос, наполненный силой, действительно не разрывал барабанные перепонки. - Благодарю, - искренне поблагодарил демиурга и отвел взгляд – постоянно меняющая форму туманная фигура бликовала, меняя оттенки, отчего начинала кружиться голова. Фарн прекратил светомузыку, приобретая большую плотность и антропоморфную форму, и завис в нескольких сантиметрах над полом. - После нашего последнего разговора у тебя должно было появиться множество вопросов, - кажется, демиург обрадовался, стоило мне согласно кивнуть. – Ты можешь задавать их без страха. - Любой вопрос? – уточнил, дабы четко понимать рамки дозволенного. Не каждый день приходится общаться с одним из творцов, обозначить для себя границы будет не лишним. Туманная фигура издала звук, похожий на приглушенный смех. - Я не бог, придуманный разумными. Для творцов жизни молитвы или проклятья не имеют значения. Мы просто существуем, принимая все происходящее в океане мироздания. Озвученная позиция, на мой взгляд, несколько расходилась с желанием Фарна навести порядок в своем мире, а не полагаться на волю мироздания. Но людям мышления демиурга не понять. Разрешение говорить без купюр было получено, и я собирался им воспользоваться сполна. - Сперва я бы хотел уточнить детали моей будущей миссии. Должен ли я самостоятельно искать пути решения возникшей проблемы или у тебя уже есть наработки, которые нужно воплотить? Какой промежуток времени в моем распоряжении? Смогу ли свободно покидать свое место нынешнего жительства и будут ли мои способности сохраняться, если удалиться от Леса? Судя по тому, как воплощение Фарна замерцало, переливаясь сочными оттенками весенней листвы, вопросы мои вызвали его одобрение. - Временем ты не ограничен при условии, что не прекращаешь свои исследования. К сожалению, помочь тебе я смогу лишь советом и поддержкой силы. Творение сложных форм жизни дается мне не слишком успешно, - я подавился вдохом, наблюдая, как мой собеседник и творец мира… смутился. – Ай-фатин мои первые стабильные создания высшего порядка. Предыдущих пришлось поместить в закрытую лакуну пространства, ограничив к ней доступ. Растерянно поморгав, я едва сдержал нецензурный вопль. Во-первых, я понял, откуда посреди цветущего, как райские кущи, леса взялись болота и населяющие их твари. Во-вторых – у Фарна действительно богатая, даже слишком фантазия. Объяснимым становилось и его нежелание вредить ай-фатин – кто же захочет уничтожать свою самую удачную работу. - Мне довелось с ними столкнуться. Твои творения получились очень… впечатляющими. - Я хотел сделать их функциональными, способными приспосабливаться к любым условиям, - смущение в голосе Фарна стало еще заметнее. – Не учел, что вариативность генома создаст каскад неконтролируемых мутаций. Искра разума не стабилизировала их, лишь ухудшив приспособленческие механизмы. Даже понимая, что Фарн заимствует терминологию из моего сознания, чтобы объяснить на понятном мне языке, первые минуты не мог преодолеть ступор. Зато знакомые слова будто перещелкнули тумблер в голове. Фарн отчасти перестал восприниматься как неизмеримо большая величина, до которой не дотянуться. Я увидел не бога, а увлеченного изобретателя, несколько раз потерпевшего неудачу, но не растерявшего своего энтузиазма. - Для исследований такого уровня понадобятся ресурсы и знания, - я задумчиво сжал переносицу. – Как минимум, не лишне будет пройти обучение у нескольких целителей и магов природы. Попутно можно будет начать ненавязчиво внедрять идею о существовании проблемы, которую, кажется, или не замечают, или предпочитают игнорировать. Для сотрясания основ мироздания нужно сперва обрести хоть какой-то вес в научных кругах Траэса, иначе меня и слушать никто не захочет. Фарн одобрительно закивал, взвихряя вокруг себя облачка сотканных из энергии белых лепестков. - Разумный подход. В процессе обучения попробуй предложить наставникам информацию, которой они не владеют, чтобы заинтересовать их и повысить доверие. - Небезопасно, - возразил я сразу. – Откуда у юнца-эльфа возьмутся такие знания? - Начни с чего-нибудь… безобидного, - некоторые понятия для Фарна явно было сложно облечь в