Как на войне

Оливер поставил на кухонный стол коробку с шоколадом и конфетами, взяв оттуда письмо. Он, еле сдерживаясь, читал содержимое, заинтриговывая тем самым Тилля и Рейн, которые сидели в гостиной, повернув головы в сторону Олли. Они только десять минут назад оставили спор, кто из них будет мыть посуду, теперь с интересом наблюдая за общим приятелем. – Кто будет шоколад? – сказал Ридель и передал вокалисту листочек. Тилль с удивлением глядел на басиста, который закусывал губу, сохраняя спокойствие. Он мельком метнулся взглядом к Рей и потом осторожно взял письмо. – Тебе на потеху, – произнес Оливер и мотнул головой в сторону мужчины, который бледнел с каждой секундой. – Я пойду – прогуляюсь по лесу. – Только не потеряйся! – крикнула ему в след женщина. Когда он ушел, она грубо обратилась к Линдеманну: – Что там? Тилль смял бумажку и спрятал в карман. – Ничего. Так что там со сладостями? – Пойду, попробую с горячим чаем, – без эмоций парировала Рейн. – Тебе куда? Худей! Женщина с обидой посмотрела на Тилля, кинув в него подушкой. – Что? Я лишь правду сказал, на задницу свою посмотри. Теперь она еще и ошарашено вытаращила на него глаза, медленно говоря: – Ты пялишься на мою задницу? – А? – спохватился Тилль. – Нет, я вчера заметил. – Это когда с топором стоял? Что, девушки не дают, с топорами ночи проводишь? – съязвила женщина. Линдеманн на секунду замер. – Ха. Ха. Ха, – наиграно засмеялся он. – Сиди, а я пошел пить за тебя чай с шоколадом. Вкусным. – Я тоже хочу! – Вот тебе. – Мужчина показал язык, быстро встав с кресла, направляясь к кухне. Она находилась рядом, отделяя гостиную перегородкой. Такой стиль нравился Олли: не нагружая квартиру, можно было расположиться здесь и не маяться от нехватки места или маленького пространства. Еще, сидя на диване, можно было спокойно наблюдать не только за передачами в телевизоре, но и за тем, кто в данный момент готовил на кухне. И вот Рейн, увидев, как подорвался с места вокалист, не стала упускать возможность полакомиться аппетитным шоколадом и тоже побежала следом. Она попыталась перегнать его, но Тилль схватил ее за талию, отпихнув назад. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не упасть на тумбочку с дорогой вазой. Линдеманн ехидно улыбнулся, завернув за лестницу, и тут же поскользнулся, когда Рейн схватила его за шкирку. Женщина быстрее него оказалась на кухне, опередив своего соперника на несколько секунд. Мужчина сидел на полу, пытаясь собрать последние косточки. Он с ненавистью покрывал матом Рейн, не спеша за ней. Все же топор вчера нужно было использовать по назначению... – На ногах даже стоять не умеешь! – посмеялась Рей, наливая в кружку кипяток. От того, что захватило дух, она чуть не вылила половину воды на себя, благо успела вовремя взять себя в руки. Тилль встал на ноги, отряхнулся и гордо вышел на улицу, где уже вечерело. Он не стал говорить ей колкости, просто удалившись в молчании. После небольшого количества шоколада женщина мечтательно посмотрела в окно, размышляя о своей книге. В голове родилась идея, которая тут же завела писательницу. Рейн отправилась наверх за ноутбуком и уже вскоре сидела за столом, печатая очередное продолжение романа. В доме никого не было, поэтому женщина могла полностью расслабиться. Такая атмосфера почему-то была ей по душе, заставляла забыть всю ненависть и улыбнуться. Наверное, одиночество вдали от шумного города было родней ей, чем все остальное, находящееся за этой деревней. Она даже не заметила, как стрелки часов медленно приблизились к двенадцати, как Оливер тихо прошел мимо кухни в свою комнату, видя, что женщина занята, и как Тилль минут пять стоял, облокотившись о стену, наблюдая за ней. Рей закрыла ноутбук и устало выдохнула. Ей оставалось еще немного, и можно было смело звонить Дэниелу Ларсену, радостно визжа в трубку, что «Триллер» готов выйти в свет. Выпив еще чая, женщина взяла ноутбук и отправилась к себе в спальню. Сонливость снова не входил в ее планы, и ужасная бессонница заставила ее принять теплую ванну, слушая в наушниках любимую музыку. Сладкий голос прелестной обольстительницы из группы «Mantus» завораживал и дал толчок полету фантазии, поэтому вскоре Рейн уже лежала на кровати, сонно встряхивая подушку. То ли музыка