my reflection

Луи будит взволнованный голос мамы, врывающейся к Томлинсону в комнату. - Лу, ты почему еще в кровати?! Твои занятия начинаются через полчаса! – кричит женщина, заставляя молодого парня задуматься, почему он не совмещает учёбу с работой и не снимает отдельное жильё, где его бы не будили в такую рань… Будто, если парень опоздает на занятия по уголовному праву, случится конец света. Подумаешь... Однако крик матери и её беспокойство всегда действовали на Луи должным образом. Студент быстро садится в своей кровати, осознавая, что он проспал. Томлинсон не помнит, как заснул, перед его глазами смутными вспышками проносятся события прошлой ночи: воспоминания о карих глазах, трясущиеся руки и – четыре? – нет, пять выкуренных сигарет, дымом от которых пропахло все постельное белье студента. Парень лежал в кровати, захлебываясь слезами от безысходности и отчаяния, а потом… Пустота. Темнота. И прекрасный сон, потому что в нём можно укрыться от заглатывающей на дно реальности хотя бы на время. Луи просто отключился, проваливаясь в спасительный сон. Скатываясь с кровати, Томлинсон быстро натягивает на себя джинсы и объемную толстовку, желая не выглядеть официально хотя бы сегодня. Парень быстро спускается вниз, хватая бумажный пакет с ланчем и бросает его в рюкзак, в котором нет ничего, кроме пачки сигарет, кошелька и зарядки для телефона. «Взрослый набор», - проносится в голове у студента, пока он спешно чистит зубы и кое-как приглаживает волосы, примятые с одной стороны из-за недавнего сна. Парень выбегает из дома, успевая закинуть в рот один из бутербродов, которые Лотти, вообще-то, приготовила для себя. Студент запрыгивает за руль семейного авто и быстро выезжает на шоссе, надеясь, что успеет к началу пары, и ему не придется выслушивать от профессора нотации. Луи все-таки примерный студент и талантливый юрист, который должен быть лучшим во всем, хотя бы из-за того, что поступил сюда не сразу, а лишь благодаря своему усердию и разбитому сердцу, которое начинает болеть еще больше, когда парень отвлекается от учебы. Если он будет плохо учиться, то все эти истерики проходят зря, так как самая главная жертва тоже окажется бессмысленной. Томлинсон въезжает на территорию университета за две минуты до начала пары, думая, успеет ли добежать до аудитории сквозь толпу таких же, как и он, проспавших. Учитель пришел минутой позже, что дало опаздывающим студентам возможность пройти незамеченными. Луи облегченно выдыхает, падая на свое свободное место в аудитории и прикрывая глаза, понимая, что сегодняшний день начался неплохо. Возможно, череда плохих дней, как их называет Найл, подошла к концу.

***

Во время ланча Луи выходит во двор, присаживаясь возле знакомого дуба, и накидывает на голову массивный капюшон огромной толстовки, прячась от солнечных лучей. Парень принимается за свой ланч и размышляет о том, как сильно изменилась его жизнь за последний год, отвечая на сообщение Хорана, как вдруг обращает своё внимание на слишком громкий разговор и смешки, являющиеся признаком явной травли кого-то. Томлинсон поворачивает голову в сторону голосов и замирает, видя мертвенно-бледного кудрявого парнишку, сжимающего руки в кулаки, с трудом сдерживающего расстраивающие его эмоции, застывшие в зеленых глазах. - Ну что, Стайлс, расскажешь нам о тех видео, которые ты смотришь по ночам? – звучит язвительный голос Генри, сопровождающийся усмешками его дружков, столпившихся вокруг парней, - наверное мечтаешь отсосать какому-нибудь студенту прямо сейчас, ты ведь так возбуждаешься от простых прикосновений, правда? – парень умело пользуется обрывками фраз, вырванных из контекста, собирая вокруг себя еще большую группу поддержки, начинающую выкрикивать оскорбления в сторону беззащитного подростка, яростно мотающего головой в знак того, что все сказанное – неправда. - В чём твоя проблема, Мэйсон? Что за чертовщину ты несешь? – отбивается Гарри потому, что должен это сделать. Он самый крутой игрок команды и всеми любимый и восхваляемый ученик, естественно, никто не должен догадаться, что это правда. Стайлс сжимает кулаки, но не для того, чтобы вскоре ударить Генри, как думают многие вокруг, а для того, чтобы не выпустить слёзы наружу. Никто не должен их видеть. Слова школьников напомнили Луи о точно такой же травле в его сторону после каминг-аута. Хотя, судя по реакции Стайлса, он еще точно никому не признавался. Поморщившись от осознания того, что подростки – самые злые существа на Земле, Томлинсон поднимается на ноги, стремительно направляясь к толпе. Он прерывает Генри в середине какого-то оскорбления, привлекая к себе внимание всех собравшихся. - Эй, оставьте