Дом, которого нет

Прошло два года с тех пор, как наши родители погибли.

***

Вечером соседка, знавшая, что мы — сироты, принесла нам яиц и молока. Брат в последнее время часто улыбался и в целом был весел. Поблагодарив и проводив старушку, мы легли спать. На следующий день он принялся неуклюже готовить обед. — Тебе нужна помощь, — заметил я, глядя на то, как подгорает яичница. Атихия помотал головой и улыбнулся. — Не надо, я и сам справлюсь! Хотя, —он почесал переносицу, думая, — пожалуй, ты мог бы нарезать зелень для салата. Пока брат жарил колбасу, я осторожно взял в дрожащую руку нож. Почему-то мне казалось, что должно произойти что-то ужасное, но ничего не случилось, и я вздохнул с облегчением. После обеда Атихия сказал, что нам нужно прикупить какие-то вещи в городе. Попросив соседку приследить за домом, пока нас нет, я и брат покинули село. Рёв мотора на каменной мостовой не пугал нас: по словам Атихии, мы часто бывали здесь с родителями. Помимо нескольких ларьков и рынка, мы зашли в огромную городскую библиотеку, в которой брат долго искал какую-то книгу, но не нашёл. Мы купили буханку свежего ароматного хлеба, хозяйственное мыло, чернила для перьев и огромное количество странных книг, приборов и склянок, зачем-то нужных Атихие.

***

Возвращение было безрадостным. Снимая с плеча тяжёлую сумку, брат вытаращился на то, что было позади меня. Его губы задрожали. Когда я положил пакет на землю и обернулся, то не поверил своим глазам: от села, где ещё утром шумели люди, где играла детвора и забавлялась молодёжь, где добрые соседи давали нам конфеты, от нашего дома остались лишь руины. Посередине был кратер, словно от падения гигантского метеорита. Внутри что-то оборвалось. Первым молчание нарушил Атихия. — Теперь нам некуда возвращаться, — дрожащим голосом констатировал он факт. Или мне показалось, или среди его русых волос появилась сероватая прядь. — Идём, — брат взял меня за холодную руку и повёл в только ему известном направлении. Всю дорогу я молчал, пребывая в тихом шоке. Атихия, несмотря на то, что сам был подавлен, безуспешно пытался разговорить меня. Все наши надежды рушились одна за другой. — Ну, по крайней мере, у нас есть мы. Пока мы вдвоём, мы ведь не одиноки, да? Это немного успокоило нас. Брат, говоря это, грустно улыбался, и мне тоже захотелось улыбнуться. Так хотелось верить, что его слова истинны. Так хотелось верить, что улыбка сможет спасти нас.