my reflection

Всю следующую неделю Томлинсон отдаёт себя такому скучному на первый взгляд, но одновременно и такому нужному для него занятию – учёбе. В конце концов, подумал Луи, когда начал свой «марафон навёрстывания по юриспруденции», ему нужны хорошие оценки – это добавит плюсы в его будущее резюме, раз уж ему теперь придётся искать работу, подавая документы в различные офисы, а не подписывая контракты с различными футбольными клубами страны и, возможно когда-нибудь, мира. Студент не выходит из дома, доучивая всё то, что упустил в течение такого же двухнедельного «самокарантина». Разница лишь в том, что тогда парень думал совсем не о своей будущей профессии адвоката, а теперь решает взяться за голову, как он это называет перед Найлом, стараясь подавать пример хорошего ученика. Хоран явно пропускает его уроки мимо ушей. Часто Луи засыпает, полулёжа на столе, за конспектами, ведь преподаватели ясно дали понять – если он не ответит на любой пришедший им в голову вопрос на следующих занятиях, то может лишиться повышенной стипендии, на которую так усердно работал весь предыдущий год. Да, система образования кажется немного несправедливой, и Луи, учащийся в юридическом, уж точно об этом знает. На самом деле, Томлинсон даже рад таким рамкам, в которые его вогнали, ведь теперь каждый его день начинается с университета и заканчивается зубрёжкой нового материала. Времени на то, чтобы задуматься о своих проблемах, не остаётся от слова совсем, и, возможно, именно поэтому Томлинсон выглядит несколько лучше в моральном плане – он больше не страдает, и Найл даже подмечает это на одной из пар, пока снова сидит не в своей аудитории и вешает сумасшедшие истории другу на уши. Однако в физическом смысле для тела Томлинсона обстановка стала лишь хуже – тёмные мешки под глазами не успели до конца сойти еще после депрессивных двух недель, а тут – новые бессонные ночи. Уже желтоватый синяк вокруг ссадины, отсутствие цвета лица и совсем немного обострившиеся скулы из-за того, что о питании Луи благополучно забывает, уходя с головой в работу над новым проектом по практике ведения уголовного процесса – всё это превращается в привычное ему отражение в зеркале. Но и война не длится вечно, а потому наконец наступает день, когда тяжёлый период временно заканчивается – Томлинсон закрывает последние долги и спит долгожданные шесть часов, прежде чем снова появиться в университете. И, почему-то (что ещё остаётся большой загадкой для Луи), единственный человек, о котором думает студент в перерывах на свободные минуты, – Гарри. Не тот, о ком Томлинсон обычно думает – а Гарри. Это что-то новое. Студент понимает, что одним разом травля школьника точно не обойдется, а потому невольно задумывался, каково сейчас подростку, все еще не выбравшемуся из шкафа. Юрист был на его месте и всё ещё слишком хорошо помнит почти каждый день того периода, пока главная новость школы не улеглась. Как только начинается обеденный перерыв, Томлинсон выходит в школьный двор, надеясь встретить там подростка. Выглядит Луи немного неформально – сегодня лишь две пары, а потому студент решил обойтись свободными темными джинсами и огромной футболкой, в которой его хрупкое тело буквально тонет. Он любит такую мешковатую одежду, и, хотя в его шкафу есть и узкие джинсы, к примеру, всё равно в любимчиках у студента – спортивные брюки и толстовки. Стайлс же эту неделю провёл буквально в бегах от общественного мнения. Он отрицал любые слухи о своей ориентации, как посоветовал ему сделать это Лиам, старавшийся находиться рядом с другом постоянно. Мысль о каминг-ауте, хотя бы перед семьей, не выходит из кудрявой головы. Школьник вспоминает рассказ об опыте Луи: тот сначала признался матери, и ему хватило ее поддержки, чтобы набраться сил для публичного оглашения своих чувств к своему бойфренду (или всё-таки бывшему бойфренду?). Гарри не понимает, почему его так сильно занимает тот факт, что Луи не сказал, продолжает ли он отношения с этим неким парнем. Подросток также не имеет ни одной догадки, почему мысль о том, что Томлинсон может быть занят, оставляет такой неприятный осадок на настроении. Стайлс уж точно не претендует – ему бы полностью себя принять для начала. Помимо этих надоедливых мыслей, масла в огонь подливает то, что Луи