Она - не тот, кем кажется

Галя и сама не понимала, как влипла во всю эту авантюру. Это вышло случайно, почти против ее воли. Ей просто неловко было говорить сначала своему спасителю, а затем — двум суровым военным, тогда, в кабинете Ворсова, что они ошибочно приняли ее за парня. Она была уверена, что видит их в первый и последний раз, и что, когда откроется правда — а случится это не сегодня-завтра — то она будет уже далеко. Это уже позже выяснилось, что вариант с отправкой в приют провалился, и она останется на базе. Терять время даром Галя не собиралась. Когда туман ее полубредового, от пережитых потрясений, состояния покинул голову, Галя приняла решение пройти обучение и стать офицером, чтобы пусть так, косвенно, но отомстить за родителей. До начала работы приемной комиссии в военном училище оставалось четыре месяца, и Галя подумала, что, раз уж ей «посчастливилось» зависнуть на военной базе, то надо воспользоваться этим и получить необходимую физическую подготовку. Она понимала, что рассчитывать на большие успехи ей не приходится, тем более что сложения она была хрупкого, роста небольшого, а ее холеное изящное тело к серьезным спортивным тренировкам было совсем не приучено. Но стремление к цели было сильнее здравого смысла, к тому же, Галя уже выбрала себе достойного учителя. Гольшевин поначалу категорически отказался в этом участвовать — не хотел тратить силы на «такого сопляка», да и «быть нянькой» в его обязанности не входило. Но потом, когда начальство временно отстранило его от участия в боевых операциях и определило тренировать новобранцев, Галя попросила разрешения приходить на занятия и, все же, добилась своего. В первые дни время, проведенное на спортивной площадке, показалось ей адом. Мало того, что ей было больно и тяжело физически, ее моральные мучения усиливало присутствие Гольшевина. Плевать она хотела на насмешки солдат, а вот осознавать то, что он был там же и неодобрительно смотрел на нее, было, мягко говоря, неприятно. Мнение Юрия Гольшевина уже тогда много значило для Гали. Несмотря на его внешнюю строгость и сухость, она не могла не видеть его участие к ней. Это ведь он дал ей шанс на жизнь, и Гале хотелось сделать все, что в ее силах, чтобы доказать, что он не зря рисковал ради нее шкурой. Несмотря на то, что Галю поселили в доме Гольшевина, они почти не общались. У него была привычка вставать в пять утра, без будильника, поэтому он успевал сделать пробежку, принять душ и уйти в учебный корпус, в то время как Галя еще спала. Они встречались на занятиях, но Гольшевин обращал на нее внимания не больше, чем на остальных своих учеников. К слову, дом лейтенанта Гольшевина представлял собой конструкцию из грубо сваренных металлических листов, внутри имел два отсека: спальню и ванную. Место, где вмонтировали Галину кровать, он отгородил дополнительным железным щитом, тем самым разделив комнату на свое и ее личное пространство (вся внутренняя обстановка, как и само жилище, была сделана из стали и железа, поскольку дерево было в огромном дефиците). Но это разделение на зоны было, в общем-то, излишним, так как большую часть времени жильцы проводили вне дома и приходили туда только поспать. Хотя Гольшевин и относился к Гале как к ребенку, тем не менее, перед заселением не забыл выяснить у нее одну важную вещь. — Если ты гей, говори сразу, все равно потом узнаю. Он требовательно смотрел ей в лицо, склонив голову. Это было в ее первый день на военной базе, они стояли возле одноэтажного здания учебного корпуса, на посыпанной гравием дорожке. Галя отрицательно помотала головой: — Нет. Я гетеро. Гольшевин помедлил, не сводя с нее глаз, и как бы решая, можно ли верить ее словам. Потом коротко кивнул и зашагал к своему дому, приказав следовать за собой. Чтобы развеять подозрения, на случай, если таковые еще остались, несколькими днями позже Галя раздобыла разворот журнала с фотографией модели в купальнике и повесила над своей кроватью. Как Галя поняла спустя несколько дней, по нескольким его выражениям и интонациям, Гольшевин не очень-то жаловал гомосексуалов. Для нее это открытие не стало неожиданностью, так как она знала, что низшие слои населения предпочитают разнополые связи и браки, тогда как в ее среде на девушку и парня, решивших пожениться, смотрят как на бунтарей. В верхних слоях общества давно были приняты за норму однополые браки. Семьи с мужем и женой считались дурным тоном и пережитком прошлых времен, и чаще встречались в малоимущей среде. Вынашивание собственных детей женщиной также считалось унизительным, поскольку портило фигуру и отнимало много времени. Профессия суррогатной матери была такой же обыденной, как работа официантки, множество женщин всю жизнь занимались тем, что вынашивали чужих детей. Галя боялась представить реакцию Гольшевина, если бы он узнал, что и она сама ребенок однополой пары. Еще подумал бы, что она такая же, как ее родители. А Галя, хоть и любила своих отцов, но была сложным подростком, с буйным нравом. Она в тайне уже решила для себя, что однополые отношения не по ней. Ее не волновали мысли о близости с другими девушками, зато от определенного типа парней, оказывающихся рядом, ее сердце, порой, начинало биться сильнее. Впрочем, здесь, на базе, Гале некогда было раздумывать о подобных романтических вещах. В ее голове вообще не было никаких мыслей большую часть времени. А если и были, то лишь о том, как бы не упасть посреди баскетбольной площадки, во время игры, или, как доплестись вечером до своей кровати и не уснуть прямо во дворе, на влажной от дождя земле.

***

Помимо его собственных документов, в административном блоке Кешке вручили конверт для Рината, в котором было восстановленное удостоверение личности. Он нехотя направился к домику Гольшевина, думая просунуть конверт под дверь и уйти. Предполагалось, что лейтенанта и его «приемыша» нет дома. Когда Кешка подошел к дому, до него донеслись приглушенные звуки, которые уж точно не ожидал здесь услышать. Тонкий, явно женский, голосок напевал один популярный музыкальный трек, фоном которому служил шум воды из душа. Неужели, девушка, здесь? Хотя, может, это Ринат дурачится. Заинтересованный, Кешка приблизил голову к двери, чтобы лучше слышать, и обнаружил, что она не заперта. Движимый любопытством, Кешка вошел внутрь. Окинул взглядом убогую обстановку небольшой комнаты, заглянул за загородку, где располагалась кровать Рината, с минуту полюбовался на горячую красотку на плакате. Журчание душа внезапно оборвалось, Кешка не успел добежать до выхода, как тот, кто был в душе, появился перед ним. Ему даже не потребовалось время, чтобы вытереться полотенцем. Потому что полотенце лежало тут, на кровати. Кешка удивленно встретился взглядом с Ринатом, который быстро накинул на себя полотенце и замер напротив. Сомнений быть не могло — Кешка отчетливо рассмотрел мелькнувшую перед ним обнаженную фигуру. Маленькая, но все же вовсе не мужская, грудь, тонкая талия, отсутствие даже намеков на член, пусть бы крошечный. Нет, ошибка исключена: Ринат был девушкой!