Как на войне

Самое главное в медитации — слиться с природой, которая постоянно дает нам шанс вознестись над миром в своем сознании, прочувствовать ее музыку и плавно плыть по течению с ней. Самое главное в тишине природы — ощутить ветер и попытаться наслаждаться им, потому что запах, царящий здесь, помогает понять это, ветер разносит ароматы соцветий, трав, прохладной воды и влажной земли. Все это помогает услышать то, что так давно желал. И все то, о чем думал. Самое главное в ссоре — не убить друг друга. Не только обидными словами, но и тяжелым топором. Олли подумал, что смог бы при случае вражды зарыть этот топор войны глубоко в недра своего сада, но, увидев среди идиллии Тилля и бледную от злости Рейн, мужчина присвистнул, почесал затылок и допил свой чай. – Оливер! Что за шута ты пригласил сюда? – нарушила молчание женщина, указывая на Линдеманна. – Оливер! Что за драная кошка сюда перепрыгнула за забор? Страшная… Да еще и орет, – сделал тот же жест в сторону писательницы Тилль. – Чего? На себя посмотри! Рейн задохнулась от возмущения, с обидой надув губы и сцепив руки на груди. Этого она никак стерпеть не могла. Либо этот негодяй немедленно покидал участок ее лучшего друга, либо она уходила сию секунду. Оливер знал, что такое решение будет принято Рейн, потому и вовремя спохватился, чтобы совсем не ссорить друзей. Он встал с места и подошел к Тиллю, пожав ему руку. – Давно не виделись, – с сарказмом произнес Олли. – Мой дом — твой дом. Отдыхай здесь, сколько будет угодно. И ты! – он посмотрел на женщину: – Отдыхай здесь и продолжай свою книгу. Мне это очень важно. Важно так же и не терять тебя, Тилль. Я прав, что вы не поладите? Двое отрицательно помотали головой, презрительно рассмотрев друг друга, и тут же отвернулись. Олли тяжко вздохнул. – Тогда я советую вам одно — железного терпения. – Он похлопал приятеля по плечу и спокойно вышел на дорожку, чтобы пройтись немного и подышать свежим воздухом. – То есть ты будешь здесь жить? – спросила уже без лишней агрессии Рейн мужчину. – Прекрасно! – махнула ладонью она на его ответ. Что может быть лучше? Женщина ушла в дом, оставив Тилля в одиночестве. Он огляделся, закрыл глаза и вдохнул такой манящий запах леса. Все неприятные инциденты за последние дни почти забывались; он поспешил взять свои вещи и расположиться в одной из комнат Олли, приняв после прохладный душ. В самом помещении Рейн не было, и Тилль приятно улыбнулся, моля Бога, чтобы она из своей каморки никогда и не выходила, даже на кухню. Особенно когда там сидел сам мужчина и читал газету. Но ему пришлось с ней снова встретиться, когда был поздний ужин. Оливер вернулся за два часа до него с прогулки, решив приготовить что-нибудь необычное. Вокалист в это время сидел на веранде и что-то писал в свой блокнот. Он увлекся, поэтому Риделю пришлось звать его трижды, пока Тилль не услышал гитариста и неохотно добрел до кухни, где все уже было готово. Мужчина расстроился, когда увидел у кухонной тумбы женщину, которая разливала чай по чашкам. Он сел и лениво потянулся. – Олли, так она твоя горничная? – Заткнись, – вежливо улыбнулась Рейн и поднесла Тиллю поднос с горячим чаем, – а то вылью содержимое кружки на тебя. – Дура, – сквозь зубы прошипел Линдеманн, поблагодарив ее за заботу. Олли не расслышал того, что сказал Тилль и удивленно посмотрел на него, но вокалист отмахнулся и продолжил: – говорю, почему я так мало знаю о твоей подружке? Оливер закивал, и начал трапезу. – Да я не особо люблю трепаться о друзьях. Есть и есть, – говорил он. Тилль старался не смотреть в сторону Рейн и все это время держался ближе своего приятеля, общаясь с ним на разные темы. Они говорили о группе, о музыке, об отдыхе и проблемах Рихарда, которые тот как всегда без друзей не мог решить. Тилль видел краем глаза, что женщине это неинтересно, она почти их не слушала, но и оставаться в стороне тоже не хотела. Только лишь Рейн открывала рот, чтобы рассказать что-нибудь Олли, мужчина обрывал ее на полуслове и заводил с Риделем еще более скучный разговор для нее. От этого женщина подперла подбородок рукой и просто наблюдала за ними, закончив ужин. После трех минут такого ожидания она встала и молча, убрав за собой посуду, вышла из кухни, направившись к себе в комнату. Кажется, и сейчас ее не заметили. У Рейн отпало желание садиться за работу и печатать хоть бы строчку своего романа. Так, пролежав на кровати несколько часов, она заснула. Проснулась от шороха в спальне и в ужасе открыла глаза, посмотрев в сторону комода, у которого стояла фигура мужчины. В темноте и спросонья могло показаться, что это призрак, но Рейн не из пугливых: она сразу же потянулась к лампе и включила свет. На часах было давно за полночь. – Ты что тут делаешь? – прохрипела она и приподнялась на локти. – Вон отсюда! – Эй, потише, дамочка, я