Как на войне

Дом содрогался от музыки уже третий час, и это никак не коробило Оливера, который, собственно, под нее и готовил обед. Рейн впервые видела, чтобы он подпевал таким панкам, как «Offspring», но Тилль, видимо, такую картину наблюдал не впервой, поэтому спокойно лежал на диване, читая книгу. Линдеманн не зацикливался на посторонних звуках, с удовольствием листая страницы сборника стихотворений, что не сказывалось на женщине: она расхаживала по комнате, пытаясь сосредоточиться на работе, но настроя на написание романа у нее не было. Она всю эту ночь думала о взаимоотношениях с Тиллем и их общую друг к другу ненависть. Так не должно было продолжаться вечность, и вести себя как маленький ребенок она не собиралась. Но в душе все же была некая невидимая злоба на вокалиста, которая заставляла ее творить крайне глупые поступки. Позже, когда Оливер позвал всех на обед, Рейн спустилась на кухню. – Может, сегодня мы все же сходим на озеро? А то ведь в предыдущие дни не удавалось толком выбраться из дома, – за столом предложил Ридель. – Отличная идея, – поддержала его женщина. – Мне нужен выходной, мне нужен свежий воздух, кислород. А то я не могу все никак продолжить главу в книге. Запнулась, а дальше все никак. – Творческий запой, – вдруг вмешался в их разговор Тилль и вошел на кухню. Он налил себе воды и, выпив таблетку от головной боли, сел рядом. – Clavus clavo pellitur! Клин клином вышибают. Это же просто. Рейн заинтересованно повернулась к мужчине, подперев подбородок рукой. Она пристально смотрела на него, выжидая ответов на вопросы. – Что ты хочешь этим сказать? Тилль дотянулся до вазы с печеньем и взял одну. – Тебе нужно отвлечься. Желательно несколько дней. Уйти на сопки с ночевкой, творческий запой выбить запоем... – Обычным запоем на природе, – покачал головой Оливер. – Тилль, мы так с тобой пробовали, так потом чуть Пауль полицию не вызвал, что мы отсутствовали в доме несколько недель. Мужчины переглянулись, вспомнив былое время. – То есть, – вошла в азарт Рейн, – вы предлагаете втроем уйти на природу, как бы слиться с ней воедино и под пение птиц набухаться до чертиков? Оливер улыбнулся, а Тилль произнес: – Этого я не говорил, но взять бутылку хорошего коньяка можно. – Он выпил остатки воды и встал с места. – А вообще-то я хотел тебе предложить просто пройтись по здешним местам и забыть хоть на секунду о своей работе. Но раз Олли завязал разговор об алкоголе... – Мы же не будем спаивать белок? – хмыкнул басист. – Я бы не отказался от отдыха на природе. Маршрут можно взять обычный: шагать к роднику. Рей, ты не представляешь, какой там красивый вид, никто не знает об этом месте, кроме меня. Идеальный вариант пойти туда. – А что? – она осмотрела компанию. – Я согласна! Когда выдвигаемся? – Завтра на рассвете, как раз я подумаю, как можно пройти к роднику, посмотрев на самые замечательные «достопримечательности» природы, – сказал Оливер. Все трое еще немного поговорили об этом и оставили свой обед. Рей убралась на кухне, в то время как Тилль потихоньку собирал вещи для завтрашнего похода. Женщине на секунду почудилось, что в окне у ворот она увидела хрупкую фигуру девушки, которая выжидала чего-то. Вытерев руки, Рейн подошла ближе, но уже ничего не увидела. Она продолжила мыть посуду, списав все на свое воображение, которое вдруг разыгралось из-за предстоящего события. Позже уже все разошлись по собственным комнатам и легли спать пораньше. Рано утром дом еще спал, только его жильцы сонно бодро собирались в путь. Солнце только поднималось на бледно-желтое небо, раскрашивая грязно-синий цвет в причудливые оттенки. В воздухе еще стояла та свежесть, какая бывает после холодной ночи. Три часа назад шел дождь, поэтому дышалось легко и приятно, такая погода заряжала оптимизмом, да еще и Оливер сказал, что сегодняшний день обещал быть не слишком жарким, но и не прохладным. Вскоре компания вышла вон из дачи, разговаривая о том, как они проведут остаток дня. Ридель объяснял, где они будут останавливаться и это вселяло в парочку интерес к происходящему. Они так заболтались, что ближе к восьми утра оказались у озера, где, к счастью, было пустынно. – Приостановимся, чтобы искупаться? – предложил Тилль. – Меня посадят, – с сожалением выдохнула Рейн, поправив на себе рюкзак. – За что? – удивился ее словам Олли. Тилль тоже