Pretty Woman in Space

Корусантское бурое, слегка коричневое небо означало самый разгар позднего вечера, когда весь город загорался бесчисленными огнями, что и создавали этот некрасивый, но привычный оттенок. Если поднять взгляд, то можно было увидеть лишь ровные линии воздушного трафика, битком набитые транспортом. Если же, пролетая над Корусантом, посмотреть вниз, то увидишь высокие шпили, светящиеся изнутри жёлтыми точками. Оби быстро домчалась от Сената до Храма. Как всегда привычно распрощавшись с шофёром, она спрыгнула в ангар и огляделась, кого-то выискивая. — Оби! Рыцарь повернула голову и радостно улыбнулась. — Квинлан! Они подбежали друг к другу и крепко обнялись. Они давно не виделись. Квинлан всегда пропадал на секретных и опасных миссиях, пока Оби отсиживалась на Корусанте, лишь изредка покидая его, сопровождая канцлера в поездках. Поначалу она немного завидовала своему другу, считая, что работа в поле была куда занятнее и важнее, чем политика и бюрократия. Но со временем она поняла, что её работа не лучше и не хуже заданий Квинлана. Их миссии были разными, но что Квинлан Вос, что Оби-Ван Кеноби — они оба занимались каждый по-своему важными задачами. Когда Квинлан отстранился и положил руки ей на плечи, он окинул её оценивающим и одновременно счастливым взглядом. — Ты так изменилась, Оби, — сказал он. — Наконец-то стала носить одежду, которая тебе впору, а не на пять размеров больше. Оби рассмеялась. — Не поверишь, мне теперь шьют одежду точно по фигуре, — усмехнулась она. — Ну а ты-то? Надолго на Корусанте? — Надеюсь, что да, — ответил Квинлан. — Надоело шляться по всяким дырам, хочется и отдохнуть. Они немного помолчали, наслаждаясь редким моментом дружеской встречи; потом Вос предложил: — Выпьем? — Конечно, — без раздумий согласилась Оби. Они пересели на шаттл Квинлана и отправились в город, в район Старого галактического рынка. В незапамятные времена этот район был торговым центром Корусанта, но эта эпоха ушла в прошлое. Сейчас же здесь находились в основном мелкие лавочники, отели, рестораны и развлекательные центры, и Галактический рынок превратился в место досуга. Когда Квинлан и Оби прибыли на место и припарковались, была уже та самая часть вечера, когда разгоралось самое веселье; когда корусантские работяги после долгого трудового дня рассасывались по барам весёлыми компаниями, чтобы отдохнуть за кружкой пива и перемыть кости своим начальникам. Старый рынок гудел жизнью — сверкал цветастыми неоновыми вывесками, бряцал тяжёлыми стеклянными стаканами и взрывался беззаботным смехом. Оби невольно заулыбалась — это был невероятный контраст с чопорными светскими раутами политиков и бизнесменов. И хотя она уже начала привыкать к жизни в высшем обществе, порой ей не хватало вот этого свободного, простолюдинского духа. Они с Квинланом, держась под руки, двинулись вдоль аллеи, по обе стороны которой находились бары и рестораны. — Ты хочешь есть? — спросил Квинлан. — Не особо. — Тогда отлично, — улыбнулся джедай и двинулся в сторону бара, из которого даже на улице была слышна оглушительная музыка. Внутри было душно, темно и шумно, но это было даже хорошо. Тут вовсю чувствовалась жизнь. Оби и Квинлан заняли свободный маленький столик у окна и заказали себе по коктейлю. — Ну и как тебе в Сенате? — спросил Квинлан, набросившись на маленькую тарелочку с острым перцем. Оби улыбнулась — она ещё помнила привычки своего друга и знала, что он обожал всё острое. — Смотря с чем сравнивать, — сказала она. — С одной стороны вся эта тягомотина сильно утомляет. Попробовал бы ты находиться в одном помещении с двумя тысячами сенаторов, которые только и думают, как бы урвать кусок побольше. Вот честно, два-три раза в неделю у нас происходят сенатские слушания, и вроде бы я там ничего не делаю, а усталость потом такая, как будто я снова прошла через войну Старка. — Да я даже в зале Совета с двенадцатью магистрами