не появлялся в школьном дворе и на футбольном поле целую неделю. Гарри не видит его нигде, из-за чего в голову лезет самое ужасное – Томлинсон на самом деле презирает его: из-за его слабости, из-за того, что он из детдома или не смог дать отпор Генри, который, кстати, никому не рассказал о том, что его ударил студент: ведь тогда стали бы выяснять причину, искать участников, свидетелей и дальше по списку. Несмотря на свою неуверенность и бушующий ураган негативных определений для своей личности, подросток всё равно каждый раз с надеждой осматривает внутренний дворик в поиске карамельного цвета волос. В очередной раз выйдя на обед с собранным его матерью бумажным пакетом, Гарри осматривается в поиске вечно опаздывающего на большую перемену Пейна. «О, чёрт, он как всегда, наверное, заговаривает кому-то зубы о крутой футбольной команде и приглашает на игру». Стайлсу самому нередко приходится игнорировать боль в мышцах и мокрые после игры футболки, потому что друг (а он, между прочим, потеет меньше на воротах) тянет его «познакомиться» с какими-то новыми ребятами. Лиам, можно сказать, главный пиар-менеджер их школьного клуба. Пропуская несколько ударов сердца от ощущения вдруг накатившей неимоверной радости, подросток несколько секунд пялится на него, сидящего под деревом и изучающего какие-то записи, лежащие на коленях, с устало склонённой головой. Облегченно выдыхая, даже не заботясь о том, что это, возможно, было слишком громко, Гарри двигается вперед, только сейчас поддаваясь необъяснимой тревоге и дрожащим конечностям: а что, если Луи не хочет его видеть? Стайлс убирает руки в карманы своих школьных брюк, придавая себе более уверенный вид, и подходит к дубу, тихо выдыхая: - Луи? Томлинсон поднимает голову, встречаясь с зелеными глазами, в которых виднеется тревога. На лице студента мгновенно появляется искренняя улыбка. - Гарри! – восклицает Томлинсон, поднимаясь с земли и протягивая руку подростку, получая мгновенный ответ от успокаивающегося от такой доброжелательной реакции Стайлса. Гарри немного удивлён такой радости, которая проявляется на лице Томлинсона, ведь он даже не догадывается, что тоже был предметом чьих-то мыслей всей прошлой недели, - Рад тебя видеть, приятель. Как твои дела? – не прекращая улыбаться, спрашивает Луи, убирая одну ладонь в карман джинсов, и закрывает уже неинтересный блокнот, все еще держа его в руках. «Ох, а я-то как рад тебя видеть, Луи». - Всё в порядке, кажется. Я… Я хотел поговорить с тобой, - Гарри облизывает губы, успокаивая себя, и получает заинтересованный взгляд от студента, – По поводу… эм… по поводу… каминг-аута. - Оу… - выдаёт Томлинсон, слегка задумываясь: он точно не готов был услышать это сейчас – не думал, что подросток так быстро решится на разговоры об этом, - Мне кажется, учитывая прошлый случай… школьный двор – не лучшее место. Давай встретимся позже? Можем пройтись по городу и спокойно всё обсудить? Теперь очередь Гарри удивляться. Его только что позвал погулять парень? Конечно, это просто прогулка. Он гуляет так с друзьями, ничего особенного. Но одно дело – прогулка одноклассников или знакомых, другое – когда тебя зовет студент, с которым ты хочешь обсудить свою ориентацию. «Симпатичный студент, если уж быть откровенным, - отмечает Гарри, - Я же могу заметить, что он красивый, и всё. Думать о чём-то большем сейчас точно не стоит». А что, если бойфренд Луи будет против? Если у юриста начнутся проблемы? Хотя, наверное, парень должен быть уверен, раз так спокойно предлагает это. – Хей, я тебе не в ЗАГС идти предлагаю, - неловко шутит Луи, получая нахмуренный анализирующий взгляд, - Просто пройдемся и поговорим в более комфортной обстановке, - поясняет студент. - Хорошо, - наконец слышит Томлинсон, получая одобрительный кивок, - Давай встретимся возле футбольной площадки? Вечером? Звучит школьный звонок, оповещающий об окончании ланча, а Стайлс понимает, что даже не успел притронуться к еде или найти Лиама. Вот же чёрт. - Часов в семь? – предлагает Луи. - Хорошо, - соглашается Гарри, постепенно разворачиваясь в сторону школьного здания: было бы неплохо не опоздать на урок. - Хорошо, - кивает Томлинсон, укладывая блокнот в рюкзак, - До встречи, Гарри, - говорит он, тоже торопясь в корпус университета. - До вечера.

