Она - не тот, кем кажется

Многие новички жаловались на то, что Юра заставлял их столько времени уделять тренировкам по рукопашному бою. Мол, на дворе двадцать второй век, методы ведения военных действий зачастую сводятся к умению управлять личным летательным аппаратом и запускать ракеты дальнего радиуса поражения, так что навыки махать кулаками совершенно ни к чему. Юра сердился. — Из-за этих долбаных войн цивилизация еще недавно была под угрозой гибели. Более половины населения земного шара уничтожено. Наше правительство пытается восстановить жизнь городов, наладить сельское хозяйство и избежать новых бессмысленных жертв. А вы, дармоеды, продолжаете говорить о ракетах и бомбах! — бесился он. Недовольные на время затихали, но видно было, что им больше по душе часами торчать в тесных кабинах симуляторов полетов и выбрасывать тонны адреналина, пытаясь посадить самолет на скалы, чем отрабатывать технику удара. Только один из его учеников, казалось, был всегда доволен тренировками — Ринат. И это несмотря на то, что занятия спортом давались ему гораздо сложнее, чем всем остальным. И дело тут было даже не в возрасте. Мальчишка скрывал свое прошлое, но Юра догадывался, что он из состоятельной семьи, и к тяжелому труду не приучен. Невозможно было не проникнуться к Ринату отеческими чувствами. Один только его жалкий вид чего стоил. Однако за тощим тельцем и смазливым, по-девчачьи красивым, лицом скрывался волевой характер, это Юра понял уже в первые дни. Он никогда не ныл и не жаловался, он вообще мало трепал языком. В его огромных глазах часто стояли слезы, но ни разу он не позволил рыданиям вырваться наружу. Поначалу Юра не хотел, чтобы Рината селили в его и без того тесном доме. Одному всяко лучше. Но потом он представил, каково придется мальчику в общаге, где он, по-любому, станет изгоем среди новобранцев, так как его станут считать любимчиком, и будут косо смотреть за то, что он не соблюдает армейский распорядок. Кроме того, Юру успокаивала мысль, что соседа к нему подселяют на время, только до тех пор, пока не начнется ежегодный набор на первый курс военного училища. Ринат уперто твердил, что «должен и обязан» поступить туда и, судя по рвению, какое он проявил к занятиям по подготовке, Юра не исключал шанс, что мальчик туда попадет. Ринат мало с кем из ребят общался, точнее, за месяц и слова не вымолвил ни с кем, поэтому Юре сразу бросилось в глаза, когда стал замечать мальчишку в компании одного новобранца, Кешки. Это был рослый мускулистый парень, с открытым, улыбчивым лицом. Довольно забавный, с этой своей неуклюжестью и простоватостью, и умевший во всем находить повод для шутки. Почему Ринат и Кешка подружились — было загадкой для Юры. Временами у ребят был такой вид, словно их объединяет какой-то секрет, они любили болтать в стороне от остальных.

