Секреты стоят смерти

В офисе шерифа было тепло. Кондиционеры отключили пару недель назад, а воздух в городе стоял затхлый и нагретый от палившего все лето солнца. Марк представил шерифа Брукса Хотчу и Джей-Джей, поехавшими с ним в участок, и тот провел их в небольшую комнату, более похожую на спешно разобранную кладовую с большим овальным столом посередине и грязными окнами, выходившими на пустырь за чертой города. — Помещение, я смотрю, не поменялось? — улыбнулся Марк, заходя в комнату. Брукс хмыкнул в длинные усы и помахал ладонью своему помощнику. Тот внес в кабинет картонную коробку и оставил ее на столе. — Мы сохранили все записи вашей команды, агент. — Он посмотрел по сторонам. — Это все, кто приехал? — Агенты Морган и Прентисс в морге, агент Гидеон и доктор Рид поехали взглянуть на место последнего преступления, — объяснила Джей-Джей. — Мы не любим терять время, поэтому решили осмотреть тело и место убийства сразу. — Понимаю. Когда агент Фостер приехал с командой, они тоже сразу разбежались смотреть на дома жертв и места убийств. — Шериф вздохнул и тише добавил. — Только что смотреть-то на этот пустырь. — Место преступления может быть важной частью замысла неизвестного, — ответил Хотч. — Если его фантазия включала убийство именно на этом пустыре, то мы можем значительно повысить точность его профиля и облегчить дальнейшие поиски. — Вот, и ваш босс так сказал, не так ли агент? — Брукс взглянул на Марка. — А толку-то? — Мы надеемся, что новый взгляд поможет, — спокойно заметил Марк. — Я понимаю вас, шериф, ситуация действительно сложная, но мы снова здесь и сделаем все, чтобы поймать его. — Шериф, познакомите меня с остальными? — попросила Джей-Джей. Брукс кивнул и вышел, оставляя агентов вдвоем. — У вас с ним сложились хорошие отношения? — уточнил Хотч. — Насколько хорошие они могут быть с агентами, которые две недели топтались в участке, две недели работали удаленно, а потом и вовсе отложили дело в дальний ящик. — Марк вынул папки из коробки. Из одной из них посыпались рукописные заметки. — Они даже не выкинули мои записи! Он поднял их и сложил на край стола. Потом подошел к доске и придвинул ее поближе. — Я бы не советовал, — негромко заметил он, когда Хотч попытался открыть одно из окон. — Здесь чуть менее душно, чем на улице. Сразу это не заметно, но, если открыть окно, постепенно станет совсем нечем дышать из-за пыли. Я сделал такую ошибку пару раз, когда проводил в этом кабинете по двадцать часов в сутки. Хотч оставил раму в покое и подошел к выключателю. Лампа, моргнув пару раз, все же загорелась, заливая комнату холодным светом. Он тихо вздохнул и потер красные от недосыпа глаза; потом взял первую попавшуюся папку и открыл ее, присаживаясь на заскрипевший стул. Марк сел напротив и принялся разбирать свои же записи, надеясь, что что-нибудь в них поможет им быстрее разобраться в деталях дела, ускользнувших во время обсуждения в самолете.

