На грани

В палате раздаётся топот нескольких пар ног. Антон приоткрывает глаза и мгновенно цепенеет. — Антоша, мальчик мой! Как же это… как с тобой могло случиться такое? — заплаканная женщина в халате подбегает к своему ребёнку, лежащему на койке и обхватывает его руку, прижимаясь к ней щекой. Сзади подходит мужчина с такими же мокрыми глазами и кладёт руки на плечи жены. — Это всё моя… моя вина… Если бы я только не дал ему машину… Если бы я только… — он всхлипывает и слёзы начинают катиться по его щекам. — Пап… нет, не твоя это вина, даже близко! Это всё я! Я дурной! Не ты, — словно в бреду говорит Антон, надеясь, что его услышат, — пожалуйста, не вини себя, — он подходит к своим родителям и начинает всхлипывать вместе с ними. Женщина смотрит на лицо сына, покрытое множеством ран, на большинство которых наложены швы, и вздрагивает. — Господи, за что же тебе это? — Рая очень аккуратно касается щеки Антона. — Мой бедный мальчик, — женщина закусывает свою губу и продолжает беззвучно рыдать, часто заглатывая воздух вперемешку с солёной жидкостью. Антон кладёт свою руку поверх отцовской и почти кричит от бессилия. — Тяжело… да? — Шастун вздрагивает от звука чужого голоса. В ответ Арсений получает только всхлипы. Он аккуратно подходит сзади, Антон догадывается до этого по раздающемуся скрипу пола. Мужская рука очень аккуратно ложится на плечо, а Шастун чувствует. Подождите… Он… чувствует? Это заставляет отвлечься его от столь тяжёлого момента воссоединения с семьёй. Антон медленно поворачивает голову на гостя. Он стирает слёзы и пытается восстановить сбившееся дыхание. — Я… я чувств… — он шмыгает носом, стирая снова выступившую слезу, — чувствую… твоё прикосновение… В глазах Арсения он видит не сочувствие — нет. Он видит глаза полные понимая. Сталкивался ли мужчина уже с таким? Да… скорее всего сталкивался… И всё это время он был совсем один? В голове Антона одна мысль сменяет другую, он теряется в их потоке, смотря в глаза напротив. — Я рядом, Антон, — он сжимает плечо чуть крепче и кивает головой, стараясь улыбнуться как можно теплее, — рядом… Шастун замедленно кивает головой и пытается сфокусировать свой взгляд. — Рядом… — повторяет парень, ощущая все вокруг себя в тумане. Антон будто находится в прострации. Они так и продолжают стоять напротив друг друга, а Арсений сжимать его плечо, помогая своим присутствием. Когда родительские всхлипы сменяются голосом врача, парень пару раз моргает и поворачивает голову. Доктор кивает им на дверь и они вместе удаляются из палаты. — Подождите! — Антон начинает возвращать себе крупицы сознания и бежит за ними. Дверь закрывается и Шастун просто врезается в неё, однако боли за этим не следует. Он трясущимися руками пытается открыть дверь, но рука проходит сквозь ручку, не позволяя ему приблизиться к выходу. Последующие попытки так же заканчиваются провалом. — Но… но… как же так? — он скатывается по двери и садится на пол, прижимаясь к ней спиной. — …он, — голос раздаётся откуда-то спереди, — Антон, — чуть громче звучит его имя из уст мужчины напротив. Он поднимает голову и смотрит потерянным взглядом на источник звука. — Понадобится немного практики, прежде чем тебе удастся покинуть это место, — ему говорят это с небольшой шуткой, явно стараясь подбодрить. Арсений оглядывает палату и смотрит на Антона. Не получив никакой реакции от собеседника, он делает несколько шагов к двери и его голова с плечами будто растворяется в стене. — Они ушли, — заключает Арсений и присаживается рядом с молчаливым собеседником. Сколько они так просидели в тишине друг друга и больничных звуков? Десять минут? Пятнадцать? Может, полчаса? — Ты тоже это проходил? — почти шёпотом спросил Антон, аккуратно вторгаясь в образовавшуюся тишину. — Что «это»? — Арсений почему-то тоже ответил шёпотом, как будто боялся спугнуть собеседника. Антон молча указал на дверь. Повисла небольшая пауза. — Да… Было дело, — он тяжело вздохнул. — Со временем станет проще? — Антон спросил с невероятной осторожностью и, кажется, очень боялся услышать ответ. Собеседник явно замешкался. Довольно необычно видеть замешательство на лице, которое всегда было уверено в том, что говорит. — Должно стать проще, Антон, должно… В помещении опять повисла тишина.