***

Гарри, поражаясь своему состоянию, не может понять, почему он настолько сильно волнуется перед обычной встречей с другим парнем. Будто бы он раньше не гулял с друзьями: взять того же Лиама. К сожалению, рациональные мысли, должно быть, уже не вмещаются в голову юного ученика, а потому Гарри не может избавиться от легкого ощущения тревоги где-то глубоко в груди. Возможно потому, что раньше его и Луи сводили вместе лишь обстоятельства – школьный двор, к примеру, или случайное совпадение и встреча на футбольной площадке. Сейчас они будут свободны от этих мест, и, что особенно сильно заставляет Стайлса теряться, – свободны от предыдущих форм общения: этикетного в школе (потому что иначе там и нельзя) или сдержанного на стадионе (тогда Гарри был замкнут, чтобы не сказать лишнего). Подросток, ко всему прочему клубку чувств, ещё и удивлен – Томлинсон сам позвал его прогуляться. Гарри так же всё ещё боится: вдруг у Луи есть парень и эта встреча испортит отношения между ними? Вдобавок к этому, он думает, что навязывается Луи, а тот из вежливости не отказывает, и потому сам поддержал его. Внутренние дискуссии обо всех этих вещах забирают драгоценное дневное время: домашнее задание Стайлс выполнил, что называется, через номер: половина осталась нерешённой, потому что слишком тяжело его юной голове и решать уравнения, и строить психологические теории о другом. Ах, да, Гарри же ещё даже не продумал, что он скажет. У него нет даже плана своего каминг-аута, который он бы мог предоставить Луи на критику. «Чёрт, - бурчит себе под нос кудрявый, - Ладно, я придумаю по пути». Часы пробивают шесть вечера. Это значит лишь то, что через час Томлинсон уже будет ждать его возле футбольной площадки, до которой школьнику, между прочим, добираться около получаса, а он еще совсем не собран: волосы растрепаны после душа, телефон не заряжен, одежда не выбрана – хотя подросток обычно никогда не заморачивается по этому поводу. Сейчас этот элемент его внешнего вида кажется важным: «встречают по одёжке». «Да и вообще, в конце концов, что я скажу ему? Ведь я сам – инициатор разговора», - снова Гарри вспоминает, что говорить ему пока что нечего. Недовольно морщась из-за всех этих мыслей, Стайлс буквально подскакивает со своей кровати, заставляя матрас дрогнуть, и вылетает из комнаты, запираясь в ванной с судорожными попытками хотя бы как-то, пусть и не идеально, но уложить торчащие во все стороны кудри. «Это не больше, чем просто дружеская прогулка, Гарри», - заверяет он себя, что беспокоиться не о чем. Наконец, через двадцать минут, парень доходит до входной двери, последний раз осматривая себя в зеркало перед выходом. Кудрявый, с теперь уже уложенными локонами, остановил свой выбор на серой водолазке и широких голубых джинсах с белыми кедами. Нервно кусая свои губы, Стайлс крутится ещё немного у зеркала, отвечая на вопрос матери о том, «надолго ли он», простым пожиманием плеч. С собой он берёт лишь кошелек, телефон и пропуск для считывающего устройства на входе в дом, на случай, если вернется поздно и все в семье уже будут спать. Хотя мама и просила его возвращаться не позже одиннадцати, пригрозив наказанием, Гарри боится, что Луи посмеется над тем, какой подросток еще ребенок, если узнает о комендантском часе. Гарри выходит за территорию своего ухоженного участка, быстрым шагом направляясь в сторону футбольной площадки. Подросток подходит к воротам на пять минут раньше назначенного времени и понимает, что студента ещё нет на месте. Переводя дух, парень облокачивается на забор плечом и достает телефон, бессмысленно листая