слова. – Растения, произрастающие в Лесу, не растут больше нигде в Обитаемых землях. Информация о их свойствах будет интересной. Фарн, когда не вещал божественным гласом и не обрушивался на мозги ментальной атакой, оказался весьма приятным собеседником. Я честно признался, что не знаю пока, с какой стороны браться за его задание. Сперва нужно понять, лежит ли нарушение фертильности местного населения в физической или магической плоскости, значит, понадобятся добровольцы для исследований. Найти их будет нелегко. Невзирая на свободные нравы Траэса, вопрос деторождения остается сугубо интимным и посторонние в него не посвящаются. Фарн поддержал мое стремление к обучению и пообещал, что проблем со свободным передвижением не возникнет. Ограничения в силе могут появиться только при значительном удалении от Фарна, так что Северные горы, например, мне посещать надолго не рекомендуется.       За научными беседами я подзабыл об основной цели сегодняшнего визита, но Лес напомнил сам, подозрительно светясь, как ядерный реактор. - Я обещал тебе помощника, - туманная фигура перетекла за спинку трона и коснулась стены, моментально ставшей стеклянисто-прозрачной. – Тебе нужно взять его в руки, чтобы образовалась связь. Спинномозговая чуйка сиреной возопила, что стою на пороге грандиозной подставы. Цыкнув на себя мысленно и обозвав параноиком, приблизился к стене, с легкой опаской погружая руки в студенистую массу. В отличие от прошлого контакта, стена подалась под пальцами и разошлась, образовывая небольшое углубление, в котором лежал… - Прошу меня простить, но тебе не кажется, что творить разумных существ, лишенных свободы воли, несколько негуманно? Только натренированная сила воли позволила задать вопрос светским тоном. Хотя взывать к гуманизму демиурга, являющегося живым Лесом, занятие неблагодарное. Ребенок, по виду не больше полугода отроду, никаких возражений, в отличие, от меня, не имел, мирно свернувшись у меня на руках. Фарн пригасил радостное свечение, уйдя в лимонно-желтый спектр. - Он вовсе не лишен свободы воли, - в голосе демиурга зазвенела обида. – Я взял за основу матрицу ай-фатин и добавил способность к метаморфозе айатане*. Высокий интеллект, способность к обработке и преобразованию информации, возможность звуковой и ментальной коммуникации. Он будет быстро адаптироваться и станет идеальным помощником. Ты сможешь самостоятельно обучить его нужным навыкам и расширить эмоциональный спектр. Я едва не взвыл, слушая этот перечень тактико-технических характеристик. Да, твою ж мать! При словах о помощнике, я представлял какой-нибудь аналог мощного компьютера или магический кристалл, или, на худой конец, животное-фамильяра. Но не ребенка! Что мне с ним делать? У меня никогда не было детей, а с такими крохами даже не сталкивался. Его же в руках держать страшно. - Фарн, это безумие. Понимаешь, я не смогу относиться к живому мыслящему существу как бездушной жестянке для обработки информации. Вдобавок, внешне малыш отличался от представителя любой расы, населяющей Траэс. Очень светлая кожа, белые, как тополиный пух, волосы, черты лица грубоваты для светлого эльфа, хотя в таком возрасте хрен поймешь. Как он должен мне помогать, если из дому выйти не сможет, не привлекая внимания? Господи, о чем я думаю?! - И не нужно, - похоже, Фарн слегка расстроился, что я не оценил его творение. – Он хранит в себе накопленные мной знания касаемо интересующей нас темы. В течение двух коротких циклов он синхронизируется с тобой и считает нужные участки твоей памяти. Ты волен обращаться с ним как пожелаешь – как с учеником, сыном или слугой. Думаю, эмоциональный контакт усилит его способности. Представив, как возвращаюсь домой с таким приобретением, едва задавил нервный смех. «Здравствуй, Кай. Не волнуйся, любимый, я тут обзавелся сыном. Который, по совместительству, в крутости уступает только демиургу, но слушаться будет меня…» Малыш тихонько захныкал, пытаясь прижаться теснее. Он был совершенно голым, а воздух в зале отдавал утренней прохладой. Удерживая ребенка одной рукой, я кое-как стянул рубашку и завернул лёгонькое тельце. Малый моментально затих, чмокнул пару