…

— Ты… — Арсений закашливается, кажется, время, проведенное в тишине, не прошло бесследно, — ты как? — чуть тише заканчивает он. Антон молча поднимает голову к собеседнику и медленно кивает. — Теперь проще, как минимум пока что проще… — он устало улыбается, — но… я почувствовал твоё прикосновение… почему? Арсений молча прикрывает глаза и, видимо, задумывается. — Думаю, ты жаждал почувствовать хоть что-то в тот момент, — мужчина открывает свои синие глаза и смотрит чуть ли не в самую душу Антона, — и этим чем-то стало моё прикосновение. Арсений замолкает, рисуя в воздухе какие-то абстракции руками. — На самом деле этому можно обучиться, — мужчина смотрит на Антона, — ну, я имею ввиду чувствительности и ещё кое-чему. — Кое-чему? — Шастун включается в диалог. — Хождение через стены и предметы, — Арсений начинает загибать пальцы, — взаимодействие с предметами, если это, конечно, можно так назвать. Антон наклоняет голову в вопросительном жесте. — Потом обязательно поймёшь, что я имею в виду, — Арсений ободрительно кивает. — Ещё перемещение в изначальную точку, ну… к телу, — он быстренько загибает палец и спешит назвать следующий пункт, — подслушивание разговоров врачей. Кажется, Антон уже собирается что-то сказать, но его тут же перебивают. — Это бывает полезно! Не смотри на меня так! Кто ещё помимо врачей скажет тебе о твоём состоянии? Ну… Ещё тут не слишком много развлечений, так что и досуг свой удовлетворим, — Арсений посмеивается, вставая с пола. — Как думаешь, — начинает Антон с неожиданным безразличием, — я здесь надолго? — Антон, ну ты чего? Может надолго, а может и нет. Не буду давать тебе тысячу и одно обещание и как-либо обнадёживать, поэтому просто скажу о том, что попробуем разнообразить наши дни, чтобы не замечать тягомотности времени. Боюсь, это всё, что я могу тебе предложить. — Эй, Арсений, — Шастун потребовал взгляда глаза в глаза, и он его получил, — спасибо тебе, — впервые с момента прибытия Антон улыбнулся. Так искренне и наивно, что у собеседника защемило сердце. — Оу, да не за что, что ли… Арсений растерялся. Кажется, он совсем не ожидал, что его новый друг по несчастью поблагодарит его. Настолько чисто и наивно. Настолько чудесно. — Эм, ну, может познакомимся с тобой нормально? Думаю, уже пора, — Арсений очевидно нервничает. Очень сильно, но Антон, кажется, не обращает на это внимания. — Шастун Антон Андреевич, — отчеканил парень, — 19 лет, куряга, он же «ты что, цыган обворовал». Прыснув смехом, Арсений помог Шастуну встать и спросил. — Как сюда попал, если не секрет? Ты сейчас болтливее обычного: не узнаю сейчас — не узнаю никогда. Встав на ноги и отряхнувшись, Антон решил удовлетворить любопытство собеседника. — Авария, — он начал теребить рукава своей кофты. — По пьяне глупый на провокацию повёлся. Подрезали меня, вылетел из машины. Папина BMW… жалко её конечно. Раздался щелчок, а в лоб Антона ударил болезненный импульс. — Ауч! Щелбан? За что?! — парень негодующе растирал свой лоб, хотя ничего не ощущал от своих ладоней. — Никто не думает о машине в такие моменты, Антон Андреевич, взрослый же уже мальчик. — Не надо, папа, пожалей, — юлит Антон. Он устал переживать, а если продолжит, то съест себя изнутри. Полностью. Поэтому он постарается жить моментом. Очень постарается. — Что насчёт тебя, таинственный голубоглазый незнакомец Арсений? — Я польщён, — отвешивает Арсений шуточный реверанс и продолжает. — Расскажу в твоей манере, если позволишь, — и не дожидаясь ответа начал небольшой монолог. — Попов Арсений Сергеевич, 27 лет, оказался здесь в ходе случайного происшествия. Выпал из окна, если тебе интересно. И вот уже знакомая тишина вновь распространяется по комнате. Солнечные лучи раскидываются по всей комнате. Кажется, уже день. Не слишком ли быстро летит время? Антон поворачивается на Арсения, который в свою очередь смотрит на часы и собирается с мыслями. Но его поток прерывают. — Антон, извини, мне надо срочно отойти. Часа на два, может больше. Совершенно потерял счёт времени. Прости, что так резко исчезаю, можешь пока подумать над интересующими вопросами, отвечу на что смогу! Антон не успевает ничего ответить, Арсений просто исчезает сию секунду. — Привычка у него, что ли, такая… Шастун тяжело вздыхает и усаживается в кресло, соседнее с тем, в котором обычно появляется столь странный, но интересный и завораживающий гость. Пришло время поразмышлять над тем, что его интересует, какие именно вопросы требуют ответов Попова.