ленту твиттера и слушая быстрый стук собственного сердца. Стайлс уже начинает волноваться о том, что Томлинсон и вовсе не придет, но через минуту из-за поворота всё-таки появляется Луи (а сначала – его голос) с растрепанными карамельными волосами, в узких черных скинни, мешковатом худи и расстёгнутой ветровке. Пришедший разговаривает по телефону, сильно хмуря брови. Лишь из его мимики можно сделать вывод, что разговор не самый приятный. - Нет, Лотти, я не буду прикрывать тебя перед мамой, чтобы ты погуляла со своим Сэмом. Тебе двенадцать лет, какой в жопу парень? – ругается Луи, останавливаясь рядом с подростком и показывая ему кивком в сторону тропинки, чтобы начать движение вперед, – Блять, тебе сказали: «В восемь быть дома», а ты просишь, чтобы я отвлёк маму до десяти вечера? Ещё два грёбанных часа…– студент ещё больше хмурится, зарываясь рукой в волосы и сильно сжимая пряди. Гарри заинтересованно слушает, но продолжает листать меню телефона, дабы сделать вид, что он занят. – Я вообще-то сам не дома, как ты себе это представляешь? - снова произносит Луи, резко опуская руку и сжимая пальцы в кулак, - Может быть потому, что мне, блять, девятнадцать, а не двенадцать?! – очевидно, студент отвечает на вопрос из разряда «Почему тебе можно гулять, а мне нельзя?». Томлинсон не сдерживает лексику в общении с сестрой, потому что хотя бы в этом они сошлись на одном – материться друг с другом можно. - Так, всё, я сейчас приду и заберу тебя, Шарлотта, - полное имя из уст брата звучит угрожающе, - Собирайся, не то я тебя на руках оттуда потащу, - сквозь зубы говорит Луи, видимо, стараясь сдерживать себя и не кричать снова. Гарри поднимает на него голову, задумываясь о том, что сейчас студент точно скажет, что их встречу придется перенести. Томлинсон отключает звонок и убирает телефон в карман, останавливаясь и еще пару секунд смотря куда-то в одну точку. Его глаза на секунду закатываются, а затем лицо расслабляется. Он поворачивается к Гарри, словно только что вспоминая о его существовании. - Привет, - выдыхает студент, приветственно хлопая Стайлса по плечу, и его голос уже не такой яростный, - Извини, что ты это слышал. - Всё в порядке, - слишком быстро отвечает подросток – его нервозность пока не исчезла – тоже убирая свой телефон в карман, - Я так понимаю, нам лучше встретиться в другой раз? У тебя, вроде как, дела появились?.. - поджимает губы Гарри, в этом жесте выражая некое разочарование и волнение, рассматривая очевидно уставшие глаза Луи. - Что? Нет, всё в порядке. Просто… если ты не против, мы зайдём за моей сестрой и доведём её до дома, ладно? – вздыхает Томлинсон, выуживая пачку сигарет из кармана куртки и быстро обхватывая губами одну из них, предвкушая скорое расслабление. Облегченный запахом дыма, Луи прокручивает плечи назад. - Сестра взбесила? – слегка усмехается Стайлс, но тут же замолкает, испуганно поглядывая на собеседника в надежде, что эта шутка была приемлема. В конце концов, они не настолько близки, чтобы как-то развязно шутить по этому поводу. Томлинсон, кажется, даже не замечает этого. - Да. Чёрт… Ей двенадцать, а она, видите ли, хочет остаться у своего парня до десяти вечера, понимаешь? – возмущенно говорит Томлинсон с ещё одной глубокой затяжкой сигареты со вкусом вишни, как подмечает по запаху Гарри, - Так ещё и меня к этому приплести хочет: маму, говорит, отвлеки. Интересно, как она это себе представляет, блять. - У тебя одна сестра? – спрашивает Гарри, улыбаясь такому ворчливому студенту. Луи кажется ему поразительно милым, когда яростно выдувает дым и матерится. - У меня их