***

— Все же кровь. — Спенер стянул перчатки с тонких рук и отодвинулся от глинистого, как ему показалось, пятна в отдалении от места, где нашли тело. — Получается, они за полтора месяца ничего не сделали с землей? Гидеон задумчиво повернулся к нему и негромко сказал: — Скорее всего, им проще оставить все, как есть, чем перерыть землю, скрывая кровь. Человеческий страх — вещь довольно необъяснимая. Спенсер огляделся вокруг. Вокруг них во все стороны простиралась высохшая пустошь, прерываемая рекой; на горизонте виднелись холмы, а вблизи был лишь Марлин. — Куда они могли идти ночью? — Или откуда. — Гидеон медленно пошел вдоль кромки пустыря. — Они были пьяны, они недавно занимались сексом, им было хорошо и свободно. — Он взмахнул руками. — Они точно шли не из дома, значит у всех были любовницы. — Проститутки? — предложил Спенсер. — В таком городе? Не думаю. — Гидеон остановился у дороги, где они оставили машину. Потом повернулся и взглянул на далекие горы за спиной Спенсера. — До самого горизонта ни одного дома. Откуда же они шли? Спенсер окинул взглядом горизонт. — Мы находимся на южно-западном краю Марлина с ближайшим городом в шестнадцати милях от нас и рекой Бразос примерно в трех милях. Они не пришли из соседнего города, так как физически невозможно преодолеть такое расстояние за час. Значит, они пришли из Марлина. — Спенсер медленно двинулся по комковатой сухой земле. — Может быть, они вышли за пределы города, чтобы их случайно не увидели? Интересно, а пыталась ли полиция определить их маршрут по следам? — В такой почве и с такими ветрами следы держатся пару часов максимум. — Гидеон встал рядом с ним. Юноша сильно нажал подошвой на пожухлую траву и отодвинулся. Травинки остались согнутыми, но через пару минут уже выглядели так, будто их примял к земле ветер, а не человеческая ступня. Гидеон вздохнул. — Марк сказал, что оружие преступник приносит с собой. Он объяснял почему? — Нет, но в отчетах указано, что во всех ранах найдена характерная ржавчина. То есть, взяв любую трубу из мусора. — Спенсер несильно пнул ногой торчавшую из землю железку. — Убийца бы не оставил на всех жертвах одинаковый налет. Гидеон вздохнул снова и сказал: — Здесь мы ничего не найдем. Поехали в участок. Может быть, остальным повезло больше.

***

Когда Спенсер с Гидеоном зашли в комнату, остальные уже расселись и с плохо скрываемым отвращением пили местный кофе. Спенсер быстро унесся делать себе чашку и вернулся, заняв место перед Марком, прислонившимся спиной к окну. Тот засучил рукава голубой рубашки и обнажил татуировку, уходившую под ткань на плечо. Спенсер знал, что на ней изображено; почти год назад он долго изучал ее утром, пока Марк еще спал после одной из их первых ночей. Сейчас вязь черных листьев, шедшая вдоль его вены и вокруг локтя, казалась более бледной, — Марку давно хотелось ее обновить, — и Спенсер понимал, что написанные в изгибах плюща даты было тоже намного сложнее различить. Но Марк помнил их наизусть; это было одно из его первых дел, и датами были дни убийств детей, которых он не успел вырвать из лап педофила. Всего семь человек, но они также намертво отпечатались в памяти у Спенсера, позже нашедшего дело в архивах ФБР, как и на коже мужчины. — Это не кофе, а бурда, — проворчал Морган, сдаваясь и отставляя чашку в сторону. — Я привык сутки спустя, — задумчиво ответил Марк, изучая написанное на доске. — Мы ждали вас. — Он взглянул на Гидеона. — Вы что-нибудь узнали? — спросил Хотч, откладывая в сторону отчет о вскрытии последней жертвы. — Кроме того, что вокруг города нет ни одного дома, ничего. — Спенсер встал, на ходу глотая горячий, горький напиток, и повесил на стене напротив окна карту, на которой почерком Марка уже были размечены места убийств и дома жертв. — На самом деле, это даже любопытно, — сказал он. — Каждая из жертв шла к городу, а не из, так? — Он неосознанно кинул взгляд на кивнувшего ему Марка. — При этом, мы не рассматривали тот вариант, что они могли выйти из города в другом месте. — Он ткнул закрытым маркером на дорогу, выходившую за пределы города на два квартала ранее. — И зайти обратно, чтобы скрыть, откуда они шли. — Может ли это значить, что место откуда они шли, достаточно популярно? — уточнил Марк. — Не обязательно. Но теперь мы видим, что в радиусе, очерченном тобой, есть всего пара