раз губами и открыл глаза с ярко-алой радужкой. Вообще чудесно! Под взглядом этих глаз, слишком осмысленном для младенца, почувствовал себя идиотом. Как Фарн хочет, чтобы я занимался научными изысканиями и одновременно присматривал за маленьким ребенком? - После синхронизации он примет форму, удобную для взаимодействия, - ради разнообразия Лес ответил на невысказанный вопрос. – Его организм, как и ай-фатин, адаптирован для проживания среди других разумных и обладает всем набором физиологических реакций. Особого ухода не потребуется. Он может принимать обычную пищу или поддерживать функционирование за счет моей энергии. - Как его зовут? – спросил обреченно, пытаясь уложить происходящее и его последствия в голове. - Дашь ему имя, как пожелаешь, - туманное воплощение Леса вдруг замерцало интенсивнее, на мгновение распадаясь и обволакивая нас прохладным облаком с насыщенным цветочным ароматом. – Тебе лучше поспешить домой, синхронизация скоро вступит в активную фазу. У тебя есть еще просьбы? - Есть, - за потрясением я едва не забыл об еще одном важном деле. – Попроси, пожалуйста, своих подчиненных вернуть наше оружие.       Дух Леса дернулся, будто кивнул головой. Надеюсь, это было знаком согласия. На выходе из Сееро меня встретила та же безмолвная предводительница боевого отряда с охапкой наших поясов и оружием в ножнах. Окинув меня и мою ношу странным взглядом, в котором злость мешалась с жадностью и тоской, ай-фатин отрывисто каркнула: - Повернись. Подними руки. В женщине больше не чувствовалось ожесточенности, но подпускать ее близко все равно не хотелось. - Не бойся, - тон разил снисходительностью, слова на языке дроу ай-фатин выплевывала, как попавший в рот мусор. – Держи ребенка крепко. Я понял, что она хочет помочь мне закрепить оружие на спине, чтобы не мешало, и послушно вытянул руки, позволяя опоясать себя. - Спасибо, - поблагодарил, сдерживая вздох облегчения, на что получил еще один снисходительно-презрительный взгляд. Обратный путь запомнился урывками. На плечи словно взвалили стокилограммовый мешок, пригибающий к земле, ноги заплетались от слабости, в голове поселился противный звон. Я изо всех сил удерживал себя в сознании, стараясь не прижимать ребенка слишком сильно. - Потерпи, малый, - просил, уговаривая то ли подозрительно тихого малыша, то ли себя. – Сейчас доберемся домой и отдохнем. Да какого же хрена?... Не слушай, это плохое слово… Дом показался впереди, когда шел уже на автопилоте, тратя все силы, чтобы не уронить заметно потяжелевшего ребенка. Удружил мне Фарн, спасибо огромное! Экспериментатор хренов. Навстречу с крыльца слетел Вайлер, обхватил за пояс, помогая сохранять вертикальное положение. Хоть что-то хорошее в очередном витке хераборы. Уходя утром, не стал беспокоить Вайлера и Тайри, получив отчет от дома, что магический барьер снят и оба гостя стабильны физически и эмоционально. - Все потом, - прохрипел, отмахиваясь от встревоженных вопросов друга, половина которых проходила мимо сознания. – Я в порядке. Посплю и все расскажу, обещаю. Тайри, вылетевший из кухни, кажется, снес по пути стол, но ничего, оклемаюсь – заставлю починить. Добредя до спальни, по пути скинув в коридоре оружие, упал на кровать спиной, укладывая малыша на грудь, и приказал дому закрыть ко мне дверь. Маленькие прохладные ручки обвились вокруг шеи, ребенок снова тихонько захныкал. Положив ладонь на спинку, которую мог полностью закрыть рукой, осторожно погладил. Я не умел успокаивать младенцев, жест был интуитивным. Меня, не особо любившего прикосновения посторонних, самого успокаивали объятья и легкие поглаживания близких людей… не только людей… Первые сутки я находился в полусне, словно лежал под тонким слоем воды без возможности вынырнуть. Ничего не болело, я не ощущал дискомфорта как такового, потому что почти не ощущал свое тело. Сила вытекала из меня, впитываясь в теплое тельце на груди. Это было странно-тревожным чувством, не несущим, впрочем, угрозы. Наверное, что-то подобное испытывает женщина, готовясь дать жизнь ребенку. Несколько раз в комнату ломились друзья, громко вопрошая, не нужна ли помощь. Их настойчивость