полный дом. Я старший в семье, и у меня четыре младших сестры, - восклицает Томлинсон, выбрасывая слишком быстро докуренную сигарету в урну. - Кошмар… У меня только одна сестра, и та не родная и старшая, так что мне тебя точно не понять, - усмехается подросток, радуясь, что этот разговор уж точно нельзя назвать неловким. Кажется, они неплохо разговорились для начала. Парни быстро доходят до дома Сэма, продолжая обсуждать семьи друг друга. Луи просит Гарри подождать возле крыльца и быстро взбирается по ступенькам, далеко не слабо стуча в дверь несколько раз. Ответ не заставляет себя долго ждать: дверь распахивается, и на пороге появляется парнишка лет тринадцати, одетый в спортивный костюм и держащий кружку чая. - Где Лотти? – спокойно спрашивает Томлинсон, хотя по его сжатым челюстям видно, что он точно не рад видеть парня своей сестры. Мальчик не успевает ответить, как вдруг за его спиной появляется девочка с длинными светлыми волосами – это первое впечатление Гарри о, как её называл его приятель, «Лотти». Нахмуренные брови делают её очень похожей на ворчащего Луи. Младшая Томлинсон быстро натягивает свои кроссовки, поддерживая рюкзак за одну лямку на своем плече. Она прощается с Сэмом поцелуем в щеку, на что Луи показательно морщится, и выходит на крыльцо, продолжая прожигать взглядом брата и совершенно не замечая стоящего рядом Гарри. Когда за ними закрывается дверь, Лотти даёт волю словам: - Предатель! Ты, чёртов… Я больше не буду прикрывать тебя перед мамой, если ты захочешь пососаться со своими парнями в своей комнате, говоря, что ты гуляешь! Как там этого красавчика звали? Кажется... – но как только девочка хочет произнести имя, Луи буквально взрывается. - Довольно, Лотти! – его голос понижается на несколько тональностей, а лицо теперь искажает не злость, а боль. «Видимо, это было тяжёлое расставание, - думает Стайлс, - «Звали». Лотти сказала в прошедшем времени, а, значит, сейчас они точно не вместе. Хотя это, конечно, не исключает возможность того, что у студента есть кто-то ещё. Да и вообще: Гарри не имеет права лезть в это. – Мы с Гарри доведем тебя до дома, а завтра я с тобой поговорю, Томлинсон, - шумно выдыхает старший, явно стараясь успокоиться. Девочка надувает губы и поворачивается, замечая наконец подростка, неловко кусающего свои губы. Она ничего ему не говорит, лишь поджимает губы в недовольном жесте и поворачивается к парням спиной, отходя немного вперёд, чтобы не идти рядом с ненавистным ей в данную минуту братом. Весь путь они так и идут в неловком молчании. Лотти «дуется», Гарри даже не знает, может ли сейчас что-нибудь сказать и должен ли, а Луи снова предаётся воспоминаниям.

Свет в комнате выключен, а помещение освещает лишь тускло светящаяся гирлянда над кроватью, которую парни повесили совсем недавно. Луи встречается с Зейном Маликом – единственным парнем, с которым Томлинсон чувствует себя совершенно комфортно, оставаясь наедине, – два месяца, и он абсолютно счастлив. Подросткам недавно исполнилось по восемнадцать, но они все равно прячутся в комнате Луи от его мамы, словно дети. Зейн понимает опасения своего бойфренда, ведь Луи только встал на путь принятия себя, и открыл завесу тайн лишь своей младшей сестре, умоляя её прикрыть парней перед Джоанной. Парни сидят на полу, кушая пиццу и посмеиваясь над всей ситуацией. Зейн наклоняется к Луи, медленно целуя его в губы, словно заманивает, и вызывает счастливую улыбку на губах Томлинсона. Будущий адвокат забирается к бойфренду на колени, обнимая его за шею и слегка углубляя этот поцелуй, превращая его в более страстный.