повернулся в ее сторону, поддержав друга. – Я ж не выдержу и утоплю тебя, – указав пальцем на вокалиста, закончила женщина. Ридель посмеялся. Но все же компания решила побрести дальше и не тратить время на купание в озере, оставив его на родник. Но вдруг вдалеке Рейн снова показалась та самая фигура незнакомки. Она приближалась к ним все ближе, пока ее можно было как нельзя лучше рассмотреть. Высокая и стройная красноволосая девушка с огромными голубыми глазами и миловидным бледным личиком. На ней висела – да, да, висела, ибо девчонка была слишком худенькой и высокой – мешковатая черная футболка с готическим принтом, закрывающая короткие синие шорты. – Здрасти! – задорно произнесла она и Тилль, побледнев, чуть ли не свалился в обморок. – Как ты здесь… – А я узнала, где вы прячетесь, да поспешила сюда, вот! Успела! Выжидала. Рейн и Олли удивленно пялились то на Линдеманна, то на его юную фанатку, которая постоянно названивала ему и делала дорогие подарки, плевав на родительский бюджет. Вокалиста нужно было как-то спасать, потому что девушка не спешила расставаться с кумиром, а время у компании – стоять и общаться с ней – не было. – Эмми, пойми, не нужно следить за мной таким образом. У меня должна же быть личная жизнь, – прохрипел Тилль, пытаясь приобрести в голосе недовольство. – Мы же уже с тобой об этом говорили. И вообще! – сказал он, обнимая Рей. – У меня любимая женщина есть. Я ее безумно люблю, как и она меня. Рейн в шоке выпучила глаза, глядя на фанатку, не зная, что и делать. А вокалист еще крепче прижимал ее к себе как безвольную куклу. – Э-э... да-да, эм, – запиналась она, подыгрывая Линдеманну. – И меня раздражает, когда к моему любимому липнут такие малолетки. Пойми, что у тебя должна быть своя жизнь, своя любовь, а не эта образная картинка, за которой ты бежишь. Тилль отпустил Рей, но ее было уже не остановить. Женщина подошла к Эмми и опустила ладони на ее плечи, продолжая: – Ты же даже не знаешь Тилля. Он ужасный зануда, мало того, что встает ни свет ни заря, так еще и имеет плохие манеры, да и в постели… – чуть тише прошептала она, – …так себе. Вокалист, возмутившись, прыснул от такого хамства, а Олли лишь отвел взгляд, разглядывая покачивающие от слабого ветерка кроны деревьев. – И поэтому я тебе настоятельно требую отпустить уже Тилля. – Почему? – расстроившись, произнесла фанатка. – Я ведь… – Да потому что я люблю его, а ты нет, ведь находишься в состоянии влюбленности и любой негатив, исходящий от него, выветрит из твоей юной головушки всю «любовь»! – не выдержала Рейн. Тилль приоткрыл рот, не зная, как реагировать на это. Но все же он сказал: – Она права, Эмми, прекращай это. Девушка со слезами на глазах посмотрела на всех и с горечью заявила: – Я была лучшего о тебе мнения, Тилль! – Она убежала отсюда, чуть не разрыдавшись. – Воу… – выдохнул Линдеманн, согнувшись. – Как все же легко можно было от нее отделаться. Минутное молчание. – Так это она дарила тебе корзину с шоколадом? – сказала Рейн. Тилль одобрительно кивнул. – Так, может, уже пойдем, ребят? – вмешался Оливер. – По дороге обсудим ее. – Да, но только одно «но». Я никакая твоя не любовь и уж никогда в жизни не полюблю тебя, – угрожающе произнесла женщина. – Ах, да, – добавила она и ударила Тилля по щеке. – Это тебе за неожиданные касания ко мне! Ближе, чем на метр не подходи. – Да ладно, я же… – опешил Тилль, но Ридель и писательница уже продолжили путь, следуя по сырой земле. Они шли так около трех часов, восхищались красивым видом леса и огромными бесконечными лугами. Тилль даже успел покормить белку, заинтересованно спустившуюся с дерева, чтобы забрать у него с ладони парочку орехов. Оливер тем времен бормотал что-то о пользе йоги на природе, но эти нудные лекции не слушала парочка, все время отвлекающаяся на что-то. То заяц пробежит меж кустов, то облако станет уж слишком похожим на лошадь. К трем часам они выбрали удобное место у дуба, чтобы передохнуть и пообедать. Тиллю снова пришлось подкармливать белок и рассказывать историю, как он однажды ушел в лес, отдохнуть от городского шума. А уже к десяти часам они поднялись на сопку, сидя на старом дереве и разглядывая панораму деревни. – Такой красоты я еще не видела, – восхищалась Рейн. Нежно-розовое небо, на котором, словно вату, раскидали насыщенные пурпурные облака с аккуратным