***

Она начала курить, чтобы голос стал грубее. Научилась сплевывать — смачно, по-мужски. Равнодушно пропускать мимо ушей непристойные байки и подколы военных. Получая шутливые удары Гольшевинского тяжелого кулака в предплечье, научилась не отклоняться, а напрягать бицепс и, по-мальчишески хрипло, смеяться в ответ. Играть в баскетбол, волейбол, футбол. Дурачиться, подыгрывая Гольшевину, словно они — два разъяренных боксера, махать кулаками и переступать на месте, пружиня шаги. Когда бежала мимо казарм и спортивных площадок в учебные часы, научилась притворяться, что равнодушно смотрит по сторонам, а не ищет взглядом лишь одну мужскую фигуру, пропуская сотни других, ничуть не хуже, а многие даже лучше. Все на базе знали ее как «приемыша Гольшевина», и отношение к Гале было особенное, ей многое разрешалось. Знали также, что Гольшевин любому глотку перегрызет за своего подопечного. Пятничными вечерами Гольшевин брал машину и летел куда-то, говорил, «в кабак», возвращался на следующий день, свеженький, бодрый и — это было очевидно — принявший душ. Она знала, что здесь явно пахнет женщиной, да и странно было бы, если происходило иначе. Молодой мужчина, без семьи, Гольшевину это было необходимо, даже Галя не могла не понимать. Сначала ей было все равно, со временем стало вызывать чувство досады и раздражения. Разумеется, она не имела права на ревность. Гольшевин относился к ней как к ребенку, в лучшем случае, как к сыну. Но однажды Галя не выдержала и сорвалась. В ту субботу он, как обычно, вернулся домой ранним утром, еще и пяти часов не было. Редкий дождь барабанил по железной крыше, было темно. Галя сидела на кровати, закутавшись в одеяло и прижав колени к груди. Она услышала, как хлопнула входная дверь и почувствовала, как внутрь ворвался запах дождя, промочившего куртку Гольшевина. — Она любит тебя? — спросила она, не выходя из-за перегородки и немного повысив голос, чтобы он ее услышал. Галя отчетливо «увидела» как он вздрогнул. Выругался вполголоса, скинул влажную куртку, потом подошел к ее кровати. — Че пугаешь, мелкий? Что стряслось? Галя не видела его лица из-за темноты, но примерно представляла себе, каким оно должно было быть в этот момент: широкие брови приподняты, четко очерченный рот недоуменно приоткрыт, по резким линиям мужественного лица стекают капельки воды. — Все хорошо. Я просто хотел узнать, любит она тебя или нет. Гольшевин помолчал, обдумывая услышанное. — Ты, по ходу, считаешь, что имеешь право задавать мне такие вопросы? — строго спросил он наконец. — Не знаю, мне просто интересно. Галя понимала, как это глупо с ее стороны, лезть в его личную жизнь, нарываться на скандал, но остановиться уже не могла. В ней все кипело. Внезапно Гольшевин сел на кровать, рядом с ней. — Учитывая ситуацию, более логичным было бы интересоваться, люблю ли я ее, не считаешь? — переменившимся тоном, уже ухмыляясь, спросил он у Гали. — Нет. Я знаю, что ты ее не любишь. Он снова усмехнулся. Его, видимо, стал забавлять этот разговор. — С чего ты это взял? — Влюбленные так себя не ведут, — все так же отчетливо и серьезно продолжала отвечать Галя. — А ты знаешь, как они себя ведут? — Ну, к примеру, влюбленный мужик хочет свою женщину каждый день, а не по расписанию. Гольшевин соскочил с кровати, метнулся было к Гале, чтобы схватить ее или даже, возможно, ударить, но вовремя остановил себя. — И что это ты такой дерзкий сегодня, а? — переведя дыхание, спросил он и заходил по комнате. — Прямо из себя меня чуть не вывел. Галя молча скинула одеяло, встала с кровати и начала натягивать штаны. — Ты куда собрался, дерьма кусок? — Я на пробежку, — Галя зашнуровывала ботинки в темноте, этому она тоже уже успела научиться. — На улице дождь! — Ничего страшного, — она накинула толстовку поверх футболки. — Не думай, что я стану терпеть твои подростковые истерики. Я тебе не отец. — И слава богу! — Галя выбежала из дома. В тот день она впервые призналась Кешке, своему единственному на базе другу, что, кажется, испытывает к Гольшевину нечто большее, чем благодарность и уважение. Неловко было признавать это, ведь Гольшевин-то относился к ней почти что, как к приемному сыну. Кешка, который твердо хранил Галину тайну, но относился к этой ситуации с юмором, в ответ на Галино признание разразился хохотом. — Представляю себе реакцию лейтенанта, когда ему передают, что его «сынок» Ринат втихаря дрочит на его фотку. Да тут инцестом попахивает! — Прекрати, дурак! — шлепнула его Галя по руке. — Мне совсем не смешно. Сегодня ночью, когда он в очередной раз вернулся от своей шлюхи, я устроила ему почти что сцену ревности. Не знаю, как теперь в глаза ему смотреть. — Просто забей. Пробеги лишний круг на разминке, и он все тебе простит. — Считаешь, этого будет достаточно? — Ну, для стопроцентного результата ты, конечно, можешь отсосать ему, но тогда он точно что-то заподозрит… — Кешка снова расхохотался. — Нет, ты у меня точно сейчас получишь по морде!.. Парень придерживал вырывающуюся Галю за запястья и продолжал смеяться. — Спокойно, я же пошутил. Стоп, говорю, — пытался усмирить Кешка подругу. — Еще раз ты так пошутишь, я вышибу тебе мозги, клянусь! — Ладно-ладно, проехали. Кто твоим клятвам-то поверит, трепло… — Ты не веришь, что я могу тебя уделать? Да ты знаешь, что мне удар сам Гольшевин ставил?.. Они могли бы вести этот несерьезный обмен «любезностями» еще долго, но их прервала сирена, зовущая в учебку. Все-таки Гале жутко повезло, что у нее был такой друг, как Кешка.