согревала и раздражала одновременно. Пришлось пригрозить Тайри, несколько истеричным тоном обещавшего позвать Кайрина, что бы не смел беспокоить брата, иначе обзаведется неснимаемым украшением из ромашек в ушах. На какое-то время помогло. Смены дня и ночи проходили незаметно, окружающий мир наполнился мягким пушистым туманом успокаивающих лазурных оттенков, покачивающим на невысоких волнах. В какой-то момент отстраненность, сродни глубокой медитации, ушла. Следующие несколько часов меня то палило лихорадочным жаром, то било приступами сильного озноба. Потеря энергетического резерва приближалась к критической, и я понял, что не могу восполнить ее, «подключившись» к энергополю Фарна. И все же некое глубинное чувство мешало оттолкнуть причину моего нынешнего состояния. Фарн обещал помощника, он знает возможности моего тела лучше меня. Значит я в состоянии пережить происходящее. - Сам будешь… потом выхаживать… папку, - пригрозил шепотом ребенку, заметно потяжелевшему и вроде подросшему. Малыш приподнял голову, взглянул в глаза, невольно заставляя сфокусироваться. «Папка… Обозначение непонятно» Ох ты ж, дела наши скорбные. - Папа, отец, один из родителей, - пересохшее горло выдавало звуки, более приличествующие неупокоенному призраку, потому перешел на мысленное общение, сопровождая пояснения образами. Тогда не хватило сил осознать масштаб предстоящей работы – в сжатые сроки познакомить разумное создание с практически чистой памятью со множеством поведенческих, социальных и бытовых понятий, которые обычные люди постигают по мере взросления. Установившийся информационный мост позволил отрешиться от не самых приятных ощущений тела. Малый оказался любопытным как все дети, разглядывая мыслеобразы и задавая вопросы. Меня радовало многообразие эмоциональных реакций, указывающее на вполне гармоничное развитие разума, правда, значительно опережающее физический возраст. Наверное, нужно было передавать будущему помощнику накопленные за две жизни знания по медицине, статистическому анализу и основам генетики, но я хотел, чтобы лежащий в объятьях ребенок стал прежде всего полноценным мыслящим существом, способным опираться не только на холодный разум и расчет. После перерождения меня не стали загонять в жесткие рамки, не лишили способности чувствовать. Выстраивая новые связи, я развивался и смог полноценно влиться в новый мир. Миссия может быть значимой частью жизни, но не должна заменить жизнь. Потому я вспоминал походы с родителями по осеннему лесу, утреннюю рыбалку с отцом. Вспоминал, как собирал первый гербарий с мамой, раскладывая на просушку цветки и стебельки между страниц старых книг домашней библиотеки. Как, перепачканный с головы до ног мукой, тестом и корицей, помогал готовить булочки мелким дошкольняшкой, и как пек их на родительской кухне уже взрослым. Как цвели абрикосы в саду возле дома родителей и как мы собирали летом яркие и круглые, будто мячики для пинг-понга, плоды. Как приходил из института уставшим и разбитым, и мама молча гладила меня по коротким волосам, словно вливая жизненную силу и даря покой… …По щекам щекотно текли слезы, но я упрямо воскрешал десятки и сотни хороших воспоминаний, стремясь поделиться отголосками их тепла со своим… сыном. Плохо не иметь ни семьи, готовой поддержать и утешить, ни рода, хранящего память поколений, ни родителей. Плохо и страшно существовать в мире одиночкой. И сотворенное дитя не заслуживало такой участи. Воспоминания новой жизни пришлось немного подкорректировать, показывая малышу довольно невинные. Путешествие с Кайрином, тихие вечера за учебниками и совместные тренировки. Вайлера, колдующего у плиты и замахивающегося на Тайри ложкой. Мррах с огромным пирогом в руках. Дядьку Выра и Яску за приготовлением очередной лекарственной микстуры. -Семья? Твоя семья будет и моей тоже? - Да, солнышко. Будет. - Ты отец… Кайрин тоже отец? </i> Объяснить ребенку сложности гендерных взаимодействий и возможность однополых отношений оказалось не так уж легко. Повезло, что созданное Лесом дитя улавливало все интуитивно на уровне эмоциональных связей. Разумные, вызывающие у меня приязнь и доверие, автоматически