его, - спокойно произносит Томлинсон, вставая перед Гарри, как бы ограждая его от всех слов, вылетающих изо рта обидчика. - А ты кто вообще такой, чтобы мне указывать, урод? – усмехается Мейсон, слишком убеждённый в своей победе, подогреваемый криками позади себя. Пытаясь грубо оттолкнуть Луи, он однако получает неслабый удар в нос, отшатываясь назад. Генри в ужасе прикладывает тыльную сторону ладони к разбитому лицу, не веря в то, что становится покалеченным, и, вытирая струйку крови, бегущую по нему и явно не задумываясь о дальнейших действиях, бросается на студента, в ярости заваливая его на траву и пытаясь нанести как можно больше ударов. Томлинсон практически не сопротивляется – ему и так влетит за то, что он затеял драку с малолеткой – а ведь Луи решил быть хорошим учеником. Он прекрасно понимает, что мог бы побороться с этим школьником и оставить их обоих с увечьями, но какой в этом смысл? Вот, что иногда значит быть взрослым – не делать что-то, что не имеет надобности. Томлинсон этот урок усвоил уже давно. Мейсона оттаскивают его друзья буквально через несколько мгновений, пока студент в основном ловит удары школьника и выворачивает его руки. Томлинсон открывает глаза, когда чувствует лёгкость, потому что на нём больше никто не сидит, и видит перед собой перепуганного Гарри, который всё еще стоит с ровной спиной, сжимая кулаки и сдерживая слезы. Луи чувствует, как немного горит скула и практически может предсказать, какого цвета будет синяк от удара, когда видит отдаляющихся обидчиков, которые ведут своего друга в медпункт, разводя такую панику, будто Томлинсон из пистолета в него выстрелил. Парень закатывает глаза на глупость выпускников и поднимается на ноги, понимая, что в школьном дворе все еще есть люди, с интересом наблюдающие за разворачивающейся картиной. Студент быстро окидывает толпу взглядом и понимает, что скоро эти зеваки разойдутся. Теперь Луи смотрит на того, кто всё это время стоял в самом центре, на Гарри, еле держащегося, чтобы не упасть за грань истерики. Луи немного даже удивлен, как Стайлс вообще вытерпел весь этот напор и не сорвался раньше – кудрявый мальчишка показался ему нежным при первой встрече, но это не значит, что это как-то принижает Стайлса. Наоборот, это было в какой-то степени даже мило – такая детская неуверенность и скромность. Томлинсон был таким же в его возрасте. Ну, то есть, пару лет назад. Тогда еще он и подумать не мог, что произойдет с ним за эти два года... «Забудь, Луи, не думай, не сейчас, – проносится в голове студента, пока он снова фокусирует немного кружащийся взгляд на Гарри. На будто бы загнанного в угол Гарри, «Даже если все сказанное парнями – правда, никто не имеет права унижать человека за то, что он не может контролировать: внешность, семейное благополучие, ориентация и дальше по списку. Это глупо и безрассудно». Томлинсон сам через это проходил, он знает. Физическая боль отходит на второй план, когда Луи замечает состояние Гарри. Кудрявый выглядит измученным, словно не спал ночами: темные мешки под глазами, бледная кожа и дрожащие губы, из которых уже вырвался первый приглушенный всхлип. - Потерпи, парень, давай не здесь, - шепчет Томлинсон, оперативно хватая подростка за запястье, и быстрым шагом направляется в сторону главного корпуса университета, откуда есть выход на всегда пустую в это время суток автомобильную стоянку. Как только парни доходят до машины Луи, он разворачивается к подростку, с треском в сердце видя слезы, непрерывно текущие из невероятно красивых глаз. Томлинсон моментально затягивает Гарри в крепкие объятия, стараясь показать этим жестом, что прекрасно его понимает и поддерживает. Ответ не заставляет себя долго ждать – Стайлс цепляется за спину и свободную толстовку, как недавно держался за Лиама, сжимая ткань в кулаках, словно спасательный круг. Луи знает, сказанное обидчиком – правда, потому что видит, как это задело Гарри за живое, как обнажило незажившие на сердце раны. Томлинсон лишь еще сильнее сжимает парня в объятиях, понимая, что сам был в таком же положении всего лишь чуть больше года назад…

Луи цепляется за школьную жилетку, кажется, единственного человека, который понимает, как это сложно – сделать каминг-аут и моментально быть отвергнутым обществом. Слезы неконтролируемо бегут по щекам школьника, заставляя вжаться в парня напротив еще больше, явно вызывая у него дискомфорт. Однако тот успокаивающе гладит Томлинсона по спине, шепча какие-то слова поддержки, имеющие особое значение для обоих.. Этот момент значит многое для них, ведь проблемы Луи – не пустой место для бойфренда Томлинсона, который проходит этот сложный путь до каминг-аута вместе с ним.