оранжевым контуром, медленно темнело; и солнце спускалось за горизонт, освещая последними лучами компанию. Постепенно становилось прохладно. Тилль с Оливером установили палатки, а Рей разожгла костер, согревая в нем воду для вкусного и горячего чая со смородиной. Обстановка была теплой и дружеской. Оливер даже пожалел, что не взял с собой гитару. Но это не расстроило всех, до двенадцати они травили друг другу байки и рассказывали страшные истории так, словно были друзьями детства, которым не было и тридцати. Все выглядело очень уютно. По-доброму. А на рассвете они снова поднялись и, позавтракав, неторопливо отправились в путь. К обеду, как и говорил Олли, они подошли к роднику. И это было шикарно. Тилль сам поразился тому, как и женщина. Оливер довольно улыбнулся, зная, что не подвел друзей и открыл им настоящую красоту. Из скал бил тот самый источник, его свежая и чистая вода впадала в небольшое озеро, которое просто блистало. Прозрачное. От него веяло той самой прохладой. Повсюду были камни, даже у самого берега. Белоснежные. А небо было бирюзовым с такими же белоснежными облаками. Ветер обдувал деревья и поэтому до компании доносился запах почти мокрой травы и земли. Они весело проводили здесь время, позабыв об обычных делах. Тилль склонился к роднику, чтобы освежиться. Он поразился чистоте воды, не решаясь даже искупаться здесь. Они снова установили палатки, позже провожая закат в таком чудном месте. Они ели и болтали о пустяках, задорно смеясь, кажется, сплотившись в команду. Но в один момент Рейн вдруг прикрыла глаза, пытаясь перетерпеть боль. – Что-то случилось? – заметил это Оливер. – Да, спина заболела. – Видно сидела на холоде вчера, – заботливо произнес Тилль. – Или тащила тяжелый рюкзак. Хочешь… – он замолчал и уткнулся в кружку с чаем. – Что хочу? – расслышала его последнее слово Рей. Оливер допил напиток и решил пройтись вдоль берега озера. Он ушел, и вскоре скрылся в сумерках. – Я хотел предложить тебе массаж, но ты ведь убьешь меня, если я прикоснусь, – произнес Тилль. – Почему же? Ты сделаешь мне приятно. Женщина прикусила язык, поняв, что сморозила. Линдеманн сдержался, чтобы не улыбнуться. – Я знаю, как унять боль, если не против… – Да не против я, главное, лишнего себе не позволяй. Она встала с места и направилась к палатке. В тишине потрескивал лишь огонь в костре. Мужчина прошептал: – Да я и не собирался. Он проследовал за ней, смущенно заявив: – Раздевайся. – Что? – Я имел в виду кофту. И майку, – продолжил он, видя, как Рей бросила в сторону вещь. – И… ладно ложись, я сам, – уверенно проговорил Тилль, расстегнув бюстгальтер на ее спине. – Не боишься? – говорил он, нежно массируя спину, скользя руками чуть ниже к пояснице. И пока не видит женщина, рассматривая ее с желанием, так он не смотрел даже на природу. – А чего бояться? Нам не по двадцать лет, Тилль. Так ведь? – Ага, – на секунду забывшись, ответил он. Теперь у него возникло противоречивое чувство насчет Рейн, его первая с ней встреча казалась ему противной, ведь он так нагрубил ей, что это переросло чуть ли не в войну, а теперь вокалист хочет как раз и обратное. Но Рей не видит в нем даже и человека, уж так его ненавидит, а ведь Тилль обидел ее, унизив творчество писательницы, это было его роковой ошибкой. Ошибкой, которую нужно было исправлять. Он перевернул ее лицом к себе и резко обхватил за талию, прижав к себе. Их губы соприкоснулись, и Рейн с желанием погладила его шею, обнимая как можно нежней. Его мысли были затуманены, и Тилль не понимал, что сейчас делает, руки опускались все ниже к ее джинсам, стягивая их в порыве страсти. Женщина в это время застонала, и вокалист в блаженстве закрыл глаза, отдаваясь своим чувствам… – Тилль, а ты не увлекся случаем, а? – голос Рей вывел его из фантазий на землю. Он с ужасом понял, что зашел за рамки, минуты три пялясь на ее спину. – Спасибо, мне помогло. Она быстро оделась, пока Тилль пулей выскочил на свежий воздух, где уже сидел Оливер. – Вы спелись? – спросил он. – Что? Да я ей массаж делал! – Линдеманн пнул камень и ушел в ту сторону, куда чуть раньше ходил прогуливаться Ридель. Басист глянул на Рейн. – Да разве я похожа на извращенку? Нужен мне твой Тилль, он массаж мне делал, – спокойно разъяснила она, садясь рядом и греясь у костра. Наконец совсем потемнело, и на небе взошла полная луна.