не могу долго находиться, — усмехнулся Квинлан. — Ну вот! А тут ещё хуже. Но потом я понимаю, что уж лучше это, чем та же война Старка. Дипломатия это очень коварная штука. Вы вроде что-то делаете, а вроде нет никаких результатов. Им принесли напитки. Оби потянула свой коктейль через трубочку и с наслаждением прикрыла глаза. — Министры те ещё лентяи, — продолжила она. — Вот так и хочется иногда просто постучать им по голове и сказать — «ты совсем обнаглел?» — но у меня нет таких полномочий. — Да, ты можешь стучать только по голове канцлера, — рассмеялся Квин. — И на том спасибо, действительно, — хмыкнула Оби. Они долго разговаривали обо всём подряд. Оби красочно расписывала про свои дни при канцлере и про все нелепые ситуации в Сенате, которые как правило не освещались прессой. Квинлан пересказывал — без деталей, но не менее живописно, — собственные приключения на миссиях вдали от Центра. Они заказали ещё по коктейлю, а потом и ещё, и ещё, нагоняя все события за долгое время разлуки. Оби наслаждалась этим спокойным вечером. Они с Квинланом действительно давно не виделись — в последний раз это было ещё до блокады Набу, — и сейчас Оби понимала, как сильно соскучилась по своему другу. Ои подружились ещё в детстве, когда вместе, будучи юнлингами, обучались у одного мастера. Но в их маленькой компании с Сири Тачи, Бент Эйрин и Шайлар, Квинлан и Оби-Ван были не разлей вода. Квинлан был единственный, кто не осуждал её за Мелиду/Даан. Оби-Ван поддерживала его, когда он был падаваном строгого мастера Толма. Квинлан пускал её к себе переночевать после её ссор с её собственным учителем. Оби-Ван, нарушая правила, протаскивала в Храм алкоголь, чтобы вместе с Квинланом «расслабиться как взрослые». Она также знала про его роман с Китом Фисто, про опасные миссии, про испытания Тёмной стороной — и Оби всегда была рядом, когда это было нужно. Через несколько коктейлей разговор коснулся Татуина, и Оби-Ван только сейчас рассказала своему другу, как всё произошло: начиная с неудавшихся переговоров с Торговой федерацией и заканчивая её рыцарством. — Тебя это задело? — спросил Квин. — Сначала да, — призналась Оби. — Джинн перед всем Советом заявил, что возьмёт Энакина в падаваны, словно меня там не было. Я просто не могу представить себе ещё большего унижения. Но потом это прошло. Мы после церемонии посвящения ни разу даже не виделись, — усмехнулась она. — Ну вот и хорошо. Я всегда считал, что Джинн был неподходящим учителем. Тебе лучше без него. Только посмотри на себя. Ты стала гораздо увереннее, — сказал он с улыбкой. — Даже в Силе это чувствуется. — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Оби. — Ты просто напился. — Не без этого, конечно. Они рассмеялись. Когда Квинлан хотел расплатиться, официантка сказала им, что джедаям за счёт заведения, после чего они вышли из бара на свежий ночной воздух. Оби-Ван вдохнула полной грудью, наслаждаясь ощущением прохладного ветра на разгорячённых от алкоголя щеках. В голове была приятная тяжесть. В молчании джедаи дошли до парковки, уселись в шаттл Квинлана, и рыцарь поставил его на автопилот до Храма. Они долетели до дома в два счёта. Холлы Храма пустовали, Орден уже улёгся спать. Квинлан и Оби молча добрались до жилого комплекса и разошлись по своим комнатам. Дроид Виви мигнул глазами, узнавая хозяйку, но ничего не сказал и переключился обратно в ночной режим. Оби же наспех приняла тёплый душ и легла в постель. Стоило ей закрыть глаза, как она мгновенно уснула. *** В большом конференц-зале глухо звучал голос министра транспорта. Оби, сидевшая по правую руку от канцлера во главе овального стола, с трудом сдерживала собственное раздражение и усталое разочарование. Не нужно было обладать чувствительностью к Силе, чтобы понимать, что министр юлил и пытался скрывать некоторые факты. Обычно Оби просто мысленно отмечала подобное поведение, в конце концов это необязательно означало