выходов из города. — А еще они могли перелезть через ограду и пойти через пустошь, — возразила Эмили. — Так как они шли пешком, а не ехали на машине, мы не можем ограничивать себя лишь дорогами. — Если они были в чьем-то доме или домах, они могли не пользоваться парадным входом, а тихо выйти через заднюю дверь и перелезть через невысокий забор, — добавил Хотч, наблюдая за записывавшим все на доску Спенсером. — В их распоряжении были все поля вокруг Марлина, — слегка разочарованно закончил Спенсер, отодвигаясь от доски. — Но одновременно это дает нам шанс найти тех, кто последними видел жертв живыми, — добавила Эмили. — Если попытаться отследить их маршруты, то мы найдем дома, из которых они могли выйти. — Можно дать объявление в местную газету, — предложила Джей-Джей, прислонившаяся к косяку двери. — Это дало результат в последний раз? — спросил Хотч у Марка. — Нет. — Марк отошел от окна и вытащил из коробки газету. — Люди испугались, приехала пара журналистов покрупнее, да и только. — Он протянул газету девушке. — Если ты сможешь написать лучше, то местные с удовольствием напечатают твое заявление. — Я посмотрю, что можно сделать. — Джей-Джей вышла из комнаты и села за небольшой стол, который ей выделили в основном офисе. — Ты сможешь проработать географический профиль, Рид? — Хотч взглянул на него и, дождавшись кивка доктора, опустил голову. — А что с последней жертвой? — В морге нам не сообщили ничего нового, — ответил Морган. — У них получился очень точный отчет. — Мы осмотрели тело, но не увидели ничего, что могло бы нам помочь, — заметила Эмили, откидываясь на спинку стула. Марк вздохнул и присел за стол. Каждый перечитывал свои записи, но сказать больше было нечего. Спенсер чертил тонкой красной ручкой на карте одной рукой, второй держа стаканчик с кофе. Постепенно тот опустел и встал рядом с другими, ранее выпитыми остальными членами команды. Спенсер потер затекшую шею и чуть ослабил галстук. Потом все же снял свитер и засучил рукава, обнажая жилистые руки. Часы болтались на его запястье, и он, тихо бормоча себе под нос материалы дела, а может, и выругавшись, снял их, кладя на свитер, лежавший на столе, чтобы не потерять. Марк наблюдал за ним, приподняв свою тетрадь так, чтобы казалось, будто он читал записи. Он редко видел Спенсера за работой; дома тот обычно писал что-нибудь, сидя за столом, или даже в кровати, в одежде предпочитая разношенные футболки и пижамные штаны. Он надевал очки и постоянно поправлял их, съезжавшие по переносице, и чуть морщил нос, когда особенно назойливые пряди волос попадали ему в глаза. Иногда Спенсер вдруг отрывался от новой книги или заметок для статьей, которые он писал для разных журналов, и смотрел на Марка, чуть улыбаясь. Марку хотелось верить, что он был рад быть с ним, хотя и подозревал, что Спенсер радовался скорее тому, что хотя бы кто-то согласился с ним встречаться. Эта его черта слегка раздражала мужчину, пусть и не являлась большой проблемой. Он осторожно повышал самооценку Спенсера, пытаясь делать это как можно более незаметно и размеренно так, чтобы Спенсер не разочаровался в нем, а то и в себе. Марк любил его и полюбил таким, каким тот был год назад — неуклюжим, смущавшимся по пустякам, но спокойно обсуждавшим с ним зверские дела последних десятилетий с таким знанием дела, будто сам же и расследовал их. Однако, месяцы шли, а Спенсер по-прежнему хотел держать их отношения в секрете от своей матери и команды. Он по-прежнему не приглашал его, если ходил куда-нибудь с ними, и Марку все чаще казалось, что так будет всегда. Он знал, что дорог своему партнеру, знал, что тот любил его. Иногда он задавался вопросом, не являлся ли лишь промежуточным звеном в цепочке социального развития доктора Рида, но подавлял такие мысли, чтобы не подкосить их отношения. Он говорил себе, что ради Спенсера готов терпеть еще долго… Но подчас ему очень хотелось перестать играть в прятки с главными профайлерами ФБР. Хотч громко захлопнул папку и поднялся с жесткого стула: — Собирайте все, что вам нужно, и поехали в отель. Продолжим завтра утром. Все быстро забрали свои записи. Папки были сложены в коробку, которую Морган взял на себя, а Спенсер быстро отклеил карту от стены и аккуратно сложил ее. Взяв также жилетку и лежавшие на ней часы, он вышел вслед за остальными. Марк замыкал шествие.