Луи отрывается от терзающих душу воспоминаний вместе с тем, как немного отрывает и голову от тела Гарри, осматривая его спину, чтобы посмотреть, дрожит кудрявый всё ещё или нет. Сейчас Томлинсон хочет быть сильным для подростка, который, кстати, пока продолжает дрожать от частых всхлипываний в его руках. Спустя несколько мгновений Гарри тоже отстраняется, быстро вытирая слезы и шмыгая носом. - Прости, прости, я не хотел, - быстро шепчет он, поднимая мокрый взгляд на студента. Размазанные вокруг глаз слёзы поблескивают в дневном свете. Щеки неестественно розовые, как и кончик носа. Совершенно не тот настрой, который был до этого – там, где Стайлс отвечал на колкости Мейсона. Брови школьника взлетают вверх и падают обратно, что говорит об его искреннем удивлении, - О, господи... у тебя кровь. Боже, прости, не надо было вмешиваться, всё было нормально, прости, прости, Луи… - Хей, - мягко прерывает его Томлинсон и приподнимает руки так, что теперь они не обнимают спину Стайлса, а держат его за плечи, - Всё в порядке, Гарри. Я сам влез, потому что сам так решил. И я хотел сказать, что понимаю тебя. В этом нет ничего страшного, это естественно. - Ты… Ты веришь тому, что сказал Генри? На секунду Томлинсон даже действительно задумывается, правильно ли было с его стороны принять то, что говорили про ориентацию Гарри за данность. Парнишка говорил что-то про девушку, вспоминает студент. - Генри – этот тот горластый? – шутит Луи, добиваясь небольшой улыбки на лице Стайлса, - Я вижу, что тебя это задело. Скорее всего, это правда. Даже, если и нет, то это всё равно естественно. Любая ориентация, я имею в виду. - Генри прав. Но он рассказал какую-то чертовщину, и это не правда, он подслушал в туалете – понимаешь?! – и вырвал из контекста, и вооб… - Хэй, выдохни спокойно, - Стайлс делает медитирующий вздох, но тот не помогает и парень начинает всхлипывать заново – а вроде бы только успокоился – и потому Томлинсон вновь поглаживает мальчика по спине, мягко и аккуратно, боясь нарушить личную границу. Луи вспоминает, как сам когда-то нуждался в таких же объятиях и потому готов помочь своему новому приятелю пройти через трудности, предписанные ему на пути. – Я прекрасно тебя понимаю, - снова повторяет Луи, укладывая подбородок на приятно тёплое плечо парня и прижимая его к себе крепче, когда чувствует, что тот снова дрожит, всхлипывая, – После моего каминг-аута недоброжелатели еще два месяца не могли успокоиться. Не знаю, что бы я делал, если бы остался один в это время, – Томлинсон чувствует, что горячая слеза стекает по его щеке, размывая кровавую ссадину на скуле, и сразу же вытирает ее рукавом, не желая показывать слабость. Тем более, на глазах подростка. Тем более, сейчас важна проблема Гарри. Не его самого. Гарри резко отстраняется, не опуская рук с плеч студента, и с удивлением и недоверием смотрит ему в глаза: - Ты… Тебе тоже… Ну… - тихо мямлит Гарри, проклиная всех богов за то, что они не придумали никакого способа для, того, чтобы задать такой вопрос, не вешая ярлыки. Хотя, возможно, это и не ярлык вовсе, просто в голове Стайлса словно стоит барьер, все ещё не позволяющий парню произнести это слово, даже в отношении другого человека. Луи мягко улыбается, но выходит немного грустно: - Гей, да, - усмехается парень, чувствуя, как ком снова подходит к горлу. Обычно после фразы «да, я гей», Томлинсон добавлял что-то вроде «но я в отношениях». Впервые произнеся это предложение без продолжения, студент словно лишается чего-то... важного. Словно до конца осознаёт, что теперь он один. Да и одинок, если быть честным, тоже. Луи тупит взгляд, несколько