Тогда был их первый раз. В комнате Томлинсона, в то время как Лотти заговаривала зубы маме на кухне, отвлекая её от мыслей о старшем сыне. И у Луи всё ещё слишком сильно стучит сердце и потеют ладони, когда он вспоминает тот вечер. И эту чёртову гирлянду, которую ему пришлось потом заменить, так как он не мог терпеть напоминание о нём. Идущая впереди иногда бросает гневные комментарии, даже не оборачиваясь, явно пытаясь вывести старшего из себя. Луи не злится на сестру, потому что понимает, что она ребенок и не думает о последствиях. Ему просто нужно закурить и отвлечься, но он не хочет делать это в присутствии младшей. Именно поэтому, как только он убеждается, что та вошла в дом и её встретила мама, он трясущимися руками достает из кармана сигарету, умоляя свои слезящиеся глаза не выпускать ненужную жидкость, пока Гарри всё ещё стоит рядом. Луи молча затягивается, быстро выкуривая одну сигарету и поднося ко рту вторую, наконец тихо выдыхая и успокаиваясь. Стайлс молчит всё это время, неловко переминаясь с ноги на ногу, потому что не понимает, что ему делать. - Прости, что слышал всё это, - второй раз за день извиняется студент, - Лотти совсем не думает, когда говорит, - произносит он, направляясь в сторону парка. Гарри идёт вровень с ним. На улице уже стемнело, поэтому дорогу освещают лишь небольшие фонари, расставленные вдоль тротуара. - Ты в порядке? – спрашивает Стайлс, хотя чувствует, что нет: Луи совершенно не в порядке. - Да, - отвечает Томлинсон, потому что, даже если и не совсем, то что может сделать с этим подросток? Ничего. Он явно не в силах изменить прошлое. – Так… Что насчет твоего каминга? Ты хочешь рассказать семье? – Луи вспоминает тему, ради которой вообще была придумана эта прогулка, и задаёт этот вопрос так спокойно, будто бы он полностью обыденный. Студент, показывая, что готов к обсуждению, выбрасывает окурок куда-то в сторону. Гарри слегка теряется, опуская голову и находя траву, постепенно вянущую с течением времени, очень интересной. Подросток поправляет рукой кудри, которые растрепались прохладным ветерком, и выдыхает, пытаясь собраться с мыслями. - Да, хочу рассказать родителям и братьям с сестрой, - решительно говорит парень, поднимая теперь уже достаточно уверенный взгляд на Томлинсона, который стоит, убрав руки в карманы своих джинсов, и изучает собеседника взглядом. Студент кивает головой, продолжая медленно шагать по парку, где практически нет людей, лишь парочки отдыхают на скамейках, беззаботно обнимаясь или о чем-то разговаривая. - Это хорошо, Гарри, самое главное – открыться семье. Если ты получишь их поддержку, на остальных тебе будет плевать. Кто-нибудь еще знает о твоей ориентации? Кто-то из близких тебе людей? – Луи потирает рукой заднюю часть шеи, наклоняя голову немного в сторону и поворачиваясь на подростка. - Мой лучший друг. Лиам, - слегка улыбается подросток, - он поддержал меня. И я думаю, что семья тоже не будет против, но… Как ты это сделал? Как ты сказал об этом маме? – Кудрявый поджимает губы, наблюдая за рукой Луи, все еще разминающей шею парня. - Я просто пришел рано утром, сделал себе кофе и подсел к ней за завтраком. Мы начали разговаривать о том, как прошла моя ночевка с Зейном, и я сказал что-то вроде: «Мам, я должен признаться тебе. Зейн не мой лучший друг. Он мой парень. Я гей», - Луи разводит руками, вспоминая тот день во всех подробностях. – И ты знаешь, я зажмурился, думая, что она начнет ругаться или что-то вроде того, но она лишь улыбнулась, взяла меня за руку и спросила, счастлив ли я. Я был счастлив, и мама меня поддержала,- кивает Томлинсон и переводит дух. - А что сказал Зейн, когда узнал, что ты рассказал о ваших