***

Еще в самолете они выяснили, что в городе был один мало-мальски нормальный отель, но в нем насчитывалось всего семь номеров, из которых три были заняты, а оставшиеся были двухместные. Джей-Джей и Эмили договорились поселиться вместе еще во время полета, остальные же хмуро переглянулись и решили отложить разделение спальных мест до вечера. — Я полагаю, что Гидеон должен лечь один, — заметил Марк, когда Хотч получил со стойки четыре ключа и отдал один девушкам. — Вы занимайте номер с Морганом, а я лягу с доктором Ридом. Если ты не против. — Он взглянул на Спенсера, порозовевшего до кончиков ушей. В тусклом свете фойе, впрочем, это было почти незаметно. — Ты уверен, Марк, я могу… — начал было Хотч. — Все в порядке. — Марк улыбнулся. — Мы с Ридом будет работать над геопрофилем, так что нам даже удобнее. Хотч с сомнением отдал ему ключ, и агент, махнув головой, ушел вместе со Спенсером на второй этаж небольшого здания. Марк выдохнул, как только за ними закрылась дверь номера, и закрыл глаза, потирая их. — Тебе нужны очки, — негромко заметил Спенсер, ставя свою сумку на подставку для чемоданов и забирая у Марка его. — Мне не нужны очки, — отмахнулся Марк. — Мне нужен нормальный свет в полицейских участках. — Ты и дома трёшь глаза по вечерам, а в гостиной у твоего рабочего стола — хороший свет. — Спенсер взглянул на него. Марк улыбнулся, и Спенсер хмыкнул в ответ, потом подошёл и мягко поцеловал его. — Я буду выглядеть в них старым. — Нет, не будешь. — Спенсер скользнул ладонями ему на спину. — Я же ношу очки, и все в порядке. — Ты почти на восемь лет меня младше, Спенс. — Марк поцеловал его в висок и прижался губами к скуле, вдыхая запах волос любовника. — Я грязный, — прошептал Спенсер, против своих слов прижимаясь к Марку. — Тебя это волнует? — тихо уточнил Марк. Спенсер сглотнул и прислушался к своим ощущениям: — Нет. Если тебя это не беспокоит. Марк молча зарылся руками в его волосы и мягко приподнял его голову, прижимаясь к раскрывшимся ему навстречу губам. Спенсер обнял его, держась руками за ткань его рубашки на спине, и прижал к двери, неожиданно напористо целуя раскрывшиеся в тихом стоне губы любовника. — Спенс, Спенсер. — Марк мягко отстранил его, тяжело дыша. Спенсер снова прижался к нему, носом потерся о кожу шеи прямо под подбородком. — Я не смогу остановиться, что же ты делаешь… Спенсер снова поцеловал его и отодвинулся, чуть лукаво взглянув на Марка. Марк хмыкнул и обхватил его за талию, роняя на одну из кроватей. Спенсер рассмеялся, обнял его за шею руками и повернул голову, позволяя мужчине поцеловать себя. Тот подхватил его под коленкой и мягко согнул ее, позволяя Спенсеру опереться о край кровати. Спенсер приподнял голову, неожиданно нежно прикасаясь к его губам, положил ладони ему на шею, скользя ими вниз по его груди к кромке рубашки и забираясь под нее. — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — негромко ответил Спенсер, теплыми руками гладя его по спине. — А твои коллеги? — задумчиво уточнил Марк, перенося вес на одну руку и осторожно вытаскивая рубашку Спенсера из-под пояса брюк второй. — Они нас не услышат. — Он внимательно наблюдал за Марком, недоверчиво приподнявшим бровь и прошептавшим прямо в губы любовника: — Ты сомневаешься во мне? Поцелуй получился мокрый; Марк скользнул языком по его губам, прикусил нижнюю, осторожно оттягивая ее. Спенсер прижался ближе к нему, чуть склоняя голову и позволяя мужчине провести ладонью по его выгнувшейся спине к острым лопаткам. — Что ты… — улыбнулся Спенсер. Марк скользнул губами по его шее, больше