включались в круг близких. Мысленное общение поглощало все внимание, напрочь отсекая от внешнего мира. Потому понял, что дверь в спальню уже практически ломают, с большим опозданием. - Силь, мы волнуемся, - голос Кая звучал ласково и доброжелательно, однако с заметными нотками напряженности. – Позволь убедиться, что у тебя все в порядке, и я не стану тебя больше беспокоить. Рефреном доносился слегка истеричный дует Вайлера и Тайри. Менталист что-то драматичным громким шепотом втолковывал Кайрину. Ох, ты ж, блин! Или уже прошло больше двух дней и Кайрин вернулся, или Тайри-таки выдернул его с работы. Я хотел окликнуть мужа и заверить, что у меня все под контролем, однако не смог произнести ни слова. Присохший к небу язык не желал ворочаться во рту, тело ниже пояса словно превратилось в камень, а руки едва шевелились. Кажется, я переоценил свои силы и заработал физическое и магическое истощение одновременно. - Тебе плохо, отец? - Просто слабость. Не волнуйся, солнышко. Врать убедительно у меня никогда не получалось, даже ребенок не поверил. Маленькая приятно-прохладная ладошка легла на лоб, и меня словно прошибло молнией, на мгновение заставив спазматически сократиться все мышцы. Хорошо, что ничего не ел несколько дней, иначе точно бы оконфузился. Резко вернувшаяся энергия прошлась по организму как цунами. - Позвать второго отца? Он сможет помочь тебе лучше? - Я сам, спасибо, - произнес вслух, едва ворочая языком, отталкиваясь руками от постели и медленно приподнимаясь. – Кай, прекращайте громить дом. Хор спасателей за дверями притих, видимо, взвешивая, можно ли доверять моим заверениям. Глубоко вздохнув и глянув на сидящего верхом на мне ребенка, выглядевшего теперь года на три-четыре, попросил дом снять блокаду с комнаты. Кайрин вошел первым, переступая порог пружинистым осторожным шагом воина на опасной территории. Катраи заняли привычное место за спиной мужа, тускло поблескивая рукоятями над плечами. - Здравствуй, лиммаю. Прости, что снова заставил вас поволноваться, - ребенок на руках завертелся, пришлось придержать его одной рукой, из-за чего сам неловко начал заваливаться на бок. Кай оказался рядом быстрее, чем успел моргнуть. Поймал, подставляя плечо. Чуткие пальцы прошлись по спине, по плечам, предплечьям, осторожно ощупывая. - Я не ранен, - заверил в ответ на безмолвный вопрос. – Кай, я все объясню. - Обязательно, - на ребенка, с любопытством разглядывающего его, Кайрин смотреть избегал. – Когда выпьешь укрепляющий отвар и поешь. - И помоюсь, - подхватил я, чувствуя, что после трех дней лихорадочного состояния, пахну отнюдь не килаэ. До кухни добирались странным построением – Кайрин вел меня, крепко обхватив за пояс, пока малый висел на шее, как детеныш обезьяны, и отказывался отцепляться. Поджидающие за столом Тайри и Вайлер изо всех сил изображали спокойствие, я аж посмеялся про себя. - Садись, Силь, - Вайлер обмахнул чистый стол полотенцем и начал выставлять столовые приборы. – Ты давно не ел, так что я приготовил жидкую кашу. Ребенку, наверное, тоже можно? Он выглядит гораздо взрослее, чем в первый день. Малыш тем временем энергично крутил головой, прислушиваясь к разговорам. За столом пришлось устроиться полубоком, держа ложку левой рукой. - Будешь? – спросил ребенка, с интересом сунувшегося в глубокую тарелку с кашей, разваренной до состояния клейстера. Юный исследователь принюхался и кивнул, доверчиво глядя снизу вверх огромными рубиновыми глазищами. - Давай я его подержу, пока ты поешь.       Тайри, взирающий на творящееся с некоторым неодобрением, потянулся забрать ребенка и… Спасла менталиста хорошая реакция, поскольку мой оклик явно запоздал. В то место, где мгновение назад стоял Тайри ударило несколько заостренных шипастых стеблей, стены кухни вздыбились, как шерсть разозленного зверя. Глотнув воздуха и затолкав назад бьющееся в горле сердце, я собрался уже строго отчитать ребенка, запрещая нападать на своих. Встретился с недоуменно-вопросительным взглядом продолжающего спокойно сидеть на коленях малыша и с подступающей панической дрожью понял, что заставил растения напасть на Тайри вовсе не он. Это был я.