плохие новости. После заседания она бы намекала об этом Шиву, и Шив поручал бы ей собрать недостающую информацию, после чего они бы вместе решали, что делать. Но сегодня что-то было иначе. Либо напряжение последних дней так действовали на Оби, либо эта невнятная ситуация с переговорами на Маластаре — оттуда не поступало никаких конкретных вестей… Или же тот факт, что за сегодняшнее заседание министров это был уже не первый человек, который увиливал от ответов. Хуже всего было то, что политики как правило забывали или даже не знали про то, что она могла чувствовать их эмоции. А ещё хуже было то, что на подобных заседаниях как правило присутствовали журналисты, которые давали всё в прямом эфире. Конечно, мало кто интересовался политикой настолько, чтобы смотреть по голонету прямой эфир из Сената, но это не означало, что можно было об этом забывать. Оби вдруг подумала, что министры пользуются этим как защитой от очевидной взбучки, и осознание этого факта лишь прибавило к её и без того плохому настроению. Когда министр закончил свой доклад, Оби откинулась на спинку стула и бросила беглый взгляд на канцлера. Тот в ответ посмотрел на неё. Потом повернулся к журналистам, что скопились в конце зала, и сказал: — Уважаемая пресса, я попрошу вас на минуточку прекратить запись. Репортёры зашушукались между собой, удивлённо переглядываясь. Канцлер повторил: — Прошу, это не займёт много времени. Вы можете остаться, но пожалуйста, выключите ваши камеры. Оби тоже с удивлением посмотрела на Шива. Тот поднялся из-за стола и подошёл к панорамному окну за его спиной, давая прессе время выполнить его просьбу. Оби окинула взглядом весь зал, остро ощущая в Силе всеобщее удивление, растерянность и даже страх. От её собственного раздражения не осталось и следа, неожиданная выходка Шива выбила её из колеи, и советник, затаив дыхание, ожидала развязки. Шив вернулся к столу. Он прошёлся взглядом по камерам напротив него, убеждаясь, что все объективы были закрыты, а потом перевёл глаза на министров. — Уважаемые господа, это совершенно никуда не годится, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Я попрошу вас относиться к вашей работе серьёзно. Возможно, канцлер Валорум и давал вам какие-то поблажки, и я не хотел менять устоявшийся строй с первого же дня собственного срока. Но если дела и дальше будут идти вразнос, мне придётся принять меры. Пожалуйста, не забывайте, зачем вы здесь. Если вы пришли в политику, чтобы проталкивать свои собственные интересы, то можете уйти прямо сейчас. Если вы хотите остаться, то будьте добры отнестись к своей должности как к единственной возможности сделать жизнь для республиканцев лучше. Он сел обратно за стол добавил: — Мы запланируем ещё одно заседание через несколько недель. А пока что все свободны. Зал мгновенно ожил. Министры засуетились, заскрежетали стульями, желая как можно быстрее уйти. Репортёры, повиснув на комлинках со своими коллегами и делясь невероятными новостями, молниеносно собирали свою технику. Буквально за несколько минут минут зал опустел и вновь погрузился в тишину. Когда Оби посмотрела на канцлера, тот выглядел каким-то неуверенным. — Я не слишком перестарался? — спросил он. Оби переглянулась с Амеддой, сидевшим слева от канцлера. — Нет, — сказала она. — Рано или поздно это должно было бы случиться. — Да, но я боюсь, что так наживу себе больше врагов, чем следовало бы. — Зато широкая публика будет на нашей стороне, — заметил Мас Амедда. — Ничто не вселяет в них большей уверенности, чем когда политиков ставят на место. — Это так, — подтвердила Оби. — И в любом случае, что сделано, то сделано. — Это верно, — улыбнулся Шив. — Кстати, через неделю в Оперном театре начинается новый сезон. Мас?.. — О, нет, у меня уже запланированы дела, — с виноватой улыбкой ответил Амедда. — Мы с женой собирались слетать на острова на Центаксе-3. — Ох, верно, сейчас самый лучший сезон