собирая с нее аромат юноши, чем действительно лаская, но Спенсер поощрительно застонал, откидывая голову. Он медленно расстегнул его рубашку, раскрывая ее и гладя ладонью по обнажившейся груди. Чувствуя под пальцами ребра и положив руку на втянувшийся живот, Марк склонился к его уху, шепча: — Я полдня смотрел, как ты пишешь заметки на карте, и с трудом боролся с желанием. Оно съедало меня с тех пор, как ты засучил рукава этой чертовой рубашки… — Спенсер закрыл глаза, вслушиваясь в его тихую речь, и держался за его плечи, прижимаясь к ладони, мягко гладившей его кожу прямо над поясом брюк. — Я не мог сосредоточиться, так соскучился по тебе и твоему телу. — Думаешь, мне проще? — тихо ответил Спенсер, захватывая губами мочку уха любовника и осторожно прикусывая ее. Он неспешно расстегивал его рубашку и касался губами его щеки, еле слышно шепча. — Когда ты поймал меня сегодня у лифта, я думал, что обознался. А когда Хотч сказал, что ты будешь работать с нами, я… — Что? — мягко спросил Марк, чуть нажимая на основание его живота и забираясь пальцами под пояс, свободно державшийся на бедрах Спенсера. — Марк, ты же… Я не хочу работать с тобой, не потому что кто-то может узнать. — Спенсер вдруг смутился и попытался отстраниться. Марк аккуратно придержал его, положив ладонь на спину. — Я никогда не думал, что мне нужны постоянные сексуальные отношения, но… На его скулах выступил румянец, и он замолчал, опустив голову. — Спенс… — Многие пары занимаются сексом как минимум раз в неделю, — протараторил Спенсер, робко касаясь кончиками пальцев груди любовника. — Секс, как таковой, хотя и является результатом счастливых отношений, все же не главный фактор их возникновения, и я всегда придерживался этой точки зрения, хотя и не верил, что когда-нибудь буду в отношениях вообще. От того все, что происходит у нас с тобой, мне в новинку. Абсолютно все. И твоя работа сейчас со мной, с командой… — Спенсер вдруг взглянул на него и, пока смущение не заставило его замолчать, твердо произнес. — Я был готов выгнать их всех и попросить тебя взять меня на том столе в переговорной. Марк, ты, мне кажется, не осознаешь, какое влияние на меня оказываешь. — Он отвернулся, и Марк, с трудом держа себя в руках после его неожиданного признания, поцеловал его в открытую шею, гладя по щеке. — Средний возраст потери девственности для женщин — это семнадцать лет и четыре месяца, для мужчин — шестнадцать лет и десять месяцев… А у меня год назад. На третьем свидании с тобой. — Я знаю, милый, — прошептал Марк, обнимая его и снова прижимаясь к его губам. — Я не забуду ту ночь никогда, — тихо добавил он, гладя разнервничавшегося Спенсера. Тот не ответил; но по благодарности, разливавшейся в его глазах, мужчина прочитал намного больше. Марк прижался к его губам, успокаивая. Он аккуратно стянул со Спенсера рубашку и откинул ее на стоявший неподалеку стул. Потом заговорщицки поцеловал его и сказал, сползая ниже по кровати и оказываясь напротив его груди: — У меня есть для тебя сюрприз. — Ты же знаешь, что я не люблю… — Конец фразы потонул в громком стоне Спенсера, который тот не успел скрыть. Марк оторвался от его соска и хмыкнул, потом снова обхватил его губами, облизывая языком. Смешение холодного и горячего на чувствительном бугорке заставило Спенсера выгнуться ему навстречу, и он схватил Марка за волосы, еще не решив — заставить его продолжить или сначала выяснить, чем именно тот ласкал его. Марк мягко высвободил его ладонь из своих волос и прижал к кровати; потом перешел на второй сосок и смочил его, прохаживаясь языком по