Дом, которого нет

      Пока мы уже несколько часов шли по степной дороге, брат ни разу не оглянулся. Его глаза стали стеклянными и мутными, как у мертвеца. Горло что-то душило, на плечи навалилась тяжесть, и наверное, то же самое чувствовал и брат. — Может, там ещё кто-нибудь остался? — понадеялся я. Атихия молча продолжил путь, и мне ничего не осталось, кроме как последовать за ним. — Куда мы идём? — спросил я осторожно. — На востоке живут дядя и тётя. Они говорили, что будут поддерживать нас, — тихо ответил брат. — Сейчас это — наилучший вариант, — еле слышно продолжил он. Небо было сплошь затянуто серыми тучами. Сырая после ночного дождя трава покачивала колосьями дикой ржи. Эти золотистые колосья оказались выше моей головы, но как раз на уровне глаз Тиши*. Брат был тем, на кого я всегда хотел равняться. Я искренне восхищался Атихией, искренне любил его. Теперь, видя, как невзирая на боль, брат продолжает идти, моё уважение к нему значительно возросло. Тем временем, степь уже кончилась. Чуть не падая с ног, от усталости, мы наконец дошли до ближайшей деревни. Как нам повезло, что первый же человек, в дом которого мы постучались, пустил нас переночевать!

***

Доктор Салеманн, как представился хозяин, был женатым человеком с соломенными волосами и серыми глазами. Его трое маленьких детей сейчас мирно спали в своих кроватках. Добрые люди, накормив нас, предоставили Атихии и мне одну из комнат, предназначавшихся специально для гостей. Сердечно поблагодарив хозяев, мы уже легли спать, как я случайно услышал странный разговор. Незнакомый мужской голос чем-то поинтересовался у хозяев. Те спокойно говорили о своей жизни. Я попытался уснуть, но ничего не получалось. — У кого-нибудь из них был знак проклятия? — продолжал спрашивать незнакомец. — Кажется, у младшего на руке есть какая-то метка. Но я приняла её за родимое пятно, — ответила хозяйка. — Немудрено. Чудо, что вы её заметили. На такое способен далеко не каждый. — Зачем же вы тогда спросили? — строго говорил доктор. — На всякий случай, — льстивый голос растягивал слова. — Но что, если это всего лишь родинка? — Это уже не важно. Во всяком случае, вы мне больше не нужны. Завтра утром отправьте этих детей на какой-нибудь поезд. Дальше я уж сам обо всём позабочусь. Мягкий, льстивый голос этого человека почему-то вызывал неприязнь и некий страх. Хозяева спросили, не собирается ли незнакомец причинить нам вред, на что вместо ответа получили тихий смешок. Хлопок закрывающейся двери свидетельствовал об уходе странного гостя. Пытаясь переварить всё услышанное, я не заметил, как заснул.