Как на войне

За окном унылый вид, точнее — старая кирпичная постройка на отшибе города, где живут бедные слои населения, каждый день этот вид освещает солнце, которое в скором времени — после своего восхода — исчезает среди темно-серых туч. Куда не глянь — пустота, да скука, только люди иногда куда-нибудь спешили, спрятавшись под черными зонтами. Да, да, этот проклятый дождь никому не дает покоя. И сегодня он лил, не переставая, уже часа два. В рабочем кабинете включили лампы, чтобы, как говорил глава семейства, приукрасить темные стены этой квартиры. Целые сутки здесь стоял полумрак из-за здания напротив, которое скрывало весь замечательный вид на город. Но кому он нужен: этот вид, когда в теплой и небольшой уютной комнате с рабочим столом и кучей листов, да книг правит тишина. Полнейшая тишина. Верная спутница Рейн. Женщина сейчас сидела за столом, читая строки из записной книжки. Заметки, которые она сделала еще вчера, когда, охваченная вдохновением, сидела в кафе, казались ей такими глупыми и несуразными. Схватившись за голову, Рейн скривила губы и неодобрительно причмокнула. — Каролина страстно взглянула в его карие глаза, позволяя своим эмоциям взять вверх над ней, расплакаться и упасть в ноги любимому мужчине. О, Жан, где ты был все эти долгие годы? — В комнате повисла неловкая тишина, после чего Рейн продолжила: — Что это за бред? Как мне такое в голову пришло? — Она смяла листок бумаги, бросив его в угол комнаты, где уже лежало приличное количество ненужных набросков. И если на рабочем столе всегда был идеальный порядок, то остальное, по мнению женщины, казалось неважным, если, конечно же, это не касается темы писателя. Творческий беспорядок. Так это называется в кругах ее семьи, которой строго настрого запрещено входить сюда. Неожиданно для Рейн за дверью послышался звук разбившегося стекла и, закрыв за собой ящик стола с «набросками» очередного произведения, она быстрыми шагами направилась в гостиную. — Все в порядке! — послышался голос сестры. Женщина оглядела помещение в поисках Ханны. — Я здесь. — Девушка помахала рукой, находясь за диваном; она медленно поднялась на ноги, отряхивая свою одежду. Ханна в приподнятом настроении зашла домой, чтобы рассказать сестре, кого же она встретила в книжной лавке, но запнулась о край ковра, хорошенько навернувшись и, к великому сожалению Рейн, задев стоящую рядом вазу с цветами. — В кого ты такая неуклюжая? — поинтересовалась женщина, с трудом скрывая улыбку. — В тебя, Рея, в тебя, — сипло ответила сестра, доставая из кармана небольшой блокнотик. — Я Тилля встретила, все! Любовь с первого взгляда. Он обязательно найдет меня. Он влюбился в меня, — восхищенно говорила девчушка, отдав блокнот с автографом сестре. — Я читала в фанфиках о таком. Все! Я покорила его. — Дорасти до восемнадцати, а там и решим, понравилась ты ему или нет. И вообще — прекращай строчить фанфики, мать не переживет еще одного писателя. — Я и не собираюсь унижаться так, как ты, — вырвав блокнот из рук Рейн, злобно сказала Ханна. — Я тебя, Рейн, совсем не понимаю. Почему ты, зная Оливера, не соблазнила... эм... кого-нибудь из Rammstein? Вышла бы замуж, а я потихоньку радовалась этому союзу. — Ты бред не неси. Олли мне как старший брат, а его возлюбленная моя близкая подруга. — Да, вспоминаю, как ты с «братом» ездила в Индию за чаем. Вы с ним ходячая энциклопедия «Мир трав». Интересно, кто надоумил вас привезти из США галлюциногенных грибов и подмешать их ничего неподозревающему Паулю? — Было смешно наблюдать за ним, — вспомнив былые времена, ответила довольная Рейн. — Ридель тихий и спокойный, но я-то знаю, что творится в его душе. Олли может показать всем, где раки зимуют. Но знаешь, почему мне нравится его общество? Ридель отличный друг, преданный, он никогда не подведет, на него можно положиться, спасибо ему за помощь в работе с романом «Пролетая над пропастью»; его завораживающие фотографии природы вдохновляли меня, — в заключении выдохнула женщина. Ханна равнодушно фыркнула, потирая поясницу. — Говоришь, словно влюбилась. — И тебе удачно не шлепнуться на пол. — Развернувшись, Рейн направилась на кухню, чтобы заварить чай и успокоить нервы. О, да. Ровно через месяц ей нужно будет закончить книгу с бредовым названием «Триллер», которую просит, точнее, требует с нее издательство «Фурия». Дэниел Ларсен — литературный агент Рейн — постоянно названивает женщине, проверяя процесс работы. И если бы этот процесс прогрессировал... Она уж и не знала, как дописать свою книгу; только садясь за стол, ее одолевала скука и усталость, серые стены надоедали все больше и больше, хотелось света и простоты, солнца и свежего воздуха. Отдых у озера, походы в лес, все эти картинки превосходности природы мешали Рейн работать. И если она срочно не предпримет меры, то с очередным порванным контрактом с «Фурией» ей просто так не отделаться. Поискав в кухонных шкафчиках чай с мелиссой, который Оливер привез из Сингапура, она налила в кружку немного воды и бросила сушеные листья мелиссы. Пока чай настаивался, в кармане Рейн зазвонил телефон. — Слушаю, Дэн? — улыбнулась женщина, зная, по какому поводу позвонил агент. — Рейн, я несколько минут назад уточнил дату, когда ты обязана сдать роман. Я надеюсь, что ты успеешь написать наш «Триллер» до пятнадцатого августа. Прости, я сейчас занят. Хотел лишь пожелать удачи. — А где ты находишься? — В Греции. Прилетаю через две недели. Прости, у меня важная встреча. До скорого. «Важный какой», — подумала Рейн. И тут же, отпив глоток чая, в ее голове созрела мысль. А что если собрать свои вещи и рвануть прямиком к Оливеру? В его доме всегда тишина, солнце освещает все комнаты. Рядом красивый вид на лес и озеро. Это идеально! Вот этого и не хватало женщине последние два года. К тому же ей не будет скучно с Олли, тот всегда потянет ее за собой на обрыв скалы, посмотреть на закат. Он разбудит в пять утра, заставив войти в нирвану, и вовлечет в мероприятие по очистке кармы с последующей готовкой аппетитных салатов для усиления иммунной системы, да и вечером с ним приятно посмотреть фильм или обсудить очередную книгу о медитации. Рейн, обдумав все несколько раз, набрала номер Риделя. Не заставив себя долго ждать, мужчина ответил: — Я не ошибся? На экране мобильника высветилось твое имя? — А ты все медитируешь? — улыбнулась она. — Ближе к делу. — Ты не против того, чтобы я приехала к тебе в загородный домик. Отдохнуть, дописать книгу. — Нет. Я буду только рад. «Да, немногословен ты сегодня, дружок», — произнесла вслух женщина, услышав гудки.