сморщившейся коже. Холодный железный шарик прошелся точно по центру, и Спенсер дернулся в руках любовника, прижимаясь ближе к его рту. — Что у тебя… там такое? — прошептал, сбиваясь на стоны, Спенсер. — Угадай. — Марк приподнялся и прижался к его губам, раздвигая их и скользя внутрь его рта. Их языки соприкоснулись, и Спенсер кончиком своего нащупал железную штангу с небольшим шариком на конце, вставленную точно в ложбинку языка Марка. — Когда ты успел это сделать? — удивился Спенсер, как только Марк отстранился, спускаясь поцелуями по его груди к животу. — Вертикальный пирсинг заживает около месяца, а ты был дома еще неделю назад. — Я рад, что у тебя есть такие познания, — невнятно пробурчал мужчина, проходясь штангой по окраине пупка Спенсера. — Я сделал его около месяца назад, просто не успел опробовать, — добавил он, когда Спенсер предупреждающе ухватился за его плечо, останавливая. — Он полностью зажил? — уточнил тот. — Да. Марк прижался к его губам, успокаивая и благодаря за заботу, и снова спустился ниже, расстегивая пояс брюк юноши и стягивая их вместе с нижним бельем. Спенсер заставил себя не закрыться; он дернулся было прикрыть пах, но вместо этого схватился за запястья Марка, сразу же перехватившего его руки своими. Спенсер благодарно погладил его по основанию ладоней и откинулся на кровать, не в силах смотреть, как Марк медленно, нарочито неспешно вел самым кончиком языка по его паху, обходя возбужденный член. Шарик штанги скользнул по вене, прижимаясь к ней, и холодом прошелся до самой головки. А потом Марк толкнулся им в отверстие уретры и медленно протолкнул внутрь, сразу же вытаскивая и ведя по уздечке вниз, одновременно насаживаясь ртом на его член и лаская со всех сторон губами. Спенсер зашелся криком и толкнулся ему в рот, даже не пытаясь скрывать своего состояния. Он мотался по кровати, держась за руки Марка, и с трудом сдерживал подступавший оргазм. Недельный перерыв вкупе с устроившимся у него в ногах любовником делали свое дело, и Спенсер парил на грани. — Раздвинь ноги, пожалуйста, — прохрипел Марк, с удовольствием слушая стоны юноши. Спенсер покорно развел бедра шире и уперся пятками о край матраса, пытаясь найти равновесие. Кровать чуть заскрипела, когда Марк приподнялся, дотягиваясь до сумки неподалеку. — Приглуши свет, — тихо попросил Спенсер, пытаясь отдышаться и взять себя в руки. — Он бьет мне в глаза. Марк оставил гореть лампу в небольшом коридоре и разделся догола. Потом лег рядом со Спенсером и мягко перенес вес тела на другую руку, которой облокотился о кровать с обратной стороны от него. Он навис сверху, и Спенсер положил ладони ему на бока, гладя по поясу к позвоночнику и ниже по напрягшимся ягодицам. Марк улыбнулся и прижался к его паху своим, имитируя толчки, но не пытаясь войти в любовника. — Я хочу тебя, — прошептал он, внимательно глядя ему в глаза. Спенсер кивнул, неотрывно смотря на него. — Спенсер… — тихо добавил он, ожидая внятного ответа. — Пожалуйста… — еле слышно ответил тот, обхватывая бедрами бедра мужчины. — Марк, пожалуйста… — Пожалуйста, что? — лукаво спросил Марк, склоняясь к его уху и скользя языком вдоль раковины. Свободной ладонью он открыл смазку и выдавил часть себе на ладонь, смазывая пальцы. Спенсер коснулся его щеки своей и потерся о выступившую за сутки щетину, глупо улыбаясь и тихо постанывая от удовольствия. Ему нравился такой Марк — провоцировавший, но не наседавший. Он знал: если не сможет сказать, то мужчина никак не отреагирует, не заставит чувствовать себя неловко. Но если скажет… — Пожалуйста, возьми меня, — тихо, но