для полёта на Центакс, — кивнул он и повернулся к джедаю. — Оби-Ван? Оби не поверила своим ушам. Корусантский оперный театр? В который она мечтала сходить ещё с самого детства, но у неё никогда не было времени? — Я… С удовольствием. — Замечательно! Значит, я возьму два билета. Оби кивнула и неловко улыбнулась. *** Палпатин знал, что Оби-Ван умеет превосходно контролировать свои эмоции и следит за тем, чтобы всегда оставаться самим спокойствием. Он также заметил закономерность в том, когда и при каких обстоятельствах Оби-Ван могла забывать об этом. Как правило, она позволяла себе немного расслабиться в обеденное время, но лишь в том случае, когда оставалась одна или наедине с Палпатином и Амеддой. Если же это был званый приём, то она относилась к нему как к работе и поэтому держала свой эмоциональный фон под замком. Исключением из правила стало то заседание кабинета министров. Палпатин тогда даже удивился, почувствовав исходящие от Оби-Ван волны раздражения. Тем интереснее было наблюдать, как её недовольство резко испарилось и сменилось удивлением, когда он «поставил министров на место», как потом выразились в прессе. Вторым обстоятельством, при которых Оби-Ван позволяла себе забыться и расслабиться, был досуг. Палпатин не мог не чувствовать её наслаждение, сидя рядом с девушкой в ложе Корусантского оперного театра. Она и не думала прятать свои эмоции, полностью отдавшись представлению на сцене. Даже в полутьме, даже в полоборота Палпатин видел её блестящие глаза, в которых переживания сменялись следом за сюжетом балета. Сам Палпатин тоже ценил искусство, ценил театр, но очень часто зрительный зал в полумраке представления становился второй сенаторской площадкой, где обсуждались вопросы политики. В конце концов даже сейчас канцлер пригласил Оби-Ван отчасти для того, чтобы иметь предлог для отказа на случай, если какая-нибудь группа сенаторов решит воспользоваться открытием театрального сезона для решения рабочих проблем. Но он не мог не признать, что компания советника была очень приятной. Она искренне наслаждалась балетом, и Палпатин невольно проникся не только постановкой, но и плавными, тёплыми волнами Силы, исходящими от Оби-Ван и приносящими покой и умиротворение. После представления он пригласил её поужинать в ресторанчик, который находился прямо за театром. В непринуждённой беседе Оби-Ван рассказала, что у неё действительно не было шанса побывать в театре, хотя она и смотрела некоторые постановки онлайн. Это был одним из способов скоротать время перелёта в гиперпространстве от одной планеты к другой. Она заметила, что живой оркестр звучит гораздо лучше, чем даже самые качественные записи. Она сказала, привычным жестом убирая волосы с лица, что искусство человекоподобных рас ей ближе, чем любое другое, потому что она может понять, сколько сил и труда было в него вложено. Палпатин согласился с ней в этом, добавив, что из-за развития технологий искусство стало терять ценность, и что он сам прежде всего ценил мастерство. На этой почве они сошлись во мнениях на современное искусство — им обоим оно не особо нравилось. Вечер пролетел незаметно, и Палпатин не мог не признать, что давно ему не доводилось так приятно проводить время. Он и не мог вспомнить, когда в последний раз он наслаждался чем-то таким простым и доступным как поход в театр. Наверное, что-то подобное он испытывал лишь в своей далёкой юности, задолго до своей политической карьеры, до встречи с Плэгасом, до познания Тёмной стороны… Когда он был подростком и назло своему отцу мечтал стать профессиональным гонщиком на подах. Интересно, какой тогда бы стала его жизнь?.. Впрочем, эта меланхолия прошла также быстро, как и появилась. Как только они с Оби-Ван распрощались и она уехала в Храм, Палпатин вернулся домой, где тёмная аура ситхских артефактов напомнила ему о его главной и единственной цели — уничтожении джедаев и завоевании всей Галактики.