отношениях? - Он был открытым геем уже тогда, помогал мне пройти через принятие себя и ждал, когда я решусь. Он был счастлив, когда я наконец сделал это. Счастлив, что нам больше не нужно было скрываться, - пожимает плечами Луи и поднимает взгляд на подростка, словно в его глазах читая немой вопрос. – Мы расстались. Полтора года назад, - облизывая нижнюю губу говорит Томлинсон. - Что случилось? – Интересуется Гарри, молясь, что Луи не пошлет его с такими вопросами куда подальше. - Просто не сошлись характерами в конце концов, - выдыхает Томлинсон, и Гарри подмечает, что он заметно разнервничался и решает не продолжать тему. Сердце подростка пропускает несколько ударов, когда он видит одинокую слезу, сбегающую по щеке Луи, которую студент моментально вытирает, надеясь, что остался незамеченным. Неужели Томлинсон до сих пор влюблен в этого Зейна? – думает Стайлс и неожиданно для самого себя разворачивает студента, утягивая его в объятья. Луи немного удивленно кладет руки на спину подростка, не понимая, как в таком положении ему правда стало намного легче и спокойнее. Парни обнимаются еще несколько мгновений, пока Луи не отстраняется первым. - Так что, я советую тебе сказать семье за ужином или в какой-то спокойной привычной атмосфере. Просто скажи, как есть, главное не бойся, они тебя поддержат, я уверен, - студент облизывает свои губы, слегка улыбаясь и шагает к выходу из парка, убеждаясь в том, что подросток двигается следом. Гарри ежится от прохладного ветра, сжимая руки в кулаки, что не остается незамеченным. Луи осматривает парнишку, подмечая, что одет он очень легко для осеннего вечера. Недолго думая, Томлинсон стягивает с себя ветровку, набрасывая ее на плечи кудрявого. Стайлс останавливается, даже приоткрыв рот от неожиданности. Ему только что отдали куртку? Луи заботится о нём? Но почему? - Эм… У тебя не будет проблем, если нас вдруг увидят? Это выглядит так, словно мы пара и… Тебя никто не заревнует? – Спрашивает подросток, чувствуя, как сердце колотится в груди. А что, если Луи сейчас заберет предложенную куртку, согласившись с ним? Да и вообще, Томлинсон и сам остался лишь в худи, - и тебе… не холодно? Однако на весь этот поток вопросов слышится лишь искренний смех студента: - Гарри, я разве похож на человека, который состоит в отношениях? – Усмехается Луи, качая головой и еще больше растрепывая свою челку. – У меня теплая толстовка, поэтому надень эту чертову куртку, тебе нельзя болеть, ты спортсмен, - Томлинсон шмыгает носом, бросая свой взгляд на часы. Время бежит чертовски быстро и уже половина одиннадцатого. Недавняя ситуация с Лотти напоминает Луи о том, что у Гарри может быть комендантский час, а потому парень поворачивается к спутнику, который уже застегнул на себе ветровку, пропахшую запахом сигарет и парфюма будущего адвоката. – Тебе не пора домой, чемпион? – Спрашивает Томлинсон, пиная ногой камешек, лежащий посередине дороги. Гарри смотрит на парня с некоторой тоской, осознавая, что тот, вероятно, еще не отошел от расставания с эти Зейном, раз до сих пор остается одиноким. Подросток по привычке запускает руку в карман ветровки, нащупывая там пачку сигарет и зажигалку и моментально краснея, осознавая, что куртка ему не принадлежит, как и вещи внутри. Стайлс смотрит на часы на своем телефоне и медленно кивает головой. - Да, я… пожалуй, мне надо идти. Спасибо, Луи, я постараюсь сказать родителям на следующем семейном ужине в воскресение, - кивает парень, начиная стягивать с себя только что полученный предмет одежды, как вдруг его руку накрывает теплая ладонь Луи, посылающая кучу мурашек по всему телу. - Не торопись, я провожу тебя, - усмехается Томлинсон, поворачивая