отчетливо произнес Спенсер, чувствуя, как скулы загорелись от смущения. Марк прижался к его губам и скользнул влажным пальцем внутрь него. Болезненных ощущений не было; но Спенсер все равно напрягся, пальцами впиваясь в спину мужчины. Их губы почти соприкасались, и тихие, поощрительные стоны Спенсера Марк собирал прямо с них. Эти стоны были лишь его, и он не хотел, чтобы кто-то еще их услышал. — Расслабься, солнце. — Одно из немногочисленных домашних прозвищ выскользнуло само и согрело Спенсера; тот, глубоко вздохнув, постарался отпустить себя и отдаться знающим рукам любовника. Марк поглаживал его по щеке и, добавив второй палец, глубоко поцеловал, скользя штангой по языку Спенсера. — Тебе хочется чего-нибудь? Этот вопрос всегда заставал его врасплох. Хотелось ли ему чего-нибудь? Марк и так делал слишком много, не пытаясь войти в него, а медленно растягивая и готовя. Он и так каждый раз ласкал его так долго, как было нужно, чтобы Спенсер почувствовал себя спокойно в его руках и достаточно возбудился; не то, чтобы это было так обязательно, но определенно приятно. Хотелось ли ему чего-нибудь еще? Спенсеру глупо было бы просить о большем, когда все и так было замечательно. — Спенс, — прошептал Марк. — Чего ты хочешь? — Я хочу… — Спенсер сглотнул и болезненно застонал, когда движения пальцев чуть ускорились. — Марк, я… Мне бы хотелось, чтобы ты… — Он потерялся в словах и смог лишь поцеловать не сопротивлявшегося мужчину. — Прости, я… — Все в порядке. — Марк улыбнулся ему и вынул пальцы, но не спешил входить. Он спустился поцелуями по его подбородку к шее и влажно засосал кожу на ней, почти сразу же выпуская, не рискуя оставлять следов. — Сделай так еще, — прошептал Спенсер и застонал, когда по оказавшейся во власти губ коже на гиперчувствительной шее прошелся потеплевший шарик. Марк оставил дорожку поцелуев до уха и, мягко повернув голову юноши, коснулся губами и за ним; потом зарылся в его волосы и дождался, пока Спенсер прижался к его губам. И медленно вошел. Спенсер сжал его бедрами, останавливая. Он прижался ближе к нему, не переставая целовать, и лишь тихо, болезненно стонал, чувствуя, как головка члена раздвигала узкие стенки входа в его тело. — Можешь, — прошептал он, но Марк не торопился. Он скользнул чуть дальше, потом почти полностью вышел и двинулся обратно. Осторожно двигаясь в нем, еще не входя до конца, он мягко прикасался к его губам, собирая с них тихие стоны закрывшего глаза любовника. В них, впрочем, почти не осталось боли. Постепенно Марк увеличил темп. Поудобнее опершись локтями о кровать, он входил до упора, нарочито медленно проходя по простате скулившего ему в губы Спенсера, и быстро выходил. Комнату медленно заполнил теплый запах секса. — Господи! — воскликнул Спенсер. — Пожалуйста, Марк, быстрее! Марк прижался носом к ложбинке под его скулой и задвигался, больше не тормозя. Спенсер стонал, откинув голову, подавался ему навстречу, держась за его предплечья. Он покраснел, но уже не от смущения. Чуть изменив угол входа, одной ладонью он обхватил собственный член и размашисто прошелся по нему, массируя головку. Марк перехватил его ладонь и вернул ее на кровать, шепча и срываясь на громкие стоны: — Без рук, Спенсер. Спенсер дернулся было, но сдался, и позволил Марку держать себя за руки. Их пальцы переплелись, и Марк почти лег на него, позволяя тереться членом о его пресс и продолжая быстро толкаться в Спенсера. Смазка громко хлюпала, смешиваясь с предэякулятом, и Спенсер напрягся, полностью сосредотачиваясь на ощущениях: на входившем в него Марке, на