секунд пялится в землю, а затем берет наконец себя в руки, поднимает голову и растягивает губы в улыбке. – Давай я отвезу тебя домой, Гарри, - Томлинсон кивает в сторону своей машины, слегка взъерошивая волосы на голове, а затем поднимает вопросительный взгляд на Гарри. - Я… - Стайлс успокаивается, потому что он, возможно, слишком внимательно наблюдал за выражением лица Томлинсона. Гарри видел эту легкую смену эмоций, которую Луи попытался скрыть, ведь, судя по всему, эти эмоции вовсе и не легкие. Школьник задумывается над тем, что творится в голове Луи. Что-то явно происходит. Это видно. Поэтому Луи выглядел немного странно, когда они играли в футбол? Гарри конечно же видит эти неловкие паузы в их разговорах, видит перемены настроения, видит, как иногда Томлинсон словно лишается своей маски, но быстро её надевает... Однако, как бы эгоистично это не звучало, но все, о чем сейчас может думать подросток – свой собственный секрет, который вдруг стал общественным достоянием. А еще Лиам, с которым Гарри должен был встретиться после школы, потому что Пейн сегодня остался дома, чтобы помочь своему отцу с бизнесом. (На самом деле, Лиам очень талантлив в сфере финансов, чем и пользуются все партнеры по бизнесу мистера Пейна, который с радостью расхваливает своего сына и его успехи.) Что Гарри скажет своему другу? Что он облажался, поэтому его унизили перед всей школой? Что очень симпатичный парень, который за него вступился, вдруг по счастливой случайности тоже оказался геем? Мысль эта до сих пор отражается от стенок черепа подростка. Он не собирается вешаться на первого попавшегося гея после своего каминг-аута, который был даже не намеренным, но Луи дарит кудрявому какое-то невероятное чувства спокойствия и, что самое важное, – защищённости. Гарри выдыхает, осознавая, что Томлинсону вероятно придется прогулять оставшиеся занятия из-за подростка, которого он спас от еще большего позора, а также из-за разбитого лица, по которому всё ещё стекает струйка крови, то и дело прерываемая ловким движением тыльной стороны ладони студента. До Гарри наконец доходит, что Луи может быть больно, но он игнорирует это ощущение из-за того, что подростку нужно уделять куда больше внимания, чем ему самому. – У тебя кровь… - взволнованно произносит Стайлс, все-таки принимает предложение и усаживается в машину, сразу же вытягивая из рюкзака влажные салфетки, – благо, его мать заставляет его носить их с собой – и разворачивается к забирающемуся за руль Томлинсону. Подросток протягивает руку к скуле парня, прикладывая антибактериальную салфетку к кровоточащей ссадине, на что Луи непроизвольно морщится и шикает, потому что рану начинает щипать, отворачивая голову в сторону от виноватого предмета. - Всё нормально, Гарри, - заверяет его парень и заводит автомобиль, отметая тему с противными ему салфетками, потому что от спирта рана всё ещё пощипывает. Подросток притихает, когда они выезжают с парковки. Студенту не нужно гадать, чтобы понять, о чем мысли Стайлса. Всё-таки Луи был на его месте. Студент поджимает губы, недолго размышляет про себя и решает, что неплохо было бы немного приоткрыть завесу своего прошлого. Совсем чуть-чуть, в пределах разумного, чтобы дать Гарри понять, что он его понимает, что Стайлс не остался один после того, что случилось. Для начала разговора Луи спрашивает адрес и забивает его в навигатор через голосовое управление телефона. Шатен переводит дух, прежде чем начать говорить. – Я сам делал каминг-аут, - тихо признается он, привлекая внимание подростка и естественно получая заинтересованный взгляд, потому что для Гарри сейчас интересна