в сторону улицы, ведущей к элитному району Ливерпуля. Парни доходят до дома Гарри достаточно быстро, разговаривая обо всем и одновременно ни о чем. Они весело смеются над какой-то историей, которую Луи поведал когда-то Найл, когда подросток замечает у ворот маму, наблюдающую за двумя парнями с легкой улыбкой на устах. Женщина переводит взгляд со студента на сына и облегченно выдыхает, потому что Гарри выглядит счастливым впервые за долгое время. На щеках Стайлса появляется румянец, и он смущенно опускает взгляд, когда смотрит на девушку. - Мам, что ты тут делаешь? – Тихо и с нотками возмущения спрашивает подросток, что забавляет Луи. - Вышла посмотреть, не вернулся ли твой брат с очередной вечеринки. Он забыл свой пропуск, - выдыхает Энн и смотрит на замершего рядом студента. – Познакомишь меня со своим другом? Гарри мнется на месте, переступая с ноги на ногу и опустив взгляд, а затем смотрит на Луи, а на его лице проблескивает тень извинения и необъяснимого страха. Студент все понимает и берет дело в свои руки, протягивая женщине свою ладонь. - Луи Томлинсон, - представляется он, мягко улыбаясь и поджимая губы. Возможно с высоты опыта общения с разными людьми, а возможно благодаря возрасту, парень стал спокойнее относиться к знакомствам, и именно поэтому сейчас не выглядит ни капли смущенным, что вызывает у Стайлса искреннее удивление, подросток буквально с открытым ртом наблюдает за рукопожатием его матери и знакомого. - Можешь называть меня просто Энн, дорогой, - женщина оглядывает сына с ног до головы, подмечая ветровку, которая явно коротка подростку в рукавах, ведь Луи не настолько долговязый, как его новый знакомый. – Гарри, почему бы тебе не позвать нового друга на ужин в воскресенье? Лиам прийти не сможет, потому что будет помогать отцу, поэтому одно место у нас освободилось, - пожимает плечами Энн, переводя взгляд то на Стайлса, то на его спутника. Луи видит замешательство в глазах подростка и понимает, чем оно спровоцировано – Гарри собирался сделать каминг-аут, поэтому он может быть лишним в этой семейной атмосфере. Но, как только Томлинсон собирается отказаться от предложения, его прерывает стоящий рядом Стайлс. - Если у Луи нет планов, и он не против, то я с удовольствием пригласил бы его, - тихо говорит мальчик, поднимая немного испуганный и неуверенный взгляд на студента, который слегка улыбается, зная это выражение лица. Именно так он смотрел на Зейна перед своим камингом для всей школы. Гарри ищет поддержки, ему нужен кто-то, кто понимает его и просто будет рядом. Именно поэтому Томлинсон слегка кивает, соглашаясь таким образом, а затем переводит взгляд на вибрирующий в руке от звонка телефон. - Да, мам, - тихо говорит он, отворачиваясь немного в сторону от стоящих рядом людей. – Черт, да, я сейчас приду, - говорит парень, кладя трубку, - извините, мою маму вызывают на работу, нужно остаться с сестрами. Спасибо за приглашение, было приятно познакомиться. – Быстро говорит он, накидывая капюшон худи на растрепанный карамельные пряди. Подросток быстро стягивает с себя ветровку, протягивая ее парню и улыбаясь. - Спасибо за этот вечер, Луи, ты правда помог мне решиться. И спасибо, что согласился на ужин. – Гарри улыбается, когда Энн уходит в дом, оставляя мальчиков наедине. Томлинсон лучезарно улыбается, накидывая на себя ветровку, и кивает головой. По пути домой Луи думает, что жизнь налаживается, а черная полоса наконец-то заканчивается. Студент хочет понять, как эти события связаны с появлением в его мире кудрявого паренька, старающегося принять себя, но не находит ответ на этот вопрос, доходя наконец до дома и погружаясь с головой в заботу о дорогих ему людях.