собственном члене, покрасневшем и трущимся о живот его любовника, на губах Марка на его шее, о крепко сжимавших его ладонях, о собственных пальцах, сплетавшихся с его… Он зажал свой член между их тел и двинулся навстречу Марку. Тот замер, даже не пытаясь сдержать стон, и кончил, хватая Спенсера за бок и держа на себе. Спенсер вздрогнул, когда Марк толкнулся в него снова еще не опавшим членом, и откинувшись на кровать, последовал за ним, отстраненно ощущая, как напряжение в нижней части тела пропадало, сменяясь блаженной негой. Дыхание медленно восстанавливалось; Марк осторожно вышел из него и лег рядом на узкую кровать, плечом касаясь его плеча. Спенсер повернул голову и, на мгновение задумавшись, поцеловал его в покрытую потом шею. Марк улыбнулся, обнимая его, и прижался к его губам, медленно целуя разнежившегося юношу. — Нужно сходить в душ, — прошептал Спенсер, кладя голову на сгиб своего локтя, чтобы оказаться лицом к лицу с любовником. — Проветрить комнату, — согласился Марк, не пытаясь встать. — Поработать над делом, — добавил Спенсер, прижимаясь чуть ближе. Марк лег на бок и скользнул ладонью по спине юноши вниз к ягодицам. — Марк. — Прости, пожалуйста. Мужчина коснулся губами его скулы и убрал руку на изгиб талии. В этом они различались: Марк любил ласкать его после оргазма, а становившийся слишком чувствительным к прикосновениям Спенсер с трудом удерживал себя от смеха, разливавшегося по его телу к губам, пусть и приправленного легкой толикой снова занимавшегося возбуждения. — Ты знаешь… — Знаю. — Ты меня не слушаешь, — мягко заметил Марк. — Я люблю, что ты чувствителен после секса. Я люблю, что ты смеешься, когда я дотрагиваюсь до тебя. — Это глупо, — вспыхнул Спенсер, опуская голову. — Я люблю тебя, — закончил Марк ему на ухо. Спенсер уткнулся в изгиб его шеи, скрывая улыбку, и положил ладонь ему между лопаток. Лишь почувствовав, как смущение спало, он откинулся обратно на кровать и негромко попросил: — Покажи его. Марк медленно высунул язык. Спенсер чуть приподнялся, рассматривая небольшую штангу с двумя серебряными шариками на концах. Он дотронулся до нее и мягко покрутил; Марк лизнул его в ладонь и прижался к ней губами, обнимая рукой. Спенсер тихо засмеялся. — Это хирургическая сталь? — Да. — Спенсер притянул его подбородок ближе, и Марк покорно высунул язык обратно. Спенсер пару секунд изучал его, потом упал на кровать и, смотря на мужчину из-под прикрытых век, задумчиво спросил: — Может, мне тоже сделать себе пирсинг? Глаза Марка медленно потемнели. Он навис над юношей и прошептал ему в губы: — И где бы ты его сделал? — А где бы ты хотел его увидеть? — так же тихо ответил Спенсер, зарываясь ладонью в его волосы. Ладонь Марка мягко скользнула к его груди и сжала еще чувствительный сосок; Спенсер чувственно вздохнул и удивленно проследил за пальцами мужчины. — Серьезно? — Если бы у тебя было маленькое колечко на соске, — еле слышно сказал Марк, склоняясь к его уху. — И только я знал бы о нем, то каждый раз, когда ткань рубашки касалась бы его, ты бы вспоминал обо мне. Ты не представляешь, как сильно меня заводит эта мысль. Спенсер не мог выговорить ни слова, вспыхнув от смущения и новой волны возбуждения. Он бы, наверно, хотел спросить, что Марк бы сделал, найдя его после очередного дела обнаженным в их кровати и с новым колечком… Но сейчас он лишь прижался губами к краю челюсти мужчины и негромко сказал: — Нам действительно нужно в душ и работать. — Да. — Марк в последний раз быстро коснулся его губ и будничным тоном спросил, отодвигаясь. — Вместе или по отдельности?