*** Два дня спустя.

Утреннее солнышко слегка припекало, воздух, пропитанный запахом сырой земли и озона, нагревался с каждой минутой; сегодня день выдастся жарким. На участке Олли царил идеальный порядок, мужчина, поливая клумбы с розами, насвистывал какую-то бодрую мелодию, наслаждаясь пением птиц из недалеко расположившегося леса. На часах ровно девять утра и, улыбаясь, он услышал, как хлопнула дверь на балконе. Повернувшись к дому, Оливер помахал рукой, здороваясь с только что проснувшейся Рейн. Она сладко потянулась, жестом приглашая того в дом на завтрак. Довольный начавшимся днем, Ридель поставил на землю лейку, снял перчатки и быстрым шагом отправился на веранду на заднем дворе дома, где стоял столик для чаепитий в вечернее время. Отсюда можно было наслаждаться прекрасным видом на закат. Холмы темнели, и зеленая равнина потихоньку угасала, но вскоре, отражаясь в озере, всходила на черное небо луна, освещая своим сиянием участок Оливера. А сейчас на накрытом белой скатертью столе стоял чайник и корзинка со свежими пряниками. Немного погодя на улицу вышла Рейн, поставив на стол две кружки. Она надела черную растянутую футболку и шорты, заправив короткие волосы за ухо. Удобно и безопасно, а то в прошлом году соседка Риделя зацепилась краем платья за ручку калитки и... мужчина во всей красе рассмотрел черное нижнее белье соседки, а так же чуть не получил в глаз от ее мужа, благо, гитарист успел отвести взгляд в сторону. — Сегодня чай пьем с земляникой, — коротко ответил Олли, садясь за стол. Он разлил по кружкам горячий напиток и, взявшись за подбородок, удивился: — А куда подевался халапеньо? — Ты вчера приготовил фаршированные перцы в кляре. — Ах, вспомнил. Вот уж с этой медитацией, — усмехнулся Оливер. — Идешь сегодня на озеро? Хочу сфотографировать закат с этого ракурса. — Я, пожалуй, откажусь. Хочу сегодня продолжить «Триллер». Ты же знаешь, что я пишу в основном поздним вечером... — Пропуская красоту вечерней зари... — романтично закончил мужчина, отпив немного чая. — Ой, я же телефон забыла. Мне в это время должен позвонить Дэн, Олли, я сейчас вернусь. Гитарист одобрительно кивнул, внимательно уставившись на птицу, подлетевшую слишком близко к столу. Раскрошив пряник, Ридель решил накормить птицу. Рейн тем временем спускалась по лестнице, держа в руках телефон. Она, шагая к выходу, посмотрела на экран: не звонил ли ей кто-нибудь в ее отсутствие. Взявшись за ручку двери, женщина буквально вылетела на свежий воздух, столкнувшись с каким-то бугаем. Незнакомец, ловя Рейн, оступился на ступени и, не успев ничего понять, упал на траву. Следом на него приземлилась женщина, чуть ли не прижав все честное хозяйство вокалиста. Подняв голову, Тилль оценил обстановку. — Ты кто такая? Зачем на мне сидишь? — Рейн испуганно встала, отряхиваясь. Тилль, зашипев от боли в спине, поднялся на ноги, не скрывая своего интереса, он продолжил: — Опять Олли любовницу в домике за городом спрятал. Детка, ты не одна такая. У него было множество таких кукол. Можешь идти, тебя здесь никто не держит. — Я не любовница Олли. Он мой друг, — ошарашено сказала Рейн. — Ага, все вы так говорите, фанатки глупые. Еще разоделась — как курица. — Хам вы, мистер Линдеманн, — вдруг злобно произнесла женщина, покосившись на Тилля. — Оливер говорил, что вы в жизни добрее и спокойнее. А на деле. — А как твое имя? — потупился мужчина. — Рейн. Рейн Тальбах. Вокалист, нахмурившись, вспомнил, что где-то это уже слышал. — Писательница? Та, что убила меня своими произведениями, в частности книгой под названием «Мария»?! Рейн, скрестив руки на груди, отвернулась от мужчины. «Хамло русское», — подумала она, направляясь к Оливеру.