Она - не тот, кем кажется

Галя не помнила, как преодолела обратный путь до базы. Хотя выпивку она заказывала только для вида, голова у нее шла кругом. Ее волновало несколько вопросов. Во-первых, Кешка. Чертов соблазнитель, что на него нашло?! Что за еще за подкаты такие, и давно ли он страдает этой «фигней»? Во-вторых, Гольшевин. О чем он говорил с той женщиной? Что такого мог ей сообщить, что довел до слез? Та ли эта женщина, с какой он обычно проводит время? Галя добралась до дома, переоделась в штаны и футболку и легла в постель. Уснуть не могла, просто лежала с закрытыми глазами и прокручивала в голове сегодняшний вечер, снова и снова. Неожиданно заявился Гольшевин. Это было слишком рано для него, еще примерно два часа ночи, или около того. Он тоже не стал спать. При приглушенном свете фонарика, он вытащил из-под кровати свой рюкзак и начал собираться куда-то: переобувал ботинки, шуршал одеждой, тихонько звенел металлической походной посудой. Галя не могла больше терпеть неизвестность. Встала, прошаркала в не зашнурованных ботинках на его сторону комнаты. — Ты уезжаешь? Он поднял удивленно брови, молча окинул ее беглым взглядом, и тут же снова склонился над своим рюкзаком. — Мне предстоит участие в одной развед-операции, вылететь нужно сегодня утром, — сухо проинформировал, не глядя на Галю. — Но сегодня же суббота! Гольшевин усмехнулся. Галя поняла, какую глупость сморозила, и замолчала. Холодная рука неизбежного горя сжала ей сердце. Так вот отчего та женщина плакала — Гольшевина отправляют на задание. — Куда ты полетишь? — Военная тайна. — Да кому я могу ее выдать?! Ты хоть соображаешь? Скажи, я все равно у кого-нибудь выпытаю. Зажму в темном углу майора Ворсова и выбью информацию. — Раз ты сам все узнаешь, тем более — зачем мне нарушать устав и трепаться об этом. Галю возмущала спокойная беспечность Гольшевина, с какой он давал ответы на ее вопросы. — А если бы я не спросил, если бы я сейчас спал — ты вообще не собирался меня посвящать, что улетаешь на задание?! — Нет, не собирался. Не люблю прощания, — покривился Гольшевин. — Еще разрыдаюсь. Галя даже улыбнулась, представив эту картину: рыдающий Гольшевин. Легче выдавить слезу из гранита. — К тому же, я скоро вернусь, — продолжал он, — так что ты даже не заметишь, что меня нет. Но ты тут без меня не расслабляйся, не забивай на тренировки. Пытается отвлечь ее от главной темы шутками. Ведет себя с ней, как с ребенком! Думает, что сможет смягчить безжалостную правду, жуткий факт, от которого не спрячешься. Галя все бы отдала, лишь бы Гольшевин остался на базе. Или, лишь бы отправиться на задание вместе с ним. Но это невозможно, к чему глупые мысли. Ничего нельзя изменить. Тут не захочешь — разрыдаешься. Галя отвернулась и закусила губы, чтобы сдержаться и не зареветь. Никогда раньше она не позволяла себе плакать в его присутствии и не хотела, чтобы увидел теперь. Гольшевин помолчал, потом сделал два шага вперед, осторожно положил правую руку ей на плечо, притянул к себе, так что ее спина коснулась его груди, сомкнул объятия и коснулся подбородком ее затылка. Приятнее этого Галя, казалось, никогда ничего не ощущала. Проявление какой-либо нежности было как-то не в стиле Гольшевина, поэтому странно было даже мечтать о таком. Если бы он только знал, что обнимает не мальчишку…

***

Галя влетела в казарму, разыскала комнату, где стояла кровать Кешки. Он сидел у окна и, с комичной сосредоточенностью, зашивал дыру на своей майке. Трех его соседей не было на местах. Заслышав топот Галиных тяжелых ботинок, он, с встревоженным видом, вскочил с кровати. — Кеш, Гольшевин уехал на задание! — Галя подбежала к другу и повисла у него на шее, прижав влажную от слез щеку к его обнаженному плечу. — Какое задание? — сбитый с толку, спросил Кешка. — Я не знаю, в разведку. Он мне больше ничего не сказал! Кеш, что теперь будет?.. — Ну, что будет… Все будет хорошо. Он вернется, — быстро нашелся Кешка. — Ты так правда думаешь? — всхлипнула Галя. — Да-да, конечно. Галя отпустила шею Кешки и села на его кровать, бессильно опустив плечи и ссутулившись. — Эй, а ты что, реально, совсем не дуешься на меня за вчерашнее? — нарушил молчание он. Галя стерла со щеки слезу, задумчиво уставившись в пол. — И даже не хочешь свернуть мне шею и "вышибить мозги"? — продолжал разыгрывать удивление Кешка. — Хочу, разумеется, — уныло пробормотала она. — Но только потом. Сейчас мне нужен друг. Кешка присел рядом. — Кстати, давно ты понял, что хочешь меня? — перевела на него заплаканные глаза Галя. — Недавно. — Ясно, — вздохнула Галя.

***

За исключением нескольких раненных, все участники операции вернулись на базу. О Гольшевине не было ни слуху ни духу. Его одноместный самолет видели падающим где-то в лесах Тверской области, но успел ли пилот спрыгнуть, никто не знал. Героические действия лейтенанта, предотвратившего террористический акт, стали известны на полмира, и на его поиски было выслано два специальных вертолета. Через трое суток было подключено уже пять единиц летательной техники и столько же наземной. Безрезультатно. Галя бродила по базе как в каком-то трансе. Все слезы она выплакала еще в первый день, теперь ее глаза были сухими. Со стороны казалось, она убита горем и не может думать ни о чем другом. На самом деле, Галя планировала кражу самолета…