и ванна так подействовали, то ли работа изнурила, но после она заснула так, как не засыпала еще никогда. Ей впервые за несколько месяцев приснился сон. Все детали Рейн никак не могла вспомнить, хотя проснулась в девять утра в бодром состоянии. За завтраком не было никого, ведь Оливер занимался йогой, а Тилль... Тилль снова копался в гараже. Было необыкновенно солнечно и тепло, женщина решила отдохнуть, отправившись на озеро. Она почти приготовилась, чтобы выйти, но тут Рей чуть ли не снова столкнулась лоб в лоб с Тиллем, который обеспокоено вбежал в дом, не замечая женщину. Сейчас он напугал ее своим видом: бледный, в глазах какой-то страх, но полное терпение. Только когда он загромыхал на кухне, Рей задумалась, что же так встревожило мужчину. Она невзначай опустила взгляд на пол и с замиранием сердца приоткрыла рот, нервно повернувшись в сторону вокалиста, посмотрев на него; Тилль зажал тряпкой руку, неумело пытаясь открыть аптечку. Рейн в панике приблизилась к нему и побелела от страха, понимая, что тряпка медленно пропитывается кровью. Сама не понимая, что делает, она подскочила к мужчине. – Давай я сама. Тилль не стал препятствовать помощи, в тишине глядя на спасительницу. Он будто слышал, как отчаянно бьется ее сердце в груди, и молчал, не смея обижать своего «врага», который в данный момент стал некой поддержкой. – Ты где это так? – осторожно убрав тряпку, произнесла она. – В гараже, не заметил лезвие, говорил же, что у Олли бардак там! – вспылил Тилль. Он присел, пристально следя за действиями женщины. Было невыносимо больно, а Рейн невыносимо страшно смотреть на порез, но она пересилила себя и полезла за бинтами в аптечку, пока Линдеманн шипел от боли, дезинфицируя рану. – Олли за коньяк голову отвернет, – старался шутить вокалист. – Зато с рукой останешься, – сказала Рейн, нежно обхватив его запястье, чтобы продолжить сию «операцию». – Ты медик? – отвлекался от всего этого Тилль. – Нет. – Ах, да! Забыл. Писатель. Осторожней только. Рейн перестала бинтовать. Их с мужчиной взгляды встретились, и Линдеманн первым не выдержал, улыбнувшись. Ее уголки губ чуть приподнялись, и она опустила голову, завязывая бинт. – Ты доверяешь мне? – вдруг сказала Рейн. – Что? – Я ведь могу сейчас тебе больно сделать. И перестать помогать. Ты же не справишься с одной рукой. Тилль замер. – Доверяю. – Мило, – не ожидая такого ответа, произнесла женщина. – Эм. Тилль... а что было в том письме? – Ничего. – А почему тогда Олли смеялся. А ты читал и выглядел как мертвец? Мужчина свободной рукой почесал затылок, избегая столкновения с взглядом писательницы. – Это от моей знакомой посылочка была, – с неохотой сказал он. – Да ну? Девушки дарят мужчинам шоколадки? В каком веке я живу, напомни? – по-доброму усмехнулась Рей. – Это фанатка. – А, теперь ясно. Бывает. Линдеманн заметно напрягся, когда женщина закончила перебинтовывать. Он посмотрел на руку и проговорил: – Она меня везде найдет. Настырная такая, уф. Это ж я из-за нее сюда спрятался! – Из-за нее я теперь страдаю, – сквозь зубы прошипела Рейн. – Что? Она искренне улыбнулась и заправила прядь волос за ухо. – Говорю: чай будешь? – Нет, спасибо. Я это… – Тилль запнулся. – Вчера сказал тебе лишнего. У тебя хорошая фигура и про попу я тоже… пошутил. Она ничего такая. – Ясно. – Не в том смысле, что плохая, она просто прелесть. – Тилль, я поняла. Он нервно дернулся и, встав с места, поспешил вытереть тряпкой капли крови на полу, за которые уже принялась Рейн, чтобы помочь ей. Но та неудачно толкнула его локтем, разозлившись от такой настойчивости. – Да я сама, не нужно мне показывать свою наигранную доброту по отношению ко мне! – грубо отрезала Рейн, встав вплотную к Тиллю так, что тот ощутил, как вздымается ее грудь. Она сразу же отошла подальше от такого телесного контакта. – Я же вижу, что тебе неприятно мое общество. Ну, помогла и ладно. Все равно ничего не изменилось. Я как ненавидела тебя, так и ненавижу! – Да я… – Тилль выдержал паузу, позже так же на повышенных тонах разъяснив: – Вытри здесь хорошо и занимайся своими делами. Не лезь мне в душу. От такого заявления Рейн выпала в осадок, скрепя зубами от ярости. Все равно он когда-нибудь получит свое! Вокалист вышел из дома, начисто испортив настроение женщине.