любая история такого рода, - Я сделал это, когда был уверен в том, кто я есть на самом деле. Я начал встречаться с парнем, который помог мне пройти этот путь принятия себя, и… - слова о бывшем бойфренде заставляют сердце непроизвольно сжиматься, снова разрывая незажившие раны. Почему так тяжело забыть это? Но, пусть и не забывая, но Луи умеет откидывать эти кошмары на второй план, если хочет, а потому продолжает внешне спокойно. - В какой-то момент я проснулся в его объятьях и осознал, что настолько счастлив, что не хочу скрывать это от всех только потому, что никто не знает, какой я ориентации. Собственно, поэтому я поднялся с кровати и сразу же пошел домой, чтобы сказать маме, что мой «лучший друг»… - Луи на секунду отрывается от руля, показывая руками кавычки, - ..на самом деле мой бойфренд. И, знаешь, она отреагировала так, будто это не было для неё новостью. Получил её поддержку, и мне стало проще рассказать об этом остальным. Я вернулся к своему парню и озвучил решение о каминге. На следующий день мы появились в школе, держась за руки, чтобы люди не задавали лишних вопросов, - Томлинсон переводит дыхание, концентрируясь на дороге, и снова сметает негативные мысли, которые сменяются счастливыми воспоминаниями. Словно пыль, которая налетает снова и снова, а Луи снова и снова сдувает её. - И тебя все равно затравили, - выдыхает Стайлс, констатируя факт. - Да, - тихо признается Луи. – но, знаешь... это сделали те, кто знал, что я лучше их во всем. Они хотели самоутвердиться за счёт этого. Доказать всем, что, хотя бы в чем-то я был плох. Хотя я до сих пор не понимаю, что такого ужасного в моей ориентации и отношениях, - Томлинсон пожимает плечами, а затем вновь переводит взгляд на парня, заворачивая на узкую улочку, где стоят более элитные частные дома, все с высокими заборами и камерами наблюдения, – Я хотел тебе сказать, что независимо от того, сам ты делаешь каминг или нет, всё равно найдутся идиоты, которые будут травить тебя за это просто потому, что считают это твоим недостатком. Я знаю, что говорить об этом проще, знаю, что ты чувствуешь в данный момент, но я хочу, чтобы ты понял, - машина останавливается возле закрытых ворот с датчиком для пропусков. Студент понимает, что Гарри, наверняка, из небедной семьи, потому что его дом похож на… на чёртов дворец. Три этажа, огромный двор, красивые резные балконы, на одном из которых курит какой-то парень – может быть на год старше Стайлса. Кудрявый тихо кивает, раскачивая кудри в этом нервном движении, и обдумывает, стоит ли задавать свой следующий вопрос, но его прерывает Томлинсон. - Это твой брат? – шатен приподнимает бровь, поворачивая голову на Гарри, а затем полностью заглушает мотор и ставит автомобиль на ручной тормоз. - Да, эм… не кровный, - пожимает плечами Стайлс, объясняя внешнюю разность, - меня усыновили, когда мне было семь, я не помню своих настоящих родителей, но приемные дают мне всё, в чем я нуждаюсь, и даже больше, поэтому теперь они моя семья, - Гарри поворачивается, слегка смущённый всей ситуацией сегодняшнего дня, потирает затылок рукой и решается не задавать тот самый волнующий его вопрос. Не сейчас, - эм… спасибо, что вступился. И за то, что подвез, я… Да. Спасибо. - Всё в порядке, Гарри, если что, ты знаешь, где найти меня. Томлинсон кивает, а затем провожает взглядом подростка, который выходит из машины и заходит в ворота, предварительно прикладывая свой пропуск к датчику. Луи неторопливо заводит машину и отъезжает, направляясь домой, задумываясь о судьбе кудрявого мальчишки, с которым его, кажется, раз за разом сводит судьба ради одной ей понятной цели.