вообще-то тут ищу свою записную книжку. Был здесь полгода тому назад, оставил ее, а теперь она мне срочно понадобилась, – ответил Тилль, открывая дверцу шкафа. – В два часа ночи? – Ага, – уставился на нее вокалист. – А ты спи-спи, я же раньше в этой комнате жил. Девушек водил, так что ты осторожней на этой кровати. Рейн в страхе отбросила от себя подушку и сползла с постели. – Фу, какой ужас! Линдеманн рассмеялся и вышел из спальни, найдя то, что нужно. – Да шучу я, – напоследок сказал он. Но женщина решила перестраховаться и, сев на пол, начала раздумывать о чем-то. Сон как рукой сняло, поэтому Рейн решила сесть за свою книгу. Включив еще одну лампу на рабочем столе, она смела рукой листки и черновики, открыла ноутбук и стала яростно писать страницу за страницей, выплескивая в роман всю злость на мужчину, потревожившего ее сон, который и так был для нее драгоценным и редким. Может быть, он сейчас мирно спал, обняв свою дуратскую записную книжку, а женщина все сгорбленно сидела за столом и устало допечатывала книгу. Она опомнилась только в пять утра, когда громкая музыка за стеной заставила ее вздрогнуть и вскрикнуть. Рейн еле удержалась, чтобы не упасть со стула. «DIE, DIE, DIE, MY DARLING» Рейн посмотрела на часы, потом в окно, где на лужайке уже медитировал Олли в наушниках. Поэтому он и не понял, что в его доме на полную катушку кричит рокер. «JUST SHUT YOUR PRETTY EYES» Постучав в стену, она надеялась, что сейчас Тилль выключит ненавистную в столь ранний час музыку. Даже если бы это было пение птиц, Рейн все равно была не рада этому. Что ж! Муза покинула ее, и ни о каком продолжении не могло идти и речи. Теперь ей ужасно захотелось спать, но музыка мешала сделать этого. – Да что за?! Женщина поднялась со стула и подошла к двери комнаты Тилля. Постучала несколько раз. – Открывай, я знаю, что ты там! – Ответ неверный, – съязвил Тилль, оказавшись за ее спиной. – Доброе утро. – Ты мешаешь мне спать! – сразу с порога начала причитать Рейн. – Почему? – Тилль поправил полотенце на плече. – Все здесь встают в пять утра, я и Оливер уже привыкли. Особенно Олли привык к моей музыке в пять утра, поэтому медитирует в наушниках. – Но я не привыкла. Линдеманн выдохнул. – Тогда я понял, как выкурить вредного таракана из этого дома! – Он закрыл дверь перед носом женщины и включил музыку еще громче. Рейн пнула стену и, сжимая зубы, закричала от злости. – Да ладно, дамочка! – послышался голос из спальни Тилля, он был нарушен музыкой, и Рейн еле расслышала его. – Спать надо ночью, а не листы портить! Мысленно показав фак Линдеманну, женщина отправилась в душ, а потом наспех перекусив, поспешила выйти из дома, где уже поливал цветы Олли. Она поприветствовала его, и он приостановил ее. – Эй, ты чего такая измученная? Опять всю ночь писала «Триллер»? – Да, – женщина села на траву, наслаждаясь прохладой. – А потом тот урод включил музыку; так и не посплю, кажется… – Да ладно, он уже ее выключил. – Но сейчас уже седьмой час, я не хочу спать. Олли причмокнул. – То ты хочешь спать, то не хочешь. Рейн, может, сходишь на озеро? Там тихо, точно отдохнешь от назойливого соседа, который мешает тебе своей музыкой в пять утра. – Отличная идея! Рейн улыбнулась Оливеру, она помогла ему привести в порядок сад и пересадить несколько цветов, собрать упавшие яблоки с яблонь и полить остальные фрукты. Так она чуть взбодрилась и отвлеклась от Тилля и сонливости. Тем более они вдоволь наговорились с Риделем, что не было возможно сделать вчера за ужином. Время близилось к десяти и Рейн все-таки решилась сходить на озеро, тем более что погода радовала своей теплотой и пригревающем все сильнее солнцем. Пока она собиралась в доме, Тилль вышел на улицу, не предупредив Олли, что уходит на прогулку. Позже Рейн уже спускалась к озеру, снимая с себя майку. Погода стояла замечательная, и солнце уже во всю грело землю и воду. Только лишь женщина подошла к берегу, как заметила неподалеку Тилля, который плавал поодаль от нее. Настроение тут же испортилось, но Рейн нашла выход, как отомстить «соседу» за нарушение тишины и за все... за все когда-нибудь хорошее. Она взяла его вещи на песчаном берегу и унесла с собой обратно в дом. «Пускай в трусах идет, белок пугает», – сказала она Оливеру, лежа на шезлонге, когда тот занимался йогой. Женщина все же смогла отдохнуть несколько часов под солнышком, пока не услышала скрип калитки. Рейн сняла очки и посмотрела в ту сторону, где шел озлобленный Тилль в одних плавках. – Эй, недонудист! – помахал Олли ему. – Белок напугал? – Девок напугал! – огрызнулся Линдеманн и с позором скрылся в доме. На ужин он так и не спустился, позже Оливер рассказал ему, кто был инициатором «кражи» одежды. Тилль задумчиво расселся в кресле и под спокойную музыку Олли стал раздумывать о дальнейшем.